Чувствительность

      Ичиро заправлял постель в новое бельё, взбивая подушки. Раф по его наставлению убирал их вещи в шкаф, а потом в комод в их спальне.       Они уже несколько дней живут в новой квартире. Раф, который закончил с вещами, как только кровать была заправлена, прилёг туда на спину, оглядывая комнату, но преимущественно зашторенное окно вниз головой. Ичи прилёг рядом, приложив руку поверх чужой. Партнёр перевернул её ладонью вверх и скрестил пальцы, крепко обхватив белоснежную кисть.       — Можно считать это полноценно новым этапом? — разрушил благоговейную тишину азиат.       — Смотря что ты подразумеваешь под новым этапом.       — Новая квартира, мы расписались, я обучаюсь, ты тоже, скоро, по сути, и на работу будем выходить, если с деньгами будет успешно, то и детей в ближайшем будущем заведём.       — Хм, ну да... Ты уже думал, что будешь дарить Майки на день рождение?       — Пока нет. А ты?              — Может у Донни спросить, что он хочет? Хотя есть ли смысл, если он уже точно ему всё купил?       — Пф, да... Надо что-то особенное устроить для него. Но тут тоже непонятно, что придумать.       — Время пока есть.       Рафаэль повернулся на бок лицом к Лео, положив вторую руку ему на грудь, вяло погладив.       — А мы ведь, по сути, никак не отпраздновали нашу расписку. Не хочешь на земных выходных куда-нибудь съездить, отдохнуть?       — М? Ну, можно, да. Было бы здорово, — Ичи кладёт руку поверх чужой руки. — Сделал бы сюрприз, пф...       — Ой, да ладно тебе. У нас сейчас не та ситуация, когда можно вырывать кого-то на выездки. Нужно подстроиться, как можно лучше. Тем более я твои планы на праздники не знаю.       — Мы с Майки обсуждали поход в то место, где аналог горячих источников. И выпить, пф.              — А почему бы нам туда не пойти на его день рождение, а на новый год мы с тобой съездим куда-нибудь?       — Ух ты, как ты придумал. Ну, в целом... Вариант хороший.       Раф склоняется и целует его в губы с закрытыми глазами. Лео целует в ответ, скрестив пальцы с его рукой на своей груди. Оторвавшись друг от друга не далеко, на несколько сантиметров, чтобы суметь увидеть чужие глаза.       — Голодный? — спросил Ичи.       — Как ты понял?       — Из-за рта пахнет, — посмеялся он тихо, начав подниматься.       — Бе.       Азиат уходит на кухню, откуда вскоре доносится треск масла на сковороде, а через несколько десяток минут до комнаты доходит запах.       Раф продолжает лежать на кровати, закинув руки за голову и смотрел снова в окно снизу вверх.       Ему было удивительно осознавать, что ему удалось настолько хорошо состояться в жизни. Ичи был прав, когда назвал это новым этапом, перечислив все их личные достижения и планы. В душе распространялось тепло. Рафаэль задремал, сложив руки на животе.       А как Ичиро закончил готовить, он сначала того позвал, а когда холерик не вышел, то зашёл проверить и позвать ещё раз. Но застал парня крепко спящим. Настолько крепко, что тот даже тихо храпел. Ичи не смог не умильнуться от увиденного, ведь партнёр был похож на неуклюжего смешного медведя. Как можно было так спать? Чуть свешанная голова над краем, раскинутые свободным образом руки и ноги, футболка тоже умудрилась забраться. Разве это удобно?       Леонардо перетащил его к подушке, укрыв пледом. Он уже не стал его будить, так как был ранний вечер, а Рафаэля завтра на учёбу и работу. Флегматик сам ужинает, один, а потом, подготовил тому из этого ланч с собой, идёт в душ, а потом спать. Здесь был такой вместительный душ, даже было приятно мыться. Когда укладывался спать, то вытащил одеяло из-под мужа, лёг рядом, укрыв его и погладив по волосам перед тем, чтобы заснуть. Ичи даже завидовал его крепкому сну. Сон младенца с щетиной. Раф практически сразу его облепил объятиями. Каждую ночь он будто пытался забраться на него, но каждый раз не хватало усилий, хотя Лео это немного мешало спать. Иногда приходиться приложить усилия, чтобы этого цепкого красного медведя от себя отцепить, а ему всё нипочём, как спал, так и продолжает храпеть. Такое чувство, что с каждым годом его сон только крепчает, а у Ичи, наоборот.       Утром они пересеклись в ванной. Здесь, с двумя раковинами, можно было не тратить время на очередь на очистку зубов. Лео чистил зубы, а потом причёсывался и наводил порядок на голове, Раф тоже чистил зубы и брился.       — Почему ты гладкий, как персик, а я волосатый, как собака с севера? Сутки прошли, я уже весь зарос, а ты всё такой же.       — Мне чуть больше повезло, что на лице растёт меньше, — Ичи подошёл к нему, приобняв за талию и поцеловав в висок. — Ты считаешь меня гладким, как персик?       — Ну да, — он повернул к нему голову, положив станок на край ванной тумбы, и освободившейся рукой гладит ему щёку тыльной стороной, ощущая её мягкость и естественную упругость. — Очень даже.       — Как мило, — флегматик притирается к его руке сильнее. — Ты вчера уснул без ужина.       — А, да. Даже не заметил, как заснул.       Леонардо усмехнулся и обвил его и второй рукой, и поцеловав его в лоб, пришлось чуть потянутся повыше.       — Я тебя сейчас испачкаю пеной.       — Ничего, вытру.       — А я переживаю не за тебя, а за то, что заново наносить придётся.       — Ха-ха, говнюк, — смеётся тот, в отместку щипнув его за ягодицу. Раф подпрыгнул слегка и пихнул его без силы в плечо. — Тебе чай или кофе?       — Как обычно, — фыркнул задира на парня и снова повернулся к зеркалу, продолжив бриться.              Флегматик ушёл на кухню, где ставит чайник и делает им завтрак. Пока он крутился возле тумбы, Рафаэль уже закончил водные процедуры. Сначала хотел пойти одеться, чтобы не тратить время на ожидания на кухне, но всё же не мог не заглянуть. Ему потребовалась буквально одна секунда, чтобы принять другое решение.       Холерик заходит, подступив сзади и положив руки мужу на талию, целует в плечо через футболку.       — Я почти закончил.       — Да не торопись.       — У тебя же пары.       — Я ко второй пойду, — Раф целует его в шею позади, оттянув пальцем воротник футболки назад, чтобы открыть побольше пространство. Он продолжает целовать его дальше, водя носом между поцелуями по коже.              — А что это вдруг? — улыбается Лео, выключая плиту и оглянувшись.       — Ничего, — Раф посмотрел в ответ полуприкрытыми глазами. — Просто хочу на подольше остаться дома.       — Да ну? — Ичиро обернулся, сложив руки парню на плечи и оперевшись тазом на тумбу. Холерик встал ближе, прижав его сильнее. — А не раскроешь мне причину, почему ты хочешь остаться дома на подольше?       Раф тянется к его уху, прибрав чёлку за него попутно пальцами, и шепчет: — Потому что я хочу тебя, — для убедительности прижимается пахом к чужому. И целует в шею под ухом, причмокивая влажно губами. Азиат со смущением отводит глаза, обнимая его за плечи сильнее.       Он понимал, к чему всё идёт, но именно в этот момент, понимает, что не сможет возбудиться так, как надо. Ичи тормозит его, сжав плечи руками сильнее, ощущая влажный след от языка на своей шее и руки на спине под одеждой.       — Постой.       — Что ещё?       — Ты меня побьёшь, но я не в настроении.       — Ой, да ладно?? Ты серьёзно? Ич, мы не ебались с конца прошлого месяца, я так не могу.       — Извини, я знаю. Я просто бы хотел кое-что обсудить важное, а это может поменять суть очень сильно и, в общем... Давай вечером это обсудим? Как поговорим, обещаю, когда угодно и где угодно.       — Мозги ты мне запрудил сейчас, конечно, но ладно. Допустим, — Раф отступил, протерев ему шею большим пальцем от блестящего следа после себя. — Но я всё равно зол.       — Вижу, — Лео усмехнулся и коснулся его губ поцелуем. — Нет, если тебе нужна помощь, я как бы...       — Не, я сам, — Раф махнул рукой и пошёл в комнату, где закрыл за собой дверь.       — Не дуйся, — кинул ему в след японец и вздыхает, потерев согретую от поцелуев шею.       Начался рабочий день. Всё было как всегда: у Рафа учёба, потом доставка, Лео пошёл на лекции. Уже третий месяц он ходил на них. Практики стоило ждать только на седьмой месяц обучения, так что ничего, кроме тетрадки и ручек он с собой не брал.       И вот сегодня у него было занятие вместе со Стеф. На первой неделе всегда было какое-то занятие именно с ней. Они встретились перед уроком, чтобы попить кофе. Она была, как всегда, в розовой милой одежде.       — Я вот не знаю, нравится мне это или нет... — говорит она негромко, поглаживая стаканчик пальцем.       — А что не так?       — Да вроде всё так. Но будто у всех всё хорошо получается, все всё легко схватывают, а я словно отстаю и отстаю.       — Ты же понимаешь, что тебе просто кажется? Мы все движемся одинаково. Некоторые сдают хуже, кто-то лучше. Ты ещё ни один тест не завалила и не была близка к этому.       — Ты прав. Но всё равно чувство, словно мне просто повезло и в следующий раз я опозорюсь.       — Стеф, ты всегда стараешься, иногда даже слишком. Даже если в теории ты провалишь тест, ты его сразу же сможешь пересдать, и я уверена ты сможешь. Ты со всем справляешься.       — Но у тебя получается всё так легко и быстро. Хотя ты говоришь, что не успеваешь иногда даже прочитать теорию перед тестом.       — Это так, но я просто перечитываю все записи время от времени, вот и запомнилось. Я понимаю, что ты чувствуешь. Раньше я тоже ощущал точно такое же, но нужно научиться расслабляться в этом плане и понимать, что всё не так страшно, как ты себе придумываешь. И то, что ты чего-то достигаешь, по большей части из-за того, что ты прикладываешь усилия. Это нужно понять и напоминать себе, пока это не станет привычной картиной мира. И что у всех свой темп.       — Я попытаюсь что-то с этим сделать. Спасибо, Ичи.       — Да не за что.       — А как тебе удалось это побороть?       — Почему в прошедшем времени?       — Ещё не вышло?       — Оно перестало быть таким оглушающим, но полностью избавиться невозможно. Всё равно иногда сидишь на измене с тревогой во всём теле, а потом, резкое опустошение и обесценивающие мысли не своим голосом.              — А чьим?       — Мм... Отцовским по большей части.       — Ох, ужас... Но, ты сказал, и я припоминаю, как мои родители часто не оценивали по достоинству мои достижения и всегда говорили, что это не моё или что мне просто повезло попасть туда или сюда, получить что-либо.       — В целом, от этого и можно отталкиваться. Осознавать и ловить себя на мысли, что все эти порицания не твои. Себя хвалить надо вообще-то.       — Ты как всегда прав, — улыбается она, отпив кофе. Они отпаивали его весь диалог. Вдруг рядом с их столом кто-то встаёт.       — О, у вас занятие? — они поднимаю глаза. Ферлиша тоже была тут, пила кофе.       — Ага. А ты чего тут?       — Зашла кофе взять просто. Что делаете через недельку вечером? Семнадцатого. Не хотите ко мне? Просто потусим. Остальные тоже придут.       — Да, можно.       — Я тоже приду, — кивает активно девушка, что её косички попрыгали на миниатюрной груди. Ферл потрепала сидящую девочку по макушке с тёплой улыбкой и уходит, помахав им.       После учёбы, вечером, Леонардо успевает приготовить ужин, когда Раф как раз приходит. Лео в это время был в душе, так что за едой они не пересеклись, а только в спальне, где азиат расчёсывал волосы перед зеркалом на внутренней стороне дверцы шкафа.       — Чего такой смурной? Из-за утра всё ещё грустишь? — приулыбнулся он, взглянув на парня, однако тот лишь продолжал нервно дёргать ногой и смотреть в окно через тюль. — Раф? Всё в порядке?       — Я с работы ушёл.       — Ты что? — Ичи закрыл дверцу, повернувшись к нему всем телом. — Зачем?       — Ну, считай меня уволили. У меня был слишком низкий рейтинг и поэтому мне не приходили заказы, очень редко, а последнюю неделю мне пришло всего семь доставок. Семь! Я просто прожигал бензин и мёрз на улице. Я что, виноват, что этим уродам всё не нравится. Лицо, видите ли, у меня злое и недовольное. И продукты помятые. Агх...       — Не вовремя, конечно...       — Я и без тебя знаю! — он упёр лицо в ладонь, рукой облокотился на колено и потёр шею. Его свободная коленка также прыгала.       Нардо осмотрел его и присел рядом, положив руку на неспокойное бедро, тем самым успокоив, и стал гладить неспешно.       — Не злись. Ничего. У меня есть одна идея, чтобы чуть расслабиться.       — Пойти в эскорт? — ссутуленный холерик поднял голову и повернул лицо к собеседнику, что сдержал смешок.              — Нет. Я хотел это с тобой обсудить.       — А, точно. И чего?       — Не знаю, помнишь ты или нет, но ты мне не так давно делал массаж. Свой фирменный, так скажем, — Ичиро гладит ему пальцем по бедру туда-сюда от коленки до конца, не поднимая смущённого взгляда. — И после этого я тут понял, что хочу, чтобы... Мы попробовали поменять позиции.       — Ладно, ты меня удивил, — Рафаэль сел ровнее, словно уже неосознанно принимая нужную роль, о которой его просили. — Ты уверен хоть? Чего раньше не сказал?       — Мне хотелось это сделать на новом месте. И да, я уверен. Ты же остановишься, если что? Да?       — Конечно, — брюнет прикоснулся к ближайшей к себе щеке партнёра, огладив её большими пальцами аккуратно по щеке несколько медленных раз, пока мягкая кожа еле слышимо приятно шуршала о его мозолистые подушечки рук. — Хотя раньше тебе нравилось наоборот, пф...       — Пока экспериментировать не будем, пожалуй, — тяжёлая рука легла ему на бедро, заползала под шорты, стягивая их выше, и крепко сжала мышцу, ощутимо оставляя горячий след. Так Раф случайно ощутил, что больше ему ничего не мешает, так что с удивлением поднял взгляд на парня.       — Ты что, без трусов?       — Я забыл взять с собой душ, и хотел сейчас надеть... — негромко объясняется он, взглотнув шумно.       Рафаэль первую руку, что была на щеке, спускает по спине, раскрытой ладонью оглаживая, а пока, с наклонённой головой, целует мужа в шею, горячо причмокнув и кусив, оттянув зубами белоснежную кожу, что сразу же покраснела под его вниманием. Да и Лео сжался, особенно его ноги между собой.       Бунтарь ощущает, как горит кожа под его губами, пока он прижимается к ним плотнее, как там, по вене, пульсирует ускоренное сердцебиение. Но он пошёл выше, целует его под ухом, отчего висящая серёжка в форме лотоса мягко скользит по его щеке, уступая место. Она отвлекала, так что Раф быстро её снял, отложив на тумбочку не глядя, и продолжил ласки, целуя и принюхиваясь к запаху чистых шелковистых волос, что были ещё немного влажные после душа. Лео закрыл глаза, чтобы лучше улавливать каждое прикосновение. Крепкая ладонь сжимала его бедро, заползая глубже под штанину, полностью обхватывая внутреннюю часть, отчего у него бежали мурашки выше.       — Может, я тебе массаж сделаю? — прошептал партнёр ему на ухо, так что пришлось открыть глаза и повернуть голову. Лео кивает, хотя надеялся, что прелюдия не закончатся на этом.       Вскоре они поменяли позицию. Ичиро прилёг на живот, задрав рубашку для сна до шеи, темперамент сел на него и, взяв с тумбочки увлажняющий крем, растёр слегка по площади ладоней и приступает к массажу спины, начав с плеч, но по итогу крема хватило на всю спину. Рафаэль пальцами вжимает его мышцы, хватая так, что их все стягивало к точке прикосновения. Всё быстро начинает гореть, особенно когда руки спустились с лопаток на талию и поясницу. Сидящий сверху использовал всю силу своих рук, каждая фаланга каждого пальца выкладывалась на полную, ладони вписались в его мышцы спины, растягивая их вдоль и поперёк костей в стороны и вдавливая одновременно, что органам внутри словно становилось мало места, а каждая ткань по ощущениями была на пределе порваться. Но это была приятная боль, как и в первый раз.       Леонардо сложил голову в подушку и сжимал её в руках до вмятин, которые потом придётся выбивать, чтобы вернуть подушке первоначальный вид. Задира иногда спрашивал о его состоянии, но отказа никогда не следовало, потому не сдавал позиции и продолжал.       — Ужас, твои мышцы настолько забиты? — не смог не прокомментировать свои ощущения Рафаэль, склонившись к его уху. Нардо дрогнул, когда на его поясницу снова надавили ладонями, разминая. Он угукает, ничего не отвечая, а звуки все оставались в подушке. Раф усмехнулся и снова выпрямился, чтобы видеть, что делают его руки. Присев ниже, он, массируя бедро его ноги́, вдавливая большие пальцы, что кожа прогибались под ним, мышцы реакционно напрягались и лишь помогали разгонять кровь по телу. — Значит, в прошлый раз, ты тоже возбудился? — улыбнулся он, особенно когда ему приглушённо угукнули. — Знаешь, малыш, ты мог мне это сразу сказать. Потому что я тогда тоже не без реакции остался.              Тот оглянулся, прибрав волосы за одно плечо. Изначально он это сделал, так как услышал прозвище, а только затем пришло осознание остального услышанного. Краснеть сильнее было некуда, его лицо уже залилось краской, так что он лишь побегал взглядом по лицу парня, не придумал, что ответить, и снова отвернулся.       — Мог бы и не сдерживаться сейчас, — усмехнулся он. Руки уже массажировали бедро второй ноги, вползая под задранную штанину шорт, но до ягодицы не доходил. — Ну ладно. Ты мне хоть говори: нравится, нет?       — Нравится-нравится, ты отвлекаешься много...       Холерик сипло посмеялся и сосредоточился на своём деле. Работа с мышцами ног была не долгой. Так как вскоре он обеими руками влез под чужие шорты, задрав их настолько, что они просто сложились меж его булок. Он стал мять его мышцы ягодиц, вжимая круговыми движениями, в моменте хватая так крепко, что лежащий вздрагивал и задирал плечи. Рафаэль проводит влажными от крема и чужого пота пальцами к его анальному кольцу и, не проникая, водит круговыми движениями указательного и среднего пальцев. А сам склоняется вниз, осыпая поцелуями покрасневшую от массажа и блестящую от крема спину, поднимается выше и целует плечи и шею, чуть кусая без прокусывания кожи.       Флегматик оглянулся, приподняв себя на локтях, сразу пересекается взглядом с глазами Рафаэля, что, придержав его за лицо и повернув к себе больше, тянется ближе и целует.       Они оба закрыли глаза, хотя иногда задира чуть подглядывал, так как ему в губы слегка мычали. Лео опускал брови, причмокивая его мягкими губами и позволяя подавить прыткость своего языка. Брюнет настойчиво проникает горячим влажным языком к партнёрскому, иногда причмокивая его губами, нижней или верхней, как повезёт, но потом их языки вновь сплетались, не успевая потерять в температуре. Когда их слюни достаточно смешались, а маленькая дорожка выскочила с кончика губ Рафа, они отстранились. Лео подтёр ему слюну большим пальцем, а затем взглянул вниз свой спины, ожидая продолжения.       Холерик присел ровно, стянув с него шорты, а пока убирал их на край кровати, сразу нашёл в тумбочке начатый лубрикант, капнул на анальное кольцо и, ритуально проводя три круга по нему подушечками тех же пальцев, проникает вовнутрь и начинает делать лёгкие толчки первыми двумя фалангами, ощупывал внутри мягкую теплоту. Леонардо сжимает в руках постель под своей грудью, прикусив губу, пока наблюдал за происходящим из-за плеча.       Крупная грубая рука хватает его за талию, надавив пальцем. Он склонился, поцеловав его в плечо и прикусывет им, но тянется ближе к уху, с которого он снял серёжку ранее, поэтому без препятствий кусает его кожу и проводить языком. У Ичи немного дрожит тело от медлительности и расторопности чужих движений. Он тёрся членом о кровать, прижимаемый собственным животом. Сам снимает вторую серёжку, чтобы она его не отвлекала.       Темперамент выталкивает пальцы чуть грубее, отчего они входили глубже, целиком. Лео тихо мычит, подставляя таз под движения, приподнимая его, однако парень позади свободной рукой прижимает его к кровати обратно, приложив ладонь к пояснице, и не убирал. Холерик искал подходящий сгиб пальцев и градус входа, и когда партнёр не удержал сдавленный стон. Да и под подушечками пальцев он почувствовал некое изменение структуры, что обозначало, что он нащупал нужную точку. Он массирует выпуклость, заставляя мужа сдерживать стоны и елозить на месте, то ли пытаясь сбежать от внимания, то ли увеличить стимуляцию.       — Ну как? — внезапно томный тихий голос донёсся ему прямо на ухо. Ичи от растерянности успевает только взглотнуть горячую слюну, как его куснули за кончик уха, сбив и без того разбитые мысли. Раф вытащил пальцы, оставив их висеть над влажной дырочкой, пока между ними оставалась ниточка смазки, что быстро скапала и прервалась.       — Верни... — бубнит он, оглянувшись и прибрав волосы с лица. — Почему ты остановился?       — Ты же не хочешь весь вечер провести с пальцами внутри? — усмехнулся Рафаэль, присел рядом и снял футболку, откинув в сторону и приподнял лицо парня за подбородок, чтобы впиться в его губы и быстро углубить поцелуй.       Флегматик, державшийся на локтях, тянет ближайшую руку к груди темперамента и стал мять одну из мышц, прихватывая её каждым пальцем и подхватывая большим сосок. Задира отстранился от поцелуя с хмурым лицом.       — Ты меня сбиваешь.       — Значит лучше сосредоточься.       — Не беси, — Раф убрал его руку от своей груди и повернул его на бок, чтобы прилечь тоже рядом на боку, обнимает его за поясницу, прижав к себе и снова целует.       Его руки на потной пояснице на долго не задержались, спустились на голые ягодицы, прижимая к себе и сминая в руках. Лео целует в ответ, обнимая его за спину и щупая крепкие мышцы. Его приставший член тёрся между их животами, но холерику пока приходилось терпеть сдавленность в собственной одежде.       Прервав поцелуй, азиат горячо вздыхает ему в губы и сжимает руками талию. Он возбуждался, пока его так крепко держали и прижимали к себе, а его дыхание стало порывистым и громче, что Раф даже подумал, что он вот-вот кончит, но ничего подобного не случилось. Но вот его возбуждение это подогрело ещё больше. Прикусив губу с томным взглядом вниз, он снова придерживает лицо оппонента рукой и затягивает в страстный поцелуй, сжав его ягодицу ещё крепче, более требовательно, каким и ощущался его поцелуй. Лео ответно хныкнул в поцелуй, обвив руками крупную спину.       — Нравится чувство, что я могу сделать с тобой что угодно? — прошептал Рафаэль ему в щёку, ещё хватая воздух после влажного поцелуя. Ичи сам горячо дышал, вновь отходя от поцелуя. Обычно Раф молчал, а здесь болтал и провоцировал диалоги.       — Вполне... — также тихо отвечает он ему. Рафаэль поймал момент, пока тот отвечал, и приложил большой палец к нижней губе, помяв. Она была горячая, влажная и после навязчивых поцелуев чуть покрасневшая. — Только у меня от возбуждения уже член болит...       — Не только у тебя. Холерик склоняется ниже, поцеловав его в шею, сразу применив зубы. Флегматик сжал губы, закрыв глаза на первый момент, а потом нащупывает рукой его резинку штанов, вползает под трусы руками и берёт чужой плотный член, вытащив его из-под ткани, начав чуть водить и сжимать. Он услышал, как ему чуть прорычали в шею, а затем кусили сильнее обычного, оставив первый зубастый след, который останется на утро.       Бунтарь поднимает одну его ногу, закинув себе на талию, на руку снова выливает немного смазки и входит вовнутрь двумя пальцами, делая грубоватые толчки, попутно выискивая простату, но и заодно подставляя третий палец, чтобы получше раскрыть его мышцы анального кольца. Ичиро от неожиданности дрогнул, схватишь за спину парня и случайно оставив красный след от пальцев. Он взглянул вниз, где вторая рука Рафаэля придерживала его за живот, надавливая на него и на пах, чтобы он не двигался по кровати.       — Раф, не торопись т-так... — он закрыл глаза, поджав губы, из горла доносились сдавленные стоны, носом он глубоко вздыхал.       Задира целует его шею, потом выше, по щеке и захватывает его в новый жаркий поцелуй, в который Лео сразу стонет, зажмурив глаза от колющего чувства в пуху и внутри, так как тот задевал простату раз через раз, и это его возбуждало даже сильнее, чем постоянная стимуляция. Да даже рука на его животе, крепко и грубо держащая его на месте, тоже возбуждала сильнее этого.       — Р-Раф, я... — он зашептал ему в губы, но его прервали, затянув в новый поцелуй, проникнув языком. Флегматик стонет громче обычного, по его телу бежит дрожь, а он сжимает пальцами мышцы его спины, в основном лопаток, даже немного поцарапав. Сгибает спину дугой вовнутрь, притеревшись своим членом о пах партнёра, и кончает ему на живот, капли сразу стали течь вниз на кровать.       Темперамент остановил пальцы и чуть вытащил, оглаживая только анальное кольцо кончиками пальцев, растопыривая слегка пальцы, чтобы проверить, насколько он растянут. Ичи горячо дышит ему в плечо, склонив к нему голову.       — Извини, я тебя испачкал.              — Всё норм.       — Твой член... — Нардо прикоснулся к органу, что торчал из-под одежды парня. Тот был твёрдый, плотный и явно жаждал внимания, вены пульсировали и только ждали, когда им наконец дадут повод поработать. Стоило коснуться, как задира сразу приподнял голову, сдержав реакцию, хотя ему явно нужно было это внимание. Лео убирает с него ногу и пересаживается вниз, уложив его на спину.       Прилёг между ног и слизывает полупрозрачную жидкость с головки, а затем стянув крайнюю плоть рукой вниз, заглатывает орган, начав сразу сосать.       — Ух, Ичи... — закинул голову назад бунтарь, сжимая руками постель по бокам. — Я быстро сейчас кончу...       — Угу-м... — угукает он ему с закрытыми глазами, от вибрации на члене Раф тот слегка задрожал.       — Не говори с ним во рту...       Азиат заглатывает глубже, приложив ладонь к паху, а большим пальцем прихватывает у основания члена со своей стороны, чтобы немного выравнивать его положение для удобства. Головка почти уходила в горло. Он отстранился через несколько минут, чтобы начать облизывать тельце органа, слизывая собственные слюни и причмокивая им влажно. Губы уже немного горели, а язык чуть немел от постоянной работы. Рафаэль горячо дышал, постанывая к потолку и пытался настроиться на оргазм полностью, отбросив все мысли. Однако, когда он почти кончил от мастурбации влажной рукой и его бёдра задрожали, Лео резко поднял руку выше члена, чтобы понаблюдать, как он сокрушается в попытке излиться и скулит, выпячивая напряжённый таз над постелью, но по итогу плюхается обратно, закрыв глаза ладонями.       — Да бля-ять... — протяжно ноет он. — Почему ты опять меня мучаешь, если сегодня я сверху?       — Я не могу удержаться от этого, прости, — посмеялся азиат тихо, хитро сощурившись. Он кружочком из большого и указательного пальцев начинает водить в районе под головкой, а потом снова неожиданно поднимает вверх, ждёт пару секунд, вновь повторяет эти движения, пока Раф не застонет громче, предвещая оргазм, но не получая его. Через несколько таких раз его руку крепко хватают, что кожа даже скрипнула, так что он резко поднял голову на партнёра, который был хмурый настолько, что даже кожа на носу сморщилась, глаза горели так, словно он был готов убить голыми руками, с его красного лица капнул пот. — Хех...       — Ты заебал.       — Да ладно, просто чуть играюсь с тобой.       Холерик не смог сдержать рык, так что рывком кидает мужа на кровать, толком не применив силу, нависнув сверху и прижав одну из рук к подушке.       — Мне надоели твои игры, я сейчас тебе... — Рафаэль замял слова, взглянув вниз. На секунду он себя остановил, подумал о том, что вообще происходит. Он хотел войти прямо так и сразу излиться вовнутрь без презерватива в качестве такого наказания за дразнилку. Однако негативный травмирующий опыт партнёра может вспыхнуть именно сейчас. И он не хочет его провоцировать.       Рафаэль тяжело выдыхает, присев на колени между чужих ног со скособоченная головой, ещё раз вздыхает, чтобы успокоиться, а потом тянется за презервативами, а за ним следили синие глаза.       — Что ты мне сейчас? — посмеялся лежащий тихо, расставив ноги пошире.       — Устрою. Подожди чуть-чуть.       — Жду-жду, — Лео игриво мурчит, поглаживая свои расставленные бёдра ладонями, сжимая и стягивая кожу, но с хватом Рафаэля точно ничего не сравнится.       Бунтарь снимает одежду окончательно, скинув с ног штаны с трусами, и капнув смазки, которую растёр, шлёпает членом по члену, подняв беглый взгляд на оппонента. Скрывал, но было видно предвкушение во взгляде, что бегал ниже и на лицо сидящего перед ним.       Рафаэль начинает входить, потеребившись головкой на входе, Лео тянет руку под свои яйца, а средним и безымянным пальцами тянет мышцу выше, прихватив дырочку крючковатым движением указанных пальцев последних фаланг.       — Давай... — напрямую просит флегматик, припрятав глаза ресницам. — Войди уже в меня.       — Какой нетерпеливый. А что так не торопился до этого?       — Наслаждался тобой, — усмехнулся Ичи и стал сам насаживаться на член, двигаясь по кровати вниз. Рафаэль опешил от такой наглости, так что схватил его талию и подвинул обратно на место, отчего успел увидеть хмурый сдвиг тонких бровей мужа. — Кгх...       — Лежи на месте, — Раф взял его за руки, на одной из кистей уже вырисовывался красный след в форме кольца.       Холерик сам заходит глубже, уселся удобнее и стал медленно делать толчки, однако почти сразу он ускорился, чтобы кончить. Он держится за руки партнёра, быстро и кратко, рвано двигает тазом, склонив голову и прикусив губу, не сдерживая стоны наслаждения. Флегматик опустил брови, глядя вниз, где его относительно расслабленный член чуть пошлёпывал по животу, а красивое любимое тело прижимались к нему и находилось внутри.       Темперамент кончил, прижавшись и согнувшись в спине ещё больше, кончики отросших волос почти коснулись груди Лео, легонько пощекотав.       Только Леонардо ощутил ту самую желанную заполненность, как его ею лишили, так как муж вышел, чтобы поменять презерватив, что тоже был сразу немного обмазан в смазке. Он снова оказался внутри и не стал медлить, взяв ноги оппонента под колени и закинув их, скрутив таз и нависая сверху. Ичи сразу схватился за подушку с поднятыми локтями. Член был внутри. Плотный, широкий, идеальной для него длины и широты. Хотелось ощутить каждую венку, прижать его к себе, сцепиться и не отпускать.       От этих мыслей его лицо покраснело немного сильнее, чем ранее, да и взгляд возбуждённо плыл, посматривая на лицо мужа, а потом снова вниз. Рафаэль склонился вниз и затянул его во влажный горячий поцелуй, в котором они оба не смогли сдержать стоны и горячее дыхание, прорывающиеся между разгорячённых губ. Раф отстранился, вытерев губу парня большим пальцем.       — Быстрее... Я хочу быстрее...       — Уверен? Не забудь, что я так кончу быстрее…       — Да, я этого и хочу, — задира дёрнул бровью, затем снова выпрямился и попытался придать процессу более ускоренный темп, однако каждый раз сбивался, так как было не очень удобно. То колено поедет по одеялу, то продолжать делать это быстро в такой наклонённой позе неудобно.       Он остановился, отпустив ноги Лео и, взяв его за бок, самолично перевернул на живот, подкинул под таз подушку, вошёл вовнутрь, придержав ягодицу пальцем, опёрся руками по бокам от тела и снова стал быстро шевелиться, чуть подпрыгивая тазом, чтобы лучше получалось. И так было намного проще, а Лео, что резко застонал, но закрыл рот рукой, получал больше удовольствия. Ладонь быстро слегла с лица, оставшись лежать рядом с губами на кровати.       — Ах..! Р-Раф! — вокализировано срывается у него наконец с губ что-то полноценное. Азиат жмуриться, сжимая в кулаке постель, которую прижимал к потному блестящему лицу. — Да, вот так-..!       Рафаэль в момент сильно прижимается, его тело дрожит, как и тело Ичи. Всё замерло в комнате на мгновение, а внутри разливалось тепло. Густая белая сперма заполняла презерватив тремя стабильными всплесками, член взбух, как и вены на нём. Лео казалось, что он чувствует каждый занятый микрон. И это свободно его с ума, но ему этого было мало. Не потому, что он не кончил ещё, а потому что это тепло, эта заполненность, которой он мог себя забить не оставалась с ним на долго. Он не мог ей насладиться сполна.       Когда брюнет вышел, снял презерватив и потянулся за новым, в голове шокируясь расходу, учитывая, что когда у них позиции наоборот, уходит один и в крайнем случае два, и то, потому что первый мог порваться в процессе ещё до эякуляции, а тут уже третий и, возможно, он не последний. Но, как оказалось после, последний был тот, который Рафаэль только завязал и убрал.       — Стой, — перехватил лежащий его за руку, что тянулась к тумбе. Лео тяжело дышал и говорил с трудом от сбитого темпа. — Без него. Кончай в меня просто так. Пожалуйста.       Холерик взглянул на ягодицы мужа, затем на него и склонился вниз, чтобы посмотреть прямо в глаза.       — И сколько мне предстоит тебя одаривать собой?       — Пока я не скажу, что хватит, — зашептал Ичи и целует его в губы снова, развернувшись назад посильнее.       В это время в него снова входят, без презерватива, и этого осознания хватило, чтобы флегматик простонал в губы партнёра, ощущая, как крепчает его член, что расположился под ним между ног, плотно прижатый весом обоих тел к постели.       Движения начались, Раф склонился лицом в его плечо, проведя языком по солёной коже и кусил от возбуждения, потом ещё в одном месте и ещё, оставляя и засосы на шее. Ичи хнычет от укусов, но подставляется под них, придержав себя на локтях. Внезапно руки задиры отказываются на его груди и сжимают, хватая, а потом стали скручивать пальцами стоящие соски. Лео поскуливал под нос, издавая всякие звуки, ничего не произнося толкового, кроме иногда выходящего имени.       Раф его пометил, как смог, так как его чуть-чуть раздражало насколько чистое у парня тело. Хотелось оставить на нём как можно больше.       Потом, оперевшись на постель, второй рукой прихватывает парня под шею сгибом, подтягивая назад, но применяя столько сил, чтобы не делать больно и не лишать воздуха. Ичи сразу выгибается в спине, держа себя на дрожащих локтях. Он стонал в открытую, подставляясь тазом под член, чтобы получить как можно больше и сжимая его изнутри. Звонкие шлепки разносились по комнате. Эхо, как в предыдущих квартирах, не было.       Раф кусает его плечо, старательно пытаясь быть тише мужа, а то всегда было наоборот, а сейчас можно было его послушать. Но чтобы быть тише, приходилось выплескивать удовольствие в порывах: сильные укусы, поцелуи, хватания и так далее.       — Хух, Рафи-и... — стоном тянет он.       — Нравится?       — Да... Да, очень. Кончай в меня скорее, давай... Прошу...       Рафаэлю повторять дважды не надо, так что он делает несколько быстрых толчков, более резких, почти не выходя из входа, и изливается вовнутрь без препятствий, издав протяжный стон удовольствия снова. Лео тоже стонет, дрожит и сжимается внутри сильно-сильно.       — Ух, да... Ещё...       — Ещё?? — Раф даже склонился с боку, чтобы убедиться во вменяемости партнёра. — Ич, я уже не могу. Я три раза кончил.       — А я ещё нет. И мне мало, — он чуть схмурил брови. На его красном потном лице это выглядело не так угрожающе, как обычно.       — Да у меня уже сил нет...       — Значит, я сам всё сделаю.       Лео уложил его быстрым рывком на спину, присел сверху, оперевшись на мягкую упругую горячую грудь, второй рукой нацелил член вовнутрь себя и резко сел, чуть заскулил вверх. Раф тоже дрогнул, сжав его бёдра от раздражения кожи его органа. Любое движение ощущалось настолько остро, что аж скручивало.       — У меня уже член болит столько кончать, а ты опять его сжимаешь...       — Раф, ну пожалуйста...       Леонардо начинает подниматься и насаживаться снова и снова самостоятельно, чувствуя, как внутри хлюпает предыдущий всплеск, как там горячо и влажно, смотря тому в глаза с жаждущей просьбой и явно не был готов услышать окончательный отказ. Рафаэль тяжело выдыхает хмурыми закрытыми глазами, берёт его за таз и помогает, двигая собственным. Частично через боль.       Ичи чуть стонет и перекладывает руки назад, опираясь на напряжённые бёдра мужа и подскакивая тазом вверх, выпирая живот и грудь.       — Ух, Рафи... Как хорошо... — он дрожаще вздыхает и закидывает голову назад с закрытыми глазами и тихо постанывает. — Ты чудесный... — они пересекаются взглядами. Задира гладит его по животу и талии, затем присаживается, отчего толчки стали менее резвыми, скорее простые движения таза Рафаэля.       Он целует его в губы, причмокнув ими, Лео целует влажно в ответ, закрыв глаза с наслаждением. Темперамент гладит его по талии и придерживает за ягодицы крепко руками, опускает голову ниже к шее, а потом до ключицы, чтобы оставить поцелуи и там. Но не только их, укусы тоже легли на белоснежную блестящую от пота кожу. Желал её ещё больше сделать менее идеальной.       — Нравится меня кусать, хах?... Медвежонок, — он приподнял его лицо за подбородок сгибом пальца. — Где ж были твои укусы всё это время?       — Не хотелось портить твою чудесную кожу.       — А что сейчас случилось? Она больше не такая чудесная?       — Нет. Просто хочу что-то заметнее оставить ей от меня.       Ичи хлопает ресницами, а потом краснеет будто ещё больше. Он обнимает парня за плечи, прижавшись.       — Ты такой милый...       — Пф...       Они снова целуются, прижимаясь животами настолько плотно, что каждый мог почувствовать, как напрягаются чужие мышцы при движении. Они прилегли обратно на постель, флегматик приложил голову к его плечу, поднимая себя выше не без помощи партнёра.       — Я тебя очень люблю... — шепчет Ичи ему на ухо помимо тихих стонов. Задира прикрыл глаза, погладив его по пояснице одной рукой.       — И я тебя, извращенец...       — Пха-ха...       В течение нескольких минут Рафаэль ускоряет движение таза, прижимая тело мужа к себе больше, чтобы побыстрее кончить и тот даже не подумал прервать. Лео стонет ему прямо под ухо всё громче, отчего только подкреплял его возбуждение.       Из последних сил он кончает в него, сжав крепко в руках, когда обхватил спину. Настолько сильно, что случайно хрустнул ему позвонками. Лео и без того выгнулся, заскулив от оргазма, так как он тоже наконец кончил. Не от стимуляции, а от заполненности, которая его так сильно возбуждала, которую он так ждал. Когда горячий член выскочил из его анала, стал чувствовать, как из него вытекает сперма после двух кульминаций, шумно хлюпая.       Он восстанавливал дыхание прямо в той же позе, иногда выкидывая таз вверх, так как мышцы ещё сокращались и хотелось сбросить это остаточное напряжение.       — Ух...       — Устал, блин? Это ты меня доебал. Буквально.       — Хе-хе... — Лео повернул голову на бок. — Ну прости. Я думал, что моё либидо стало ниже после стольких лет и почти окончания пубертата, но, видимо, ошибся.       — Да это пиздец. Я завтра ходить не смогу. Хотя должно быть наоборот.       Флегматик поднимается с парня, пожмякав его грудь с похотливой улыбкой и взглядом, хоть и уставшим. У брюнета уже не было сил беситься и смущаться, так что он просто лежал и ждал, когда сексуальная эксплуатация будет окончена.       Через несколько минут они уже покинули кровать, чтобы пойти сполоснуть, азиату помыть себя внутри, а потом попить воды. Но в кровать они сразу вернулись, под одеяло.       Лео мягко гладит мужа по волосам кончиками пальцев и глядя полуприкрытыми глазами. Однако он вспоминает то, с чего начал их разговор и прилёг боком, сложив ладонь тому на грудь.       — Так... Что мы будем делать? Денег будет впритык. Отложенное есть, конечно, но, получается, опять все планы под откос.       — Ну... Не очень хорошо, но всё не так плохо.       — Раф, сейчас новый год, нужно подарок Майки купить, и... Никуда мы не поедем.       — Чего не поедем-то сразу? Хочешь сказать, мы вообще нищие, если я уволился?       — Нет, но тратить деньги на отдых теперь нецелесообразно. Оплата квартиры, еда, подарок, новый год... Даже лишние сто долларов, которые мы потратим не на покупки продуктов, а на прогулку, уже могут стать большой потерей. Ты вообще понимаешь, какая ситуация теперь вырисовывается? Мне хоть и платят, но мы с трудом выйдем в ноль.       — Ич, ты раздуваешь из мухи слона. Ну вот... По-твоему, реально всё херово? У нас совсем нет денег?       — Есть. Ты меня не слышишь. Это последние деньги на данный момент, а половину из них мы вообще не должны были тратить ближайшие года, чтобы отдать их твоих родителям.       — Ты вот меня выебал, а теперь мозги мои выебать хочешь?       — Раф, ты инфантил? Ты не понимаешь?              — Да ты достал, — задира сел, оперевшись на руку и тыкнув тому в лоб. — У нас есть деньги. И мы заработаем в два- нет, в три раза больше через несколько лет и всё накопим, всё вернём. Когда ты и я выйдем на работу. Я точно выйду и точно всё накопим. Ты воду мутишь и мне не даёшь успокоится.       — Ты сам сидел с лицом лица и злился, что уволился, — тоже сел флегматик, схмурив брови, придержав одеяло на тазу, так как оно начало съезжать с него, ведь холерик вставал с постели. — Так чего ты сейчас злишься на меня, что я волнуюсь теперь?       — Да меня бесит, что я злился конкретно на увольнение и на ситуацию, а не то, что теперь придётся потратить из отложенного!       — Это взаимосвязанные вещи! У тебя в мире причинно-следственной связи не существует?!       — Ичиро, закрой рот, ты заебал уже! — Раф надел трусы, спортивки и вышел из комнаты, хлопнув дверью спальни, что она даже не осталась закрытой, а отскочила от дверной коробки, оставшись приоткрытой.       Он вытаскивает из кармана куртки, висевшей в прихожей в шкафу, сигареты и выходит на балкон. Там было немного снега, так что он им похрустел тапками. Оперевшись на перила локтями, зажигает сигарету и, затянувшись, тупит в покрытое тёмной серостью небо. В воздухе растворялись его тёплое дыхание из носа и дым из-за рта.       Это немного его начало остужать, но возвращаться в постель не хотелось. И, как будто его услышали, написал Кейси. Он позвал его прогуляться. То, что надо. Нужно нагулять сон, полноценно остыть и заодно обговорить с другом ситуацию. Хотя бы он его поддержит и ничему учить не будет.       Так что через пять минут он уже хлопнул входной дверью, даже не предупредив о своём уходе.       Ичиро чуть надулся, что тот просто свалил и ещё так грубо ему высказался, но был слишком уставший и расслабленный после секса, так что ложится спать сам, оставив подсветку под потолком, чтобы, когда парень вернётся, не грохнется в темноте.       Прогулка затянулась сильнее планируемого, да и ещё немного выпили в парке пива. Кейси тоже пожаловался на их отношения с Эйприл, так что было о чём разговориться на несколько часов, хотя уже было поздно.       Рафаэль вернулся в первом часу ночи. Он скинул одежду просто по пути на пол, потому что был уж слишком выжат, чтобы складывать её. Лёг в кровать к мужу, что уже ловил не первый сон и обнимает его, закинув руку с ногой. Тот был тёплый, нагретый, в мягкой пижамке... Усыпили его в ту же секунду, как щека прилегла на плечо Лео.       Довольно кстати, чтобы выбраться из дома и из бытовых проблем, Майки позвал всех увидеться с малышкой Хлоей. Ей было уже четыре месяца, она активно изучали мир, лепетала и хватала всё подряд. Новые лица должны пойти на позу.       Даже Донни пришёл. Он ведь хотел познакомиться и посидеть с ребёнком.       Когда они пришли, родители Майки как раз удалились, оставив маленькую на компанию парней. Микеланджело первый пошёл к кроватке, чтобы посмотреть на сестру, что, увидев его, начала с улыбкой слюнявится и подгибать ножки, суя одну из них в рот. Лео тоже подошёл посмотреть.       Хлоя, как его увидела, потянула руки к висящим локонам его чёлки и задёргала, как рычагами. Ичи стерпел боль, видя, как та хихикает и булькает губками.       — Пожалуй, не надо, — убирает её маленькие ручки от волос друга Майки и даёт ей подержаться за его мягкие пальцы. Он щекочет её розовые щёки. Она снова смеётся.       — Какой весёлый ребёнок, — усмехнулся холерик, стоя недалеко. — Семейное.       Конопатый смеётся немного, почти с тем же темпом, как и маленькая, и достаёт сестрёнку из кроватки. Она уже держала головку, а брата, что видела хоть и реже матери и отца, уже узнавала, так что сначала теребила его пышные воздушные волосы, а потом делала что-то похожее на объятие. А ещё, кажется, ей нравились его лопоухие ушки, так что она вовсю их хватала, тянулась и пыталась пожмякать губками, слюнявя его.       Через несколько минут они уже игрались с ней на полу. Майки пошёл подготовить молочную смесь, а Ди был пока в стороне и просто наблюдал с места, где его почти не было видно и часто что-то читал в телефоне. Лео с ребёнком присел на детский уголок, где были постелены мягкие пластины и куча игрушек, особенно у стены.       Лео помогал Хлое переворачиваться на живот и обратно на спинку. Она уже сама могла, но пока плохо. Когда не получалось, она очень разъярённо фыркала маленькими ноздрями и хмурила бровки, которые были белые, отчего она выглядела ещё смешнее. Раф сидел рядом в позе лотоса и теребил в руке погремушку, а потом шёпотом подметил:       — Я смотрю, ты увлечён.       — Я люблю детей. Они очень милые и смешные.       — Ну, не знаю, когда они только рождаются, они довольно уродливые. Как сморщенные сливы.       Ичи на это смеётся, отчего холерик улыбнулся, что его шутку оценили.       — Но вот сейчас она милая. Щекастая, глазки яркие, реснички такие большие, — он помогает малышке повернуться на живот, она сложила голову на пол, так как устала её держать и стала так валяться, стуча разбито кулачками по полу. Раф подставляет ей погремушку, но она не захотела её брать, а взяла его пальцы. — Разве она тебя не умиляет?       Задира взял Хлою на руки, осматривая её тельце и лицо, даже понюхал её макушку и тыкнул в маленький детский носик. Она чихнула и загоготала, начав пытаться засунуть в рот пальцы Рафа, но он вовремя убрал их и потрепал её слегка по макушке, отчего она в негодовании заверепела.       — Ну, она смешная. Но это не мой ребёнок.       — О как. Значит, у тебя есть подобные принципы?       — Ну а что? Своего мелкого дебила я любить точно буду, а так... Что, я буду каждого спиногрыза любить?       — Пф, Рафи, — он чмокнул его в щёку с улыбкой. — Знаешь, ты меня даже чуть-чуть успокоил.       — Чем же?       — Мне приятно думать, что нашего, как ты выразился, мелкого дебила, ты примешь совершенно любым.       — А ты думал иначе?       — Нет, но нравится слышать подтверждение своих мыслей.              — Учту.       Раф тоже его поцеловал, поверхностно чмокнув его кончик носа.       Хлоя, что тихо лежала на руках брюнета и наблюдала за их диалогом, после чмока Рафа начала за ним повторять и делать маленькие розовые губы уточкой и хлюпает ими. Раф её поднял и подсунул к щеке Лео, так что она поцеловала его слюняво в щёку, а затем её снова уложили на спину на пол на мягкую поверхность. Лео хихнул, вытирая след.       — Маленький ангел.       — Да вообще. Слюнявый кусок мяса.       — Ну выражения-то подбирай, — с улыбкой говорит флегматик, потрепав его по макушке.       Ди, что стоял всё в том же месте, в темноте за углом в арке в коридор, рядом появился Майки, что остужать смесь, потрясывая её.       — Подойди поиграть с ней, — предлагает тихо Майк.       — Она слюнявая и... Юркая. И громкая.       — Ну, это ребёнок. Потом вырастит и станет тише и не такой слюнявой.       — Потом она станет ещё хуже, так как у неё начнётся пубертат.       — Тебя он не коснётся, так что не думай об этом. Давай.       Микеланджело смотрит, как парень сжимается и откровенно нервничает. Он приобнимает его за руку и целует в плечо через свитер.       — Солнышко, не переживай. Ты справишься. Это лишь маленький шажок. Просто посидеть рядом, взять на руки, дать ей себя потрогать. Я дам тебе дезинфицирующие салфетки потом.       — Ладно.       Тот глубоко вздыхает и ступает в свет комнаты. Он присаживается на пол, просто наблюдая за ребёнком, что кидался мягкими губками в колени Лео, они смешно отлетали, отчего она просто заливалась смехом. Для Ди это выглядело максимально примитивно, но и беззаботно.              Ди, дождавшись, когда ей наскучит эта игра, берёт её аккуратно на руки, даже чуть брезгливо, придерживая перед собой под подмышки и осматривая её лицо, которое было чуть потерянное. Она Донни видела впервые, и, словно чувствуя его страх, пренебрежение, видя его хмурое лицо и даже с нотками отвращения, которые он пытался скрыть как можно глубже, начинает бояться. Её лицо успевает покраснеть тут же перед тем, как комната заполнилась детским криком и плачем.       Ди оторопел не меньше, что чуть просто её не выкинул с рук, но Раф её быстро успел забрать, чтобы передать Майки. Тот сразу понёс её к кроватке, чтобы успокоить и накормить заодно. В родных руках она успокоится явно быстрее.       Дон сжимал ковёр под собой со всей своей силой, глядя вниз и подрагивая плечами.       — Ди, не переживай так. Дети часто плачут. Возможно, она просто перегрузилась нашим вниманием и устала.       — Что ж она именно на моих руках разревелась?       — Я б тоже заревел, если бы на меня смотрели, как на говно, — за это Лео пихнул Рафа в бок. — Ух! Что? Я не прав?       — Агх... — Дон встаёт с места, поправив брюки.       — Донни, не принимай близко к сердцу. Дети чувствительные, просто так вышло.       Но очкастик молча уходит на кухню, где делает себе кофе.       Майки успокоил Хлою быстро. Она пила смесь и конопатый попросил кого-нибудь из друзей покормить её. Азиат сразу встаёт, чтобы подменить его, а Микеланджело идёт на кухню, чтобы обсудить случившееся с парнем.       — Ди, Ичи прав. Так правда вышло. Ты бы знал сколько раз она плакала, когда я брал её в руки как-то не так. Это не потому, что с тобой что-то не так. Она просто голодная и уставшая.              — Хватит, — Ди отпивает крепкий кофе, посмотрев на собеседника. — Она испугалась меня. Не надо выдумывать. Она была весёлая, а потом разрыдалась, стоило мне её взять.       — Это тоже бывает.       — Мне не важно, что бывает, а что нет. Факт есть факт, я её напугал.       — Может, в следующий раз...       — Не будет никакого следующего раза. Я не хочу больше.       — Ди...       — Извини.       Майки вздыхает, расстроенно и с виной посмотрев вниз. Дон осматривает его лицо и садится за стол, отпив кофе и снова засел в телефоне.       — Может, когда ей будет хотя бы годик, мы снова придём вместе?       — Не знаю пока. Сейчас я точно не хочу ничего. Не буду ничего обещать сейчас, я в не том состоянии.              — Ладно, я понял.       Конопатый целует парня в макушку, уходит обратно к остальным, где Лео уже закончил кормить малышку и вытирал ей рот салфетками.       — Спасибо, Ичи.       — Не за что, — он выкинул пропитавшуюся салфетку в мусорку. Они вдвоём стояли у кроватки, пока Раф всё был в детском уголке и собирал домики из мягких кубиков. — Расстроился?       — Он или я?       — Оба.       — Конечно, — кивает светловолосый, что водил пальцем над сестрой, что пыталась перехватить и поиграть. — Я бы хотел семью, ребёночка. И чтобы Донни тоже им занимался. Я знаю, что ему это тяжело, детей он особо не любит, но всё же... Я просто надеюсь, что он отойдёт и снова пойдёт увидеться с ней.       — Всё будет хорошо, Майки, — конопатого гладят по волосам мягко, а потом по спине. — В чём нельзя упрекнуть Ди, так это во лжи и нарушении обещаний. Если он что-то сказал — значит так и будет. Дай ему время и не принимай близко к сердцу, ладно?       — Ты прав, — конопатый встал поближе, приложив голову другу на плечо и сложив ладонь на тёплый наполненный молоком животик малышки. — Спасибо, Ичи.       — Всегда пожалуйста, — он обнимает чужие плечики рукой и подбадривающее гладит.       — А меня обнять? — встал рядом Рафаэль, поиграв бровями, но его потняули за ухо. — Ай-ай-ай!       — Когда научишься следить за языком, тогда и обнимемся, — наиболее сухо и частично раздражённо отвечает Ичиро, подняв глаза к потолку с хмурыми бровями. — Иди в кубики поиграй.       — Да всё, понял! Хочешь, извинюсь пойду?       — Не трогай его сейчас, — выглянул из-за японца Майки. — Пожалуйста.       — Мне повторять не надо, это куда проще, пф...