План развития великого бога / План становления великой звезды

Церемония помолвки началась под торжественные звуки свадебного марша в исполнении живого оркестра. Массивные двери зала распахнулись, открывая путь алой ковровой дорожке, которая простиралась от входа до возвышения сцены, пересекая весь зал. Рассаженные за столами гости поднялись, приветствуя процессию. Девочки-цветочницы щедро разбрасывали лепестки роз, наполняя воздух пьянящим ароматом, смешанным с тонкими нотами дорогих духов и косметики. Облачённая в струящееся до пола жемчужно-белое платье с открытой спиной Юй Чжэнь шла по залу. Длинная фата, усыпанная мерцающими жемчужинами, колыхалась за ней. Двое девочек-цветочниц бережно поддерживали подол её наряда. Улыбка Юй Чжэнь сияла гордостью и счастьем, а глаза искрились. При внимательном взгляде можно было заметить округлость её живота, которую даже просторное платье не скрывало полностью. Гуань Цзинчжо, напротив, держался с холодной сдержанностью. Его строгий костюм от Armani подчёркивал безупречную фигуру. Лицо оставалось непроницаемым, скрывая, бурлит ли в нём радость или это лишь маска аристократической учтивости. По обе стороны сцены, вдоль ковровой дорожки, расположились семьи жениха и невесты. Родственников Юй Чжэнь было немного, тогда как клан Гуань явился в полном составе. Во главе сидела старая госпожа Гуань, за ней, в порядке старшинства Гуань Фэн, Гуань Жуй, девочка двух-трёх лет в детском кресле и несколько двоюродных братьев. Старая госпожа Гуань, несмотря на возраст, выглядела на удивление бодро. Её элегантный наряд подчёркивал статус, а рядом неотступно находились сиделка и помощница. Недавно вернувшийся из гримёрки Гуань Фэн выглядел безупречно. Макияж искусно выделял его глубокие чёрные глаза под светом хрустальных люстр. Лицо оставалось бесстрастным, но кожа светилась здоровым оттенком. Сидевшая рядом Гуань Жуй была облачена в серебристо-серое шёлковое платье-ципао, мягко переливающееся в свете. Чёрные волосы, собранные в изящный пучок, подчёркивали её утончённость, подходящую для торжественного банкета. Её улыбка была сдержанной, но слухи о её разногласиях со старой госпожой давно перестали быть тайной. Обстановка за их столом была напряжённая между двумя женщинами, которые были правой и левой рукой Гуань Фэна. Однако под вспышками камер всё выглядело безупречно. Взоры гостей то и дело притягивала маленькая девочка рядом с Гуань Жуй. В её возрасте черты лица обычно ещё не сформированы, но она поражала фарфоровой красотой: белоснежная кожа, брови, губы и аккуратный носик, всё в ней было совершенным. Она выглядела как маленькая принцесса. Но её лицо оставалось пугающе безжизненным. Она сидела неподвижно, взгляд был пуст, казалось краски и звуки мира пролетали сквозь неё, не оставляя следа. Она напоминала статуэтку из белого нефрита, выставленную на всеобщее обозрение. Порядок рассадки в семье Гуань строго соблюдался, отражая иерархию возраста и влияния. Старая госпожа, хоть и не обладала реальной властью, занимала почётное место как старейшина рода. За ней следовали Гуань Фэн, затем фактический лидер семьи Гуань Жуй. Удивительно, но эта двух-трёхлетняя девочка, обойдя множество влиятельных родственников, заняла четвёртое место в этой строгой иерархии. Хелен, помощница Гуань Фэна, наклонилась к девочке и осторожно вытерла слюну, стекавшую с уголка её рта. — Цзецзе, не тяни ручки в рот, — мягко произнесла она. Гуань Цзе, с её большими глазами, моргнула и снова застыла в неподвижности. Хелен вздохнула, продолжая заботливо вытирать её нежные губы. Единственная дочь Гуань Фэна, унаследовавшая безупречные черты родителей, была истинной наследницей рода, рождённой с серебряной ложкой во рту. Но судьба распорядилась иначе, с рождения она страдала аутизмом. Ей было уже больше двух лет, но она не произнесла ни слова. Даже её плач был лишён чувств. Ни грусти, ни радости. Гуань Фэн воспитывал её при себе, но не прилагал особых усилий, чтобы изменить её состояние. Если он умрёт, треть его состояния автоматически перейдёт этой хрупкой, отрешённой девочке. Она будет так богата, что сможет купаться в бриллиантовой пыли, но, возможно, никогда не сумеет отличить бриллианты от грязи. Гуань Фэн ответил на телефонный звонок, коротко кивая: — Я знаю… Никто не должен говорить Цзинчжо, пока он не женится во Франции официально. Он закрыл телефон. Старая госпожа бросила на него взгляд: — Что за тайны? Что ты скрываешь? Гуань Жуй тоже посмотрела на него. — Дуань Ханьчжи попал в аварию в Америке, — ответил Гуань Фэн, глядя прямо перед собой с невозмутимым видом, будто обсуждал качество устриц на столе. Гуань Жуй чуть побледнела: — Это точно не стоит говорить Цзинчжо. Старая госпожа язвительно хмыкнула: — И надо же, в день помолвки! Это правда? — Звонил мой знакомый из газеты, — ответил Гуань Фэн. — Помолвка, а тут такие скандалы. Позор на всю семью, — старая госпожа бросила косой взгляд на Гуань Жуй. — И кто, интересно, этот позор навлёк? В глазах женщины вспыхнула тень раздражения, но она сдержанно улыбнулась: — Позор? Пожалуй, это дело рук моего отца, которого я никогда не видела. Старая госпожа едва не ударила по столу, но, вспомнив о гостях и вспышках камер, сдержалась. Её лицо побагровело, затем побледнело: — Я говорю с Гуань Фэном, а ты с какой кстати вмешиваешься? Молчи! В этот момент Юй Чжэнь и Гуань Цзинчжо, завершив шествие по ковровой дорожке, подошли к главным местам с бокалами в руках, чтобы произнести тост за старших семьи Гуань. Увидев Юй Чжэнь, старая госпожа протянула руку, и её помощница тут же помогла ей подняться. Юй Чжэнь, польщённая вниманием, растерялась: — Тётя, вы… Старая госпожа перебила её неожиданно тепло: — В такой день ты всё ещё зовёшь меня тётей? Удивлённая Юй Чжэнь, но сияющая от радости, осторожно произнесла: — Мама? Старая госпожа, сжав её руку, ответила трогательным: — А! Сердце Юй Чжэнь бешено заколотилось. Она изо всех сил старалась сохранить спокойствие, но внутри её переполняла радость. Она знала, что старая госпожа родила только одного сына Гуань Фэна, неоспоримого наследника семьи. Гуань Жуй, Гуань Цзинчжо и другие братья и сёстры были детьми отца от любовниц, и не все они были признаны семьёй. Юй Чжэнь слышала о натянутых отношениях Гуань Жуй и Гуань Цзинчжо с матерью Гуань Фэна и не смела надеяться на её благосклонность. Но в этот день старейшина рода приняла её с такой теплотой, что Юй Чжэнь не могла сдержать торжествующей улыбки, бросив взгляд на своего жениха. Но тот стоял в стороне, с бесстрастным лицом, будто его мысли витали где-то далеко. Юй Чжэнь начала обходить остальных членов семьи, обмениваясь приветствиями. Гуань Фэн, небрежно скрестивший ноги, лишь коротко кивнул. Его бледное лицо оставалось холодным, неприступным, как драгоценная статуя, которую боишься тронуть. Гуань Жуй ответила натянутой из вежливости улыбкой. С остальными родственниками всё прошло проще. Молчаливая и отрешённая Гуань Цзе осталась незамеченной. Двоюродные братья, в зависимости от близости к жениху, либо поднимали бокалы с тёплыми поздравлениями, либо ограничивались сдержанным кивком. Гуань Цзинчжо, рассеянно следуя за ведущим на сцену для речи, выглядел потерянным. Хотя Гуань Фэн заранее подготовил для него текст, под взглядами сотен ожидающих глаз он не мог вымолвить ни слова. Глубоко вдохнув, он натянуто улыбнулся и начал: — Благодарю всех за то, что нашли время в своём плотном графике, чтобы присутствовать на нашей церемонии помолвки… Его взгляд пробежал по толпе гостей, выискивая знакомые лица. Дуань Ханьчжи не было. Не было и Вэй Хуна. Возможно, они ушли вместе заранее. А может, Дуань Ханьчжи вообще не собирался появляться. Внезапно Гуань Цзинчжо ощутил, как реальность растворяется, что он оказался в преследовавшем его уже десять лет кошмаре. Наслаивающиеся одни на другие события, бесконечный цикл, пропитавший всю его жизнь. — …Это всё, что я хотел сказать, — он замолчал, и тихо добавил: — Спасибо. Он почувствовал острый, полный предупреждения взгляд Гуань Фэна. Не говоря ни слова, жених спустился со сцены и направился к комнате отдыха. Вдруг из толпы гостей протиснулся человек, преградив ему путь. Он выглядел измождённым, будто только что вернулся из долгого путешествия. Гуань Цзинчжо поднял глаза, узнал его, и его лицо мгновенно побледнело. Человек наклонился к его уху и шёпотом сказал: — Вчера режиссёр Дуань попал в аварию в Америке. Только что сообщили, газеты уже выпускают новость. Тело Гуань Цзинчжо оцепенело, казалось его окунули в ледяную воду. — Состояние критическое, его оперируют уже сутки. Печень пробита насквозь. Он поехал в Америку на пересадку печени, но вчера, говорят, сел за руль пьяным и перевернулся на трассе. Мужчина открыл рот, но голос вернулся к нему не сразу: — Где… где он сейчас? — В больнице Святого Виконта, Нью-Йорк. — Он…жив? — Пока в реанимации, но врачи не дают прогнозов. Его ногти впились в ладони, голос задрожал, срываясь: — Когда закончится операция? Человек помолчал, затем ответил: — Врачи сказали, что она может закончиться в любой момент. Это означало, что в любую секунду давление может упасть, сердце остановиться, а усилия врачей окажутся напрасными. Гуань Цзинчжо постоял несколько секунд, затем резко сорвал с себя пиджак и бросился к выходу. Беседовавшая с друзьями Юй Чжэнь заметила его и поспешила перехватить: — Цзинчжо, что случилось? Он грубо вырвал руку, так сильно, что она едва не упала. — Цзинчжо! — Гуань Цзинчжо! — Гуань Жуй вскочила с места. — Куда ты собрался? Но он не слышал её. Его лицо исказилось от ярости и боли. Не обращая внимания на окрики, он упрямо пошёл к выходу. — Что происходит? — старая госпожа, заметив неладное, дрожащим от гнева голосом приказала своим людям: — Немедленно остановите его! Но Гуань Цзинчжо не обратил внимания на её свиту. Одним движением он оттолкнул их и продолжил идти. Старушка, задыхаясь от ярости, повернулась к Гуань Фэну: — Это всё ты виноват! Что он творит? Куда он собрался? До этого сидевший с закрытыми глазами Гуань Фэн медленно открыл их и, потирая виски, молча нахмурился. Гуань Жуй, не сдерживая волнения, на своих десятисантиметровых шпильках быстро догнала жениха и схватила его за руку: — Куда ты идёшь? Что ты делаешь? Ты вообще собираешься жениться? Он посмотрел на неё, и его взгляд был таким пугающим, что она невольно нахмурилась. — Ты знала, да? Вы все знали и скрывали от меня, верно? Гуань Жуй не нашлась, что ответить, и повернулась к Гуань Фэну: — Кто ему сказал? Тот, всё ещё погружённый в свои мысли, лишь сильнее сдвинул брови, не проронив ни слова. — Если бы я ничего не узнал… — голос Гуань Цзинчжо задрожал от боли, — если бы я сегодня, в день, когда он, возможно, умрёт, обручился с кем-то другим… Он сорвался. Его голос стал резким, надломленным, полным мучительной ярости, казалось, пропитанным кровью: — Я не могу жениться! К чёрту всё! Пусть женится кто хочет, но не я! Он оттолкнул Гуань Жуй и бросился к выходу. Она не успела его остановить. В этот момент Гуань Фэн медленно поднял взгляд и, глядя на жениха равнодушно произнёс: — Пусть идёт, если хочет. Гуань Цзинчжо остановился и обернулся. Старая госпожа гневно воскликнула: — А-Фэн! — Если он сегодня переступит порог этого дома, — продолжил Гуань Фэн, и его губы изогнулись в едва заметной, полной жестокой решимости улыбке — он больше не вернётся. С этого момента в нашей семье не будет никакого Гуань Цзинчжо. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum