Чувствительность

      Пока Усаги ещё не уехал, Лео решает пригласить его в гости, тем более он у них никогда не был, а в прошлую встречу они с Рафом даже парочкой фраз перекинулись.       Когда друг пришёл, Ичи с ним приподнялся, как и всегда, а потом предложил присесть на диван, пока он сделает чай. На диване уже сидел Раф в телефоне. Усаги садится послушно на свободное место, осматривая попутно квартиру с интересом.       — Слышь, — начал вдруг задира, выключив телефон и прибрав его на тумбу. — Сорян, что тогда на тебя наехал.       — Всё в порядке, я понимаю твою ситуацию, — машет он ладонями слегка, когда темперамент посмотрел на него, нейтрально хмыкнув. — Кроме того, мы с Ичиро много обсуждали вашу с ним ситуацию, так что я осведомлён.       — Прям-таки осведомлён?       — Вполне, — Усаги пожал плечами разок. — Я очень рад, что с Ичиро именно такой человек, как ты. Мне кажется, ему такой и нужен.       — Какой?       — Говорящий всё прямо. Это дорогого стоит. Особенно для того, кто любит себя накрутить и тяжело переносит недомолвки.       — Ага, — задира отводит взгляд, погладив край подлокотника. — Тяжело... — покусав щёку изнутри, он снова посмотрел на собеседника. Чем-то они были похожи с Ичи. Не внешне, конечно, но вот манера речи, постановка предложений, даже слова такие же. — В таком случае я рад, что у него есть такой друг, как ты.       Усаги приподнимает удивлённо брови, но затем его лицо принимает то же нейтральное выражение, а взгляд опускается на колени. Он кивает на это. Как раз вернулся Лео с чаем, дав каждому кружку, свою держит в руках и двигает пуфик на колёсиках под себя, чтобы сесть напротив остальных. Он начинает незамысловатую беседу, в которой принимали участие все, ведя своеобразный дискус.       Конечно Усаги рано ушёл, так как ему позвонил брат. Ичи присаживается на освободившееся место на диване и закидывает ноги на пуфик, скрестив их в зоне щиколоток..       — Вижу, Усаги растопил твоё сердце.       — Да я и не скрываю, — Раф скрестил руки на груди, склонив голову на бок. — Вы с ним похожи.       — Да, я уже сам понял. Наверное это хорошо.       — Я бы сказал, что это просто здорово. Ни хорошо, ни плохо.       — Может быть.       Раф пока ищет пульт на тумбе и включает, листая лениво каналы, однако, когда хотел спросить о предпочтениях партнёра, замечает что тот просто смотрит и немного улыбается.       — Чё? — тот почти сразу отрицательно машет головой и улыбается даже немного шире.       — Ничего, — он смотрит прямо, на телевизор. — Просто посмотрел.       — Если ты чё-то удумал...       — Не-а. Давай смотреть что-нибудь, — улыбается он, погладив Рафа по плечу легонько.       Темперамент кидал вопросительные взгляды в сторону Ичи на протяжении посмотрела какого-то шоу, но под конец успокоился, по итогу прилёг на плечо Ичи со скрещёнными на груди руками.       Лео ближе к концу просмотра кладёт руку к бедру того, погладив туда-сюда и пожмякав пальцами. Раф никак не реагировал, только поглядывал на это, когда ощущал, как чужая рука движется по его ноге. Ичи похлопал ему по бедру, взглянув на парня.       — Я хочу сделать тебе массаж.       — Чего вдруг?       — Просто нравится это делать.       Они молча переглядываются, после встают с дивана, Раф снимает футболку, вывернув её из-за этого случайно, как обычно. Он ложится на диван ничком. Флегматик присаживается ему на таз и начинает по привычному плану гулять по чужой спине, надавливая возле шеи, надплечий, лопаток, боков, вдоль позвоночника, поясница. Раф полуприкрытыми глазами смотрел телевизор, оглаживая пальцами повисшей с края руки пол, ведёт рукой верх и прикасается к колену парня, щекотно оглаживая. Тот был в шортах, так что колени были открыты. Ичи дёрнул слегка ногой, приподняв уголки губ шире.       — Нравится?       — Угу-м... — мычит в ответ задира, расслабившись, затем оглянулся, осмотрев силуэт парня быстрым взглядом. — А тебе сделать?       — Мне? Ну... Можно, — он встаёт с Рафа, Раф — с дивана, натягивает неспешно футболку, а азиат улёгся на диван, тоже сняв верхнюю часть одежды.       — Но только я сделаю тебе не такой массаж, как ты сделал. А покруче.       — Покруче? — с усмешкой комментирует Ичиро, пока бунтарь присаживается на подлокотник и ставит ноги по бокам от ног оппонента. — И в чём заключается его особенность?       — Он не такой ванильный, как твой. Ты же мне жаловался, что у тебя ноги забиты иногда?       — Ну да, когда долго готовлю.       Рафаэль сначала капает на ладони увлажняющий крем. Он опирается на одну из икр партнёра и начинает так сильно давить пальцами, что ощущалось так, словно мышцы раздвигались в стороны под его давлением. И так он водил вдоль икры подушечками больших пальцев, а ладонями додавливал. Затем стал водить кулаками. Он прикладывал столько силы к этим действиям, что Ичи не мог не вздрогнуть, сжимая маленькую подушку под головой и сжимал пальцы ног. Темперамент так поделал его ногам: и икрам, и бёдрам, на которых крепкость чужих рук ощутилась куда ярче. Он сдерживал желание похныкать от боли, просто сжимал руки в кулаки и дёргал ногами.       — Вишь как? — ухмыльнулся брюнет, дойдя наконец до спины. Он массирует её с тем же напором, хватая так крепко и бескомпромиссно, отчего Лео продолжал слегка выгибаться в спине, сжимая губы. — Всю кровь тебе разгоним.       — А-ага...       — Если больно, то говори, — внезапно серьёзным тоном говорит Раф, похлопав по чужой спине. Видимо, заметил, как он вздрагивает, сжимая и подгибая конечности.       — Да, в-всё супер, — машет Ичи ладонью, приподнятый на локтях, а пока опустил голову вниз. Его шея была румяная. — Продолжай....       — Окей.       Задира с особой тщательностью давил ему на мышцы, буквально вдавливал пальцы ему в мясо. По крайней мере Лео себя так чувствовал. И нельзя сказать, что ему это не нравилось. Смешанное чувство боли и наслаждения.       — Давай я тебе живот так поделаю?       — А? Живот? — флегматик оглянулся через плечо.       — Да, я видосы видел. Просто я смотрю, что ты всё вытерпел, обычно до спины никто не доходил.       — О чём ты? — а пока повернулся на спину, положив под шею подушку.       — Я делал такую штуку Кейси и некоторым одногруппникам, кто согласился. Их от боли скручивало, а кто дотерпевал до спины, то и на ней отказывались почти Сразу. А ты даже не пискнул.       — Ты что, всем предлагаешь массаж??       — Ну, не всем, конечно, но это же не тот массаж, который мне делаешь ты.        — Туше... — Лео смущённо отвёл взгляд, постучав пальцем себе по животу.       Холерик встал рядом, ещё раз капнув на руки крема, а потом стал кулаками практически сжимать внутренние органы, введя вверх, вдоль боков. Ичи вздрагивает от этого и сжимает подушки дивана. Всё также от боли, которая после расходились по телу чем-то приятным.              Лео так напрягало свой живот, чтобы хоть как-то противостоять всем этим грубым, крепким и сильным вдавливаниям пальцев и кулаков, которые продолжали называться массажем, что ему казалось, что уже вот-вот подкачает пресс.       Очередная порция боли вперемешку с наслаждением вынуждает азиата издать стон. Но не было ясно он то ли хнычет от боли, то ли ему приятно.       — Ты в порядке? — с усмешкой спросил Рафаэль, хотя руки не остановил.       — Д-да-да, — вновь махнул он рукой и сложил ладонь к глазам, тяжело вздыхая. Из него вырвалось ещё несколько довольно постыдных звуков.       Однако в моменте он сам хватает руку парня за сгиб запястья и приподнимается на локте. У него что лицо было красным, что живот, который ещё вздрагивал.       — Л-ладно, достаточно...       — Пф, смотри. Могу ещё с грудью и ключицей и такую же фигню сделать.       — Точно нет! — смущается тот и поднимается с дивана, надевает футболку и спешно поправляет одежду. На его отказ Раф лишь ухмыльнулся и отправился на кухню промыть руки и перекусить, а Лео — в ванную.       Его ожидаемо возбудило, отчего ему даже пришлось разрядиться в душе.       «Чёрт, я действительно не могу держать себя в руках, когда он так меня хватает... — Ичи пытался возобновить подобный хват на своей талии и бёдрах, но руки Рафа были больше, теплее и мозолистее, так что эффект был лишь визуальный. Он в итоге ведёт себе за спину, ниже к пояснице и лёгким движением пальца проскользнул себе к анусу и без задней мысли проникнул средним, старательно пытаясь нащупать простату, пока легонько вздрагивал под прохладным каплями душа. — В голове только он... Только Раф... — с облегчением осознает он, отчего расслабляется окончательно, подставляясь под собственный палец. По итогу вскоре уже под два. Помяв собственные губы пальцами другой руки, просовывает их себе в рот и играется с языком, отчего его стоны стали прыгать по стенкам с эхом громче, пальцы внутри стали быстрее и манёрвестее, а его член — твердее с каждой секундой, с каждой новой разной подробностью собственной фантазии. — Господи, я чувствую себя слишком пустым... — приходит ему новое осознание. — Мне нужен его широкий мясистый член внутри меня, его крепкие руки и рычания под ухом...» — этих мыслей хватило, как и стимуляции внутри, чтобы кончить без рук яркими всплесками, а затем присесть на колени, выдрочив из себя остатки уже рукой. Сцеживая остатки спермы, он опираться на край ванны второй рукой, пока вода тарабанила ему по спине.       Горячо выдохнул, поднимается и наконец домывается, сушит волосы, нанеся на них несколько средств защиты.       «Как бы мне сказать ему, что я хочу снова попробовать поменяться ролями? — он вспушивает полувлажные волосы и снова продолжает аккуратно сушить, расчёсывая в процессе и заворачивая локоны в нужную сторону. — Конечно он примет это быстро. Наверное. В прошлый раз, когда мы обсуждали это в последний раз, он сказал, что не особо хочет меняться, а сейчас, получается, ему придётся из-за того, что хочу я. Не знаю, стоит ли... — он хмурится брови, отчего обращает на них внимание, после чего находит щёточку для бровей, затем берёт свою электробритву и аккуратно подбривают по контору, чтобы снова расчесать и убедиться, что всё ровно. Внизу, прямо под ним, была кухня, и Раф, кажется, что-то разбил и слишимо матернулся. — Да и слишимость здесь... В этой квартире точно не вариант, — сложив щёточку и бритву на место, приводит волосы в окончальныц порядок при помощи пудры для объёма, расчёсывает, а после прибирает часть волос в лёгкую гульку, закрутив вокруг двух дорогостоющих палочек, что ему подарили, а часть передних локон чёлки вытаскивает вперёд, чтобы они просто свободно висели и лежали на плечах, выделяя контур лица. — Стоит повременить, наверное, — а пока любуется собой в зеркале, покрутив голову во все стороны, подняв и опустив подбородок так и сяк, засмотревшись на себя с рабочей стороры. — Да и это слишком большая нагрузка на Рафа. Физическая. Сейчас ему хватает, а нижняя позиция не настолько утомительная. Он сможет продолжать засыпать сразу после оргазма, не переживая о порядке и о моём состоянии. Ему и так слишком много приходится делать».       Наконец он выходит из душа, спускаясь вниз.       — Что разбил? — подходит Ичи ближе.       — Да кружку. Опять.       — Наверное, нам стоит сходить купить новых. Это же кружки квартирные?       — Вообще да. Надо бы.       — Пойдём тогда сходим за ними?       — Сейчас? Я хотел на диване поваляться.       — Ну нужно меньше кружек бить, тогда и поваляешься.       — Ой бля...       Пока они собирались на улицу, Раф толком ничего не переодел, поменял футболку на майку и накинул кепку. Лео же полностью переоделся. В коридоре он вылил на руку солнцезащитный крем и стал его наносить на открытые участки тела. Не свои, Рафовы. А как закончил, то надевает медицинскую маску и смазывает руки и лоб с шеей. Только это было открыто.       — Зачем тебе маска?       — Не хочу мазать лицо целиком, опять поры забьются, а я только-только его очистил.       Задире нечего сказать, так что он только хмыкнул, выпрямившись. Пока они шли по улице, Раф потыкал ему в макушку.       — Ты так ещё больше на девчонку похож.       — Ничего страшного, здоровье важнее.       — Ты мог бы носить что-то более однозначно мужское.       — Такой одежды нет, — посмотрел на того Ичи, чтобы увидеть, как парень показывает на себя. — Если твою одежду наденет девочка, то это никак не сделает её мужественнее, — однако ему быстро приходит новая мысль, так что он хитро щурится, явно улыбаясь. — Или ты просто так предлагаешь мне поносить твою одежду? Если да, то я не против.       — Чё? Нет! — тут же засмущался тот, отвернувшись. — После тебя у меня вся одежда в твоих волосах. Ни за что.       — Я всё равно возьму, если захочу. Ты ведь мою тоже можешь взять. Она мешковатая, налезет на тебя.       — Тогда я спрячу все свои мускулы, — поиграл он бицепсом. — Так что нет.       — Так тебе нравится хвастаться, — флегматик щипнул его за бок с усмешкой.       Парни доходят до магазина, где Ичиро выбирает красивые кружки их стекла. Темперамент стоял в стороне, в телефоне, пока внезапно его плеча не касается рука. Оглянувшись, видит девушку.       Задира тупит. Она очевидно с ним флиртовала, но он не понимал намёков и отвечал на них так, как будто это прямой вопрос, например:       — У тебя очень большие мышцы. При помощи каких изнурительных тренировок ты это сделал?       — В зал ходил и физру не пропускал, — и просто молча хлопает ресницами. Та, конечно, терялась, но всё равно находила причину задать ещё один двусмысленных вопрос.       Ичиро давно заметил это, потому стоял в стороне и наблюдал. Он терпел, пока та не стала протягивать тому бумажку с номером, а вторую руку почти приложила к его голому плечу. Но Лео возник рядом, толкнув её руку от Рафа. Он даже ничего не сказал, лишь прогнал пальцами, специально левой рукой, ведь девчонка точно бы обратила внимание на кольцо. Она растерялась и ушла.       Он промолчал, чтобы всё своё недовольство высказать мужу, что только сейчас, кажется, понял, что вообще происходило.       — Ты серьёзно? Просто стоял?       — Да я вообще не понял ничего. Спрашивает что-то странное, да и всё, мало ли, — пожимает плечами бунтарь. — Не ревнуй ты. Тем более в девушке.       — А, то есть. Когда ты говоришь обо мне, то называешь "девчонкой"? А как про незнакомку, то сразу "девушка"? Ясно, спасибо.       — Ты дурак совсем?       Ичиро пихает ему корзину со кружками и некоторыми продуктами и уходит в сторону касс. Задира тяжело вздыхает и идёт следом, он покупает всё это, пока Лео стоит недалеко. А как холерик сложил всё в пакет, Ичиро снова куда-то пошёл, холерик за ним.       Видимо, флегматик решил выпить кофе, поэтому, как выбрал, хотел приложить карту, но Раф это делает быстрее. Они переглянувшись, но азиат всё равно корчит обиженку, отвернувшись. Они молча ждут заказ Лео, тот забирает два напитка и пихает один из них Рафу в руку. Это был, как ни странно, раф с шоколадным и мятным сиропом.       — Ты долго будешь дуться? — всё также шёл сзади темперамент. Ичи молча рукой показывает, чтобы тот замолчал и ничего не говорил. Рафаэль на это тихо рычит и отпивает напиток.       Ичи пьёт свой кофе, а потом они заходят в туалет. Они оба выкидывают пустые стаканы, Лео берёт его за руку и затаскивает в одну из дальних кабинок, закрывает дверь и прижимает Рафа к ней, взглянув снизу вверх с прищуром.       — Мне кажется, ты забыл, чей ты мужик, — Лео гладит пальцем чужую грудь, но спускается ниже, рукой залез ему на бедро, сжав. — Наверное, я тебя слишком жалел, когда не стал затаскивать в постель после рабочего дня, — флегматик забирает пакет из чужих рук и вешает на крючок. — Чего молчишь?       — Пытаюсь смириться, что тебя всегда возбуждают странные вещи, — флегматик хихикнул с этого, сощурившись.       — Всё не можешь свыкнуться со своей участью?       — Ну можно и так сказать.       Ичиро тянет того к себе и целует через ткань маски. Задира мог ощутить, как чужой влажный язык ведётся с внутренней стороны маски по его губам. Раф сам тянет маску ему на лице выше, узрев самодовольное лицо, скривившееся в похотливой улыбке. Ичи облизнул губы, тянет его за лицо к себе и, причмокнув влажно его губами, углублённо целует, пока мнёт в руках чужие ягодицы через джинсы. Раф целует его в ответ, придержав за талию и двигает к туалету, закрывает слепо крышку унитаза.       Флегматик развернул оппонента, усадил на крышку, опёрся руками на бёдра парня, ещё целуя его. Но уже не углублённо, а лишь разовыми короткими чмоками.       — Посвятишь, что тебя так резко возбудило? — прикладывает холерик ладонь ко рту партнёра. — Что ты приревновал или что я за тебя оплатил?       — Не угадал, — игриво урчит длинноволосый. — Мне понравилось, как ты ходил за мной. Мне показалось это слишком милым.       Присев на колени, Ичи быстро лишает парня джинсов и трусов с таза, маска всё ещё находилась на нём скомканной на переносице, а пока целует в головку члена, заглатывая всё больше, пока не дошёл до упора. И так стал делать толчки почти горлом, закрыв глаза и наслаждаясь тем, как парень прикрыл рот ладонью, лишь бы не издать лишнего звука. Они всё равно выскакивали из него, но тише обычного. Флегматик теребит в руки чужие железы, легонько перекатывая шарики в пальцах, а ртом всё активно создавал толчки в вакууме, пока не отпустил орган из-за рта с жарким выдохом.       Раф заметно вздрогнул и заёрзал ногами по полу. После недолгого минета его член был твёрдый, горячий и напряжённый, что выдавали вздрагивания. Он ничего не сказал, но взгляду Лео и так увидел мольбу, так что лишь усмехнулся и стал работать рукой по его члену, решив не пачкать рот и лицо ещё больше.       Медленно поднимается с пола, склоняясь, чтобы было удобнее работать рукой, а член направил парню на собственный живот, приподняв ему майку. И когда задира начал кончать, азиат закрыл ему рот и своей ладонью, чтобы тот точно был тихим. Сперма выпрыгивает из головки в три подхода. Судя по виду, холерика накрывал настоящий экстаз, он весь дрожал, чуток закатив глаза.       Когда всё закончилось, Ичи с помощью туалетной бумаги вытирает все полупрозрачные белые капли, поправляет парню одежду, попутно поцеловав его в щёку несколько раз, и только после этого поправляет маску на лице в исходный вид.       — А ты?.. — ещё с придыханием спрашивает сидячий, подтерев капли пота с лица.       — Я думаю с моим мы дома разберёмся, — с очевидной усмешкой говорит Лео, погладив оппонента по волосам пальцами, почесав за ушком. — А сейчас пошли, я хочу поесть здесь чего-нибудь с рыбой.       Парни выдвинулись на этаж повыше купить азиатской еды. Рафу она тоже приходилась по вкусу, ведь здесь можно было найти что-нибудь действительно остренькое, как ему нравилось.       Пока они оба молча наслаждались едой, а уши Рафа были красные из-за остроты своего блюда, он вдруг говорит жуя:       — Ай, — взгляд на Ичи не поднимал, даже когда тот ответил той же с улыбкой в голосе. Возможно, уши были красными не только из-за еды.       Внезапно вопрос о смене квартиры был снова поднят. Причём не ими, а родителями Рафа. Они заехали в гости на чай, и мама того завела разговор про новую квартиру.       — Вы ведь уже женаты. Можете и удочерить или усыновить ребёночка, — улыбнулась она, виляя ногами под столом. Отец молча пил горячий чай, что явно был кипятком. — Вы думали об этом?       — Да, были кое-какие планы, — кивает Лео, Раф тоже кивнул разок.       — Вот. Вам нужна новая квартирка. Своя наконец и побольше.       — Идея, конечно, чудесная, но на какие шиши мы купим квартиру, ещё не студию? — склоняет голову на бок задира.       — А родители на что?       — Ну, мам... Вы даже если половину оплатите, мы ещё не способны оплатить половину половины. Тем более, Ичи не работает сейчас, я учусь.       — А если мы купим, а вы потом половинку вернёте?       Раф с Ичи переглянулись. Холерик в целом видел, как парню неловко куда идёт диалог.       — Когда ты доучишься, и будете вместе работать? Там и сможете накопить.       Лео встаёт аккуратно с места и подзывает Рафа мягким движением пальцев, что направлены вниз. Они отходят с кухни к лестнице обсудить это.       — Мне, конечно, очень неловко перед твоим родителям, ведь они и так много сделали в первую очередь для тебя. Помогали тебе с оплатой съёмных квартир, а сейчас предлагают купить новую. Но будто бы отказываться от такого предложения глупо.       — Фух... — вздыхает тот, потерев лоб. — Я думал, только я так подумал. Я думаю, мы сможем вернуть им долг позже. Даже с моей одной зарплаты мы сможем хорошо откладывать, чтобы нам хватало и на оплату коммуналки, и нормальную жизнь.       — Да и я к тому времени точно уже буду работать. Кстати, — азиат залез в карман и достал телефон, зашёл на электронную почту, где было письмо из иммиграционной службы США. — Помнишь, ты подавал документы иммиграционную службу?       — Чтобы ты получил гражданство? Ну?       — Да, мне нужно будет пройти интервью в консульстве, и, в целом, готово.       — Это очень круто, — Раф дёрнул ему легонько кончик носа, улыбнувшись. — США-нин ты теперь.       — Да, мне как раз пришло подтверждение отказа от японского гражданства. Но благодаря американскому гражданству всё равно можем туда летать, пф, — усмехнулся флегматик.       — Ну так что по хате?       — Давай соглашаться. Вернём позже.       — Окей.       Вернувшись за общий стол, они доносят своё решение до родителей Рафаэля. Его мама снова радуется так, будто это ей квартиру покупают, а не наоборот.       Когда они проводили гостей, Ичи хотел помыть посуду после их посиделки, но Раф уже этим занялся, так что просто подходит сзади, приобнимет за живот и кладёт подбородок на плечо, глядя расслабленно за движениями крупных мыльных рук. Заодно стал тихо что-то напевать мычанием, легонько катаясь со стопы на носочки.

***

      Дон проходил практику в научному комплексе. Как и он, его родители были биотехнологами высшей категории, однако он только учился. Здесь ему было очень интересно. Очень много людей, занятых своим делом, и его глаза практически загорались от представления, как он тоже будет так работать.       — Донателло, ты догоняешь? — обернулась его мама, сдунув в лица тёмный локон. Дон быстро приближается, продолжая идти позади, иногда отвлекаясь взглядом на окружающие кабинеты и людей. — Тебе стоит меньше отвлекаться, если ты хочешь получить печать в отчёте по практике.       — Да, хорошо, — не менее сухо отвечает парень, опустив взгляд.       Маме и отцу он только помогал иногда. Таскал им вещи, бумаги, а когда в те единичные разы его пускали в лаборатории, где он мог лишь краем глаза увидеть колбы для будущих эмбрионов, просто стоял и говорил, сколько времени, если спрашивали.       На самом деле не все здесь были такими хмурыми и уставшим, как его родители и некоторые люди из проектов. Многие были достаточно приятными и расслабленными. А на перерывах, на обедах, где Ди в тишине ел свою еду, слышал, как те активно общались в компаниях. Видимо, только его родители предпочитают жить на работе и уделять ей девяносто своего свободного времени, а не своему ребёнку.       Когда очередной "рабочий" день был закончен, Дон кидает очки на стол и трёт лицо. Комната была маленькая. Только кровать, небольшой шкаф и стол со стулом. Он падает лицом в подушку и сдержанно раздражённо вздыхает. Ему пишет Майки, но у него нет никаких сил ему ответить на все эти вопросы. Однако, когда он уже убрал телефон и отвернулся к стене, из-за света из-за окна его кольцо на пальце чутка сверкнуло. Донни гладит подушку пальцем с задумчивым усталым видом, затем переворачивается обратно и, взяв телефон, отвечает. Но не на вопросы парня, а чтобы предупредить, что он видел сообщения, но пока очень устал и постарается ответить на всё завтра. Конопатый желает ему сладких снов, утопив в сердечка и стикерах.       Бродя в очередной день по коридорам, выполняя базовые задания, ему надо было зайти в одну из лабораторий, где стоило забрать последнюю стопку бумажек. Ему было лень включать свет. За стеной была ещё комната, которую можно было увидеть через большой панорамное стекло. Там тоже было темновато, но вода в колбах была слегка подсвечена нежно-красным. А в колбах были эмбрион разного размера и уровня развития. Их было всего четыре, остальные шесть колю были пустые и не работали. Дон очень внимательно смотрел, стоя почти впритык к стеклу. Телефона с собой у него не было, так как здесь нельзя ничего фотографировать и отвлекаться в целом. Поэтому пришлось только запоминать этот человеческий прорыв. Он тыкает себе в живот, где отсутствовал пупок.       — Донателло, — вновь голос матери, но куда более недовольный. — Что ты там высматриваешь?       — Ничего, — он берёт стопку бумаг в обе руки, подравняв их возле себя. — Просто задумался.       — Будь деятелем, а не мечтателем. От твоих постоянных выпадения из реальности никакой полезности. Столько лет тебе это говорю, а ты всё не научился.       — Странно, а Майки ты хвалишь за его творческие подходы, — слегка оглянулся он через плечо, лицо не показав.       — Конечно. Он творческих и творит то, о чём думает. Ты же постоянно о чём-то думаешь и ничего кроме дум от тебя не исходит. Если бы мы с отцом сидели и просто думали, ты бы даже не появился. В чём ты пытаешься меня упрекнуть? Что я неправильно смотрю на эти вещи?       — Я просто пытаюсь понять, — обернулся он к ней лицом, за спиной подсвеченный светом за стеклом, — что вы с отцом вообще от меня хотите. Почему вы решили вообще меня сделать? Точнее, нет... Почему вы решили меня оставить? — собеседница трёт меж бровей и снимает очки за мостик двумя пальцами.       — Ты хочешь это услышать? Что ты появился как попытка в эксперимент? То нет, это не так. Изначально мы планировали тебя переделать, когда мы узнали про твои проблемы со спиной и зрением. Но мы, наверное, впервые в жизни решили прислушаться к чему-то ещё, кроме того, чем мы движимы по работе. К тому, из-за чего мы с твоим отцом вообще сошлись и поженились.       — В таком случае очень жаль, — пожимает плечами Ди и обходит женщину с невозмутимым лицом. — Вы умудрились оставить меня во всех смыслах.       Он выходит из лаборатории, чтобы отнести последние бумажки в нужную комнату и направиться спать. Он знал, что его слова никак не тронут мать. Отца он за всё время здесь увидел от сила раза два, да и то мельком. Такое чувство, что он даже не знает, что он здесь есть.       В комнате, присев на кровать, недолго мнёт постель под рукой, вжимая пальцы. Взяв телефон, он отвечает на все вопросы, которые ему задал Майки, реагирует на его рассказы о своих днях. На удивление, это его расслабило, особенно, когда парень ему ответил и стал снова заваливать своими чувствами: как скучает, как любит, как ждёт. И так далее. Дон расслабился совсем, решив не говорить о том, как несколько минут назад он впервые ответил матери хоть что-нибудь по поводу своих обид.       В последующие дни она всё равно продолжала делать вид, что ничего такого не было, да и Ди тоже.       Только в августе ему удалось попасть на подмогу уже к отцу. Он прекрасно знал, что Донни здесь, но намеренно откладывал встречи. И, кажется, Дон понял почему. Они с отцом были как две капли воды похожи, только старший был ещё более истерзан этой жизнью и работой. И молчал ещё больше, чем Дон. Так что когда лаборантки и другие работающим с ним коллеги не могли не сказать, как сынок на него похож, оба испытывали нескрываемое раздражение. По итогу они оба ушли в другую часть корпуса для работы здесь. Учёный молча показывает пальцем на стопку бумаг, затем на три папки лежащие на столе. Нужно было перебрать их по направлениям, которыми были подписаны папки. Дон молча занялся этим, дыроколя бумажку одну за другой, изучая содержимое и складываю в отдельные стопки, чтобы потом перебрать и их, выложив по датам. Всунув в папки, отец не глядя показывает в ящик, куда Ди кладёт также молча сделанную работу. Он встал молча, уловив момент, чтобы пробежаться глазами по кабинету, пока отец что-то доделывал, затем подманил пальцем. Передав ему в руки бумажку, над которой он корпел только что, а потом показывает такой жест руками: на раскрытую ладонь топорно опускает кулак вертикально и вжимает вдавливающими полукруглыми движениями. Это значило пойти поставить печать.       Дон кивнул, глядя из-за очков вверх. В целом, это впервые за их вечер, когда они полноценно встали лицом к лицу и посмотрели друг на друга.       Когда парень уже ступил, то уловил на голове еле ощутимое оглаживающее действие прохладных пальцев. Оглянувшись, чтобы удостовериться, видит, как собеседник уже отвернулся, опустив рабочую руку, но почти сразу её поднял, чтобы помахать слегка, прогоняя.       Возможно всё действительно не так плохо.       По крайней мере за время здесь Донни хотя бы понял, как здесь всё работает изнутри, и как выглядят инкубаторы, как там растут дети, частично смог прочитать это в документах, с которыми приходилось работать, а по итогу мама поставила ему печати в отчёте по практике. Конечно, она делала это в своём репертуаре: с сигаретой в зубах и кривым растрёпанных волосы не первой свежести. Когда она работает, то совершено забывает подумать о таких базовых вещах, как еда и гигиена. Но при этом не выглядела, как что-то совсем отталкивающее, ведь от неё даже никогда ничем не пахло. Скорее зловещее, но при этом такое манящее.       — На, — суёт Ди в руку кучу бумажек титульника, с которого парень стряхивает пепел, — когда у тебя следующая производственная практика?       — Следующим летом.       — Значит припрёшься следующим летом, — она выдыхает дым и стряхивает пепел в переполненную пепельницу.       Рослый кивает, посмотрев печати, чтобы. убедиться, что та поставила все.       — Спасибо, — та взглянула, приподняв брови и очки.       — За что?       — Что поставила печати и что разрешила здесь проходит практику.       — Будто бы я могла тебе отказать, фагоцит ты мой. Кстати, что это, напомни мне? Фагоцитоз.       — Это способность лейкоцитов, точнее нейтрофилов и моноцитов, захватывать и переваривать чужеродные белки. Почему фагоцит?       — Потому что ты впитываешь и переваривает информацию также быстро.       — Но после полного уничтожения патогенной субстанции фагоцит и сам разрушается... — с неловкостью добавляет Ди, поправив очки на носу, пока мама уже встала с руками за спиной вдоль талии.       — Именно, — она слегка тыкнула сыну по кончику носа задней стороной ручки. — Все мы когда-нибудь умрём и всё поглощенное нами просто распадётся на абсолютное ничего. Но ты должен будешь не только схватить и переварить полученные... белки, — тыкнула в чужой лоб ручкой. — Но и сделать это на благо иммунитета, — теперь показывает на всю комнату круговыми движениями той же ручки.       — Ты очень плоха в аналогиях...       — Ты всё равно меня понял.       — Думаю, да.       — Это главное, — он возвращается за стол и направляет своё внимание к компьютеру, помахав Ди. — Всё, езжай домой, мама твоего парня мне уже все мозги проела, как он там без тебя страдает.

***

      Сегодня было день рождения Ичи. К сожалению на нём не было Донни, что и так было ожидаемо. Однако менее ожидаемым было отсутствие Рафа. Он буквально за несколько дней узнал, что ему нельзя отсутствовать на учёбе именно двадцать первого августа. Да, было лето, но ситуация была обязательна для всего курса. И, ладно это, он бы сходил, и просто бы немного опоздал на праздник, тем более на совершеннолетие мужа, но произошла ситуация ещё хуже. Он попал в ДТП. Никто не пострадал, кроме транспорта, да и не прям сильно, оно было всё ещё рабочим, но пришлось оставаться на месте несколько часов, ждать сотрудников, разрешать это дело. Ни на какой праздник он не успевал уже, поэтому сразу поехал домой.       Ичиро, конечно, немного расстроился, однако всё же не злился и не обижался. Всё-таки Раф не стал бы пропускать возможность выпить, тем более с таким поводом. Не то чтобы это была единственная причина, но Ичи так успокаивал свои уж совсем тревожные мысли, если они возникали.       В любом случае он провёл этот день с Майки и Усаги, они отлично покушали и сходили даже в батутный центр для тех, кто постарше.       Ичи приходит домой, повесив ключи на ключицу и шоппер на крючок, который Раф сделал для него.       — Раф, ты дома? — вошёл он, сразу посмотрев наверх, так как оттуда шёл свет. В ответ послышалось угрюмое угуканье.       Помыв руки, именинник поднимается наверх, ведя рукой легко по перилам. Холерик сидел на кровати в позе бабочки и листал тик-токи с раздосадованным лицом. Ичиро подсаживается рядом, шурша постельным бельём, опирается на руку между собой и партнёром, пока поджал ноги с боку от себя.       — Как ты? — негромко спрашивает он через несколько минут.       — Как я?! Да это пиздец! — он молниеносно взрывается. — Я поднялся хуй знает во сколько, припёрся на эти ебаные учения никому не всравшиеся, разъебал моцик, получил ебаный штраф, не успел к тебе на день рождение! На совершеннолетие! И ПО ИТОГУ Я ТАК ТЕБЕ ДАЖЕ НЕ СМОГ НИХУЯ ПОДАРИТЬ, ПОТОМУ ЧТО ЕБАНАТ, У КОТОРОГО Я ЗАКАЗАЛ ПОДАРОК, ПРОЕБАЛ ВСЕ СРОКИ! — он откинул телефон в сторону, что он шлёпнулся на край кровати и съехал на пол, благо на ковёр. — У МЕНЯ СЛОВ НЕТ, ЭТО ПРОСТО ПИЗДИЩЕ! — у него от злости даже руки дрожали, а брови хмурились так, что между ними можно было вложить маленький листочек и он бы не упал. Ичи же непоколебимо гладил его по плечу мягкими движениями, ощущая, как чужое тело напряженно. — ЭТО САМЫЙ ХУДШИЙ ДЕНЬ В МОЕЙ ЖИЗНИ! После дня, когда мы расстались, — флегматик с грустной теплотой приподнимает уголки губ. — Мне проще новый мотоцикл купить, чем вернуть этому красивый вид. Ещё и руки болят из-за того, что я чуть не вылетел с мотоцикла. Ещё и штраф платить пришлось, хотя я там не то чтобы и виноват. Я просто ехал чуть быстрее доступного, потому что я хотел успеть к тебе, а в итоге задержался ещё сильнее.       — Главное, что ты в порядке, день рождение у меня каждый год.       — Да какая разница? Двадцать один тебе один раз в жизни, — темперамент хмуро глядит вниз. Его нос щиплет, поэтому он им дёргает, частенько заморгав. — Я проебал твоё день рождение, хотя мы все договаривались, что каждый год твоё ДР будет только круче. А пока это просто позор.       — Ну, не соглашусь с тобой. Мне комфортно в маленькой компании, позаниматься такими тихими делами. Мы вот были в батутном центре, это было весело, — Рафаэль хмурится с новой силой и трёт переносицу. — Ой... Мы можем сходить в него в ближайший твой выходной, если хочешь. Я сказал это к тому, что у меня был хороший день, хоть и тебя не хватало, но всё в порядке. У тебя и так был трудный день, не ругай себя за это тоже. —       Жутко бесит, что всё наложилось на один день, ещё именно на сегодня... — Раф смотрел вниз, стуча пальцами по согнутым коленям, сжимая моментами кулаки. Ичи смотрит на его руки до момента, пока парень не икает, поэтому переводит взгляд уже к лицу, которое Рафаэль отвернул, вновь икнув.       — Рафи... — он мягко гладит его по плечу, проводит вдоль спины и обнимает, уложив на себя. — Чего ты?       — Да бесит всё... — он подполз ближе сам, улёгся Лео на плечо лбом, спрятавшись, как смог. — Ещё разныться не хватало...       — Плакать это нормально, — чмокнул он его в макушку. — Ты можешь поплакать, тебе станет легче, — он обнимает его ласково обеими руками и прижимает к себе плотнее, не ощущая сопротивления.       Парень почти сразу даёт волю слезам, сжимая зубы, но ики доносились, как и шмыганья носа, а капли слёз капали на чужое надплечье и впитывались в одежду. Плачущий сгруппировался телом, чтобы поближе прижаться.       — Мне жаль, что твой день был такой сложный. И что всё так пошло не по плану. Ты в любом случае молодец.       — Да тихо ты! Я сейчас с новой силой начну реветь, — он предупредительно стукнул ему по бедру кулаком без полной силы. Флегматик легонько улыбается и целует его в висок. И молча держит парня в объятиях, пока тот не перестал икать.       Ичиро гладил его по голове, приложив к ней щёку.       — Знаешь, мне всё равно приятно, что ты так переживаешь о моём дне. Тем более... — Ич взглянул на часы на руке, — до его конца ещё целых четыре часа. Как думаешь, нам хватит этого времени, чтобы пропустить по одному стаканчику? — Раф быстро оживился, сев ровно, чтобы посмотреть в чужие глаза.       — А есть что выпить??       — У меня есть вино, а для тебя я принёс пива, как ты и любишь.       — Класс, пошли, — соскочил темперамент с постели, пока Ичиро переставлял ноги на пол с кровати.       — Как оживился, хах.       — Ну надо успеть за эти часы. Давай, шевели задницей, — Раф машет ладонью, спускаясь с лестницы через одну ступеньку. Ичиро его неспешно догоняет, пока задира уже подготовил стаканы на кухне.       Они засели на кухне до полночи, чтобы восполнить то время, которое задира нехотя пропустил. Когда алкоголь уже давно разлился по телу, а темы для разговоров кончились, они молча сидели под неосновной оранжевый свет, пока Ичиро задумчиво водил пальцем по краю бокала с красненький блестящим дном, а Рафаэль расслабленно опёрся на стол локтём, щёку на ладонь, глядя также вниз у уголка стола.       — Забавно вспоминать по какой причине мы вообще впервые поговорили, — улыбается Лео с теплом, как и собеседник. — Будто бы у того времени была совсем другая атмосфера. А ты как думаешь?       — Да, есть такое. Но это было как бы... Четыре года назад, для тебя всё было совсем в новинку. Да и твоё появление в моей жизни, честно сказать, тоже, — задира берёт свободную руку мужа под столом, погладив большим пальцем. — Что-то уж совсем новенькое.       — Ты становишься таким романтичным, когда пьянеешь, — безобидно подметил покрасневший азиат, сжав руку в ответ. — Кстати... Не устаёшь от меня?       — Пока не заметил за собой такого. Раздражать раздражаешь периодами, но без тебя дом становится просто совокупностью комнат.       — Ты хочешь, чтобы я сегодня тоже поплакал?       — Плакса.       После усмешки Раф целует его в пальцы, что держал в руке.       — Держу пари, ты разноешься, как только нам вручают ребёнка.       — Ставлю на то, что ты разноешься сильнее меня.       — Сколько ставишь?       — Сто долларов.       — Отлично, — усмехнулся бунтарь, разбив их руки своей второй, после чего встал. — Можешь с ними попрощаться уже сейчас.       — Класс, мы теперь обязаны его завести, — Лео тоже встал, поставив руки в бока, но почти сразу зевает, не успев прикрыть рот рукой, ведь Раф уже сунул ему на язык палец, отчего он весь закуксился, шлёпнув засмеявшемуся холерику по руку. — Дурной.       — Пошли спать, — Рафаэль приобнимает Лео за плечи и ведёт к лестнице. — Уберём всё завтра.       — Я утром уберу, ты хотел сказать?       — Я не виноват, что ты встаёшь настолько рано.       — А я не виноват, что ты можешь проспать тринадцать часов, — задира отвечает поцелуем в щёку.       — Ещё раз с днём рождения.       — Подлиза, — не сумев сдержать улыбку отвечает именинник.       Утром Ичиро проснулся раньше, как и ожидалось. Он ложится на бок, чтобы взглянуть на партнёра и приобнять его, пока стал внимательно осматривать его спокойное лицо. Когда Раф спал, то даже на себя не был похож. Не хмурится, не дуется. Просто глубоко вздыхает ртом и носом, не забывая храпеть, поэтому его приходилось крутить с бока на бок. Как и сейчас Лео повернул его на бок, но задира сам перевернулся на живот и поджал ногу к телу. Из его горла доносится низкое сонное урчание, а следом из носа — сопение. Ичи гладит его по щеке тыльной стороной пальцев, пока любуется чужим лицом. Не удержавшись, целует его в щёку несколько раз, а после лежит и наблюдает в течение десяти минут за парнем, время от времени прибирая ему чёлку со лба.