План развития великого бога / План становления великой звезды

Съёмки «Смертельной схватки» набирали обороты, проект вступил в финальную стадию. Ещё несколько сцен, и работа будет завершена. С привычной подловатой ухмылкой Тань Ивэй явился на площадку проведать команду. Увидев Вэй Хуна, он отвесил ему театральный поклон, едва не коснувшись лбом пола. — Привет, Верный Пёс! Не раздумывая Вэй Хун отвесил ему звонкую затрещину. Тань Ивэй отшатнулся, но тут же разразился хохотом. — Не стесняйся, Пёс! — продолжил он, потирая щёку. — Вся страна знает, что ты верный! Не успел Тань Ивэй оправиться, как Чжан Си пнул его в бок. Человек старой закалки Чжан Си, после злополучного ток-шоу, где его высмеяли молодые ведущие, твёрдо решил работать только с актёрами среднего возраста и отказывался от программ с юными звёздами. Тань Ивэй, морщась от боли, огляделся с хитринкой в глазах. — А где ваша императрица? Где её величество? Направлявшийся в гримёрную Дуань Ханьчжи остановился в дверях и небрежно поманил его пальцем. — Императриц здесь нет, только режиссёр. Чего припёрся? Я же тебя выгнал. Тань Ивэй подскочил к нему, потирая руки с заискивающей улыбкой. — Насчёт того дела… Ну, про магазин… — А, цветочный магазин, — кивнул Дуань Ханьчжи. — Попросил друга, всё уладил. Магазин твой. Не благодари его, благодари меня. Хотя, честно, не понимаю. Убыточный бизнес, а ты, восходящая звезда, вместо съёмок решил цветами торговать. Что за блажь? Тань Ивэй скорчил обиженную гримасу. — Это вы меня выгнали, а я так и не понял, за что. Режиссёр фыркнул и, захлопнув дверь гримёрной, скрылся внутри. — Какой ещё цветочный магазин? Серьёзно собрался цветами торговать? — подходя к другу, с подозрением спросил Вэй Хун. — Да так, мелочь, — отмахнулся Тань Ивэй, хлопнув Вэй Хуна по плечу. — Попросил господина Дуаня помочь. Хозяин хотел сдать помещение под бутик, а я решил выкупить и продолжить цветочный бизнес. Режиссёр поговорил с кем надо в администрации. Если во второй половине года не буду сниматься, а магазин начнёт приносить прибыль, угощу тебя тушёной курицей с грибами. — Ну, это лучше, чем твоё обычное предложение напоить меня ледяной водой, — съязвил Вэй Хун. — Поздравляю, прогресс налицо. — Пф, да ладно тебе! Я, между прочим, сосватал тебе классную девушку, а ты её отшил! Она ко мне липла, а я для тебя старался! Вэй Хун замялся, кашлянул и, закатив глаза, буркнул: — У меня уже есть девушка. В гримёрной Дуань Ханьчжи устроился в кресле, пытаясь расслабиться. Но внезапно сердце заколотилось, пытаясь вырваться из груди. В последнее время здоровье его подводило, он быстро уставал, а после заполненных работой бессонных ночей, его донимали аритмия, одышка и тянущая боль в области печени. Он считал причиной избыток алкоголя, но, даже сократив выпивку, ощущал дискомфорт в желчном пузыре. Таблетки от воспаления помогали, но стоило пропустить дозу, как желудок начинал невыносимо ныть. Казалось, все внутренние органы взбунтовались, протестуя против его изнуряющего образа жизни. — Я же ещё не стар, — задумчиво потирая подбородок пробормотал он. — В моём возрасте мужчины в самом расцвете. Может, слишком много кофе пью? Пора переходить на чай. Он поднялся, чтобы заварить чай. Тань Ивэй недавно подарил ему банку отборного хошаньского жёлтого чая, которую он закинул в шкаф и забыл. Но едва он встал, как комната закружилась. Схватившись за край стола, он почувствовал, как руки и ноги наливаются слабостью. Он хотел позвать на помощь, но резкая боль пронзила его от живота к груди, точно молния, ударившая в сердце. Боль сковала его, и Дуань Ханьчжи рухнул на пол. Упав, он задел стул, который с визгом отъехал в сторону, но звук не привлёк внимания снаружи. В пустой гримёрной режиссёр лежал, судорожно цепляясь за ворот рубашки. Он задыхался, как выброшенная на берег рыба, но голос отказывался повиноваться. Мышцы сводило судорогой, руки дрожали, и всё, что он мог, это хрипеть от боли. Телефон выскользнул из кармана и упал неподалёку. Дуань Ханьчжи хотел позвать Вэй Хуна, парня, которого прозвали Верным Псом и который всегда был рядом, сколько бы его ни прогоняли. Но горло сдавило, и слова не шли. За дверью послышался громкий хохот Тань Ивэя. — Что за чушь? Ты в отношениях? А я почему не в курсе? Вэй Хун невозмутимо ответил: — Чего тут непонятного? — Да ты выдумал, чтобы меня обдурить! Это не по-братски, знаешь ли. У меня девушки нет, а ты уже обзавёлся? — А с чего это я не могу, если у тебя нет? У меня с женщинами дела получше, чем у тебя! Дуань Ханьчжи почти не слышал их. Зрение затуманилось, боль сковала всё тело. Он попытался дотянуться до телефона, но дрожащие и непослушные пальцы скользили по гладкому корпусу. Молодёжь… — промелькнула мысль. Собрав последние силы, Дуань Ханьчжи коснулся пальцами телефона. С трудом сжав его в дрожащей руке, он сдвинул крышку. Простое движение отняло весь его запас энергии. Он хотел набрать 120, номер скорой. На ощупь нажал 1, затем 2, но найти ноль не удавалось. Поднеся телефон к глазам, он попытался разглядеть клавиши, но руки не слушались. Холодные, непослушные пальцы скользили по кнопкам. Он считал в уме: вправо три, вниз три, а вот ноль. Стиснув зубы, он нажал на него. Телефон выскользнул из ослабевших пальцев, а запястье, тяжело упав, случайно задело кнопку вызова. Аппарат отлетел в сторону, экран замерцал, показывая «Идёт соединение» и набранный номер 120. Дуань Ханьчжи закрыл глаза, и тьма поглотила его сознание. *** Когда скорая с воем сирены подъехала к студии, Вэй Линь метался по съёмочной площадке, разыскивая режиссёра. — Кто-нибудь видел господина Дуаня? Куда он пропал? Опять где-то шляется? — кричал он, с раздражением оглядывая толпу. Чжан Си пожал плечами. — Шляться, всё-таки занятие для двоих. А он один, так что вряд ли. Вэй Линь укоризненно покачал головой. — У тебя мысли какие-то странные. Тут он заметил только что закончившего сцену Вэй Хуна и схватил его за руку. — Верный пёс! Ты видел господина Дуаня? Юноша нахмурился. — Он был в гримёрной. Разве не выходил? В этот момент послышался вой сирены, и в дверь виллы, где шли съёмки, громко постучали. Ассистент открыл и увидел двух медиков в белых халатах. — Кто вызывал 120? Где пациент? — требовательно спросили они. Ассистент растерялся. — Никто не вызывал скорую. Что случилось? — Ошибки быть не может, сигнал пришёл отсюда. На километры вокруг никого, кто ещё мог вызвать? — настаивал медик. В это время послышался оглушительный треск, и дверь гримёрной распахнулась. Вэй Линь закричал: — Режиссёр Дуань! До этого момента, Вэй Хун упомянул, что Дуань Ханьчжи был в гримёрной, и кто-то подтвердил, что после его ухода туда дверь больше не открывалась. Вэй Линь отчаянно стучал, но изнутри не доносилось ни звука. Он набрал номер режиссёра, но там было занято. Скорая не прерывает вызов, пока не получит ответа, а их оборудование точно определило местоположение. Через пятнадцать минут машина уже мчалась из города. Телефон был занят линией 120, и Вэй Линь не мог дозвониться. За годы работы с режиссёром он стал ближе, чем просто помощник, почти семьёй. Тяжёлое предчувствие сжало его сердце. Решительно повернувшись к Вэй Хуну, он сказал: — Ломай дверь! Вэй Хун кивнул, схватил стул и с оглушительным треском обрушил его на дверь. Та поддалась, разлетевшись в щепки. Вэй Хун стоял в потрясении: в пустой гримёрной Дуань Ханьчжи лежал без сознания на полу. Рядом валялся опрокинутый стул, а в полуметре телефон с активным вызовом 120. — Господин Дуань! — Вэй Хун бросился к нему, приподнял его голову. Глаза мужчины были закрыты, и дыхание едва уловимо. — Он дышит! Быстро, скорую! — крикнул Вэй Хун. — Заместитель режиссёра! — запыхавшись, подбежал ассистент. — Скорая уже у входа! Медики уложили Дуаня Ханьчжи на носилки и поспешили к выходу. Но у дверей их встретила толпа журналистов, вероятно привлечённая слухами о съёмках. Камеры и микрофоны мелькали повсюду, перегораживая путь. Пытаясь пробиться Вэй Линь закричал: — Дайте пройти! Человек в беде! Но его слова лишь подлили масла в огонь. Почуяв сенсацию журналисты ринулись вперёд: — Что с режиссёром Дуанем? — Это травма на съёмках? — Кто вызвал скорую? Вэй Линь, не привыкший к словесным баталиям, растерялся под градом вопросов. Репортёры без стеснения снимали бесчувственного Дуаня Ханьчжи на носилках. Один сунул камеру чуть ли не в лицо режиссёру, но тут же был оттолкнут другим, жаждущим лучшего кадра. В суматохе медики едва не споткнулись, чуть не уронив носилки. Один из врачей не выдержал: — Дайте пройти! У пациента проблемы с дыханием, он может умереть прямо здесь! Это лишь раззадорило толпу. Журналисты набросились на врача с новыми вопросами: — Что за болезнь у режиссёра? — Почему проблемы с дыханием? — Это скрытый недуг? Есть угроза жизни? Внезапно чья-то рука вырвала микрофон у одного из репортёров. Тот поднял глаза и увидел Вэй Хуна, чьё лицо было холоднее льда. Одним движением он разорвал провод микрофона. Юноша редко злился. Его добродушие и покладистость были почти легендарными, он не считался с мелкими обидами. Но когда он выходил из себя, его гнев внушал страх. Говорят, чем спокойнее человек, тем страшнее он в гневе. Журналист не успел возмутиться, как Вэй Хун с силой толкнул его, и тот рухнул на землю. Другие, снимавшие режиссёра, не сразу заметили, что происходит. Вэй Хун, не глядя, выхватывал их камеры и отшвыривал в сторону. — Убирайтесь! — рявкнул он, схватив медика за руку и прокладывая дорогу к машине. Шокированный врач взглянул на него. Вэй Хун всё ещё был в сценическом костюме, и медик узнал в нём актёра. Обычно звёзды избегают конфликтов с прессой, боясь заголовков и скандалов. Но этот молодой человек не боялся. Проклятья и угрозы журналистов отскакивали от него, как от стены. Вот это характер, — подумал врач. Такая смелость среди звёзд встречалась редко. — Погоди, парень! Думаешь, можешь творить что захочешь? Я тебя в интернете закопаю! — крикнул один из поверженных журналистов. Не удостоив его взглядом, Вэй Хун помог медикам затащить носилки в машину. Дверь захлопнулась с глухим стуком, водитель вдавил педаль газа, и скорая, под яростные вопли репортёров и вспышки камер, умчалась прочь. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum