План развития великого бога / План становления великой звезды

Вэй Хун метался по коридору небольшой клиники, несмотря на глубокую ночь. Холодный пот струился по вискам, и сердце бешено колотилось. Время поджимало. До крупной больницы было не добраться, и он, не раздумывая, привёз Дуань Ханьчжи в ближайшую клинику, мчась на предельной скорости, игнорируя красные сигналы светофоров и не обращая внимания на камеры. Всё это сейчас не имело значения. Из кабинета вышел врач, устало потирая глаза. — Вы родственник? — спросил он. Срывающимся от волнения голосом, Вэй Хун ответил: — Да, я! Как он? Что с ним? — Печёночная недостаточность, — пояснил врач. — Давление вызвало напряжение оболочки печени, отсюда сильная боль. Вэй Хун нахмурился, пытаясь осмыслить услышанное. — Разве у него не цирроз? Почему вы говорите о печёночной недостаточности? Врач развёл руками. — Мы лишь небольшая клиника, да ещё ночь на дворе. Точный диагноз смогут поставить только в крупной больнице, со специалистами и оборудованием. — А сейчас… как он сейчас? — Состояние не критическое. Когда вы его привезли, он уже пришёл в сознание. Мы ввели обезболивающее и успокоительное, теперь он отдыхает. Можете зайти к нему. Не дожидаясь повторного приглашения, Вэй Хун бросился в палату. На узкой больничной койке лежал с закрытыми глазами Дуань Ханьчжи. Рукав его рубашки был закатан, на тонкой руке покачивалась капельница. Мягкие чёрные волосы рассыпались по белой подушке, их глубокий цвет контрастировал с бледностью лица. Вэй Хун осторожно присел у кровати. Не удержавшись, он мягко коснулся волос мужчины. — Я очень дорогой экспонат, — внезапно произнёс Дуань Ханьчжи, не открывая глаз. — Только смотреть, не трогать. Ты вообще руки мыл после больницы? Вэй Хун смущённо отдёрнул руку: — Я… я не собирался трогать! >_< — Вот и славно. А теперь иди мой руки и вернись чистить мне яблоко. Хочу сладкое, «Кристальный Фудзи»! Вэй Хун вскочил, бросился к раковине, но на полпути остановился и обернулся. — Здесь нет яблок… — Тогда иди и купи! — Но сейчас полтретьего ночи, магазины закрыты… Дуань Ханьчжи резко сел, схватив подушку и запустив ею в Вэй Хуна. — Ты что, совсем глупый? Слыхал про круглосуточные магазины? Вэй Хун, не дожидаясь новых упрёков, пулей вылетел из палаты. Дуань Ханьчжи проводил его взглядом, пока звук хлопнувшей двери не затих в тишине коридора. Затем он медленно опустился на кровать, прижав руку к животу и уткнувшись лицом в колени. Боль в печени приходит только на поздних стадиях. И когда она приходит, её невозможно вытерпеть. Он вспомнил себя молодым, полным сил, когда болезни обходили его стороной. А если недомогание и случалось, тот человек тут же окружал его заботой, будто Дуань Ханьчжи был хрупким снежным комком, готовым растаять под первым лучом солнца. Но та юношеская любовь угасла так быстро, так внезапно. Как больно, — подумал он. Когда в последний раз было так больно? Когда он впервые узнал, что Гуань Цзинчжо тайно встречается с Юй Чжэнь? Когда, разрываясь от боли, заставлял себя сохранять лицо, притворяясь беззаботным? Когда спустя годы увидел их на съёмочной площадке, таких близких, таких счастливых? Или когда, насмехаясь над собой как над неудачником, всё же прятал свои раны, чтобы никто не увидел его слабости? — Я не умру, — стиснув зубы, прошептал мужчина. — Я буду жить. Жить ярко, гордо, с достоинством. Пусть весь мир знает, что это я отверг его, а не он меня. Его рука невольно коснулась лица, и он почувствовал влагу. Слёзы? Он, кто никогда не плакал, кто годами в жестокой индустрии глотал боль и слёзы, кто, спотыкаясь, прокладывал себе путь к славе… Он заплакал только теперь, спустя столько лет? — …Я ничего не видел, — послышался за спиной нерешительный голос Вэй Хуна. Дуань Ханьчжи перевернулся на бок, пробормотав: — Это от боли. — Да, я знаю, — отозвался Вэй Хун. — Слишком больно… — Угу, угу. Юноша присел рядом, аккуратно чистя яблоко. Его спокойное, тёплое присутствие было таким утешительным, что слёзы грозили хлынуть с новой силой. — Вэй Хун, — вдруг позвал Дуань Ханьчжи. — Да, я здесь. — Ты что, влюбился в меня? Вэй Хун уткнулся лицом чуть ли не в колени, его голос стал тонким, комариным: — Ну… даже если и так, что с того? >_< Режиссёр рассмеялся, потрепав его по волосам: — А если я тебя брошу? Если однажды отвергну? Если начну крутить роман за твоей спиной, что тогда? Вэй Хун обиженно буркнул, не поднимая глаз: — Ты и так уже с кучей людей крутил. — И тебе больно? Грустно? — Да, — честно кивнул Вэй Хун. — И что ты будешь делать? Вэй Хун растерянно моргнул, его голос дрожал от неуверенности: — Я… заберу тебя назад? Откинувшись на подушку Дуань Ханьчжи расхохотался: — Идиот! Ты не собака, чтобы тащить хозяина за штанину! Слушай сюда! Стань кинозвездой, суперзвездой, круче, чем Ань Цзюньжуй. Стань легендой, богом, чтобы даже я умолял тебя сняться в моих фильмах. Тогда я точно не смогу тебя бросить. Понял? Вэй Хун опешил, но затем кивнул: — Понял! — И что ты должен сделать? — Стать богом! Ханьчжи довольно похлопал его по голове: — Умница, быстро учишься. Если бы у Вэй Хуна был хвост, он бы сейчас вилял, как у встретившего хозяина щенка. Ханьчжи смотрел на него, и в груди что-то сжалось. Глупый мальчишка, — подумал он. — Когда ты станешь звездой, буду ли я ещё жив? Буду ли я снимать кино? Кто в этом мире неуязвим? Какие клятвы вечны? Чтобы не быть брошенным, нужно научиться бросать первым. Но, может, и к лучшему. Если бы Вэй Хун не был таким наивным, самым глупым в этом мире оказался бы сам Дуань Ханьчжи. Ночь мужчина провёл на узкой больничной койке, а Вэй Хун, устроившись на жёстком стуле, задремал, уронив голову на грудь. На рассвете его разбудил резкий телефонный звонок. Спросонья он полез за мобильным, но, похлопав по карманам, ничего не нашёл. Дуань Ханьчжи, мгновенно вскочив, ловко вытащил телефон из кармана висевшего на спинке стула пальто. Взглянув на экран, он нахмурился: — Хуа Цян? Зачем звонишь в такую рань? Голос Хуа Цяна, недавно вернувшегося в Пекин после визита к родителям Ханьчжи, звучал устало: — Ханьчжи, срочно приезжай на площадку. — Что случилось? — Гуань Цзинчжо ищет тебя, — голос Хуа Цяна, как всегда при упоминании этого имени, стал ледяным. — Вчера он смотрел монтаж фильма и заметил, что ты вырезал все сцены с Юй Чжэнь. Теперь он в ярости и грозится подать на тебя в суд за нарушение контракта. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum