With you infinity

- Я беременный. Только побитыми костяшками больно чуток. Немного так щиплет, но в остальном терпимо, даже можно легонько посильнее - ещё. - Ну, молодец чо, - кривится Юнги, - слава богу, что не от меня. Чимин улыбается так грустно-грустно, прежде чем послать альфу на толстенный хуй и залепить аккуратной маленькой пятерней болючую пощечину. На третий день след по бледной коже наливается багровым на радость Сокджину, который исподтишка коллекционирует фото первой полученной пощечины у славного Юнги-я. Так что да, почти открывает культ поклонения ручке Чимина, создавшей искусство на белом нетронутом холсте, но. Юнги в глубоком запое уже с неделю, так что ему похрен на Сокджина с его коллекциями и на жизнь в частности, потому что эй. Какого хрена? - А ты не думаешь, что он приходил именно за этим, - верещит Джин, пряча недавно купленную бутылку красного сладкого за заворотом пиджака, чтобы спиздить себе. Юнги похуй, он не думает вообще, он распивает третью в компании надоедливого попугая-неразлучника (второго забрал с собой Чимин, сссука, разлучник) и завалившегося с каких-то там очень благородных побуждений под локти вывести альфу из глубокого депрессивного запоя, Сокджином. - Че-его? - икает Юнги, подпирая подбородок золотистой клеткой с попугаем, который уже заткнись, пожалуйста, иначе пойдёшь на закуску. - Он, может, хотел оповестить тебя о скором отцовстве и даже записать твою фамилию в свидетельстве о рождении, белуга ты гребаная. Юнги воет все той же белугой очень разрывное «нет!!» и поддаётся порыву что-нибудь треснуть - бьет по непробивной бицухе Сокджина. Получается слабое «плюх» мягенькой кожи и «хрусть» юнгиного запястья. - Он малолетняя шлюха и так-то мы расстались месяц назад, ок да? - если бы Юнги мог просто взять и сдохнуть, то он бы сдох прямо сейчас, прости мама. Но так надо. Сокджин очень умничает. Он умничает настолько, что не жалко даже второго запястья, потому что лучше бы уже заткнулся, взял бокал и глотнул хорошенько за молчаливую компанию и упокой, а не вот это вот все ненужное. - Пораскинь своими засохшими извилинами, зачем ему тогда к тебе приходить? Просто так что ли, конченный ты, или приятные известия аистом закинуть? Думать получается на отвали, особенно насчёт того, что касается сучьей омеги с врожденным именем потенциальной проблемы - Пак Чимином. Так что белуга опять даёт о себе знать громким пьяным завывом. - Я ж его лю-юби-ил, - но перед глазами все ещё поцелуй в коридорах универа, кончившийся разбитым в кровавое марево лицом борзого альфы и брошенным в заплаканное Чимина «шлюх я шлю нахуй, так что прошу». - Чего ты мне об этом, - трёт виски круговыми движениями от этой Санта-Барбары. - Ты ему-то говорил вообще? - Нет. - Так значит иди и скажи. - Нет. - Да ты в край там охуел, Юнги. - С ебанной шлюхой я не буду. Хочешь меня задушить, так милости прошу, но с ебанной шлюхой я не буду. Юнги почти давится своими принципами, но вино сладкое и ещё с месяц похожего образа жизни - можно будет слечь с циррозом печени и на легальных основаниях сдохнуть. - А вы с ним разговаривали на эту тему? По всем пунктам жизни Юнги очень сильно и с характерным свистом проебывается. Потому что не разговаривали, а Чимин уже разлучил их попугаев, когда Юнги наконец созрел для того, чтобы хотя бы посмотреть омеге в глаза и вообще вернуться в их съемную квартирку. - Блять, понятно конечно, - спизженая бутылка давит на рёбра, но Сокджину как-то не до неё, - поздравляю тебя с отцовством, уебок, - начинающийся завыв Ким глушит кулаком в раскрытые зубы. - Я тебе скопытиться не дам, так и знай. Под руководством Сокджина Юнги приводят в божеский вид после непробудного пьянства целую неделю, так что в комнату к Чимину он, надушенный дорогущие Хьюго Боссом, приличный, виноватый, а на ее пороге уже не Чимин. Чимин сменил номер и место жительства, а в универе у него академка, но Юнги готов отдать хоть всю свою челюсть на то, что выгрызет с кровью у этого мира своего маленького Чимина.