Чувствительность

      Позже Лео возвращается в проветренную и прохладную комнату, кутаясь в своё одеяло.       — Зато свежо, — присаживается Раф рядом с ним, пока Лео прикрывает пол-лица одеялом, чтобы греться под ним. Раф снова ложится рядом, чтобы приобнять того и тем самым быстрее согреть. Лео ютится возле его груди, притираясь туда носом. — А ты когда-нибудь пил?       — Не-а, — отрицательно крутит головой тот. — А что?       — Просто интересно, как ты себя ведёшь, когда пьяный.       — Пф... Я не фанат алкоголя.       — Мог бы попробовать вино какое-нибудь лёгкое, чтобы было вкусно и не слишком действовало на мозг.       — Ну... Если при случае будет возможность, то, наверное, попробую.       Они полежали минут тридцать или около того. Раф касается чужого лба губами.       — Кажется, ты снова греешься.       — Да, я вспотел... — Лео присаживается медленно, расстегнув рубашку на груди, потрогав для того, чтобы удостовериться, что и шея, и грудная клетка влажные. Раф пялится на того, ощутив тепло на ушах. — Принеси, пожалуйста, влажные салфетки с кухни, — Рафаэль послушно выполняет просьбу, покопавшись на кухонной полке, чтобы найти вещь. А когда возвращается, то застаёт как Леонардо обмазывает себе грудь какой-то согревающей мазью, что она аж блестела. Присев напротив, он держит влажные салфетки в руках, смотря внимательно за его действиями. — Спасибо.       — Может я тебе помажу? — достатёт Рафаэль одну салфетку. — А то тебе неудобно, — Лео принимает салфетку, чтобы вытереть руки и ложится обратно. Холерик берёт горошинку мази и руками начинает обмазывать ею чужую грудную клетку, оперевшись второй рукой рядом с телом партнёра. — Не сильно давлю?       — Нет, нормально, — вздыхает он глубоко, прикрыв глаза и смотря куда-то в сторону вниз. — Можешь чуть погрубее.       Холерик делает свои движения чуть напористее, размазывая и втирая прозрачную мазь парню, пока борется со двусмысленными мыслями. Ещё и сам Лео так томно вздыхает, прибирая волосы со лба назад, и вздымает грудь выше.       — Блять, ты специально? — всё-таки спрашивает Рафаэль, зыркнув на оппонента, что не совсем с понимаем смотрит на него. Ему явно было нехорошо по тем же причинам, что и ранее.       — Что? — Лео искренне не понимал, о чём речь.       — Ну вот... Это.       — Раф, я ничего не делаю, я дышу, — вялым тоном отвечает он, не менее вяло вскинув рукой, которую после приложил в своему животу. Бунтарь хмуро с прищуром глядит тому в плывущие от температуры и слабости глаза, а потом снова на грудь.       — Мм... Ой, блять... — Раф вдруг склоняется над тем, заведя масленую руку дальше, на бок Лео, и целует его в губы. Флегматик мычит в поцелуй, слабо пытаясь его от себя отстранить, и когда выходит, по инициативе Рафа по большей части, потому что у Лео не было сил его поднять с себя, то пытается выразить недовольство, хотя и лицо, и голос, и сами слова звучали нейтрально, сам он был спокойный, скорее обеспокоенный.       — Ты же заболеешь тоже из-за этого, не надо целовать в губы...       — А во всё остальное можно?       — Ты понял о чём я, я в целом говорю... — закрывает он глаза, переводя дыхание. — Будь внимательнее к своему здоровью. Ты правда заболеешь.       — У меня иммунитет. Сейчас другое в голове, поважнее здоровья.       — Что может быть важнее здоровья?       — Ты, — Лео смущённо отводит прикрытые глаза. — Я от тебя не отстану всё равно, — берёт Рафаэль его за запястье и прижимает к постели, снова затянув в поцелуй, причём теперь углублённый. Длинноволосый пытался сопротивляться, хоть и еле ощутимо, но в итоге жар берёт над ним вверх, и его тело окончательно обмякает. Оставалось лишь отвечать на поцелуй.       Сам процесс подготовки шёл как в тумане, Лео особо ничего не делал, от температуры ему приходилось несколько раз полежать с закрытыми глазами, на которые он клал ладонь. Всё пришло по итогу к тому, что его раздели на половину: сняли рубашку и приспустили брюки, а сам Раф, уже подготовленный, сам насаживал себя на вставший член партнёра. Леонардо соображал частично, кладёт руки парню на бёдра и по привычке делает поступательные движения тазом. Задира сам прекрасно справлялся без его движений, опираясь по бокам от тела любовника и поднимая и опуская таз почти на всю длину пениса, что он иногда даже выскакивал, поэтому приходилось ему показывать путь обратно. Шлёпая на органе какое-то время, Раф со временем ускорялся. Непривычно видеть Лео в таком уязвимом положении, из-за того, что он плохо себя чувствует. Нардо моментами сжимал бёдра бунтаря сильнее, но потом вновь расслабился, горячо и томно дыша к потолку. Иногда он тратил по полминуты, чтобы взглотнуть, потому что у него закладывало уши из-за насморка. Этот вид, и сам процесс был действительно горячим, а сам факт, что он жарился от температуры и был слаб по сам по себе, почему-то возбуждал сильнее. Задира склонился, затянув его снова поцелуй под самый конец процесса, когда он сжался от возбуждения, и начал изливаться тому на живот. Лео не стал заставлять себя терпеть, да и вряд ли мог, от этого осознания в том числе, тоже кончает, мальца выгнувшись в пояснице.       Благо флегматику в этот раз не пришлось всё убирать, это сделали за него. От навалившейся усталости он почти сразу же засыпает. Задира его вытирает, застегивает снова рубашку, чмокнув в лоб. Да, тот снова был горячущий, но со временем остывал, как заснул. Рафаэль его укрыл до груди, лёг рядом и обнял, закинув руку ему на живот и тоже задремав.

***

      Лео тяжело вздыхает, наливая на ложку сироп.       — Я тебе позавчера что говорил? — суёт он ложку ко рту парня, что выпивает, трудно глотая.       — Я всё равно не жалею, — дуется Раф, лёжа у Лео в кровати с тряпкой на лбу. — Тебе же лучше?       — У меня температура тридцать шесть и девять, учитывая, что нормальная для меня это тридцать пять и семь или девять, но я в порядке, — он берёт тряпочку с чужого лба, смачивает в прохладной воде тазика и снова выкладывает. — Я даже не помню, как мы занялись сексом, пф...       — А я помню, так что я повторюсь: я не жалею, ай голова...       — Всё, не разговаривай и спи, — похлопал синеглазый ему по груди слегка. — На твоё счастье мы оба на больничном и всё не так страшно будет по пропускам.       — Тебя действительно это так волнует?       — Меня всегда это волновало. Я ж всё ещё задрот, как никак, пф... Дай достану градусник, — суёт он руку тому под кофту и изучает, поправляя попутно партнёру одеяло. — Тридцать девять, м... Жаропонижающее всё ещё не подействовало.       — На меня таблетки не очень эффективно действуют почему-то, поэтому я либо в полтора раза увеличу дозу, либо использую уколы, хотя и они не всегда могут успешно мне помочь быстро. И я и поэтому болею редко, поэтому был уверен, что не заболею.       — Ну, Раф, ты залез своим языком в мой рот, который является местом скопления большинства бактерии, за исключением тех, кто внутри организма. Если бы языком мне в жопу залез и то было бы меньше шансов заразиться.       — Учту...       — Пх, дурак... — усмехнулись они друг другу. Лео целует его тихонько в щёку и ложится рядом, перевернув тому тряпочку на прохладную сторону. — В общем надеюсь, тебя тоже пожарит всего два дня, как меня.       — Да, я тоже, — кивнул он вяло, зевнув. — А мне нравится так болеть. Если ты мне сделаешь бутербродик, когда мы проснёмся, то я вообще на тебе женюсь.       — Не раскидывайся такими обещаниями, а то я и поверить могу, — усмехнулся длинноволосый и лёг к тому поближе, поправляя одеяло.       — А кто сказал, что я вру?       — Пока тебя жарит температура, я не совсем верю в то, что ты говоришь, — тыкнул Лео ему в губы пальцем.       — Да, действительно, лучше бы меня жарил ты, — Лео прыскает и начинает немного смеяться, шлёпнув тому от смеха чуть по животу. Раф от этого слегка дует щёки от удара по себе.       — Пфу, не бей так сильно... — приулыбнулся Рафаэль. Лео погладил ему по животу.       — Извини, я случайно... — хихикнул на последок флегматик и лёг поближе. — Будешь спать?       — Ага.       Они вместе засыпают. Очевидно, что Лео проснётся раньше, так и случилось. Раф спал, но был как-то встревожен во сне. Он весь вспотел, брови до и дело, что напрягались и опускались, сжимая во влажных руках одеяло. Лео касается его лба губами. Он снова горел, хотя когда они засыпали, всё было не так страшно. Бесстрашный меняет воду в тазу, налив снова холодную и кинув туда льда, после чего возвращается, смочив тряпку и выжив, которая легла партнёру на лоб. Затем он берёт влажные стерильные полотенца и вытирает ему шею, грудь, приподняв футболку, руки, а затем прошёл те же места, но уже сухой не рыхлой салфеткой, чтобы не было неприятного чувства на коже. Задира лежит на спине, слегка даже скуля во сне. Леонардо мог подумать. что тому сниться влажный сон, но нет, точно нет. Скорее всего это был тот самый непонятный сон в сорок градусов, от которого не по себе настолько, что даже тело само дрыгается. Флегматик поправляет ему одежду, перевернув тряпку прохладной стороной, начав гладить того по руке нежно пальцами, надеясь немного успокоить. Но Рафу легче не становилось, он переворачивается в какой-то момент на бок, скрутившись калачиком. Мокрая тряпка держалась на лбу только из-за влаги в ней, но она была готова вот-вот свалиться, так что Лео её убирает, смачивает и снова прикладывает ко лбу, но придерживает, второй рукой поглаживая парня по боку.       В течение следующих десяти минут, болеющему становилось чуть лучше. Он начинает дышать ровнее, да и явно спокойнее. Лео продолжал менять ему тряпку, придерживая её на чужом лбу. Когда он убрал тряпку в очередной раз и выжимал её над тазом, Рафаэль перевернулся на живот, приобняв подушку, на которой лежал и подогнул ногу к животу. Синеглазый взглянул на это, ощутив легкое тепло на щеках. Он гладит его по широкой спине.       «Ух, какой он большой и милый! — сжимает Лео кулаки возле груди, жмурясь со смущением. — Он похож на бурого медвежонка, боже! Я хочу его всего размять, жмякнуть и потискать, но я не могу! — страдая от невозможности хоть что-то сделать, Леонардо просто целует того в макушку, поправляет одеяло и встаёт, выйдя из комнаты и стучит очень тихо по столешнице, оперевшись на неё локтями. — Меня сейчас разорвёт от невозможности что-либо сделать и умиления!»       Постояв вне комнаты какое-то время, парень заваривает себе зелёный чай с мятой, и попивает неспеша. Затем начинает варить для больного бульон с яйцом и зеленью. Через минут двадцать или тридцать дверь в комнату медленно открывается, а из неё, вяло перебирая ногами, в одеяле на голове, выходит Раф. Лео обернулся, дождавшись, пока до него доковыляют, и пока делает огонь поменьше, затем оборачивается целиком, дав холерику встать впритык, уложив подбородок себе на плечо. Лео приобнимает его мягко за плечи поверх плотного тяжёлого одеяла.       — Как ты? — притирается Лео к нему головой. Бунтарь неразборчиво что-то мычит, затем поднимает голову с плеча.       — Хрень какая-то приснилась... — флегматик убирает ему с головы одеяло, поправив волосы, затем касается лба губами на несколько секунд.       — Да, ты ворочился во сне. Но надо снова померить температуру, я не уверен, что она спала.       — Тогда я пошёл мерить.       — Погоди, — Раф уже стал в этот момент поворачиваться обратно к комнате, но его тормозят. Хозяин квартиры его довольно крепко обнимает прям под одеялом со спины, приложив голову на плечо. Задира поглаживает его руки, не совсем понимая отчего тот вдруг за него так ухватился.       — Ты чего?       — Ты просто такой мягкий и большой, хочется тебя потискать, — прижимает он его к себе, хватая сильнее.       — У меня и так температура, ты решил меня добить? — усмехнулся задира.       — Вовсе нет, просто ты очень милый.       — Опять ты за своё, — фыркнул Рафаэль с улыбкой, опустив руки вниз. — Я всё понимаю, но мне тяжело стоять.       — Да, хорошо, — парень отпускает партнёра, после возвращается к готовке, убирая пенку с поверхности бульона.       Раф вернулся в комнату, прикрыв дверь не до конца и плюхнулся обратно в постель животом вниз, вздохнув тяжко. У него резко заболела и закружилась голова, так что он даже за неё взялся. Забыл, что болеет, и упал на кровать слишком резко, отчего у него даже давление поднялось немного.       Он ненавидел болеть по той же причине, почему у него болезни проходят обычно продолжительно. По какой-то причине базовые препараты на него не действуют или совсем кратковременно, хотя болеет он сам очень и очень редко. По итогу ему приходиться давать собственному организму справляться с болезнью, поэтому он постоянно может находится в состоянии высокой температуры. Тридцать девять-сорок градусов в первые дни с ним стабильно, хоть Раф и пытается пить жаропонижающее и обливать голову прохладной водой, чтобы хоть немного сделать себе легче, да и организму указать, что такая температурка немного чересчур. Однако завтра, скорее всего, температура начнёт спадать, а сегодня ещё нужно дотерпеть и поспать.       Когда Лео пришёл в комнату, Рафаэль уже пересел, чтобы поесть. Но слабость, которая присутствовала с самого начала дня, не дала ему сделать чего-то бо́льше. Он и так уже даже выходил из комнаты и постоял несколько минут, для его состояния это и так слишком. Парень садится рядышком с ним, мешает бульон, дует аккуратно на ложку и подставляет ко рту болеющего. Холерик даёт себя кормить, придерживая на коленях поднос с супом.       — А ты разве не с температурой? — спрашивает брюнет после очередной ложки супа.       — Да, тридцать шесть и девять, по-моему было с утра.       — Тебе же тоже нужно отдыхать.       — Да, но мне не так плохо, как тебе. Сейчас выпьешь ещё раз жаропонижающее, другое, и можешь спать.       — А ты?       — Поменяю воду в тазу и тоже лягу, — задира переводит взгляд в почти пустую тарелку, помяв большими пальцами края. Выдохнув ноздрями, он принимает очередную ложку, одну из последних, затем переставляет посуду на свободную тумбу. — Ложись, я сейчас вернусь, — погладил синеглазый его по макушке с улыбкой и встал с постели, забрав посуду и таз.       Рафаэль прилёг нормально на спину, вздохнув тяжко из-за давления в голове, и закрыл глаза. А когда открыл, то Лео уже был здесь и выжимал тряпку. Сначала подумал, что тот просто так быстро вернулся, однако понимает, что, кажется, успел выключиться на несколько минут из-за слабости. Лео выкладывает ему прохладную влажную тряпку на лоб, отчего сразу стало полегче думать. Также ему дают таблетку со стаканом воды. Только после этого Лео приоткрывает окно, чтобы слегка проветрить, пока они будут спать, и ложится рядом. Задира подлёг поближе, чтобы его приобняли. Флегматик гладит его по плечу с легкой улыбкой, поправляя рукав футболки.       Когда Лео уже перевернул ему тряпку и протянул к тазу, чтобы поменять вновь, Раф не даёт ему этого сделать, заставив оставить тряпочку на краю таза, затем обнимает его, когда улёгся на бок. Леонардо обнимает его ласково обеими руками, уткнувшись в макушку носом.       — Я теперь понял, почему ты разнылся позавчера на диване.       — Только сейчас? — усмехнулся длинноволосый, укрывая их одеялом до талии.       — Ну одно дело понять, другое понять на себе.       — Это мило...       — Ой, заткнись, — посмеялся бунтарь, как и собеседник. — Но вообще правда странное чувство, когда... Ну...       — Заботятся?       — Не совсем. Выбираю тебя, а не себя. Типа того.       — Но тебе ведь правда объективно хуже, чем мне.       — Кое-кто мне говорил, что объективности не существует, — с усмешкой поднял взгляд холерик.       — Да, говорил, — посмотрел Лео ему в глаза в ответ. — Ну, хорошо, я считаю, что тебе хуже, чем мне, потому что у тебя высокая температура, а моя уже приближается к норме и чувствую я себя не так слабо, как, например, вчера. Так что мне лучше, а тебе плохо, так что я должен заботиться о тебе в данный момент больше, чем о себе.       — Но и о себе не забывай.       — Я не забываю.       — Ты меня покормил. А сам-то поел?       — Ну...       — Вот и я об этом, — уткнулся Раф ему в грудь снова, притиревшись и рукой одной подёргав его футболку со спины, как бы ругая. — Потом поешь.       — Хорошо.       Снова провалившись в сон, оба проспали по итогу до следующего дня. Лео просыпается первее из-за голода. Раф уже не жался к нему, развалился на животе рядом с закинутой ему на талию руку. Леонардо приподнялся на локтях, прибрав расслабленно пальцами ему челку со лба, любуясь его спящим лицом. Он был таким милым и расслабленным. А ещё он так давно не видел его злое лицо... Хм.       Длинноволосый поднимается с кровати и идёт на кухню позавтракать, затем в душ, где переодевается в другую домашнюю одежду. Ему всё ещё было слегка жарковато, он решает надеть майку со свободными домашними штанами в клетку и кардиган, чтобы укрыть плечи. После душа возвращается в комнату, потрогав лоб спящего. Он горел не так сильно, что радовало, после полусел рядом, взяв книгу с тумбочки и начал читать до момента, пока партнёр не начал его обнимать и тыкаться лицом в живот. Лео гладит его по макушке, прибрав книгу.       — Доброе утро, — желает брюнету он. — Как себя чувствуешь?       — Лучше, чем вчера. Не так жарко и думается лучше.       — Я рад. Тогда можем пойти на кухню, я тебя накормлю, а пока комната проветрится.       — Звучит неплохо, — кивает задира и продолжает на него смотреть. Лео гладит его по лицу мягко, тот поднимается на руках и тянется к его губам. Синеглазый прикладывает ладонь к нижней части лица Рафа почти прям перед собой, не дав поцеловать. — Эй.       — Давай прервём этот порочный круг болезней, потому что если ты мне сейчас снова передашь болячку, то я с ума сойду снова заболеть с самого начала. Потерпи, пока оба полностью не восстановимся.       Холерик закатывает глаза, целует ему ладонь и встаёт с кровати, чтобы сходить в туалет, почёсывая по пути живот под помятой футболку. Флегматик его провожает взглядом с улыбкой.       Просидели они дома так с болезнью ещё дней пять. Лео полностью избавился от болезни, а Рафу ещё приходилось ходить сморкаться, но это была меньшая из проблем. И они смогли вернуться к учёбе. Хотя жить вместе и каждый день проводить в постели было здорово. Хоть толком друг друга и не потискать.       Рафу пришлось после этого ночевать дома, так как запрягать Кейси каждый день приходить к нему и следить за черепашкой такое себе. Да и он сам уже соскучился по Спайку, стоило уделить ему внимание.       Конечно ещё пришлось выслушивать шутки про то, как именно заболел Раф. Эти приколы были ожидаемы. А ещё наконец увиделся с Майки и Донни.       — А чего без Лео? — они стояли на крыше за стенкой, чтобы Рафаэль тут покурил немного. — Надоели друг другу за эту неделю, пока болели?       — Да нет, я просто не искал его. Плюс он очень переживает за свою учёбу, так что тот факт, что он так вылетел из учебного процесса наверняка его волнует сильнее, чем моё желание покурить.       — Справедливо. Вы на свидания не ходите?       — Мм... Не особо. Он меня не звал больше кроме той первой прогулки, да и я тоже не думал.       — Своди его куда-нибудь поинтереснее кафе или торгового центра. Что-то под стать Лео, знаешь. Чем он увлекается?       Рафаэль задумался потрясывая пепел на землю, после опёрся на забор локтями и снова закурил.       — Медитировать, читать и играть в видео игры.       — Всё?       — Ну, вроде да. Ты не знаешь, предпочитает он больше концерты музыкальные или театральные? Или, может, он любить ходить по музеям.       — Скука.       — Природа?       Рафаэль неуверенно поводил рукой по воздуху, обернувшись на того.       — Смертельно скучно.       — О, Боже, Раф! — схватил конопатый друга за плечи, затрясся. — А МОЖЕТ ЮБИЛЕЙ ВАШ ОТПРАЗДНОВАТЬ???       — А. Да, — кивает он. — Не думаю, что это стоит внимания.       — Это стоит! Теперь ты обязан его позвать на свидание в честь вашего союза! Не смей забивать на это. Придумай хоть какой-то минимум. Завтра же!       — Ох, боже, не ори, — хмурится холерик, отодвинул собеседника от себя. — Ладно, хорошо, я что-нибудь сделаю. А твой парень уже в ледышку превращается от ветра.       Майк обернулся на Ди, что слегка дрожал.       — Ой, — он его укутывает в свою кофточку и утаскивает обратно в школу. Задира провожает их взглядом и докуривает сигарету, затушив её о забор, затем кинул в мусорку, что было лишь картонной коробкой, которую сюда поставили такие же курильщики.       Покинув крышу, он заходит первым делом в класс с Лео, что сидел на своём месте и что-то писал. Задира встал перед тем, оперевшись рукой на парту. Лео поднимает взгляд из-за очков, после выпрямляется, поправив очки на носу.       — Ты завтра занят?       — Кажется нет, — сложил Лео руки на тетрадке. — А что? Хочешь прийти ко мне?       — Нет, ты приходи ко мне.       — Хорошо, — они смотрят друг на друга молча несколько секунд, пока сидящий не склоняет голову чутка на бок. — Ещё что-нибудь?       — Нет.       — Ну так... — он бегает глазами из стороны в сторону, пытаясь понять чего тот ждёт, затем снова смотрит на Рафа. — Почему тогда ещё стоишь тут?       — Нельзя?       — Да не то, чтобы. Просто не понимаю. Сейчас вроде уже звонок будет, — взглянул он на настенные часы.       — Сегодня не хочешь позаниматься в библиотеке? После уроков, — длинноволосый глянул на собеседника, затем прокашлялся, поправив очки вновь.       — Если не ошибаюсь, у нас с тобой сегодня одинаковое количество уроков?       — В яблочко. Ну так?       — Хорошо. Мне нужно будет зайти после уроков к классному руководителю не на долго, так что подожди меня там.       — Окей, — Раф хотел потрепать тому голову, как часто делает Майки и даже Донни (только когда он сидит, иначе до его высокой башки не дотянуться), однако в последний момент тормозит руку и кладёт её довольно мягко партнёру на макушку, погладив. Тот же уже вернулся взглядом в тетрадь, продолжая что-то писать, так что, как показалось со стороны, он вообще не обратил внимания на этот жест. Когда Раф уже ушёл, он слегка потеребил в руках выпавший из хвоста локон чёлки, потерев его между подушечек пальцев с лёгким смущением.       После уроков Раф уже ждал его в дальнем углу библиотеки, где они обычно сидели, чтобы им никто не мешал. Лео задержался всего на минут пятнадцать. Он вешает сумку на спинку стула и садится на него.       — Зачем ходил к классному?       — Объяснялся по поводу своей болезни и почему ушёл с утра, не предупредив его, — фыркнул синеглазый, сняв очки и потеря их тканью рубашки.       — Душнила какой-то.       — Да вообще, — выдыхает он, после прибирает выпавшие из хвоста волосы за уши. — Так. Каким предметом ты хочешь позаниматься?       — А с чего ты взял, что я хочу позаниматься именно каким-то предметом? — усмехнулся Раф, сощурившись похотливо.       Лео взглянул на того, похлопав глазами, затем немного смеётся, встаёт с места, чтобы пересесть на чужие колени.       — Хорошо, хитрюга, ты меня поймал, — он гладит его щёки большими пальцами, склоняясь поближе, но не целует, пока оппонент наоборот тянется. — Ты действительно хочешь заняться нечто подобным здесь? Не боишься?       — Не думаю, — забирается Раф ему под одежду со спины, вытащив заправленную рубашку из брюк. Чужие горячие руки обжигаю спину, отчего Нардо слегка урчит горлом и целует его поверхностно в уголок губ, пожмякав нижнюю из них пальцем.       — Хочешь сказать, у тебя и презервативы со смазкой с собой есть?       — Презервативы есть, а смазка не понадобиться, — Лео с лёгким приятным удивлением и предвкушением скашивает бровь.       Ему приходится встать с чужих колен, так как Раф тоже встал, чтобы подойди поплотнее, взять чужую руку и просунуть ему в трусы со спины. Лео укладывает подбородок на чужое плечо, пока нащупывает между чужих ягодиц анальную пробку. Его даже слегка смущает эта находка, так как он действительно такого не ожидал.       — Пф, я буквально чувствую, как тебе нравится, — усмехнулся Раф, так как почувствовал как у оппонента быстро встало. Лео слегка надавил на пробку. От этого задира дрогнул, сжав его плечи на момент. — Не дави.       — А то что? — мурлыкнул Лео, коснувшись носом чужой шеи. — Обкончаешь себе трусы? — снова давит он ему на затычку круговыми движениями пальцами, отчего наконечник начинает изнутри слегка шевелиться, обволакивая плотно стенки.       — Лео, блять... — шипит он через зубы, сжимая ноги между собой и чужие плечи, почти вцепившись.       — Надо бы как-нибудь тебе вибратор оставить внутри, чтобы ты так походил денёчек, — усмехнулся флегматик, снимая очки. Раф никак не реагирует, лишь прячется лицом в плече оппонента, подрагивая чутка.       Длинноволосый снимает свой кардиган, складывает его в примерный прямоугольник и кладёт на стул, затем ставит холерика туда на колени, чтобы его пятая точка была в полном распоряжении. Тот послушно опирается на спинку стула руками. Леонардо снимает с него штаны с трусами сразу до согнутых колен, снова касается пробки, пожмякав по ней. Раф хмыкнул снова, приподняв плечи реакционно. Наконец партнёр её вытаскивает, протерев салфетками и кинул себе в сумку, завернув в салфетку. Действительно смазка не понадобится, всё уже было готово. Хоть длинноволосому не хотелось ему навредить ненароком, так как сам он суховат. Придётся обойтись слюной. Лео находит презервативы у парня в портфеле, где замечает смазку.       — Ты же сказал, что у тебя с собой нет смазки.       — Видимо случайно кинул или она там уже давно лежит, — Лео достаёт смазку, встряхнув её слегка, затем капает себе на член, когда надел презерватив. Убрав смазку и пустую упаковку в чужой портфель, он встаёт плотнее, начав тыкаться головкой ему в открытый проход. В него довольно резко влетают, что даже искры из глаз посыпались. Лео вовремя успевает закрыть ему рот рукой, чтобы тот не простонал на всю библиотеку. Да и в этот момент за соседним стеллажом, кажется, кто-то ходит и разговаривает.       Доминант, входит до конца неспешно, улёгшись на чужую спину и всовывает Рафу два пальца в рот, оглаживая его язык. Задира от возбуждения жмурится, затем приоткрывает плывущие глаза. У него был довольно чувствительный рот, о чём Лео ещё не знал, но попадал прям в точку с тем, что игрался с его языком, водил пальцами по коронкам зубов и слегка щекотал нёбо. Последнее, обычно, было для людей чем-то не самым приятным и немного раздражающим, однако холерика это только раззадоривало и возбуждало сильнее.       Леонардо в это время начал делать движения, однако не входил до конца, чтобы не издавать шлёпающие звуки.       — Дыши потише, — шепчет он ему на ухо. Раф еле отчётливо угукает, стараясь дышать чисто носом, но это было тяжело, звуки из него выбивались даже при таком вялом и осторожном темпе. Наверное сам факт, что он практически не слышит, как Лео двигается, но чувствует максимально отчётливо, его и возбуждало в этот момент. Да и отдалённый шёпот о книгах за шкафом тоже заставлял некоторую часть бабочек его кусать изнутри.       Леонардо начинает лёгкие поступательные движения у того во рту, водя пальцами по языку. Бунтарь выгибался в спине, сжимая в руках несчастный стул. Вдруг с другой стороны слышится подобная фраза:       — Может, глянем в следующем отделе? Здесь нет.       От этого холерик пытается оглянуться, чтобы узнать, что им делать, однако вместо этого Лео начинает ускоряться, отчего Рафа всего мурашит, а сам он еле сдерживается, чтобы не простонать.       Пребывая в этом непонятном состоянии, когда их могут заметить, Рафаэль находится просто на пике возбуждения. Ведь шагов в их сторону он не слышит, а разговоры всё ещё не сдвинулись с места, он даже на момент теряет суть чужого разговора, беззвучно задыхаясь.       — Думаешь, в другом будет? Мы ж просто в школе, а не городской библиотеке.       Послышалось, как шаги стали двигаться вдоль стеллажа с книгами, чтобы перейди в часть, где были они вдвоём. Холерик склоняет голову вниз, дыша под себя. Лео хотел опереться на стул, на котором стоял Раф, но слегка промахивается и в попытке схватится за что-нибудь, бьёт по столу, что пошатнулся и ударил полку с книгами, что некоторые аж попадали на пол с той стороны.       — Ой! — сразу девочки в соседнем отделе остановилась и дрогнули, вернувшись. — Книжки упали.       Они вернулись обратно и стали поднимать их на место.       Лео приобнял Рафа за живот, заставив его встать повыше, а то его тело опускается и толкаться внутри не так удобно. Он очень тихо скулит горлом, закрыв рот ладонью сам себе.       — О, смотри, вот она!       — Ну ты слеподырая.       — Это судьба!       Девочки ещё пошушукались и стали уходить. Когда совсем затихло и явно никого не было, Рафаэль даёт себе слегка простонать погромче, хоть и закрывает рот ладонью. Лео пару раз вошёл до конца, шлёпнув два-три раза с перерывами. Когда они оба были на пике, Лео прижимается плотнее, шлёпнувшись впритык. Оба очень тихо мычат, пытаясь оставаться максимально тихими.       Когда обоих отпустило, флегматик выходит, погладив бёдра партнёра мягкими движениями. Задира выдыхает тихо и пытается слезть со стула, но Лео его тормозит.       Он достаёт свои влажные салфетки и вытирает тому половой орган, помогает надеть штаны. Раф встал к Лео спиной плотно, пока чужие руки начали поправлять ему ремень. Они переглянулись, затем холерик повернулся к парню лицом, чтобы поцеловаться. Оба слегка втягиваются в поцелуй, обняв друг друга крепче за тела, тихо причмокивая губами. Леонардо поглаживает того по щекам, затем отстраняется на несколько сантиметров, чтобы отдышаться с привкусом чужой слюны на языке.       Уделив поцелуям еще несколько минуток, они собираются, Лео складывает свой испачканный кардиган в ещё один раз белым пятном внутрь, и убирает в сумку.       Вместе они удаляются из библиотеки, а потом и из школы.       — Помнишь, что ты ко мне завтра?       — Ага, — кивает флегматик. — А во сколько?       — Часов в двенадцать. Тебя проводить домой?       — Нет, я сейчас к врачу, так что я тебя тоже не провожу.       — Ничего. А зачем тебе?       — Да я просто в ортодонту, профилактический осмотр, не более, — помахал слегка Лео с улыбкой. Раф мычит негромко с понимаем, пощёлкав костяшками пальцев у себя в карманах куртки. Затем подходит к тому, поцеловав в щёку.       — Тогда до завтра, — Раф ушлёпывает в сторону своего дома. Лео пожмякал собственные руки, скрестив их пальцы, с лёгким смущением на лице. Для него это так непривычно до сих пор.       Когда Раф почти дошёл до дома, возле него как из ниоткуда появляются Кейси с Ксевером.       — Йоу, чё за срочность?       — Даров. Помогите мне хату украсить к вечеру и приготовить что-нибудь, — заходят они в подъезд, а затем и в квартиру, Раф ставит чайник       — К чему? Что за праздник?       — Меня вынудили сделать сюрприз просто так, поэтому я подумал, что можно завтра что-то замутить.       — О-о-о... — усмехнулся Кейси. — Влюбился один волк, а страдает вся стая.       Ксевер от услышанного аж скрипит во время смеха. Раф со смущением на ушах дуется на них, потопав ногой.       — Ну так будете помогать или я вас вышвырну нахуй.       — Всё, не бесись, поможем конечно. Только чего ты Микеланджело не попросил? Он же буквально этим занимается у нас, нет?       — Чтобы слушать его бесконечный бубнёж, как правильно ухаживать в отношениях и другие сопли? Не, не надо мне. Я лучше украшу криво, но без этого обжужжания моих мозгов.       — Пф, окей. Ладно, тогда... Давайте думать, как привнести этой хате романтик вайб.