Книга, миска и кинжал

      Оглушительный грохот входной двери заставил Ури Рейсса оторваться от свитка, исписанного мелким почерком. Пламя свечей дрогнуло, по стенам заплясали беспокойные тени. Король отложил перо и спустился вниз, ожидая увидеть откупоренную бутылку виски и небрежно брошенную на стол шляпу.       Вместо этого Ури застал редкую картину: за столом сидел ссутулившийся Кенни Аккерман, закрывший лицо руками. В его шляпу въелись ржавые пятна, на штанах осела тяжёлая пыль, а в воздухе повис запах сырости.       — Опять был внизу? — Обычно вкрадчивый голос Рейсса моментально привлекал внимание Аккермана.       Кенни даже не повернулся в сторону Ури. Сквозь сжатые у рта ладони пробивались приглушённые ругательства. Но когда миниатюрная рука легла на сгорбленные плечи и начала поглаживать спину, Кенни чуть выпрямился, как будто лучи солнца нашли его в темноте.       — Кушель умерла, — с трудом выговорил он. — Оставила пацана. Мелкого. Совсем мелкого.       Ури снял с него шляпу и провёл пальцами по чёрным густым волосам. Слова Рейсса всегда были ключом, который отпирал замки внутри Кенни. Но сейчас он должен был открыться сам.       Уткнувшись лбом в его грудь, Аккерман слабо пробормотал:       — Не знаю, сколько малец просидел с трупом. Посмотрел на меня — так сразу сбежать захотелось. Куцый, тощий, а взгляд, как у волчонка дикого.       — Где сейчас мальчик? — спросил Ури, вплетаясь в его горе своим спокойствием.       — У девуль. Они присмотрят.       — Когда вернёшься за ним?       — Чё? — Кенни отпрянул от Рейсса. — Не буду я его забирать.       — Почему? — Пальцы продолжали мягко перебирать тёмную копну.       — Ваше Величество, вы ебанулись? — Аккерман хотел стряхнуть его руку, но лишь вяло боднул головой. — Предлагаешь мне одной рукой глотки резать, а второй сопли вытирать?       — Лучше так, чем оставлять его в борделе Подземного города.       — Аккерманы живучие, выберется как-нибудь.       — Не надо испытывать судьбу на ребёнке. — Сквозь спокойствие Ури прорезалась непоколебимость короля.       — А мне не надо читать нотации.       — Кенни, пора вытаскивать мальчишку. Он там не выживет.       — БЛЯТЬ, УРИ! — взревел Аккерман. — Я СКАЗАЛ — НЕТ!       Кенни скинул с себя чужие прикосновения и вскочил так резко, что стул с грохотом рухнул на пол. Когда по локтям Потрошителя лилась кровь жертв, его сердце даже не ускоряло свой ритм. Но сейчас Аккерман сжимал и разжимал кулаки, а воздуха в груди стало чертовски мало.       Ури глубоко вздохнул, но не отшатнулся от гнева, в глубине которого скрывалась боль. С первой их встречи в стальных глазах были видны вопросы и противоречия, раздирающие наёмника изнутри. Рейсс слышал, как за ругательствами прятался отчаянный шёпот.       Как я возьму ответственность?       Во что превратится мальчонка рядом со мной?       Когда рядом стихли шаги, Кенни вцепился в столешницу. Но противиться ласковому прикосновению к своему плечу не было сил. Аккерман развернулся к Рейссу и отвёл взгляд, будто у него был шанс сбежать от пронзительного взора.       Ури поднял руки и взял угловатое лицо в свои ладони. Жёсткая щетина царапнула бледные пальцы, а грубая кожа горела под бархатными подушечками. Слегка надавив на скулы, Рейсс без слов убедил Кенни медленно, с неохотой открыть глаза.       — Не заставляй меня, — глухо прохрипел Кенни. — Какой к чёрту из меня отец.       — Позволь мне помочь тебе. Помочь ему. — Ури цеплялся взглядом за каждую морщинку, каждое движение зрачков. — Из-за моего рода Кушель жила под землёй. По вине Рейссов она умерла. Аккерманов больше не преследуют, так пусть мальчик увидит небо.       Судорожно вздохнув, Кенни сгрёб своего короля в охапку и прижал к груди. Он поцеловал его в лоб и не спешил отстраняться. Наёмник ещё учился принимать поддержку, которая появилась в его жизни только с приходом Рейсса.       — Ты уже приютил одного Аккермана, — с усмешкой прохрипел Кенни. — Прибился к тебе, как дворовый пёс.       — Не говори так про себя, — недовольно проворчал Ури.       — Тебе же нравится, когда я ползаю перед тобой на четвереньках. — Ухмылка превратилась в хищный оскал. Широкие ладони скользнули по узким бёдрам и сжали ягодицы.       — Кенни, ты невыносим. — Ури до конца пытался сохранить остатки королевской гордости.       — Прикажи, и я тебя отпущу. — Тишина — и Кенни хохотнул, подхватив Рейсса на руки, словно тот ничего не весил. — Одно условие: не смей делать из пиздюка мямлю.       — Хотя бы научу его поменьше выражаться, — Ури фыркнул и обвил руками напряжённую шею. — Как зовут твоего племянника?       — Леви…       — Леви, отдай! — Кенни выхватил из цепких ручонок расчёску. — Смотри, как надо.       Аккерман стоял в ванной комнате напротив зеркала, зачёсывая назад влажные волосы. Леви встал на цыпочки, пытаясь высмотреть в отражении методику дяди по усмирению торчащих прядей.       Клану сильнейших воинов вместе с необузданной силой достались такие же неукротимые волосы. По утрам чернильные лохмы стояли торчком, сопротивляясь гребням и лосьонам.       — Во! — Дядя бросил расчёску на раковину и повернулся к племяннику, торжествующе раскинув руки.              Аккерман-младший окинул Аккермана-старшего нелестным взглядом. Из зализанной шевелюры торчала одинокая прядка, словно колосок на скошенном поле. Леви закатил глаза и разочарованно покачал головой, не надеясь на дядю в спасении прически.              — Вот щенок… — проворчал Кенни и с остервенением начал зачёсывать упрямый локон.       — Кажется, вы не справляетесь. — Ури облокотился на дверной косяк и с еле сдерживаемой улыбкой наблюдал за страданиями Аккерманов.              — Свали, — рявкнул наёмник, не отрываясь от собственного отражения в зеркале.       — Вы заняли ванну час назад.       — На улице отлей.       — Леви надо на занятия. — Не обращая внимания на протесты, Рейсс забрал расчёску из рук Кенни и легонько пихнул его бедром в сторону.       Намочив зубья щетки водой, Ури приподнял исхудалое детское лицо за подбородок и начал аккуратно расчёсывать густые волосы, начиная с кончиков. На него пристально смотрела пара серых глаз, которая отмечала каждое движение. И теперь не с подозрением, а с любопытством.       — Скоро настанет жара. Ты не хочешь подстричься? — Рейссу удалось укротить буйную шевелюру. — Покажем дяде Кенни, что и короткие волосы выглядят красиво.       — Не дождёшься, — фыркнул Аккерман. — И вообще, кто вчера наматывал их…       — Кенни! — Ури цыкнул на партнёра, который опять забыл, что теперь они живут с ребёноком.       — Я хочу подстричься, — детский голос Леви все так же оставался бесцветным, несмотря на жизнь под солнцем. — Мне неудобно…       — Неудобно… — пробурчал младший Аккерман, оттягивая тугие манжеты на запястьях.       При всём аскетизме в доме Кенни и Ури, шкаф наполнился шёлком и твидом. Рубашки щекотали кожу, шарфы душили горло, а кожаные туфли скрипели на каждом шагу. Рейсс заказывал одежду для Леви у королевского портного — по вещи на любой случай, даже для прогулки по пыльной тропинке.       — Непривычно, но ткань мягкая, да? — Король слегка улыбнулся, поправляя узел над воротником Леви. — Скоро пришлют оставшиеся шейные платки. Материал не очень хороший, часто рвётся.       — Мне другие не нужны, — неожиданно жёстко процедил Аккерман и поджал тонкие губы.       Ури коротко вздохнул и поднялся во весь рост, закончив приготовления. Каждый жест доверия сопровождался большим шагом назад, когда Леви опять смотрел исподлобья и отводил взгляд.       — Ну чё вы копошитесь? — Кенни нетерпеливо высунулся из-за двери. — Пошли, пацан, пора изучать местность.       Ури кивнул младшему Аккерману, и тот торопливо пошёл вслед за дядей. Когда звуки шагов и хриплое гоготание растворились в шуршании листвы, Рейсс поднялся в библиотеку, где его ждали книги и тишина.       Через пару часов лучи закатного солнца легли на потёртые страницы, а оживлённый гомон с ветром влетел в открытое окно. Ури, потягиваясь, встал с кресла и подошёл к подоконнику, чтобы первым встретить своих Аккерманов.       Только вот его Аккерманы ушли в выглаженной и сияющей чистотой одежде. Вместо них вернулись два чумазых существа, скорее похожие на волосатые комки пыли.       Леви вцепился в палку и, прицельно размахивая, со свистом сбивал высокие растения. Манжеты больше не сковывали его движения из-за исчезнувших пуговиц. Некогда зелёная жилетка была облеплена толстым слоем земли. Льняные штанишки превратились в шорты. Только шейный платок торчал из кармана дядиного пиджака, спасённый от незавидной участи.       А Кенни выглядел так, словно выжил после драки с медведем. Брюки и рубашка порваны с правой стороны, на лице виднелась тонкая россыпь красных капель. Он помахал рукой и достал из-за пазухи бережно завёрнутый кулёк.       — Ваше Величество, подданные принесли дань!       — Я всё равно вас не пущу в дом. — Ури полностью открыл створки окна и сложил руки на груди. — Вы должны были погулять, а не устраивать экспедицию.       — Какие неблагодарные нынче короли, — фыркнул Кенни и демонстративно отдал свёрток племяннику. — Тогда малину делим на двоих.       — Она же растёт у нас в саду!       — Дядя Кенни сказал, что из леса вкуснее. — Леви бросил палку на землю, набрал в ладошку охапку ярко-розовых ягод и закинул их в рот. — У наш быво навтоящее пвиклющение…       — Сначала прожуй, а потом говори, — Рейсс надеялся привить манеры хотя бы одному Аккерману.       Леви спешно дожевал малину и вытер рот тыльной стороной ладони, смешав яркий сок и мутные полосы на своих щеках.       — У нас было настоящее приключение! — Затараторил младший Аккерман. — Я увидел во-о-о-т такую дохлую крысу, скатился с холма, меня облизал большой рогатый зверь. Кро… Каро… Кура…       Леви повернулся к дяде и потянул его за рукав, пытаясь вытянуть из него название неизвестной твари.       — Малой с коровой подружился. И не испугался её. — Кенни ухмыльнулся и потрепал племянника по макушке.       Даже из окна второго этажа Ури видел, как крохотная улыбка промелькнула на испачканном лице. А когда младший Аккерман встал на носочки и подставил голову под пальцы дяди, Рейсса окутало густое тепло.       — Только я не уследил, и коза сожрала у него пару пуговиц. — Кенни пожал плечами и уже направился к двери, как его остановил жёсткий голос.              — Нет. Бегом в баню. — Ури кинул на Аккермана-старшего предостерегающий взгляд, а потом ласково обратился к младшему. — Отмоетесь — и расскажешь про другие подвиги, хорошо?       Леви тут же помчался на задний двор. В новой жизни на поверхности Аккерман больше всего полюбил мытьё. Он мог часами сидеть в горячей ванной, пока его насильно не закутывали в полотенце.       Кенни закатил глаза и последовал за племянником, кинув через плечо Рейссу:       — Ну ты и зануда…       — Зануда ты… — пробормотал Кенни, растянув длинные ноги на столе и откидываясь на спинку стула.       Он редко заходил в библиотеку, только если Ури просил достать никому не всравшуюся книгу с самой верхней полки. С появлением племянника Аккерман-старший находил больше оправданий своих участившихся визитов. И всё для того, чтобы послушать неуверенный голос, запинающийся в начале слов.       Леви медленно перелистывал одну страницу за другой, упрямо продираясь сквозь буквы:       — Н… На… Но ес… если ты прир… приру…       — Приручишь.       — Я сам! — Аккерман-младший нахмурил брови, не давая Ури помочь. — При-ру-чищь ме-ня…       — В конце слова более твёрдый звук, — аккуратно поправил Рейсс, стараясь выправить акцент, не оставивший Леви даже после выхода на поверхность.       — При-ру-чишь. — Кивнул Леви и положил подбородок на сжатый кулачок. — Ури, что значит «приручишь»?       Не успел король открыть рот, как заботливый дядюшка принялся объяснять племяннику неизвестное явление.       — Пацан, берёшь верёвку да палку… — бурное пояснение сопровождалось взмахами рук и театральной пантомимой. — Не бей, просто махни, чтоб понял, кто главный. Как рычать перестанет — считай, приручил.       — Кенни, твоя интерпретация слишком жестокая. — Рейсс приподнял бровь, буравя взглядом непрошенного учителя.       — А что такое инте… интрепре… ин-тер-пре-та-ци-я? — Леви задрал голову, поворачивая голову то направо, то налево, ожидая объяснения от новоиспечённых родителей.       — Ты сейчас читаешь сказку, — Ури взял слово. — И размышляешь, что она значит именно для тебя.       Глухой стук подошв о деревянный пол в унисон с разочарованным зевком разнёсся вдоль длинных шкафов. Хрустнув шеей, Кенни небрежно проворчал:       — Под вашу философскую болтовню хочется нажраться и уснуть. — Аккерман-старший проковылял к выходу, всем своим видом показывая отношение к образовательному процессу.       Ури закатил глаза и снова опустил взгляд в книгу. После каждой успешно прочитанной фразы он негромко хвалил Леви. Рейссу хотелось окутать ребёнка ворсистым пледом, прижать его к своему сердцу и защитить от жестокости и ненависти мира вокруг. Но даже статус короля и сила Титана Прародителя не могли вернуть в стальные глаза свет, угасший у постели мамы.       Рейсс лишь подбадривающе хлопал Аккермана-младшего по плечу. Когда они перешли к следующей истории, в проёме опять показался Кенни с подозрительно хитрой ухмылкой.       — Нашёл вам более поучительную литературу. — Он шлёпнул на стол потрёпанную газету, не предназначенную жителям Стены Сина.       Ури попытался убрать пожелтевшую бумагу, но Кенни с грохотом поставил стул. Усевшись между ними, Аккерман-старший ткнул огрубевшим ногтём в блок с анекдотами.       — Давай, пацан, покажи дяде Ури и дяде Кенни, чему ты научился.       Леви сощурился и посмотрел на родственника, ожидая от него подвоха. Переведя взгляд на текст, он медленно зачитал по слогам:       — Шлюха под-хо-дит к титану и го-во-рит…       — Кенни, — предостерегающе процедил Ури.       — Чё? Он должен знать, как мир устроен. — Аккерман-старший вновь закинул ноги на стол, защищая газету от королевской ярости.       — Тц, вы слишком громкие, — прошипел Леви, затыкая своим несуразно суровым видом сильнейших людей королевства. Лишь в полной тишине он продолжил: — …и она поправила де… де-кол-тэ.       — Малой, пиздец ты умный! — расхохотался Кенни, словно Леви провернул ограбление века. Он шлёпнул широкой ладонью по спине племянника, который от такой лихой похвалы чуть не стукнулся о стол.       — Аккуратнее!       — Аккуратно.       Ури поставил перед Аккерманом тарелку с горячим супом и кусок белого воздушного хлеба с хрустящей корочкой. Леви сжал ложку в кулаке и, не отрываясь, следил взглядом за миской.       — Не бросайся на еду. — Рейсс строгим голосом перевёл на себя внимание вечно голодного ребёнка. — Что мы говорим за столом? Если торопиться…       — Можно подавиться, — пробормотал Леви и нетерпеливо поёрзал на стуле.       Даже спустя полгода среди чистых простыней, яркого солнца и широких пастбищ, Аккерман ел так, будто следующий ужин — случайность, а не данность. Он мог съесть три порции и затолкать за щёки половину батона, а потом держаться за живот и с тихим кряхтением перекатываться с боку на бок.       Ури еле заметно кивнул, и Леви тут же начал зачёрпывать ложкой пряный бульон, словно грёб веслом посреди реки. Но с каждым взмахом движения Аккермана становились всё медленнее и медленнее. Он пристально смотрел на ложку, моргал ровно один раз, подносил тёплый металл к губам и резко глотал суп, задерживая дыхание.       Рейсс сел на соседний стул и обеспокоенно наблюдал за Леви.       — Всё в порядке? Тебе не горячо?       — Всё хорошо, — скупо бросил Аккерман, не отрывая взгляда от тарелки.       Ури облегченно обмяк на стуле. Он был уверен, что его педагогическая требовательность отозвалась в разуме маленького упрямца.       Позади послышались тяжёлые шаги.       — Без меня жрать вздумали? — Кенни положил ладони на плечи Рейсса и несильно сжал их. С ароматами картошки и мяса смешался запах древесины и масла.       — Не хотел отвлекать тебя. — Ури положил свою руку на пальцы Аккермана и легонько погладил шершавую кожу мизинцем. — Получается сделать лук и мишени?       — Когда б у меня что-то не получалось! — Влажный поцелуй осел на русых волосах. — Скоро у мальца будет своё тренировочное поле.       Кенни закатал рукава и повернулся к кастрюле. Услышав красноречивое покашливание Ури, Аккерман цокнул и помыл руки, смывая опилки и следы краски. Налив себе суп, он сел за стол напротив своих коротышек.       — А ты чего притих? — Дядя удивлённо наблюдал, как Леви не спеша доедал обед. Глотки перекатывали мышцы на маленькой шее резким движением сверху вниз.       — Похоже, у меня всё-таки получилось… — Ури выпрямил спину, ожидая восхищённого возгласа и как минимум озорного подмигивания.       — БЛЯТЬ! — Кенни выплюнул бульон обратно в тарелку, забрызгав всю свою одежду. Его глаза отчаянно бегали по комнате в поисках стакана с водой. — Это что за хуйня?!              — Суп… — Гордость Рейсса растворялась с каждым бранным словом.       — Я не слепой! — огрызнулся Аккерман. — В отличие от повара. Он засыпал в кастрюлю всю соль Митраса?       — Сегодня готовил не он.       — Что, опять нажрался и валяется у забора? Ури, мать твою, ты ж король, откуда на кухне столько тупых…       — Это я его сделал. — Тихий голос моментально оборвал тираду взбесившегося наёмника.       Глаза Кенни округлились. Леви незаметно отложил ложку в сторону. Рейсс отвёл взгляд от Аккермана.       — Я хотел сам вас сегодня порадовать.       — Тебе не нужно для этого возиться на кухне.       — Я думал, у меня получится.       — Ну ты чего сам не попробовал суп… — Кенни попытался дотронуться до Ури, но тот придвинул ладони к себе. — Да брось, зачем тебе это!       — Ты же всегда говорил, что надо быть открытым к новому. — Рейсс поджал губы и скрестил руки на груди.       — Я говорил про вылазку лес или охоту на кабанов. — Аккерман провёл пальцами по своему лицу сверху вниз. Он лихорадочно обдумывал, как успокоить расстроенного короля. — Ну обосрался, бывает! Готовка не твоё. Признайся в этом и не отнимай работу у поваров.       Тишина за столом стала гуще, чем сам суп. Ури опустил подбородок, пробормотал что-то невнятное и зашаркал к выходу. За стуком двери на втором этаже он не услышал глухого стона, полного разочарования и самобичевания.       Пока Рейсс зарылся в книгу, пытаясь заглушить обиду, Кенни и Леви скрылись в мастерской. Хоть Аккерман-старший не понимал, почему Ури так сильно обиделся на очевидный факт, он взял на себя извинения перед Его Величеством.       — Вот нахера ты засунул язык в задницу, — процедил Кенни, отрезая пилой кусок бревна.       — Я жрать хотел, — рявкнул Леви, пытаясь найти в коробе долото и скобель.       — Бля, мог бы состроить глазки и невинно сказать, что суп — пиздец полный. — Щепки летели в сторону, словно боялись аккермановского переругивания.       — Сам и делай. — Племянник облизал пересохшие губы. Он вновь налил воду в кружку, чтобы смыть солёную плёнку с нёба. — Орать не надо было.       — Не надо быть терпилой. — Кенни кусочком угля разметил толщину стенок. — Никто здесь твою жратву не отнимет.       — Да понял я, — буркнул Леви и сел рядом с дядей, ожидая своей очереди.       Когда лучи солнца зашли за лесным горизонтом, а на концах свечей заплясало пламя, Ури услышал чёткий, словно шифр, стук в дверь. Рейсс сжал страницы книги, чуть не порвав их. Он не мог показать, что гордость короля и потомка Имир была ранена из-за супа. Когда Ури прислушался и понял, что по дереву вразнобой стучат две ладони, он вздохнул и сдался под напором обоих Аккерманов.       Открыв дверь, Рейсс увидел взлохмаченного Кенни, державшего на руках вспотевшего и слегка чумазого Леви. Тот протянул вперёд деревянную миску, на которой ещё поблескивало масло.       — Дядя Ури, прости нас. Мы… — Аккерман-младший на мгновение задумался, и Аккерман-старший шёпотом подсказал ему продолжение. — …должны были просто сказать, что суп пересолёный. Мы сделали тебе личную миску, которую никто не посмеет взять.       Рейсс, сдерживая улыбку, взял подарок, с которого посыпалась стружка. Внутренние стенки были покрыты неровными сколами, край ходил волной, а на дне тонкой линией было выбито его имя.       Ури покачал головой, беззлобно усмехнулся и потрепал Леви по голове.       — Спасибо тебе. Ты настоящий столяр. — На секунду мягкая рука погладила маленькие острые скулы. — Теперь буду есть только из неё.       Ури на мгновение заметил искорку в сосредоточенном взгляде серых глаз и расплылся в растроганной улыбке. Кончики ушей Аккермана-младшего покраснели. Рейсс сделал шаг назад, давая ему пространство справиться с нахлынувшими эмоциями. Леви выскользнул из рук дяди и тут же насупился, показывая нарочитую серьёзность и самостоятельность, которой не нужны нюни.       Как только мелкий приземлился на пол, Ури с вызовом посмотрел Кенни прямо в глаза и вздёрнул подбородок, словно между ними не было разницы в тридцать сантиметров.       — Леви попросил прощения, хотя не он обидел меня. — Рейсс придирчиво осмотрел провинившегося с головы до ног — А как будешь извиняться ты, Аккерман?       Одной фразы было достаточно, чтобы вместо масла и опилок в воздухе разлился запах мускуса и солоноватого пота. Кенни вплотную приблизился к Ури, нагнулся к нему и бархатно промурлыкал на ухо:       — Я знаю много способов вымолить прощение у своего короля.       Ури прикусил губу и на последних остатках силы воли кивнул в сторону Леви, который недоумённо глазел на странное поведение взрослых.       — Пацан, убери бардак, — бросил через плечо Аккерман, не сводя плотоядного взгляда с Рейсса.       Племянник широко распахнул сияющие глаза и помчался вниз. Наконец-то дядя разрешил ему разобраться в мастерской! Пока Кенни будет занят, Леви сможет распилить пару брусков, забить гвозди молотком, а потом убраться в этом свинарнике.       Как только суетливый топот стих на лестнице, Аккерман подхватил монарха под бёдра и прижал к себе. Ури обвил ногами его талию и запустил пальцы в чернильные пряди, слегка сжав их, чтобы добраться до шеи. Прикусив кожу, пропитанную дымом и смолой, Рейсс провёл кончиком языка вдоль пульсирующей вены, что гнала по телу кровь и возбуждение.       — Прекрати, — Кенни сильнее сжал его ягодицы, ускоряя шаг. — Иначе я выебу тебя в коридоре.       — Так ты собрался трахаться или извиняться? — Нагло игнорируя угрозу, Ури сильнее вонзился зубами в его шею, вызывая сдавленный стон.       Кенни выбил дверь в спальню одной ногой, не теряя равновесия. Он упал на кровать вместе с Ури и придавил его своей разгорячённой тяжестью. Надоедливые пуговицы разлетелись в стороны, обнажая бледную тонкую кожу. Аккерман впился в Рейсса ненасытным требовательным поцелуем, проскользнув рукой вниз. Жёсткие губы встретились с мягким шёлком, размягчившись под ласковым нажимом. Наёмник вновь добровольно сдался королевской власти.       Ури положил ладони на лицо Кенни и отодвинул его, разорвав поцелуй. Прозрачная паутинка слюны затрепетала под их обжигающим дыханием.       — Какой ты наглый. — Глаза сверкнули в темноте, словно грани аметиста. — Обидел меня, и думаешь легко отделаться?       Замутнённый взгляд Кенни на секунду прояснился. Он сфокусировался на остром изгибе брови и еле вздёрнутом уголке рта, которые выглядели вызывающе спокойно. Лишь преклонившись перед правителем, Аккерман сможет завоевать его. Губы начали свой извилистый путь, опускаясь всё ниже и ниже.       — Мой король… — выдохнул Кенни у впалого живота, обрамлённого рёбрами. Он поднял глаза на Ури и прохрипел рыком покорённого зверя: — Пожалуйста…       — Ну пожалуйста!       — Кенни, я уже всё сказал.       — Да брось, мы живём в жопе Сины!       — Рядом деревня, жители могут увидеть.       Леви почти ничего не слышал. То ли ветер тянул слова в листву высокого дуба, то ли дяди говорили вполголоса. Он упёрся спиной о царапающий ствол, поджав ноги к груди, и задрал голову, пытаясь высмотреть выцветший, но крепкий мяч среди цепких ветвей.       — Раз ты туда его закинул, может, сам и достанешь?       — Я свалюсь и сломаю шею, а тебе делов на пять минут.       Аккерман-младший тяжело вздохнул, положил руки на согнутые коленки и упёрся в них лбом. Одним глазком он поглядывал на отдалённые силуэты. Кенни размахивал руками. Ури смотрел на него, будто поучал. Леви закатил глаза и зарылся в тёмную клетку из рук и ног. Ну и пусть, сдался ему этот тупой мяч.       — Рейсс, да помоги ты нам!       — Аккерман, я не твоя игрушка.       — Ты же знаешь, что я бы не просил тебя просто так…       Аккерман высунулся из своего кокона и слегка наклонил голову. Кенни, такой высокий и большой, сгорбился. И не кричал, а мямлил себе под нос. Ури молчал. А теперь вздохнул. Не похоже на ссору.       — Мы играли в мяч. Леви отбил его… и заржал. Впервые. С того дня.       — Хорошо, я достану его. Только уведи мальчика, хорошо?       Леви вытянул шею, пытаясь услышать обрывки слов. Взрослые замолкли. Теперь обнялись. Опять. Ну, хотя бы не поцеловались.       Кенни перехватил взгляд племянника и коротко кивнул. Леви встал с земли, отряхнул штаны и быстрым шагом пошёл за ним.       — Живее, пацан! Или уже насрать на мяч?       Пыль поднялась из-под маленьких тёмных ботинок. Аккерман-младший догнал Кенни, поравнялся с ним и медленно выдохнул, замедляя разогнанное сердце.       — А как дядя Ури его достанет?       — Особая королевская магия. — Кенни положил ладони на щуплые плечи. — Только не трепись об этом.       — Хорошо, дядя Кенни. — Леви смотрел вперёд и даже не взглянул на Аккермана-старшего. — За это хочу нож. С гравировкой.       — Малой, ты не оху… — В последний момент Кенни закрыл уши племянника.       Посреди ясного неба прогремел раскат грома. Земля дрогнула, словно покрылась рябью. Стаи птиц смешались в небе, с визгом улетая прочь от леса. Рядом приземлился ещё более покоцанный мяч.       — Пиздец… — еле слышно констатировал факт Леви.       — Что за пиздец!       Кенни тащил брыкающегося Леви, не обращая внимания на комки грязи, прилипающие к тёмной ткани. Пятна были пустяком в сравнении с порванными бриджами и красно-серыми разводами.       Аккерман не учёл возросшую в несколько раз силу племянника и взвыл от пинка в бедро. Леви отбежал к лестнице и с безопасного расстояния прорычал:       — Они сами виноваты.       — Да никого не ебёт, кто неправ. — Кенни отдышался и поднял взгляд, от которого удирали отпетые головорезы Подземного города. — Ты отметелил сына Рода!       — Фрида попросила меня помочь. — Леви провёл сжатым кулачком по разбитой губе, но кровь с его костяшек лишь размазалась по лицу.       — Она не говорила тебе нападать на богатеньких пиздюков! — Тяжёлые, медленные шаги звучали, как обратный отсчёт.       — Они мучали котёнка. — Деревянные перила треснули под крепкой хваткой разодранных пальцев.       Кенни застыл на месте. Тишина поглотила даже звуки начавшегося дождя. Рваное дыхание вырывалось из лёгких. В груди нарастало: то смех, то рёв.       — Какой. Нахуй. Котёнок, — отчеканил Аккерман-старший.       Последнее слово вылетело сквозь сцепленные зубы, как знак, что пора спасаться бегством. Леви перепрыгнул пару ступеней, но дядя моментально догнал и развернул его к себе, заставляя посмотреть прямо в глаза.       — Нельзя посреди улицы махать кулаками! ТЫ НЕ В ЁБАНОЙ ПОДЗЕМКЕ! — Кенни тряхнул Леви за плечи. — Или ты хочешь туда вернуться?!       — Тогда не надо было меня забирать! — Отчаянный детский крик впервые пролетел эхом по дому.       Наёмник отшатнулся, словно его ударили ножом под рёбра. В серых глазах, горящих обидой и недоверием, он увидел свой собственный дикий взгляд. Взгляд, полный горя, обречённости и ненависти, пронесённый Аккерманами через столетия.       Леви тряхнул головой, сжал кулаки и убежал в ванну, пряча блеснувшую на щеке каплю.       Кенни даже не посмотрел в коридор, по которому пронёсся грохот захлопнувшейся двери. Молча схватил бутылку виски, отодвинул ногой стул и грохнулся на него всем телом. Заполнив стакан до краёв, он смотрел, как янтарная гладь дрожит от его пальцев.       До возвращения Ури Кенни не сделал ни одного глотка. Услышав знакомые тихие шаги, Аккерман кивнул головой в сторону ванной комнаты. Он почувствовал пронзительный взгляд Рейсса на себе, но не нашёл смелости взглянуть в ответ.       Кенни сухо ухмыльнулся, когда услышал лязг щеколды. Раз король смог заговорить зубы Потрошителю, пусть сам разбирается с мелким бандитом. Спустя полчаса Аккерман слышал лишь размеренные приглушённые голоса. Никто не орал и не ругался. Повертев бокал между пальцами Кенни одним глотком осушил его до дна и пошёл в их сторону. Он застыл у двери и уткнулся лбом в шершавое дерево, измождённо закрыв глаза.       — Вот ещё одна царапина — на коленке.       — Дядя Ури, само зарастёт.       Наёмник приоткрыл один глаз и усмехнулся краешком губ. Всё-таки не поддался влиянию Его Величества и не стал мямлей.       — Улькин сказал мне, что они с друзьями просто играли с котом.       — Неправда! Они таскали его за хвост и выдирали шерсть! Спросите у девчонок…       — Фрида мне всё рассказала.       Звук воды утих, но разговор всё равно был еле слышен. Судя по шуршанию ткани, Ури сел перед Леви.       — Я потом поговорю с их родителями. Но зачем ты побил их?       — Маленьких и слабых надо защищать. Так… мама говорила.       Кенни распахнул глаза и сделал шаг от двери. Затем ещё один. И ещё. Развернулся и побежал. Подальше от дома. Запаха чая с яблоками. Вкрадчивой улыбки Ури. Лохматой макушки Леви.       Аккерман упал на рожь где-то посреди бесконечного поля. Плащ моментально промок, шляпа сбилась набок, а нож, заткнутый за пояс, так и просился выковырять сердце из груди. Кенни зажал кулаки у лица и прошептал в никуда:       — Какой из меня к чёрту отец…       Серые тучи на небе разбежались от закатных лучей. Когда солнце село за верхушки деревьев, Аккерман твёрдо решил, что заночует прямо здесь. Лучше замёрзнуть от потоков ветра и придушить себя петлёй самобичевания.       Но комары решили по-другому.       Даже табачный дым не разгонял назойливую мошкару. Побеждённый в бою с кровососущими тварями Кенни-Потрошитель поплёлся домой, надеясь незаметно проскользнуть в кровать. Или накричать на Ури, которому в голову ударила моча, и он решил познакомить Леви с избалованными молокососами.       Дом встретил его укутывающим теплом, треском поленьев и стопкой чистой одежды. Щёки Кенни запылали, но он всё равно скинул мокрую ткань и переоделся, затыкая внутренний вой уязвлённой гордости.       Деревянный пол предательски скрипнул под весом его тела. Прокрасться незамеченным мимо гостиной не удалось — Рейсс внимательным взглядом пригвоздил Аккермана посреди коридора. Отбросив попытки бесполезного сопротивления, Кенни тяжело вздохнул и зашёл в комнату.       Ури кивком указал на место рядом с собой. Кенни мягко опустился на диван, чтобы не разбудить Леви, уснувшего на коленях у Рейсса. Недавнюю драку выдавали лишь подсохшие корочки на коленках и запах травяного отвара, впитавшийся в кожу.       Тонкие пальцы легонько поглаживали чернильную макушку, отгоняя страшные сны. Ури долго смотрел на пламя камина перед тем, как прервать гулкую тишину:       — Зачем ты пригрозил ему возвращением в Подземный город? — Грустный голос звучал кошмарнее любого смертного приговора.       — Да я бы ни за что…       — Тссс! — Острый локоть уколол под рёбра.       — …не скинул его обратно! — Кенни сорвался на шёпот, пытаясь достучаться до Ури: — Такое может устроить твой братец со своими дворянскими прихвостнями. Думаешь, они забьют хер на избиение своих малолетних дебилов?       Рейсс моментально перевёл взгляд на Аккермана. В серых глазах Потрошителя острых, как сталь, впервые мелькнул страх — чувство, незнакомое проклятому роду.       — Ты правда думаешь, что они посмеют тронуть протеже короля? — Ури хотелось прижать к себе несносного громилу и прогнать все тревоги. Но лишь слегка усмехнулся.       — Ури, я не хочу… создавать тебе проблем, — тихо пробормотал Кенни, отвернувшись в пустоту тёмных углов. — А если они поймут, кто он на самом деле? И кто мы… друг другу.       Вдруг на плечо Кенни легла тёплая тяжесть, а шею защекотали тонкие волосы. Ури положил на него голову, не переставая гладить Леви.       — Ты идиот, — констатировал Рейсс, словно читая факт из скучной книги. Стойкость его голоса заткнула все сомнения внутри Аккермана. — И вообще, сына Рода давно надо было поставить на место. Характер у него отвратительный.       Изумлённый гогот вырвался бы в ту же секунду, если бы на коленях у Ури не свернулся сопящий комочек.       — Пацан хоть всех раскидал?       — Уложил четверых, а сам отделался парой царапин, — с еле скрываемой гордостью прошептал Рейсс.       — Наш пиздюк, — довольно протянул Кенни, наконец-то расслабленно откинувшись на спинку дивана.       Даже во сне аккермановское чутьё оценивало обстановку. Леви нахмурился и пнул подушку у ног, протестуя против очередного прозвища.       — Шшш, — руки Рейсса легли на дергающиеся плечи. — Ты теперь защитник.       Аккерман-младший пару раз причмокнул, примерил новый статус и умиротворенно затих, перевернувшись на другой бок.       Ури долго всматривался в каждую деталь спокойного лица Леви, в котором всё равно дремало напряжение. Обветренные губы, трепещущие длинные ресницы, прямой нос с обгоревшим кончиком и еле заметные родинки на щеках. Наверняка как у мамы.       — Как ты думаешь, Кушель довольна нами? — Внезапный вопрос сорвался с тонких губ.       Кенни судорожно вздохнул, будто вынырнул из глубокого тёмного озера.       — Она… — Аккерман проглотил ком в горле. — Она бы точно дала пиздюлей за такую прическу.       — Давно мы мальчика не стригли.       — Мы мать никогда не заменим. — Кенни невидящим взглядом уставился в огонь, будто пытаясь разогнать тёмные образы того дня. — Леви всегда будет скучать. Он тогда сидел рядом с ней и не уходил. Сам чуть не помер, и…       Рейсс накрыл ладонью сжатые кулаки Аккермана. Большой палец плавно поглаживал холодные костяшки. Размеренные движения волнами смывали сомнения и боль, растворяя их пеной на берегу.       Угольки еле тлели в тени камина. Кулаки Кенни дрогнули не от холода, а от того, что его рука устремилась к ладони Ури. Их пальцы переплелись, и Аккерман обхватил Рейсса крепче, чем когда-либо сжимал рукоять меча, безмолвно умоляя сказать хотя бы слово.       — Я смирился с тем, что не смогу подарить человечеству мирную жизнь. — Бесконечная печаль, проскользнувшая в глазах короля, растворилась от мерцания надежды. — Но я нашёл рай здесь. И сделаю всё, чтобы успокоить вашу с Леви боль.       Кенни прикрыл глаза, медленно вздохнул и прижал пальцы Ури к своим губам, пытаясь усмирить тянущий ком в груди. Отведя взгляд в сторону, он хрипло пробурчал:       — Пора в кровать. Вы с пацаном невыносимы, когда мало дрыхнете.       Кенни неуклюже взял Леви на руки, пытаясь его не разбудить. Но, не рассчитав силы, тряхнул племянника так, будто нёс трофей из недавней заварушки. Недовольно сдвинув брови, Аккерман-младший открыл глаза. Его взгляд, замутнённый сонной пеленой, сфокусировался на длинном носе и влажной пряди перед ним. Осознав, что рядом дядя и он в безопасности, Леви сжал замызганный воротник в кулачок и уткнулся лбом в грудь Кенни.       Сердце Потрошителя дрогнуло.       Ури заправил выбившуюся тёмную прядь Аккерману за ухо, встал на цыпочки и поцеловал его в щёку.       Почему эти двое выбрали меня?       Леви крепче ухватился за Кенни, когда они поднимались по лестнице.       Я прикончил столько народу. И никого их них не вспомню.       Ури зажёг свечу и взбил подушку с крошечными инициалами в углу.       Теперь по ночам я борюсь за одеяло. И стругаю деревянных лошадок.       Кенни аккуратно положил Леви на кровать.       Сколько нам осталось? Лет десять? Пока Ури не умрёт.       Рейсс подоткнул покрывало и невесомо поцеловал мальчишку в лоб.       Если мне даровано искупление…       Аккерман задул пламя, напоследок проверил племянника и тихо закрыл дверь.       …то я проживу каждый день, доказывая, что заслужил его.       За стеной зажурчала вода, а из ванной комнаты повалил пар. Усмехнувшись, Кенни на ходу снял с себя рубашку и опёрся на деревянный косяк.       — Ваше Величество, я грею не хуже кипятка.       Смех, шёпот и поцелуи утонули в густом тумане и шуме потока. Тёмное небо с россыпью звёзд укрыло одинокий дом от жестокого мира ещё на одну ночь.