Непрощенный

По возвращении из душа Хикару забежал на кухню и, быстренько отведав суп, напомнил Исаги, что уходит ночевать к другу. Йоичи не успел опомниться, как за сыном закрылась дверь. Со всеми заботами о дне рождении и с появлением Кайзера, у него вылетело из головы, почему именно сегодня, посередине недели, подросток свалил из дома. Синеволосый перевел взгляд на холодильник, где висел календарь. 16 мая, пятница, была обведена в кружок – день рождения Хикару. Здесь всё было понятно. А рядом 15 мая тоже отмечено, только другим цветом. Зрачки расширились и Исаги вспомнил. У Рина сегодня гон… Неожиданно горячие руки обвили талию омеги. Он почувствовал жар даже сквозь одежду. Сзади к нему подошел Итоши, вернувшийся с работы. Кухня моментально наполнилась феромонами альфы с ароматом моря. Рин прижал к себе Йоичи и положил голову на плечо. Дыхание защекотало ухо. Послышался возбужденный голос: — Вообще не надо было выходить сегодня. Я ушел раньше. Пошли скорее в спальню. — Брюнет начал целовать мочку и затылок омеги, спускаясь ниже к шее. — Нет, - твердо сказал Исаги. Он развернулся к Рину с выражением сожаления на своем лице. Альфа обиженно оставил тело Йоичи в покое. — Дело в чёртовом Кайзере, да?! — Не ори на меня! Исаги нахмурился. Несмотря на свое состояние Рин никогда не кричал на него. Но ссориться перед праздником не хотелось, поэтому синеволосый отодвинул эмоции в сторону. Спокойным тоном он обратился к заведенному альфе: — Выслушай меня. Да, дело в Кайзере. В том, что он явился сюда и не только заставил меня вспомнить о том дне, но и за моей спиной втерся в доверие к сыну. Он придет завтра к нам, Рин, - Исаги невольно сглотнул, подавляя слезы. – Я ни о чем другом думать не могу. Как представлю, как он улыбается и разговаривает с Хикару, так сразу бросает в дрожь… — Прости… Прости меня, я вообще ничего сейчас не соображаю. Идиот! – Итоши со всего размаху ударил по первому попавшемуся предмету. Им оказался чайник, крышка от которого провалилась вниз от подобного воздействия. — Эй, успокойся, посмотри на меня, Рин, - нежно обратился к партнеру Исаги, пытаясь обхватить его лицо ладонями. — Не надо, не трогай, только хуже сделаешь, - отходя, предупредил мужчина. Действительно, любое касание омеги чревато срывом альфы. — Тогда…если ты можешь, пожалуйста, продержись без меня. В этот раз, - Йоичи было неловко просить об этом, ведь он прекрасно понимал, каково Рину вовремя гона. - Давай снимем тебе номер в хорошем отеле, чтобы дом к завтрашнему дню не пропах твоими феромонами. — Ладно, ради тебя. Итоши налил себе стакан воды и выпил его залпом. Всё горело, внутри, снаружи, член, будто раскаленный камень, мешал в штанах. Взяв себя в руки, Рин, не смея больше задерживаться, покинул дом и уехал на машине искать место своего временного ночлега. «Всё идет по одному месту, боже, как пережить завтрашний день?»

***

За окном, выходившим на задний двор, царила праздничная атмосфера. Хикару пригласил всю футбольную команду и несколько человек из класса. Именинник принимал подарки, его улыбка сверкала ярче майского солнца, которое в три часа для даже не думало уходить за горизонт, потому что приближалось лето, и день продлевал свои права, согревая гостей весенним теплом. Исаги наблюдал за сыном из кухни. Пускай насладиться временем, проведенным с друзьями вне школы, - считай Йоичи. И в 13 лет явно уже не нужно присутствие родителей на торжестве. Кроме того, омега боялся еще одного. Где-то там мелькал Михаэль. По феромонам синеволосый узнал его сразу же и скрылся от альфы внутри. Да и Рин еще не вернулся. Он написал сообщение, что не до конца отошел от гона и будет позже. Омега тяжело вздохнул. Ему не хватало поддержки Итоши, и если быть честным с самим собой, то больше всего на свете Исаги хотел, чтобы день рождения поскорее закончился. Йоичи сел напротив окна с чашкой чая, погружаясь в свои думы. Вдруг тишину кухни нарушили приближающиеся шаги. И ни чьи-то, а Михаэля Кайзера. Услышав гостя, синеволосый отставил чай и обернулся. Взгляд остекленел. Сердце же «ушло в пятки». Исаги не представлял, что ему здесь понадобилось. Не подавая обеспокоенного вида, он поднялся с места, готовый принять бой. Их разделял стол, но Кайзер обогнул его, вставая как можно ближе к Йоичи. Еще чуть-чуть и от напряжения, поднявшегося между ними, из помещения исчезнет весь воздух. — Йоичи, почему ты не в гуще событий? Пора выносить торт и веселиться всем вместе, пошли, - Кайзер сделал попытку взять Исаги за руку, но омега, естественно, отдернул ее. — Я с тобой никуда не пойду. Мы не будем играть в семью, если ты на это рассчитывал, — холодно ответил мужчина. — А так…? Михаэль резко притянул к себе Йоичи за воротник рубашки. Губы ничего не ожидающего омеги оказались в ловушке альфы. Холодные и сомкнутые они казались куском мрамора, когда губы Кайзера были настойчивыми, влажными и чужими… Настолько чужими, что всё внутри сжалось. Секунды растянулись в вечность. Ворох воспоминаний минувших дней ворвался в сознание. Боль, обида, злость нахлынули разом. Проснулось острое желание оттолкнуть, убежать и напрочь стереть след от кайзеровского прикосновения. Исаги вернулся в реальность. Он отпихнул Михаэля и дал ему пощечину. — Ты спятил?! Какого хера ты делаешь?! — Я хотел, как лучше… — Ты всё тот же эгоист! Лучше? Лучше для кого, блять?! — Для Хикару, Йоичи! Для Хикару! Чтобы родители были вместе! — Это так не работает! Просто поверить не могу… Омега сделал шаг назад и уперся спиной в подоконник. Закрывая лицо ладонями, он мотал головой в разные стороны и никак не мог отойти от шока. А потом…Исаги почувствовал сильные феромоны альфы с ароматом шоколада и розы. Они обволакивали. Они забивались в нос. В мозг. Отравляли организм желанием и похотью. Йоичи открыл глаза. Кайзер уверенно взирал на него сверху вниз. — Какой же ты ублюдок! Я уже не тот слабый омега. Я умру, но устою перед твоими феромонами! — Дай мне шанс! — Шанс? – голос Исаги дрогнул. Слезы незаметно начали скатываться по щекам. Он думал, что держится. Он думал, что он сильный и совсем справится, но тонкая нить, его собранного по кускам мира, рвется, превращая всё в пепел. Йоичи упал на колени, судорожно теребя штаны Михаэля. Альфа внезапно застыл, не понимая, как сейчас себя вести, чтобы не сделать хуже. — Пожалуйста, Кайзер, давай оставим всё как есть, не будем рассказывать Хикару о том, что ты его отец. Как бы ты ни старался, у нас нет будущего. — Но я же подарил тебе его. Ты любишь Хикару, у вас всё хорошо. Долго ты еще будешь меня ненавидеть? – Михаэль присел около Исаги. Взгляд беспокойно метался по зареванному лицу. Альфа снова обидел его… Действительно, за что Йоичи должен дать ему шанс? — Я не знаю, Кайзер, не знаю… Умоляю, уходи… Последний раз голубые глаза взглянули на Исаги. Это не его омега и никогда им не будет… Блондин поднялся с пола и оттряхнул штаны, на которых остались капли от слез. Нет смысла что-то говорить, что-то обещать… Михаэль покинул кухню без права на последнее слово… Оказавшись во дворе, немец подозвал к себе сына, стараясь не показывать реальных эмоций. Хикару с воодушевлением подошел к своему кумиру и затаил дыхание. — Ты уже распаковал подаренный мной мяч? — Конечно! Он же с вашим автографом! Я показал его всем пацанам! – с восторгом сообщил Хикару, почесав затылок. Он немного волновался в присутствии футболиста. — Хорошо, но это еще не всё, - Кайзер выудил из внутреннего кармана кожаной куртки конверт и протянул его мальчику. – Это письмо, прочитаешь, когда тебе исполниться 18-ть, договорились? — Ого, ладно. Обязательно сохраню его, вы ведь мой футбольный папа! — Кк… как ты меня назвал? Хоть Михаэль и понимал, что Хикару вкладывает совсем другой смысл в слово «папа», но альфу почему-то всё равно тронуло это обращение. Сквозь легкий ступор пробилось ни с чем несравнимое тепло. Всё тело наполнилось им. Невольно Кайзер расплылся в улыбке. Потому что это сказано искренне… И потому что это прозвучало из уст его ребенка… — Извините, вам не понравилось, да? Вы же недавно научили меня трюку и я... — Нет, Хикару, всё в порядке. Можно обнять тебя напоследок? — Вы уже уходите? — Да. Ухожу… Обнимая сына, Михаэль еле сдерживал слезы. Он впитывал каждой клеточкой своего тела это мгновение – мгновение отца и сына, ведь за калиткой этого дома ему придется всё отпустить…