til i run dry

«Здесь я и умру, — беззвучно прошептал Уилл в своих мыслях, — на этой расшатанной кровати в задрипанном мотеле где-то в Теннесси. Моё сердце попросту не выдержит, оно откажет, разорвётся к чертям от всего этого». Губы Ганнибала, будто прилипшие к нему, отказывались отпускать, даже после того, как он дважды взорвал Уилла шквалом оргазмов. Ганнибал не думал останавливаться, продолжая вылизывать каждый дюйм — от влажной, жаждущей дырочки до самого кончика, нежно обхватывая разгорячённый клитор. О да, Уилл точно умрёт. Ганнибал вновь обхватил его губами, всасывая сильнее, и Уилл инстинктивно попытался сжать колени, но массивные плечи Ганнибала держали их намертво разведёнными. Ладонь Ганнибала хлёстко опустилась на бедро, оставляя жгучий, болезненный отпечаток, пальцы впились в кожу. — Что я говорил о твоих ногах? — раздалось строгое, почти рычащее предупреждение. Он снова шлёпнул по тому же месту, и из груди Уилла вырвался непроизвольный, надрывный всхлип. — Держи их раздвинутыми, — отчеканил Ганнибал. — Прости, — пискнул Уилл, запуская пальцы в собственные волосы, лишь бы занять дрожащие от напряжения руки. Ганнибал вновь погрузился в него, язык скользнул глубже, обволакивая дырочку, и Уилл вздрогнул, пронзённый этим ощущением до самого нутра. — С-сука! — прошипел он сквозь зубы, впиваясь пальцами в волосы Ганнибала. Уилл был насквозь пропитан влагой: липкое возбуждение, слюна Ганнибала, смешивающаяся с его собственными соками, что струились из истомлённого отверстия, стремительные движения языка, горячий пот, стекающий по бёдрам. Ганнибал жадно посасывал, издавая отвратительный, но до умопомрачения возбуждающий чавкающий звук, от которого Уилл сначала вздрагивал, а затем безвольно стонал. Ганнибал мычал низким, горловым звуком, словно вкушал самое изысканное и желанное блюдо в своей жизни. «Я бы позволил бы ему, — отстранённо, почти блаженно пронеслось в сознании Уилла, — поглотить меня до последней крупицы — вот истинно прекрасная, совершенная судьба. Скрыться под его рёбрами, слиться с ним воедино, навечно растворившись в крепких, нерушимых объятиях этого зверя…» Уилл вздрогнул, когда два пальца коснулись его дырочки — холодные, резко контрастирующие с пылающим языком Ганнибала. Он чуть было снова не сжал ноги, но в последний миг сумел сдержаться, удерживая их неимоверной силой воли. Ганнибал провёл средним пальцем вокруг его отверстия, затем погрузил его внутрь, чтобы смочить кончик, и лишь после обвёл им набухший, пульсирующий клитор — дразняще, мучительно, чудовищно прекрасно. Уилл сжал кулак, впиваясь пальцами в волосы Ганнибала. — Ганнибал… — почти жалобный стон сорвался с губ Уилла. — Не дразни. — Я думал, ты хотел, чтобы я остановился? — лениво возразил Ганнибал, но всё же скользнул пальцем глубже. — Но как я мог? Посмотри, как отчаянно ты этого жаждешь, — проворковал он, и лицо Уилла вспыхнуло, побагровело от этих слов и от того влажного, чмокающего звука, что исходил от его собственного тела. Уилл попытался спрятать лицо, уткнувшись в плечо, но не было такого уголка, куда бы не проник вездесущий, проницательный взгляд ястребиных глаз Ганнибала. Дрожь пронзила Уилла. — Пожалуйста… — вырвалось из него. Ганнибал заинтересованно приподнял бровь. — Ну же, моя голубка, чего ты жаждешь? — второй палец скользнул внутрь, прокладывая путь сквозь обильную влагу. Пальцы изогнулись, искусно надавливая на чувствительную, губчатую плоть внутри. Тело Уилла послушно вытянулось дугой. — Я не знаю, — выдохнул Уилл, бесполезно качая головой. — Пожалуйста, я хочу тебя. Нежная ладонь Ганнибала скользнула по бедру Уилла. — Я и так здесь, — произнёс он, и хотя в его голосе сквозила снисходительная властность, эти слова парадоксально усмирили бешено колотящееся сердце Уилла. Оно билось, словно пойманная птица в его грудной клетке, предвещая неминуемую, сладостную гибель. — Чего ещё ты хочешь? — Я не знаю, — снова всхлипнул Уилл, чуть потянув Ганнибала за влажные волосы. Пальцы внутри настойчиво массировали то самое место, откуда, казалось, Ганнибал вот-вот протолкнётся прямо ему в живот, достигнув самого пищевода. — Ах! — вырвалось из Уилла, когда он принялся ёрзать на бёдрах, то ли углубляя это мучение, то ли отчаянно пытаясь от него избавиться. — Уилл, — непринуждённо произнёс Ганнибал, словно они обсуждали погоду. — Тебя когда-нибудь доводили до сквирта? Волна жара прилила к лицу Уилла. Он в отчаянии замотал головой. — Н-нет! — Хм, — только и ответил Ганнибал. Пальцы отступили лишь на мгновение, чтобы затем вновь с удвоенной силой ворваться внутрь, круговыми движениями принялись массировать Уилла. Ганнибал трахал его пальцами — жёстко, быстро, безжалостно, ни на миг не ослабляя давления на заветную точку G. Пальцы на ногах Уилла непроизвольно скрючились. — Я не могу! — простонал он, отчаянно качая головой. Голова запрокинулась на подушку. По вискам ручьями стекал пот. — Ганнибал, я не могу-у-у-у! — Нет, ты можешь, — мягко, но уверенно настоял Ганнибал. Третий палец, проталкиваясь рядом с уже находящимися внутри, задвигался, ощутимо растягивая Уилла. Тот громко застонал от нового, интенсивного растяжения, и влажные хлюпающие звуки, доносящиеся из его тела, стали почти оглушительными. — Взгляни-и-и-и на себя, мой дорогой… ты ведь так прекрасно это выдерживаешь. По всему телу Уилла пробежали волны мурашек от этого злобного передразнивания. — С-спасибо… — пробормотал он, прижимаясь к пальцам Ганнибала, желая ощутить их еще глубже, раствориться в этом контакте. — Давай же, — удовлетворённо промурлыкал Ганнибал, склоняясь и накрывая киску Уилла влажным теплом своего рта. Бёдра Уилла сами подались в ритм, прижимая лицо Ганнибала к себе. Кончик его мизинца легко коснулся уязвимой кромки ануса. Уилл был уверен: здесь он и умрёт, на этой скрипучей кровати, с ногами, бессильно раздвинутыми перед Ганнибалом Лектером, что теперь властвовал между его бёдер. И когда он испустит дух, Ганнибал продолжит пировать. Эта мысль, жгучая и неотвратимая, заставила Уилла выгнуться, содрогаясь в мучительной, бесконечной череде оргазмов, что сотрясали его тело до основания. Колени сомкнулись вокруг лица Ганнибала, но тот лишь безмолвно, с наслаждением, впитывал каждый миг, пока Уилл не рухнул обратно на простыни. Дрожь била по всему телу, рваные всхлипы вырывались, а губы Ганнибала упорно вылизывали его пульсирующие складки. — Нет! — выдохнул Уилл надломленно, рука судорожно вцепилась в волосы Ганнибала. — Хватит… по-пожалуйста… не надо… прекрати-и-и… Ганнибал, наконец, подался назад, отстраняясь. Его подбородок и грудь были влажными, блестящие струйки бежали вниз, пропитывая одежду. Внутри Уилла шевельнулось жгучее, стыдливое смущение, но он мог лишь неподвижно лежать, устремив взгляд. — Это… моё? Ганнибал медленно кивнул, а затем его губы растянулись в широкой, обнажающей зубы улыбке. Улыбке хищника, предвкушающего добычу. — Разве не прекрасно? — он осторожно подтянул Уилла за лодыжки к себе, сдвигая его вниз по постели, прижимая свой уже ноющий член к податливому входу Уилла. — Нет! — выдохнул Уилл, это был почти стон, когда Ганнибал прижался к нему. Тело Уилла вспыхнуло, обугленное желанием до предела. Ганнибал вошёл в него, не встречая сопротивления, и начал двигаться: жёстко, безжалостно, отдаваясь исключительно собственному голоду. Он прижал Уилла к постели, предплечьями обхватив голову по обеим сторонам. И притянул его для влажного, почти дикого поцелуя, и Уилл, к своему ужасу и возбуждению, ощутил на губах Ганнибала собственный вкус. Вкус той части себя, что была поглощена. Уилл издал низкий, прерывистый стон. — Я люблю тебя, — выдохнул Уилл, едва касаясь губ Ганнибала. Ганнибал прикусил его губу, и капелька крови, алая и горячая, соскользнула на его жаждущий язык. — Скажи ещё раз, — прошептал Ганнибал голосом, полным предвкушения. Уилл почувствовал, что Ганнибал на грани. Он провёл плоским языком по губам Уилла. — Я люблю тебя, — вновь шепнул Уилл, целуя. Он обвил его талию ногами, приковывая к себе, стремясь принять член глубже. Ганнибал кончил в том тесном, стирающем границы слиянии, что почти уничтожило разницу между ними. — Я люблю тебя. И, быть может, однажды, это слияние станет окончательным.