План развития великого бога / План становления великой звезды

«Ангельская любовь» была намечена на девять вечера, заветный прайм-тайм, золотое время телевещания. Для скромного проекта, который телеканал изначально недооценивал, такой слот казался несбыточной мечтой. Ранее, на девять часов уже планировалась другая драма с известным режиссёром и звёздным актёрским составом. Но из-за спора о правах на сценарий её показ отменили, дело дошло до суда, и в сетке вещания образовалось пустое окно с девяти до десяти вечера. Как только новость о свободном слоте в прайм-тайм разлетелась, началась настоящая битва. Десятки продюсеров и студий, включая проекты с внушительными бюджетами и звёздами первой величины, бросились бороться за это место. Команда «Ангельской любви» тоже пыталась пробиться, но, несмотря на все усилия, не смогла заручиться нужными связями. В индустрии, где всё решают знакомства, их шансы таяли на глазах. У конкурентов были могущественные покровители и солидные ресурсы, и даже второстепенный актёр их проектов мог затмить весь состав «Ангельской любви». После нескольких безуспешных попыток команда смирилась, готовясь довольствоваться менее престижным временем. Вэй Хун вернулся домой мрачнее тучи, без малейшей искры энтузиазма. Лениво развалившись на диване Дуань Ханьчжи велел ему готовить ужин и заметил его настроение: — Что с тобой? Недоволен, что приходится готовить для меня? Вэй Хун покачал головой, как преданный пёс, всем видом показывая, что ему нравится готовить для режиссёра. — Тогда в чём дело? Понурив голову, Вэй Хун пробормотал, что их сериал не попал в прайм-тайм. Он просто выплеснул наболевшее, не ожидая ничего особенного, но услышав это, Дуань Ханьчжи рассмеялся: — И что тут сложного? Прайм-тайм, это вопрос одного звонка нужному человеку. Вэй Хун с недоверием спросил: — У тебя правда есть такие связи? Мужчина не спеша взял телефон и набрал номер. Затаив дыхание, Вэй Хун подслушивал у кухонной двери, как тот непринуждённо договаривался о встрече за бокалом вина. Через несколько минут Дуань Ханьчжи повесил трубку и одарил юношу довольной улыбкой: — Всё решено. Ваш сериал поставят на девять вечера на пробу нескольких серий. Если не зацепит зрителей, перенесут на дневной эфир. Поражённый, Вэй Хун указывал дрожащим пальцем то на Дуаня Ханьчжи, то на телефон: — Ты… это… как… — Что «как»? В этом мире всё решают связи. Настоящие шишки даже звонить не станут, отправят сообщение, и дело сделано. А ваши мелкие режиссёры с их скромными проектами только и умеют, что совать деньги кому попало. Примитивщина! Опустив голову, Вэй Хун молча выслушал тираду, точно пёс с поджатым хвостом. Его взгляд невольно скользнул по лежащей на колене руке мужчины, такой тонкой, с изящными длинными пальцами. Ему вдруг захотелось схватить её, но он остановился, борясь с собой. В этот момент из кухни потянуло гарью. — Чёрт, мой овощной микс! — Вэй Хун подскочил и бросился к плите. *** Новость о том, что «Ангельская любовь» заняла девятичасовой слот, вызвала переполох на телеканале. Никто не мог поверить, что скромный сериал обошёл конкурентов с их звёздными составами и серьёзными связями. Даже продюсеры и режиссёр «Ангельской любви» были шокированы. Столько дней они безуспешно пытались пробиться, и вдруг им выпал этот невероятный шанс. Лица продюсеров выражали смесь изумления и недоверия, когда они принимали сдержанные, но полные зависти поздравления коллег. Их сомнения были так велики, что они начали подозревать, будто в их сериале и правда скрыта какая-то глубина, которую разглядело руководство канала. Один из приближённых к руководству вполголоса спросил режиссёра: — Как ваша команда связана с Дуань Ханьчжи? Режиссёр опешил: — Дуань Ханьчжи? Это имя в индустрии было легендой, чьё слово весило больше, чем решения целого совета продюсеров. — Да брось притворяться! — собеседник усмехнулся. — Дуань Ханьчжи лично звонил в руководство, чтобы выбить вам прайм-тайм. Какое влияние надо иметь, чтобы он снизошёл до такого одолжения! Режиссёр растерялся, не в силах поверить услышанному. Кто-то поздравлял, кто-то завидовал, а кто-то откровенно злился. Сериал без громких имён и солидного бюджета занял заветный слот, заставляя уже предвкушавших триумф конкурентов скрипеть зубами. Один продюсер, чей проект был практически утверждён, в ярости бросил: — Посмотрим, что за шедевр, раз сам Дуань Ханьчжи за него поручился! Интересно, наберут ли они хотя бы три процента рейтинга! *** В день премьеры Вэй Хун с утра устроился перед телевизором, сердце колотилось так, будто готово было выпрыгнуть из груди. «Смертельная схватка» ещё не вышла в прокат, и «Ангельская любовь» стала первым проектом, где он увидел себя на экране, ярко, чётко, в центре внимания. Не мельком в массовке, а в главной роли. Камера следовала за ним, его имя стояло первым в титрах. Такого Вэй Хун ещё не испытывал. Быть в центре внимания, под светом софитов, в фокусе камеры… Это было пьянящее чувство, переплетённый с лёгкой грустью восторг. Ему вдруг показалось, что даже если сериал провалится, этот момент счастья уже оправдал всё. Он был полон радости и благодарности. Пессимистичные ожидания Вэй Хуна не оправдались. Вскоре позвонил режиссёр, восторженно говоря: — Угадай, какой рейтинг у первой серии? Пять и восемь! Пять целых восемь десятых процента! Второсортная мелодрама «Ангельская любовь» на премьере собрала 5,8 процентов рейтинга, вдребезги разбив все прогнозы! В эпоху, когда сериалы штампуются с минимальными бюджетами, а рейтинги даже звёздных проектов порой не дотягивают до отметки, такой результат был триумфом. Для сравнения, самая популярная тайваньская мелодрама прошлого года набрала лишь 7,8 процентов. После премьеры в сети вспыхнул ажиотаж. Форумы и социальные сети захлестнули обсуждения: Впервые вижу такой сюжет! Сын и любовница отца это так дерзко, я в восторге! Картинка стильная, а Бай Ифань просто сердцеед! >_< Главный герой такой милый, настоящий пушистик! Я не хуже героини, почему мне не попадаются такие мужчины? Отец, Бай Сун, тоже хорош, но замуж я бы вышла за Бай Ифаня! Богатый наследник, искренний, нежный, относящийся к своей хрупкой Золушке как к бесценной принцессе, этот образ Бай Ифаня покорил сердца. Сколько зрительниц мысленно испепеляли героиню, завидуя её счастью! А сколько женщин постарше вздыхали, мечтая о таком верном спутнике, как Бай Ифань, пусть даже без его богатства. Рейтинг «Ангельской любви» неуклонно рос: от 5,8 процентов он перевалил за шесть, а затем уверенно двинулся к семи процентам. В эпоху, когда сериалы соревнуются в оригинальности, банальная, казалось бы, мелодрама стала сенсацией. Переполненный радостью Вэй Хун набрал номер Дуань Ханьчжи. Его голос дрожал, в душе пела счастливая мелодия, но телефон молчал… Линия была занята. *** — Слышал, ты продаёшь дом? Это была первая фраза Гуань Цзинчжо, когда Дуань Ханьчжи наконец ответил. Тот немного опешил: — Откуда ты знаешь? Гуань Цзинчжо нетерпеливо отрезал: — Неважно. Почему ты продаёшь дом? Ты же говорил, что это семейная реликвия, что он тебе дорог. — Серьёзно? — садясь в машину, мужчина небрежно бросил пальто Хуа Цяну. — Теперь ты следишь за моими делами? Господин Гуань, уж не боишься ли ты, что я не смогу подарить тебе подарок на помолвку? Это слишком, я ведь уже вручил тебе платиновое кольцо! Гуань Цзинчжо с треском бросил трубку. Дуань Ханьчжи фыркнул: — Псих. Он отшвырнул телефон на соседнее сиденье, но не успел тот коснуться обивки, как Гуань Цзинчжо перезвонил: — Ты правда продаёшь дом? Что случилось, тебе нужны деньги? Дуань Ханьчжи вспыхнул: — Да пошёл ты! Это не твоё дело! На том конце наступила тишина. Дуань Ханьчжи уже собирался отключиться, но голос Гуань Цзинчжо смягчился: — Я знаю, тебе дорог этот дом. Если нужны деньги, мы можем договориться. Вэй Линь говорил, что тебя давно не видел. Что ты задумал? — Просто дом старый, не стоит беспокоиться, — Дуань Ханьчжи швырнул телефон и рявкнул Хуа Цяну: — Поехали! Дорога от дома до бара неподалёку от стадиона заняла минут двадцать. На улице сгущались сумерки. У двери вип-кабинки было тихо, но, едва она открылась, шум хлынул наружу как морская волна. Брат Ши поднялся, хлопая в ладоши: — Вот и наш брат Дуань! Наконец-то, заждались! Все уже на взводе!  Гости загалдели, приветствуя его. Несколько молодых актёров и актрис засуетились: кто-то освободил место на диване, кто-то налил вина со льдом и поставил бокал перед ним. — Не умеешь говорить идиомами, не берись, — Дуань Ханьчжи устроился на диване, принимая сигарету от соседа. — Что за «на взводе»? Ты, старина Ши, похоже, сам каждый день на взводе. Хочешь, чтобы я извинился? Мы же братья, к чему церемонии? Брат Ши ухмыляясь прищурился: — Верно сказано, но за вино сегодня платишь ты. Я вложил кучу денег в свой проект, а ты одним звонком выкинул его из прайм-тайма. Похоже, твоё лицо весит побольше, чем у нас, бизнесменов! Сотрудник телеканала рассмеялся, толкнув брата Ши: — Ну ты и грубиян, старина! Тот расхохотался в ответ: — Мы, бизнесмены, всегда говорим прямо! Но, Дуань, я не пойму. Если бы ты снимал свой фильм и хотел прайм-тайм, я бы и слова не сказал. Но эта «Ангельская любовь» ни твой проект, ни твои деньги. Зачем тебе звонить за них? Собеседник с телеканала с любопытством взглянул на режиссёра. Тот лениво вертел в руках сигарету и, помолчав, улыбнулся: — Это сигарета ESSE, женская. Кто мне её подсунул? Брат Ши подскочил, выхватывая сигарету: — Вот чёрт! Кто посмел дать нашему брату Дуаню женскую сигарету? — он усмехнулся. — Да ладно, не заговаривай зубы. Выкладывай, что за история! — Да ничего особенного, — Дуань Ханьчжи лениво улыбнулся. — Тот парень, что играет главную роль… ну, тот, которого я как-то приводил. Брат Ши задумался, пытаясь вспомнить высокого, молчаливого юношу. Но человек с телеканала расхохотался: — Так вот оно что! Брат Дуань, ты всё молодеешь! Такой вкус тебе по душе? Лучше бы ты продвигал Хуа Цяна, он же столько лет тебе верен! Комната взорвалась смехом. Дуань Ханьчжи лениво улыбнулся, но стоявший за его спиной Хуа Цян остался неподвижен. В глазах окружавших загорелись алчные искры. Дуань Ханьчжи слыл щедрым покровителем. В отличие от некоторых продюсеров, с ним не бывало «пустых ночей». Поговаривали, что в постели он не требовал ничего из ряда вон, а за её пределами был великодушен. Да, нрав у него был непростой, но тех, кого он решал продвигать, он поддерживал щедро. А кто такой Вэй Хун? Безвестный новичок, без громкого имени, не сказать чтобы красавец, в мире, где правят смазливые лица, он был лишь середнячком. И всё же Дуань Ханьчжи дал ему главную роль и выбил для него прайм-тайм. Такая щедрость будила зависть. Если Дуань Ханьчжи продвигает даже такого, как Вэй Хун, то что говорить о тех, кто красивее, изворотливее, искуснее в угождении? Но они не могли представить, как на самом деле общаются Дуань Ханьчжи и Вэй Хун. Режиссёр не был глупцом, он безошибочно различал, кто играет с ним в игры, а кто искренен. Ань Цзюньжуй, хоть и раздражал его, был честен, подписывая контракт с компанией Гуань. Дуань Ханьчжи отговаривал его, потому что знал, этот человек любит его по-настоящему, в отличие от тех, кто лезет в постель ради карьеры. Но окружавшие его звёздочки думали лишь о телесных сделках, не понимая, что в мире шоу-бизнеса самое редкое и ценное, это искренность. Глядя, как другие затягиваются сигаретами, Дуань Ханьчжи почувствовал тягу. Он повернулся к брату Ши: — Верни мне ту ESSE, хочу чего-то полегче. Тот, ухмыляясь, протянул сигарету: — Это не совсем женская, попробуй и поймёшь. Дуань Ханьчжи смерил его взглядом, зажал сигарету в губах. Брат Ши подскочил с зажигалкой, и, едва мужчина затянулся, его охватило покалывающее ощущение, растекающееся по телу. Он глубоко вдохнул и выдохнул дым, наблюдая, как тот вьётся в тусклом свете. — Ну как? — самодовольно спросил Брат Ши. — …Чёрт, трава? — Да кто сейчас курит эту ерунду! Это новейшая вытяжка, покруче будет! Дуань Ханьчжи сделал ещё пару затяжек и усмехнулся: — Лучше б ты сразу на героин перешёл, тот ещё круче. — Э, на героин и золотой горы не хватит. Нам, простым смертным, и этого хватает. Говорят, американская новинка, привёз только что вернувшийся из Штатов сынок семьи Чжан. Хочешь, достану пару пачек? Дуань Ханьчжи промолчал, а затем улыбнулся: — Я бросил. Здоровье шалит. — Кстати, раз уж заговорили, — Брат Ши нахмурился. — Слышал, ты и правда дом продаёшь? Что стряслось? — Купишь? — режиссёр прищурился, показав пальцами сумму. — За эту цену отдам. Секретик открою, в следующем году там будут строить метро, государство компенсирует. Озолотишься. Брат Ши удивлённо вскинул брови: — Зачем мне твой дом? Ты же говорил, что это наследство твоё, нельзя трогать. И вдруг продаёшь? — На лечение, — полушутя бросил Дуань Ханьчжи. Братец Ши расхохотался: — Лечение? Что, уже не стоит или рано кончаешь? Да ладно, даже если ты не в форме, вокруг тебя очередь выстроится вокруг Пекина трижды. Зачем тебе самому платить? Дуань Ханьчжи на миг опешил. Перед глазами мелькнуло лицо Вэй Хуна, его открытый взгляд, тепло его ладони. Но он тут же улыбнулся: — Кому нужны их деньги? Это же молодёжь, у них самих ни жён, ни семей. Я столько лет в деле, не до такой же степени разорился. Брат Ши, заметив, что лицо мужчины выглядит бледнее обычного, хотел спросить, не болен ли он всерьёз, но тот уже завязал новый разговор. Вокруг всё больше людей тянулись к тонким сигаретам. Никотин и дурман витали в воздухе, смешиваясь с жаром алкоголя, создавая томную атмосферу. И без того одетые скудно красотки, начали сбрасывать последние лоскуты ткани. Разнузданный смех эхом разносился по комнате. В ночной круговерти огней и алкоголя желания достигли апогея. Под действием афродизиаков и травы люди отбросили стыд, погружаясь в мимолётное наслаждение. Запах пота и мускуса наполнил воздух, как спелый, манящий сладким соком персик. Брат Ши сплёлся с незнакомкой, другие сбились в кучки по двое-трое. На диванах, на полу, повсюду мелькали сливающиеся в движении тела, издавая пьяные стоны. Иллюзорное действие сигарет парализовало нервы. Дуань Ханьчжи утопал в диване, боль в теле заглушалась дурманом. Какое блаженство… Паришь в облаках, где нет ни ран, ни боли, и никогда не было того, что разрывало его сердце. — Режиссёр Дуань… — актриса в одном топе, с томным взглядом, прильнула к нему, обвивая его шею белоснежными руками. — Хочешь меня?... Запах её духов смешался с потом. Дуань Ханьчжи хотел оттолкнуть, но, коснувшись её прохладной кожи, остановился. Те сигареты были не только дурманящими, но и возбуждающими, разжигая жар в теле. Лишь половина комнаты курила их, остальные довольствовались обычной травой. Эта женщина явно не пробовала тех сигарет, её с самого начала предназначали для «обслуживания». Тело мужчины пылало, скрытые желания поднимались по венам. Он тяжело дышал, не отталкивая её. Женщина наклонилась, чтобы поцеловать его. Её влажные, возможно, ещё хранившие чужой вкус губы блестнули в тусклом свете. В этот момент выбитая ударом дверь с грохотом распахнулась. Те, кто ещё сохранял ясность ума, в панике вскочили. Брат Ши ахнул: — Гуань… Гуань Цзинчжо? Гуань Цзинчжо, с несколькими людьми за спиной, окинул комнату мрачным взглядом. Затем, шагнув вперёд, он отшвырнул женщину, сидевшую перед Дуанем Ханьчжи. Та вскрикнула, и в комнате наступила тишина. Гуань Цзинчжо схватил мужчину за руку, накинул на него своё пальто и, подхватив на плечо, направился к выходу, даже не оглядываясь. Брат Ши вскочил: — Господин Гуань, это что за выходки?! Тот обернулся, одарив его холодной улыбкой: — Продолжайте. С этими словами он захлопнул дверь, и звук его шагов затих в коридоре. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum