Радужный город / Rainbow City

Майор снял окровавленную рубашку, достал из шкафа удобную одежду, а внизу заметил тревожный рюкзак. Поднял его и, решив, что Сок Хва справится, накинул ему на плечи. – Тяжело? – Нормально. В рюкзаке лежали несколько фляг с водой, аптечка и паек. К тому же, если бы адам напал сзади, рюкзак мог бы сыграть роль щита – двойная польза. Квак Сухван снова снял рюкзак и достал из шкафа длинное пальто, накинул его на Сок Хву. Весна уже близко, но холода и не думали отступать. Он вложил два пистолета в карманы пальто, а затем занялся собственным вооружением. Сок Хва, наблюдая, как он готовится к выходу, начал обматывать свое запястье пластырем. Толстые рукава пальто давали защиту выше локтей, и так удалось соорудить импровизированную защиту кожи. Квак Сухван надел темные брюки и темную куртку, закончив сборы. – В учебном центре этому научили? – он посмотрел на обмотанные руки Сок Хвы, которые теперь выглядели толстыми и неуклюжими. – В центре такому не учат. Квак Сухван одобрительно положил ладонь ему на макушку, слегка придавив. Он снова надел рюкзак на Сок Хву и мягко сжал его забинтованные руки. – Как рана на руке? – Все нормально. Майор едва заметно кивнул. – Если поднимемся на крышу, нас все равно переправят в подземный бункер Ёыйдо. Но с того момента как у меня отняли звание контроллера, это стало еще опаснее. Теперь Сок Хва понял и показал это взглядом. – Поэтому мы пойдем через аварийный выход не вверх, а вниз. С 58-го этажа до самого первого. Будет очень тяжело. – Но ведь все заперто. – Заперто только здесь, на 58-м, и на 48-м. Остальные этажи доступны через аварийные лестницы. Сказать легко – «с 58-го на первый», но путь мог занять больше суток. И в любой момент можно было тяжело пострадать. – Майор, в убежище ведь есть парашюты? Квак Сухван прищурился. – Есть. – Тогда лучше прыгнуть. Он и сам думал об этом, но сомневался, сможет ли Сок Хва. – Пробиваться вниз до первого этажа еще опаснее. В убежище имелись только одиночные парашюты, поэтому Квак Сухван не смог бы прыгнуть тандемом с Сок Хвой. Над Чеджу доктору и Ли Чэюн удалось такое лишь потому, что их совместный вес парашют выдержал. – Я сам пробьюсь до первого этажа. – Я сам прыгну. В голосе доктора слышалось: «Не хочу быть обузой». Решение Сок Хвы было самое рациональное: даже Квак Сухвану вряд ли удалось бы пробиться сквозь бесчисленных адамов и остаться невредимым. А уж если еще и тащить кого-то за собой – шанс становился почти нулевым. – Сколько адамов ты запер в комнате подготовки? – Точно не знаю, кажется, около пяти. А больше всего их в актовом зале. К счастью, железную дверь актового зала они пробить не могли. Комната подготовки имела деревянные створки, но Сок Хва стянул ручки крепкой веревкой. – Жди, пока я дам сигнал. Не открывай, пока не скажу. «Я помогу», – так и не произнес Сок Хва. В этот раз его помощь заключалась в том, чтобы не мешать. Он достал пластырь и стал обматывать руки Квак Сухвана. – Мне это не нужно. – Никогда не знаешь. – Смотрится глупо. – Жизнь важнее. – Ладно, Сок Хён. Сок Хва был серьезен, наматывая пластырь. Даже когда руки уже были надежно защищены, он продолжил мотать до конца рулона. Ему нравилось, как Квак Сухван его называл: то «доктор Сок», то «Хён», а иногда просто по имени: «Сок Хва». Так его еще никто никогда не звал ни в учебном центре, ни в лаборатории. Когда Квак Сухван звал его, в голосе отражались эмоции, делающие его имя особенным. Только мама с самого начала звала его по имени, еще когда он был у нее в животе, и говорила, что вот поэтому он и родился похожим на цветок. – Сухван-а. Сок Хва с бесстрастным лицом отложил пустую катушку. Майор, напротив, широко раскрыл глаза. «Я правильно услышал?» – Квак Сухван. Сок Хва вложил в обращение все чувства, чтобы для другого это имя тоже прозвучало особенным. – Вернись целым и невредимым. Давай уйдем отсюда вместе. Грудь Квак Сухвана болезненно сжалась. – Черт... – он опустил голову и тихо выругался. – Знаешь, это было восклицание. В следующий раз скажи это, когда будет больше времени. Он коснулся губ Сок Хвы быстрым поцелуем и направился к двери. Взявшись за ручку, оглянулся: – Вернусь до того, как «остынет вино». – Вино? – Долгая история. Когда он выходил, кончики его ушей заметно покраснели. Квак Сухван считал себя привычным к прямоте доктора, но оказалось, не так уж он закален. Он прижал ладони к горящим ушам и поспешил к комнате подготовки. Лампы в коридоре окончательно погасли, вспыхнул лишь аварийный свет у пола. Он больше служил указателем пути, чем освещал пространство. Фонарика под рукой не оказалось, пришлось ждать, пока глаза привыкнут к темноте. У двери комнаты Квак Сухван провел ладонью по веревке, которой Сок Хва перетянул ручки. Завязано было крепко, развязать быстро не вышло бы. Он достал складной нож и начал резать. Услышав скрежет, запертые твари с грохотом ударились в дверь. Он перерезал веревку наполовину и отскочил к стене с аварийным светом, подняв пистолет. Трррреск! Дерево жалобно захрустело, веревка лопнула, дверь с грохотом распахнулась. Пули прошивали головы тварей, что выскакивали на свет аварийных ламп. Нескольким, двигающимся слишком хаотично, он сначала прострелил ноги, роняя на пол. В этот момент один из них в темноте смог прыгнуть почти вплотную. Квак Сухван намеренно подставил руку, позволив вцепиться в нее зубами, и, держа тварь перед собой, расстрелял остальных в упор. Затем схватил укусившего за волосы, сорвал с руки и прострелил лоб – брызнула кровь и серое месиво. – Их было шесть, доктор Сок. Он перезарядил пистолет. Комната подготовки была залита кровью, вонь стояла жуткая. Перешагивая через лужи, он нашел фонарь и осветил помещение. На тумбочках рядами лежали ранцевые парашюты. Квак Сухван быстро взял два парашюта, армейскую аналоговую рацию и несколько гранат, после чего выбежал в коридор. Вдалеке отозвалась гулким дребезгом дверь актового зала, но это была лишь раздражающая какофония. Он постучал в дверь кабинета Ли Ёнтэ: – Это я. Сок Хва сразу открыл. Квак Сухван улыбнулся и показал парашюты и ящик с рацией. В кабинете горел яркий свет. Он снова начал объяснять Сок Хве правила прыжка. Тот уже слышал их, когда они летели в Чеджу, но все равно внимательно слушал теорию: про высоту, на которой нужно раскрыть парашют, и про нож для строп на случай, если они запутаются. Необходимо было предусмотреть даже малейший процент возможных сбоев. Сок Хва надел парашют, и Квак Сухван аккуратно затянул ремни на его талии и ногах, затем надел свой. – Прыгать будем из коридора, где выход к актовому залу. Там под окном нет преград. Рулить вниз на парковку. Ясно? – Да. – Даже если страшно, прыгай сразу четко. Иначе будет хуже. – Понимаю. – Может, все-таки пробиться вниз, до первого этажа? Казалось, что больше нервничает сам Квак Сухван. Сок Хва перекинул сумку с пайками на грудь: – Пойдем. А стекло? – Бронированное, но из пулемета прошибем. – У нас есть пулемет? – Наверняка. Квак Сухван открыл шкаф генерала, надел перчатки и кулаком проломил деревянную заднюю стенку. Начальство любит так прятать все самое ценное. Он вытащил оттуда тяжелый 7,62-мм пулемет MК-3. Старая модель, выпущенная еще до «Адама», но ухоженная – видно, генерал хранил его, как старик свой гидроцикл. Даже Квак Сухвану, в целом равнодушному к оружию, захотел оставить его при себе. – Все запомнил? – Не волнуйся. Сок Хва сделал вид, что бодро идет вперед, и остановился у двери, дожидаясь его. Наверное, он и в центре обучения всегда был послушным мальчиком. Квак Сухван закинул пулемет на плечо, взял его за руку и открыл дверь, посветив фонарем. Они прошли по коридору, заваленному телами, и остановились на некотором расстоянии от больших окон из бронированного стекла. Квак Сухван жестом показал Сок Хве держаться подальше и вжал приклад MК-3 в подмышку. Тяжелая лента с патронами с гулом начала тянуться. Этого хватит, чтобы прошибить стекло. Та-та-та-та! – пули загремели по бронестеклу, гильзы посыпались градом на пол. От грохота снова задребезжала железная дверь актового зала. Сок Хва с тревогой обернулся, но затем снова уставился на окно. По стеклу, наконец, пошли трещины, но Квак Сухван не прекращал стрельбу. Ба-бах! – такой же громкий звук раздался со стороны зала. Хриплый, звериный вой прорвался сквозь приоткрытую дверь. В проеме мелькнули окровавленные руки, тянущиеся наружу. Толпа сильных, озверевших бывших солдат в конце концов вышибла створки. Из зала ринулись адамы. – Майор! Квак Сухван и без слов понимал, что происходит. Он ударил сапогом по треснувшему стеклу. С грохотом весь лист вывалился вниз, в черную пустоту. – Доктор Сок, сейчас! Прыгай! Он развернул пулемет в сторону прорывающихся тварей и нажал спуск. Патронов должно было хватить на пару секунд. Сок Хва без колебаний выпрыгнул с 58-го этажа, словно падающий лист. Ему хотелось оглянуться, чтобы увидеть, как прыгнет Квак Сухван. Но тогда он мог бы пропустить момент раскрытия парашюта. Падение длилось, как в замедленной съемке. Вдалеке сияли огнями уцелевшие здания, в другую сторону удалялся вертолет. Мозг за секунду снял сотни кадров. Было ли это тем, что называют «жизнь пронеслась перед глазами»? Все же нет, значит, еще не время. Сок Хва дернул кольцо. Воздушный удар подбросил его вверх, когда купол полностью раскрылся. Он не стал смотреть наверх, лишь нащупал рычаги и направил парашют к парковке. Упал, перекатившись по земле. Над собой он видел только белую ткань, купол запутался и накрыл его. Он резанул по стропам ножом и замахал руками, пытаясь отодвинуть ткань. Квак Сухвана не было ни в небе, ни на земле. Не слышно было и звуков выстрелов. Только ветер свистел между зданиями. Сок Хва закрыл лицо руками, чувствуя как бесконтрольно сокращающиеся мышцы превращают его в гримасу боли. Раздался громкий звук, будто взорвалась огромная тыква. Он обернулся: на асфальте распластался солдат, сорвавшийся вниз. И тут он заметил раскрывшийся купол парашюта – Квак Сухван снижался. За ним прыгнули несколько адамов, и теперь их тела с грохотом разбивались об землю. Сок Хва вытянул руки, словно хотел поймать майора. Но при этом он оставался неподвижным. Квак Сухван медленно скользил вниз, и эти секунды казались вечностью. Даже видя, как он управляет парашютом и спокойно снижается, Сок Хва не мог до конца поверить в это, продолжая неотрывно следить за его траекторией. Квак Сухван мягко, в перекате приземлился и, увидев сидящего в оцепенении Сок Хву, улыбнулся. – Доктор Сок, теперь ты и сам можешь идти в армию. Но внутри него тоже затихало эхо страха: а вдруг парашют не раскрылся бы, а вдруг порыв ветра унес бы его вбок. Бух! Грохот разнесся по зданию – где-то выше в стекло ударились твари. Радоваться спасению было некогда. Квак Сухван рывком поднял Сок Хву и первым делом сорвал с его рук пластырь, который ухудшал подвижность. Шум падения привлек зараженных с нижних этажей: они высыпали на улицу целой стаей. Квак Сухван взвалил Сок Хву на плечо и помчался к парковке, где могли остаться джипы. Тот, прижимаясь лицом к его спине, слышал преследующий их звериный вой и чувствовал, что в городе больше не осталось ни одного безопасных мест. Это был настоящий ад. Увидев стоящий за ограждением с колючей проволокой армейский джип, Квак Сухван крикнул: – Не говори, просто слушай! Будем перелезать через забор! Я подпрыгну, ухвачусь сверху, ты взбирайся по мне и переваливайся. Понял?! Набрав скорость, он вскочил, ухватился за верх забора. Сок Хва взобрался по его плечам и перелез. Затем и Квак Сухван подтянулся, спрыгнул и вместе с доктором рванул к джипу. Сначала он усадил Сок Хву на пассажирское сиденье, сам сел на водительское и повернул ключ, но мотор лишь заскрежетал и захрипел. Черт, наверняка, машину тут бросили из-за поломки. Толпа зараженных за забором в это время продолжала напирать, наваливаясь на сетку. – Пересядь за руль! Нажми сцепление, слева внизу! – быстро скомандовал он. – А вы? – Я буду толкать, пока мотор не заведется. Как только заведется – сразу гони, на тормоз не жми! – Я попробую! Сок Хва перебрался за руль. Квак Сухван захлопнул за ним дверь, обошел джип. – Включи передачу, помнишь?! – Помню! – Жми сцепление, сейчас! Сок Хва выжал педаль, а Квак Сухван изо всех сил толкнул машину. Подобные армейские джипы с механическими коробками передач могли завестись от движения. Колеса, скрипя, покатились, и мотор с грохотом ожил. Машина дернулась вперед, Сок Хва едва не нажал на тормоз, но удержался. «Быстрее, быстрее садись», – мысленно повторял он, нажимая газ. Квак Сухван рывком догнал машину, ухватился за открытую дверь и втащил себя внутрь. Сел и впервые позволил себе громко выдохнуть: – Кто ж так газует, а? Думал, бросишь меня. Он даже засмеялся, гулко ударяя себя по груди. Сок Хва молча вцепился в руль, увозя их прочь от стаи адамов. – Куда мы теперь? – спросил он, глядя только вперед. – Проедешь еще немного – и поменяемся местами. В зеркало Сок Хва видел: забор рухнул, и зараженные ринулись следом. Но скорость машины оставляла их позади. – Мы покидаем Радужный город, – сказал Квак Сухван. *** В самом начале, когда вирус «Адама» только начал распространяться, разные страны пытались выстроить совместные маршруты выживания вместе с соседями. Первыми ввели так называемый режим «День Страшного суда» в Европе – это было самое чрезвычайное из всех положений. Еще работавшие парламенты принимали решения стереть с лица земли целые города, даже обсуждали применение ядерного оружия. Но никакое разрушение не могло полностью остановить распространение вируса. Те государства, что заранее готовились к подобному апокалипсису, отбирали ключевых людей для восстановления цивилизации и по протоколу спускали их в бункеры. Но и среди них многие заразились и погибли. Трупы, оставленные без захоронения, вызывали вспышки других болезней. За исключением нескольких стран, большинство правительств перестали функционировать. Даже там, где вирус удалось сдержать благодаря быстрой реакции, масштаб пришлось урезать. Если у государства было двадцать крупных городов, то оно бросало десять и концентрировалось на защите оставшихся. Но слухи об «островках безопасности» разлетались по континенту. Выжившие, цепляясь за последнюю надежду, бросали свои дома и устремлялись туда – и вместе с ними двигались и адамы. Армия пыталась остановить поток беженцев, но стрелять в здоровых людей оказалось слишком тяжелым испытанием и морально, и физически. А без сплошной стены перекрыть все пути было невозможно. В итоге даже те страны, что считали себя в безопасности, снова захлестнула эпидемия. Все это произошло менее, чем за три года. Чтобы сохранить хоть какой-то порядок, они создали новый блок – Альянс Наций. Было решено не нарушать границы друг друга и контактировать только в строго оговоренных местах до окончательного истребления вируса. До появления седьмой волны мутировавшего «Адама» Сок Хве и его коллегам удавалось поддерживать связь с китайским филиалом. Сейчас Радужный город был почти полностью изолирован, но и раньше международные контакты были крайне слабыми. И все же у Сок Хвы были сомнения: а имеет ли вообще смысл этот Альянс? Работает ли он по-настоящему? Ведь даже выжившие ученые из других стран так и не смогли предложить действенного решения. А может, те государства, которым удалось избавиться от «Адама», уже втайне строят собственные новые цивилизации? С населением, сократившимся в разы, это заняло бы долгие десятилетия. Но кто знает, возможно, за пределами Радужного города, живущего под тотальным контролем и репрессиями, действительно есть утопия. – Дальше пойдем пешком. Уже близко, – сказал Квак Сухван. Он кивком указал на дорогу, плотно забитую брошенными машинами. Сок Хва накинул на плечи рюкзак, оставленный на заднем сиденье. К счастью, запасов еды пока хватало. Квак Сухван снял аккумулятор с машины, забрал и забросил рюкзак себе на плечо, чтобы облегчить ношу Сок Хвы. Глядя на его худое, изможденное тело, Квак Сухван впервые задумался, все ли правильно он делает? Может, нужно было все же доставить его на Удо? Им уже дважды приходилось бросать машину из-за перекрытых дорог и идти пешком в поисках новой. – Я в порядке, – сказал Сок Хва и сжал его ладонь, будто почувствовав его сомнения. Покидая центр, они все чаще натыкались либо на полностью разрушенные районы, либо на выживших, цепляющихся за жизнь в одиночку. Но эти люди не объединялись в поселения, каждый жил по принципу «выживает сильнейший». Это были жалкие и изможденные существа. Попадались и банды мародеров, но те почти всегда обходили их стороной: двое вооруженных мужчин не были привлекательной добычей. – Еще немного – и будет легче, – сказал Квак Сухван и подхватил Сок Хву на спину, чтобы ускорить шаг. На окраине страны, в горах, у него был еще один тайник наподобие базы в Хэнаме. Как Контролер, он обладал большей свободой перемещения, чем другие военные, и пользовался своим положением, чтобы готовить этот путь отхода. И Фиолетова зона 21, и подполковник Чха также входили в этот план. Так что неудивительно, что в итоге он оказался в немилости у Второго Мастера. Добравшись до участка, где дорога наконец стала свободной для машины, Квак Сухван выбрал относительно новый автомобиль и заменил в нем аккумулятор. Они уселись и Сок Хва, прижимая к груди рюкзак, прикрыл глаза. Воздух в салоне был спертый, но все равно спать приходилось на ходу. Квак Сухван завел двигатель, дал машине прогреться и плавно разогнался. Радио он тоже покрутил, но слышны были лишь помехи. Главная цель была ясна: вывести Сок Хву в безопасное место и выйти на контакт с китайским филиалом, чтобы попытаться создать лекарство. Заодно за пределами Радужного города, где не действовал тотальный надзор «Матери» и военной верхушки, можно было собрать собственные силы. По соглашению Альянса Наций, путь в Китай был наглухо закрыт. Но сейчас, когда все военные ресурсы стянуты в центр из-за кризиса с «Эдемом», у них был шанс проскользнуть мимо блокпостов. – Майор, – негромко окликнул его Сок Хва, приоткрыв глаза. – А? – Если мы все же попадем в китайский филиал… там будет безопасно? Вопрос звучал так, будто он хотел спросить: «Нас там примут?» – Если соглашение Альянса все еще в силе, кто-то должен узнать правду о положении в Радужном городе, – ответил Квак Сухван. Хотя в глубине души и сам сомневался, существует ли этот Альянс на самом деле. Сок Хва понял, что стоит за его словами. Если он не выберет Удо, то оставаться в Радужном городе будет смертельно опасно. А Квак Сухван, лишенный звания Контролера, оставался всего лишь майором, обязанным подчиняться приказам сверху. – Честно говоря, – признался майор, – меня все чаще подмывает бросить все: и лекарства, и этот адский город… Просто уехать куда-нибудь и жить вдвоем. – Мы не можем жить только вдвоем, – твердо сказал Сок Хва. – Почему это не можем? В голосе Квак Сухвана прозвучало недовольство, но Сок Хва был непреклонен: – Есть и другие. Майор Ли, майор Ян… Все те, кто верил вам, майор Квак. А вы сами все видели. Он сделал глоток из почти пустой фляги. – Мы должны сделать то, что в наших силах. Сбегать нельзя. Невинные люди больше не должны умирать от вируса. Те, кто правил Радужным городом, должны были понести ответственность. И вирус «Адама» не мог оставаться инструментом сохранения власти. Квак Сухван лишь горько усмехнулся. Раньше Сок Хва тоже казался вялым и беззащитным, но все же пытался докопаться до сути дела доктора О Янсока. Даже после промывания мозгов в учебном центре он не переставал сомневаться в верхушке. Сейчас, как и тогда, в нем была та самая «мятежная жилка», за которую Радужный город клеймил людей бунтовщиками. Высказав все, что хотел, Сок Хва быстро уснул. Его голова склонилась набок, во всем облике проступала усталость. Поэтому мысль пошутить насчет «совместной передышки» быстро рассеялась, да и обстановка явно не располагала к этому. Спустя несколько часов планомерного движения к цели Квак Сухван резко нажал на тормоз. Он молча уставился на то, что открылось его взгляду. Это место раньше называли Синыйджу – это была одна из зон контакта, которую Альянс строго охранял. Во взгляде Квак Сухвана царило холодное, почти зловещее спокойствие. Единственный железнодорожный мост Чжунчао, соединявший полуостров с Китаем, был разрушен. После первоначальной катастрофы с «Адамом» мост взорвали, но позже, когда и Корея, и Китай вошли в состав Альянса, его восстановили. Об этом бесконечно талдычили в образовательных трансляциях «Матери». Но мост перед ними совершенно однозначно был разрушен. Квак Сухван хлопнул руками по рулю и горько, хрипло рассмеялся. Этот зловещий смех разбудил Сок Хву. Он дернулся, протер глаза и проследил за взглядом Квак Сухвана. Постепенно зрение прояснилось, и он тоже рассмотрел обвалившийся мост. Руины были затянуты сухими лианами так, будто прошли десятки лет. – Ты говорил, что связывался с китайским филиалом? – спросил Квак Сухван. – Да... – А ты сам хоть раз видел их лично? – Нет... Вдали за рекой виднелись какие-то полуразрушенные, заброшенные здания. Возможно, там все же было безопасно, но теперь никто не мог сказать наверняка. – Доктор Сок, те исследователи, с которыми ты общался… Ты уверен, что они действительно были из китайского филиала? Он перевел на него взгляд. Веки Сок Хвы дрогнули, словно в нервном спазме. После увиденного он и сам больше не мог быть в этом уверен. Теперь ясно было лишь одно: либо Радужный город больше не входил в Альянс, либо сам Альянс рухнул. [ОХРАНЯЕМАЯ ЗОНА – АВТОНОМИЯ РАДУЖНОГО ГОРОДА] Старая ржавая табличка, поскрипывая, болталась на ветру у входа на мост.