With you infinity

Сокджин правильный. Он в свои шестнадцать ни разу не прогуливал уроки в школе, он как бы ластящийся почти ко всем и «погладьте меня по головке, я же такой хороший», он мило улыбается, даже если к нему на жесткаче подкатывает какой-то в край охуевший альфа, он источает запах приторного бабл гама и будто феечки разбрасываются перед ним золотой пыльцой. Сокджин милый, его хотят многие только потому, что считают до зуда в паху невинным и застенчивым. Ну камон, он же носит розовые футболки и совершенно капец какие сексуальные круглые очки без стеклышек. Это же Ким Сокджин, который в свои шестнадцать даже не целовался. Есть в этом что-то привлекающее, а ещё сладкий запах и мягкие волосы цвета топленого шоколада вечно так соблазнительно блестят в свете школьных ламп, что некоторые не могут удержаться. И шлепают смачно омежку, просто невинного и который глазками только хлоп-хлоп, по попе. Легкая полуулыбка, странный смех, который Сокджин по обычаю не сдерживает. Потому что так легче ему и окружающим. А Юнги и не спорит даже: есть один такой в параллели, ангелочек с нимбом светящимся над головой и замашками розовой принцессы, который дофига правильный и воняет противным бабл гамом, у Юнги уже промеж гланд стоит этот пахучий аромат. Ему, собственно, чихать. Только вот милашка Чим-Чим навязчивый как гребаная пиявка, разве что кровь не сосет, потому что любит блять. Юнги даже думает, что пора бы мальчишке мелкому (Чимину тринадцать, у него пубертат и детская влюбленность, которая альфе не сдалась) открыть слепленные напрочь глазки на горькую правду о том, что такие вот нежные натуры, да ещё и мелкие что капец, его не привлекают от слова совсем. Но хеновские чувства и жалость к щекастому доводят до того, что недовольный Юнги поднимается в пустой класс за кедами и спортивками, чтобы потренировать омежку в баскетболе. Жалко ведь, ну правда, отстаньте просто от него. И тут как бы комедия: Сокджин такой правильный, что блевать от одного вида на его белые крылышки хочется, но с хуя ли он тогда сам напористо вцеловывает бедного старосту, а между влажными причмокивающими звуками соприкасающихся губ говорит своим до чертиков правильным голосом о том, чтобы тот ему в журнале исправил единственную четверку по физкультуре. Охуеть можно было бы сполна, но кто такой вообще этот Ким Сокджин и его правильность, чтобы альфе стоять в сторонке. Поэтому форма физкультурная в руках, хищноватый взгляд на покрасневшего старосту, который тоже вроде как омега, а затем совершенно нормальные мысли в голове. Мин Юнги неженок не любит, а от запаха жвачки со вкусом бабл гама, которую жуёт постоянно после выкуренной за забором школы сигареты, хочется засунуть два пальца в рот. С чего бы ему блять тогда, словив на себе странный тягучий взгляд омеги на следующий день отвечать хоть как-то, даже если в стиле андерграудного Мина, знает только всезнающий хуй. А хрена с два у него хоть что-то спросишь, ибо вряд ли он покоится у кого-то из присутствующих в штанах.