With you infinity

- Что заказывать будете? - спрашивает разодетый официант в открытом ресторанчике напротив великой Эйфелевой башни. - Тирамису, - щебечет Сокджин, поправляя свой такой идеальный французский беретик, купленный у уличных торгашей за четыре евро. - И два бокала красного полусухого Le Grand Noir, - на французский лад, Намджун отдаёт меню и удовлетворительно улыбается. - Счастлив? Сокджин был. Только что они целовались прямо под стальными балками, а потом поднялись на самый верх, расписаться и оставить след об исполненной мечте. Он нашёл свободное место, чтобы маркером несмывающимся аккуратно и с завитушками вывести «Намджун и Сокджин в любви и Париже 03.06.2019». Намджун просто подписался под этим, но этого уже было достаточно для эйфории и радужные пони поскакали, игогокая в стиле Баха в сладкое королевство. - Очень, - господи, да он бы не только почку продал за ещё один такой вот день, он бы душу дьяволу без сомнений отдал в пекло адовое, лишь бы ещё раз и так, - спасибо. Я люблю тебя. Намджун не отвечает, а его глаза далеко не по миловидному, расплывшемуся от блаженной эйфории лицу омеги плавно скользят. Изучают. Сокджина им изучать уже как два года не надо. Звенит колокольчик, а кажется, что пора подниматься на эшафот и «в пизду такую жизнь» закричать на последнем издыхании. Омега просто ещё не понимает, поэтому заливисто улыбается, выжидая, когда ему ответят. Намджун всегда отвечал. Потому что тоже любил, потому что он купил им билеты в Париж и панкейки по субботам за обе щеки уплетал с удовольствием, а не из-за чувства долга. Ждать критически надоело. Сокджин поворачивается назад, где только что зазвенел колокольчик и Намджун слишком пялится на что-то (кого-то?) Слишком долго и заворожено, специально вдыхая так глубоко и так сильно, как только позволяют легкие, а потом задерживает дыхание, и вновь просто уставившись немигающе смотрит. Молчит и смотрит. Поведя носом из чистого интереса, Сокджин улавливает нотки красного полусухого вина, которое постоянно застревает у него комом в горле, давится, ненавидит и всегда молчит об этом. Потому что Намджун любит омег, которые разделяют его интересы и его вкусы. Даже если потом разве что в туалете блевать хочется. Несет этим дерьмом не от бокалов, а от омеги. Который точно так же вылупился на ЕГО Намджуна, развивая ноздри быком, почти закрывая глаза от эйфории, опять мимо Сокджина. Он как призрак. Мебель. Случайный прохожий, занявший чужое место. Сокджин-который-никто. - Привет, - голос у омеги высокий, с хрипотцой и несет полусухим слишком так, как надо Намджуну. У альфы глаза становятся похожими на диско-шар с вечеринки 80-х. Франция - страна любви, а тут рядом Эйфелева башня с новенькой надписью «Намджун и Сокджин в любви и Париже». Джин практически кричит в каждом взгляде и похолодевших подушечках пальцев, сжатых под столом на коленях, чтобы альфа сказал чужому омеге об этом. О том, что он только что целовался и есть фото как доказательство. Пожалуйста. - Здравствуй, - отвечает Намджун. Омега с запахом противного горького полусухого улыбается. Сокджин думает, что мечтам лучше никогда больше не появляться в его голове.