Расхищая кланы

      У всех проблем одно начало… Сидела женщина, скучала.       Фернанда обожала восхищение своей персоной. Она была именно той женщиной, кто возводил слово «самолюбие» в неимоверную степень. Оттого ей было катастрофически тяжело мириться с тем фактом, что её любовник влюблён в своё дело более страстно, чем в неё. И вместо того, чтобы найти себе отвлекающее занятие, пока Джохам не закончит очередное исследование, Фернанда выискивала малюсенькие поводы, из которых могла раздуть огромные истерики, лишь бы на неё обратили внимание.       Так, томящейся от безделья вампирше пришла в головку маниакальная мысль в День святого Валентина: «Джохам изменяет мне!». Нет, конечно, может, он этого он и не делал, но упорство Фернанды диктовало найти повод для скандала: хоть новый женский контакт в телефоне, хоть подозрительную лабораторную ассистентку, — да что и говорить, ей хватит и одного незнакомого волоска! Одержимая женской миссией вычислить существующую и несуществующую соперницу, Фернанда принялась переворачивать спальню Джохама в поиске улик.       Долго искать не пришлось: знающая ревнивица в первую очередь проникла в электронную почту любовника, где со вскриком «я так и знала!» обнаружила цепочку писем о некоей Алекто из Вашингтона.       «Алекто хорошенькая, даже очень, — рекламировала её Дженнифер, будущая надоедливая падчерица. — Несмотря на, эм, архаичный возраст, порой я завидую её — как бы это назвать? — средиземноморскому шарму, с какой грацией она преподносит себя. Короче, да, она секси. А ещё крайне интересная — Алекто повидала весь мир, и у неё всегда найдётся небывалая история приключений из каждого уголка Света! Но… главное, что она одна в своём роде. Ты поймёшь это при встрече, правда-правда!»       «Мне бы хотелось увидеться с ней», — был ответ Джохама, разжигающий чудовищный гнев Фернанды.       — Возмутительно! — Вампирша прикусила ноготь. Сначала поистерив, потом трезво поразмыслив, она определилась действовать на опережение. Написала главному владельцу территорий упомянутого штата, Каллену, и тут же выдвинулась в путь якобы ради нелепой программы вампирской кодировки. Разумеется, она не собиралась придерживаться никакой диеты — то был лишь предлог, чтобы прочесать регион для устранения конкурентки… а попутно расправиться с похожими на неё девушками. Чисто из зловредности.       Поначалу поиски этой распрекрасной Алекто проходили безрезультатно. Обычно вампиров легко вычислить по избыточной любви к роскоши, но именно у интересующей Фернанду девчонки не было следов! Вампирша сердилась, порой даже перебарщивала в своих кровопролитных истериках… Пока не услышала, как заветное имя сорвалось у одного из её кураторов, Джаспера.       «Алекто то, Алекто это» — неустанно стала слышать она ненавистное имя в его компании. Везде Алекто! Каллен настолько часто заводил разговор о ней со знакомыми, что его восхищение разожгло пламя ревности Фернанды до великого Римского пожара! Ведомая желанием поскорее расправиться с Алекто, она попросту не смогла действовать деликатно. Зато Фернанда оставалась искусной в обмане мужчин в любом состоянии; она смогла заполучить айфон Джаспера на пару секунд, чего хватило, чтобы выманить Алекто выбраться в нелюдимое место, после чего стереть сообщение с устройства отправителя, будто его и не было.       Фернанда упивалась своим коварством; но даже тогда она решила не останавливаться и быть стервой до конца, и натравила своих прислуг на Дженнифер, эту молодую овцу, возомнившую, что может заменить её какой-то безызвестной простушкой с багажом путешествий.       «Не забудьте сломать её», — отдала Фернанда приказ, просто так, из неприязни, чтобы испортить жизнь падчерицы.       В основном плане вампирши, несомненно, имелись дыры. «Но… — рассуждала она, — если замучать Джаспера до нервного срыва чередой нелепых просьб и сумасбродных действий, то у него попросту не хватит времени выйти на контакт с Алекто. Следовательно, никто не узнает о подмене места встречи». Когда же затея осуществится и все хватятся о пропаже девчонки, что ж… Подробное расследование выявит вину Джаспера, с чьего телефона было выслано приглашение на свидание со смертью.       Чего ревнивица не ожидала? Что все, все её слуги предадутся огню! Элементарное убийство обернулось дебильной загадкой: сколько психоаналитиков требуется, чтобы поменять лампочку? Один, но лампочка действительно должна захотеть измениться.       А лампочка не захотела…       Поэтому сколько вампиров-киллеров требуется, чтобы убить полувампира? Сколько не жалко! Ведь когда цель оказывается подрывником, подохнут все.       Праздный же образ жизни Фернанды не был рассчитан обходиться без подчинённых, поэтому она тут же позвонила своему дорогому, чтобы он решил её проблемы:       — Ми амо-ор, — протянула она в трубку. Обычно Фернанда считала подлизывания ниже своего достоинства, но взрывные обстоятельства требовали максимального уровня женских уловок. — Тут произошла… маленькая неувязочка. Пришли кого-нибудь из своих учёных, а? Необходимо оживить моих мальчиков, и побыстрее.       — Сколько полегло и где?       — Где-то с дюжину, плюс-минус, я не считала. В Вашингтоне, Левенуэрте. Это же не имеет значения, с твоими-то разработками! — попыталась она подлизаться самым шёлковым голосом из возможных, прежде чем преподнести следующую новость: — И вертолёта моего больше, м-м, нет. Хочу новый. — Повисло многозначительное молчание, подсказывающее, что терпение Джохама только что натянулось до предела. — Пожалуйста? — также мило добавила она, посчитав, что вежливое слово, возможно, спасёт её шаткое положение.       — Фернанда. Ты либо предоставляешь мне полный отчёт о потерях, либо не рассчитываешь на мою помощь.       Неловко ковыряя наманикюренным пальчиком несуществующую соринку на подоле платья, вампирша выдала всё как есть, умалчивая лишь о своих причинах. Джохам разъярился. Обычно собранный учёный, он орал в трубку так, что до Фернанды долетали брызги слюны ярости через тысячи километров.       — Какого хрена?! Ты же знаешь, что нашему клану нельзя высовываться, учитывая, какими исследованиями мы занимаемся!       — Да, но…       — Нет, тебе явно всё равно на секретность, ведь твоя дурь стоит превыше всего! Возвращайся обратно на нашу территорию, — обрезал он её, не в силах слушать оправдания. — Живо. Я лично замету следы твоих капризов.       — А что насчёт частного самолёта?       — Какой, блядь, самолёт?! — проматерился он в трубку, красочно рассказывая, к какой заднице могут привести ей действия. Лишь выговорившись, он ответил её вопрос: — Обойдёшься первым классом обычного рейса.       Джохам орал с морской базы, ближе всего располагающейся к берегу Аляски. Он сумел добраться до взрыва в считанные часы, предусмотрительно подкупив местные спасательные службы, чтобы они потушили пожар и покинули место происшествия, не проводя должного расследования.       Проходя по пепелищу, что некогда было домом, отстранённый вампир дотошно рассматривал все детали при свете дня, чтобы не упустить улики, косвенно указывающие на него через Фернанду. Вопреки продвинутым органам чувств, учёный отказывался полагаться на одни лишь дары природы, поэтому постоянно закапывал допинги в глаза, уши и нос.       — Как поступить со всем этим бардаком… — тихо размышлял он, собирая в кучу медленно восстанавливающиеся тела падших. Он задумчиво закатал рукава, его едва смуглая полупрозрачная кожа, напоминающая тонкий старинный пергамент, не заискрилась под ярким высокогорным солнцем. — С одной стороны, создание нового отряда выйдет трудозатратным, с другой — если эти недоумки оказались до смерти тупыми, то вряд ли от них будет толк в дальнейшем.       Неподалёку дожидалась распоряжений немногочисленная группка его безликих подчинённых, облачённая с головы до пят в чёрную униформу, включающую балаклаву. Никто из них не вмешивался в мыслительный процесс Джохама — каждый либо инстинктивно держался от него на расстоянии, либо с леденящим внутренности знанием, на что он способен. Глава контрастно выделялся на фоне остальных, будучи единственным в белоснежном костюме и с открытым лицом. Белое и чёрное, среди заснеженных гор и углей остатков сгоревшего дома. Джохам виделся жутким даже среди вампиров. «Его необходимо избегать любым путём», — понимал каждый дорожащий своей жизнью по одному лишь острому взгляду кровавых глаз, которые не смотрели, а кромсали сродни скальпелю, стремясь добраться до самых глубин… или же пронзить насквозь.       — Утилизировать, — коротко распорядился Джохам ближайшему помощнику, как ухватился за одно обугленное тело. Женское. Оно регенерировалось заметно медленнее других, но даже сквозь вонь гари Джохам уловил несколько знакомых, интригующих запахов. — Всех, кроме этого тела.       Прибудь он часом ранее, то счёл бы особь перед ним за безвозвратно погибшего человека. Но только не сейчас… Не тогда, когда перед ним возникла безликая энигма. Органы чувств, работающие в сверхрежиме на медикаментах, передавали в мозг настойчивые сигналы: этот манящий экземпляр связан с чем-то крайне важным из прошлого. Да, безликое тело изуродовано без возможности опознания, но оно так и бросало вызов Джохаму разгадать загадку и оценить его потенциал.       Не раздумывая, учёный раскрыл переносной чемоданчик с химикатами и молниеносно провел серию тестов на реакцию. Маску его лица тронуло ликование открытия! Интуиция оправдала себя — перед ним отчаянно хваталась за жизнь дампирша. Логика подсказала, что это та самая девушка, к которой обещала привести его дочь… и посмела устранить любовница. Глядя на работу кремирующей вампиров печи, он не жалел о гибели отряда Фернанды, — теперь только он будет знать о существовании гибрида.       — Ты — единственный объект, стоящий сохранения, — любовно закрепил он ярлык за опознанной Алекто, тем самым решая её судьбу в его лаборатории.       Ведь для секретных исследований Джохама каждый экземпляр её вида — бесценен.

***

      — Запись первая от третьего марта две тысячи седьмого года от Рождества Христова. Объект H-04 благоприятно реагирует на восстанавливающий раствор. Судя по показателям, он пробудится в любой час. Так как я отвёл текущее время на наблюдение и первый контакт, было принято решение ускорить пробуждение путём подачи десяти миллиграммов флумазенила. — Джохам взял паузу. — Отмечу, что взятые анализы у объекта продемонстрировали потенциал на дальнейшие исследования, поэтому отныне он и линейка его продукций будут называться по имени, Алекто. — Довольный уточнением, он поставил диктофон на паузу и подал знак рукой ассистентам за стеклом запустить процесс.       С тихим шипением начала сливаться жидкость из вертикальной капсулы H-04, вскоре открылась дверца. Дампирша задёргалась всем телом, инстинктивно выбравшись из заключения, она вывалилась на пол, подогнув под себя ноги. Хоть коленопреклоненная поза и прельщала Джохама, он чванливо цыкнул, когда слизь от её трепыханий попала на его отполированные туфли.       — Если тебе тяжело дышать, предлагаю избавиться от комбитьюба. Уверен, ты справишься с ним самостоятельно.       Алекто невидяще заводила руками по горлу, пока не достигла трубки и выдернула её изо рта, истошно закашлявшись.       — Постарайся сдержать тошноту, — продолжил он наставления. — Нам предстоит обсудить много деталей, а запах рефлекторного извержения содержимого желудка отобьёт какое-либо желание иметь с тобой дело.       А Алекто было дурно. Её ломило, а кости будто бы горели, чесались. Кашель не останавливался, а пальцы отчаянно тёрли совсем короткие, едва отросшие после пожара волосы и лицо в попытке сбросить вязкую восстанавливающую субстанцию-плёнку, которая мешала дышать и видеть.       — Здесь отвратительно пахнет, — выдала она в полубреду, после чего её пробил озноб. Готовый к подобной реакции, Джохам бросил на неё заготовленное флисовое покрывало. Оно, конечно, не поможет терморегуляции, но минимизирует загрязнение лабораторного помещения.       — Разве? — Джохам вдохнул поглубже. — Всё стерильно.       — Вот именно. Запах хлора ужаснее других, потому что он стирает следы совершённых преступлений, как правило зверских и жестоких. Я проснулась, но где? в своём кошмаре. — Её сознание всё не прояснялось. Едва поворачивающийся язык не отдавал отчёта тому, что останется в её мыслях, а что будет произнесённым вслух.       — Запись вторая от третьего марта две тысячи седьмого года от Рождества Христова. Три минуты пятнадцать секунд после пробуждения объекта H-04, теперь называемого Алекто. Демонстрирует продвинутый навык логического мышления…       Алекто будто не слышала его. Она с трудом поднялась, сбросив покрывало, и принялась прощупывать стены.       — …функции моторно-двигательного аппарата в норме.       — Не пробью… А ещё я на воде. Нет, не совсем, что-то не так с давлением. Я под водой. — Она задёргала головой, пытаясь настроить внутренний слух, чтобы определить, насколько глубоко.       — Запись третья. Объект Алекто продолжает демонстрировать высокие когнитивные способности, но не спешит признавать ещё одно живое существо в помещении, что говорит о пониженной самозащите. Так как это не является нормой, при следующем пробуждении необходимо вдвое увеличить дозу флумазенила или подобрать более действующую формулу… Стоп. Удалить последнюю запись.       Пока он говорил, Алекто наконец-то услышала его и, обернувшись, уставилась на своего похитителя.       — Джохам.       От одного его оценивающего голоса пробивало ледяным потом. Нет, в нём не было гнева, лишь скрытая опасность, от которой мурашки стекали от шеи до самого копчика, вынуждая колени подкоситься. Вампир улыбнулся и повернулся к своим ассистентам, на этот раз давая знак оставить свой пост, чтобы обеспечить приватность.       — Польщён твоему признанию. Всё так же дьявольски хорош, не так ли? Да и я, в отличие от тебя, не меняю имена. И, кстати, часто возвращаюсь к тому страстному эпизоду, на котором мы расстались — тогда тебя, помнится, звали Сандрой?       Да, всё так и было. Алекто едва не разделила его постель, пока Джохама не отвлекли по делам сбежавшей женщины, носившей его ребёнка. Тогда она встретилась с Майсун и Сереной, которые разубедили Алекто охотиться за сокровищами Джохама. Но сейчас Алекто упрямо стиснула губы в тонкую нить, отказываясь признаваться в чём-либо.       — Меня не часто проводят, Алекто, знаешь ли. Искусно скрывать свою сущность всё время наших аргентинских свиданий… Тебе это удалось, — признал Джохам, кивнув своему поражению. Тем не менее похвала довольно быстро покинула его лицо. Он снова стал собранным и отстранённым. — Только то было в прошлом. Теперь же ты всего лишь моя пленница — ни больше ни меньше. И я заполучу твои секреты всеми доступными методами, которыми располагаю в своей лаборатории.       — Значит, хочешь продолжить начатое? — Алекто поёжилась и с отвращением прикрыла интимные места тела. Обещание Джохама несло с собой неприятное для дампирши будущее, но она неправильно истолковала его. — И где ты возьмёшь меня? Прямо здесь, на полу? У стены? Как видишь, благодаря твоему исследованию, я вся мокрая, да и смазка не понадобится.       Учёный усмехнулся и в очередной раз запустил диктофон громким щелчком:       — Запись четвёртая. Объект Алекто демонстрирует быстрое восстановление и перешёл за восемь минут сорок три секунды от бессвязного бормотания к осознанной речи, получил доступ к давним воспоминаниям и начал дерзить…       — Да перестань ты всё записывать на коробку! И говори нормально! — пропищала Алекто на грани срыва. Каждый звук резал слух, особенно щелчки кнопок и монотонный голос учёного. Ей было страшно, холодно и одиноко в незнании своей судьбы. А ещё противно, что отчего-то её называли объектом, обезличивая. — Что тебе от меня надо?!       — Вот и добавилась ещё одна вспыльчивая особь под моё начало. — Сдерживая явное недовольство, Джохам убрал диктофон. Пронизывающе оценил Алекто. И выдал всё как есть, без прикрас: — Ты права. Отчасти. Мне нужно твоё тело, но плодиться с тобой я не собираюсь. Мне вполне достаточно сексуального удовлетворения от текущей партнёрши. Твоя кровь, однако, как и ДНК, представляют для меня отдельный интерес. Я даже успел извлечь и оценить несколько твоих органов. Замечу, что синтез твоей печени, Алекто, достоин отдельного исследования на многие годы. Я уже продумал график экспериментов для тестирования изменения её свойств при той или иной диете. Но не переживай, в следующий раз не понадобится весь орган, достаточно лишь небольшого образца. Я доступно ответил на твой вопрос? Только постарайся не повышать голос при ответе — у меня подступает мигрень, о последствии которой ты не хочешь узнать.       Внутри Алекто что-то оборвалось. Сердце застучало как сумасшедшее, готовое пробить грудную клетку. Казалось, Джохам услышал её ужас, и его кровавые глаза потеплели. Расцвела и улыбка — покровительственная и едкая, прощающая.       — Итак, Алекто, так как ты — почётный объект моей коллекции, я готов лично провести тебе экскурсию. — Джохам протянул ей ладонь, ставя точку в её новом положении.       «Я проснулась в кошмаре, и мне предлагают просмотр телесных хорроров». Алекто не знала. Алекто было противно. Гнев требовал наброситься на пленителя, накричать на него, но какими будут последствия? Готово ли её тело к предстоящим испытаниям? А психика? Скорее всего нет, только Алекто понимала, что лучше узнать, на что способен Джохам, пока в силе его вежливое предложение. Решившись, она подняла и завернулась в промокшее покрывало. Алекто не волновала собственная нагота, тем не менее клочок дешёвой ткани оставался единственным мизерным слоем защиты в её распоряжении.       — Я согласна, — поддалась она сумасшедшему учёному. Дослушав, как Джохам записывает очередной отчёт о её показателях и поведении, она последовала за ним босиком в коридор.       Всё светилось белизной, стерильностью. А что было не белым, то металлическим. Алекто почти теряла Джохама в лабораторной одежде среди всей этой белизны. Единственными всплесками цвета представлялись таблички с буквами и цифрами. Одни обозначали отделения и проводящиеся в них программы, другие — карту и местоположение на судне. Судя по скудной навигации, оно располагало шестью палубами. Только как бы она ни старалась, её дар не мог ухватиться ни за одну лазейку, а нутро неустанно кричало об опасности. Стены футуристических коридоров нагнетающе множили каждый шорох, каждый шаг, в то время как шумоизоляция прилегающих комнат не менее устрашающе подавляла все звуки внутри… И что-то подсказывало Алекто, что она не хочет оказаться по ту сторону дверей.       — Здесь, — привлёк её внимание подобревший Джохам, оставив позади три коридора, — я занимаюсь созданием вампиров. Ты как раз вовремя! Мне необходимы новые после того, как ты перебила часть подчинённых. Взгляни. — Мотнул головой он к узкому дверному окошку на уровне глаз.       «А хочу ли я?». Алекто вовремя прикусила язык. Она должна пользоваться расположением старшего вампира, а не испытывать его. Сглотнув страх, она приблизилась мутному стеклу и до боли закусила губу: там, за стеной, рабочие доставали тела из морга и сверяли записи.       — Сейчас мои ассистенты введут вампирский яд, — учтиво пояснил процесс Джохам.       — Но разве для обращения не нужен прямой контакт с создателем?       — Его легко искусственно заменить. Но ты права: процент успешного перерождения гораздо ниже по сравнению с естественным, поэтому мы держим приличный запас кандидатов.       — Так много? — удивилась Алекто, увидев, как запускают обращение не одного или двух людей, а пятнадцати.       — Не все бессмертные живут долго. Часть новых вампиров отводится на мои нужды, часть идёт на эксперименты, — комнатой дальше, например, мои учёные выводят формулу для получения бессмертных с даром — пока безуспешно, — а на отдельном этаже проходят эксперименты между оборотнями и вампирами. О, я обязательно покажу тебе их!       — Здесь держат и оборотней?       — Конечно. Мне интересен потенциал всего сверхъестественного. Если бы ты только знала способы применения их костного мозга, собранного в полнолуние… Другое дело, насколько его тяжело собрать, но это совершенно другая история. Сейчас же я тебе хочу показать работу, которая проводится в настоящее время. Не отставай, Алекто.       Джохам едва не урчал. Ему нравилось работать, но ещё больше он обожал делиться прогрессом своих исследований со знающим существом, будь это вампир, человек или же гибрид. Он испытывал особую нежность к полукровкам, так как считал себя их родоначальником, оттого в настоящий момент отыгрывал роль покровителя Алекто, открывающего ей глаза на всевозможные чудеса науки. Так, он гордо завел её в пустой офис, где включил компьютер и вывел на экран изображение с одной из камер.       Обзорный видеоряд отобразил лабиринт. Его стены были доведены не до конца, оставляя зазор между препятствиями и потолком, а внутри блуждали огромные волки.       — Видишь вампиров? — Теперь, когда Джохам указал на них, Алекто заметила и скрытные фигуры, пересекающие лабиринт как можно осторожнее.       Два противоположных вида, запертых в замкнутом помещении, — явный рецепт катастрофы, которая, по некой причине, не происходила. Спокойная модель оборотней заставила Алекто задуматься, ведь как бы вампиры ни старались, они никогда не смогут обмануть тонкое волчье чутьё.       — Я никак не могу понять суть. Оборотни… у них что-то с глазами? Ты хочешь посмотреть, кто первым выберется с ограниченными органами чувств? — осторожно предположила она.       — И снова ты поражаешь меня своей наблюдательностью. Верно, мы регулярно прижигаем сетчатки и перепонки оборотней. Но это не имеет значения, ведь, как тебе известно, их главный орган — это нос, который улавливает наш вид на поразительном расстоянии. Моя цель этого эксперимента — протестировать средство для маскировки вампирского запаха.       Стоило Джохаму закончить пояснение, как атмосфера в лабиринте переменилась. Сначала все оборотни замерли, принюхавшись. Мгновение после — и все они ринулись в одну сторону поверх преград, пока не настигли вампира, которого растерзали.       — Как видишь, испытания проходят в режиме проб и ошибок, оттого мне и нужен запас обращённых вампиров.       Счётчик вверху экрана показал «минус один». Алекто уставилась на новую цифру, словно она предала погибшего, словно это она виновата в происходящем. Куда она попала? На голодные игры? Неужели Джохам вывел её на финальную прогулку, прежде чем определить на одну из жестоких программ?       — Пройдём дальше? — невозмутимо предложил глава лабораторий, навязчиво подтолкнув её за поясницу, будто не замечая перемену в её состоянии. Но от вампира, чей мозг был заточен на биологические показатели окружающих его существ, не укрылось её внезапное головокружение. Только этого он и добивался, — вся его экскурсия несла весьма определённый посыл.       Алекто с трудом устояла на ногах. Тело, которое только отогрелось после отвратительного пробуждения, снова похолодело, застав расправу.       И девушка оторопело двинулась за ним, в то время как Джохам увлечённо рассказывал ей об исследованиях. Порой они проходили под ультрафиолетовыми лампами, которые подсвечивали халат и улыбку Джохама до невыносимо ослепительного сияния на голубо-фиолетовом фоне, а голая кожа Алекто вспыхивала серебристой россыпью. Видимо, то был проверочный пункт на вампиризм. Что и говорить: средневековая домашняя лаборатория с одним операционным столом и постоянной угрозой антисанитарии осталась далеко в прошлом. Теперь Алекто шла по продвинутому комплексу со слоганом «будущее наступает сегодня». В то время как дампирша постоянно начинала свою жизнь заново, Джохам непрерывно развивал своё дело и мастерство. Его работы стали целенаправленными, техника — самой продвинутой.       Джохам продолжил перечислять ей проводимые им исследования. Да, она едва слышала его в полуобморочном состоянии, да, вампир ей был ненавистен, и всё же Алекто не могла не признать, что он был гением. Джохам поставил цель сломать примитивный цикл, в котором застряли вампиры, исправить их от дефектов, сделать более приспособленными к жизни среди людей с возможностью появляться на солнце и не срываться по первому зову жажды. Но выбранные им пути достижения результатов… Здесь, в его царстве, не было цены жизни. Все до единого: люди, вампиры, оборотни, а теперь и Алекто — расценивались подопытными. X процентов биомассы, Y процентов потенциалов, Z процентов успеха. Она была на сто процентов уверена, что Джохам набрался этого у нацистов, которые бежали в Аргентину после окончания Второй мировой.       — Я всё ещё не верю, что ты не собираешься воспользоваться мной для… для произведения потомства, — отметила Алекто, заикнувшись. Насилие дампиров оставалось её главным страхом, а сейчас ей нечего терять. Джохам отличался лишь одним положительным качеством — он не укроет правды своих намерений.       Сам вампир, услышав скепсис Алекто, хмыкнул: «ожидаемо» — и удостоил её подробным ответом:       — Это попросту неэффективно, — настолько невозмутимо заявил Джохам, что она почти поверила ему. — Для чистоты эксперимента в первую очередь необходимы самец и самка одного вида. Одна из моих команд всё пытается получить дампира мужского пола, но это практически нереально.       — Путём скрещивания людей и вампиров? — не опускала она тему. — Я знаю, насколько тяжело добиться беременности. Если у тебя столько объектов, то сколько скрещиваний проходит одновременно? — Алекто снова становилось дурно, но она не отстанет, пока Джохам не признается.       — Мысли прогрессивнее, Алекто, — великодушно позволил вампир ей эту нападку. — Просто задумайся о возможностях, и твоё воображение перестанет рисовать варварские подходы! Да, вероятность успеха натурального скрещивания мизерная, и, выбери я это направление, мне действительно пришлось бы создать огромное количество пар. Но мы живём в двадцать первом веке, который позволяет проведение ЭКО. Я уже вывел несколько удачных эмбрионов, ни один из которых не пережил пересадку в утробу. Проект заморожен до дальнейших времен, — он попросту не оправдывает вложений. Поэтому на данный момент я вполне готов ограничиться образцами от двух дампиров.       — Двух? — переспросила Алекто, как тут же поняла. — Дженни…       Джохам утвердительно кивнул, подтверждая её догадку.       — Как видишь, с ней всё в порядке. Если ты будешь покладистой, я могу гарантировать и твою безопасность. Во всяком случае, ты не умрёшь.       — Очень щедро, — не сдержала она замечание.       Вампир остановился и обернулся к ней, пригвоздив бесстрастными глазами. Его пальцы неожиданно двинулись к её губам, раздвигая и давя на зубы, — проверяя, сколько сил ему необходимо приложить, прежде чем выдавить их. Не в силах терпеть, Алекто дёрнулась и отошла назад, покорно склонив голову.       — Именно, — наконец изрёк он. — Ты должна уяснить одну вещь, Алекто: я ценю полезные ресурсы. Уверен, у тебя будет предостаточно времени на размышления и ты сможешь подумать над моими словами. А теперь пойдём дальше? Осталась последняя остановка нашей экскурсии.       Не дожидаясь ответа, Джохам провёл её в охранное помещение, забитое экранами. Никто из рабочих, оказавшихся людьми, и не обратил внимания на полуголую Алекто — только отдали почтение Джохаму.       И только тогда, взглянув на экраны, Алекто осознала настоящие размеры судна, которое и не корабль вовсе. Со стороны казалось, что они располагались на нефтяной вышке, только лаборатория Джохама маскировалась под неё внешне, а основные помещения были отстроены под водой. Бесконечные коридоры были забиты самыми разными военными, где-то даже патрулировали оборотни. Сверившись с подписями экранов и сопоставив их с увиденными обозначениями на пути, Алекто вычислила, что находится на одном из самых нижних этажей, самых охраняемых.       — Как видишь, Алекто, мы здесь не одни. У нас есть влиятельные соседи. Контрабандисты, поставщики «чёрных» рынков, воры государственных разработок. На этом маленьком островке беззакония нас объединяет то, что мы очень хотим, чтобы нас не нашли. В мире нет более охраняемого места, чем это. Только если Пентагон. Как бы то ни было, я рассчитываю на твою разумность и повиновение.       Алекто стояла, стараясь спрятаться под покрывалом, осмысляя новое положение. Против желания подступили слёзы. Жизнь сыграла с ней злую шутку: сначала подкинув любовь, а потом расставив всё по местам. Она снова на коленях, а вампир, венец творения, возвышается над ней на невидимом троне.       — Алекто, пойми, я буду максимально осторожен с тобой, — утешил её Джохам из внезапного приступа сострадания. — Твоя кровь — она поразительная. Тест на родословную показал, что твой создатель — из Древней Греции, родившийся приблизительно тысячу лет до нашей эры. Это самое близкое, что я видел к первородным! Твои образцы потенциально помогут найти ответы на вопросы создания вампиров. В тебе течёт по-настоящему царская кровь. Как это не может захватывать тебя…       — Я никто и из ниоткуда, — промямлила она обессилившим голосом, в котором едва узнала свой.       — Кровь не врёт. Не врёт и твой анализ ДНК, выявивший дар.       Но Алекто отрицательно качала головой. Её рациональная часть твердила смириться, переждать, найти путь побега, но маленькая девочка внутри проваливалась в горе и отрицание.       — Он… он придёт за мной… — выдала Алекто бессвязную попытку заставить Джохама задуматься и отпустить её, иначе будут последствия.       — Кто? — сначала не догадался Джохам, а после прыснул и разочарованно покачал головой. — А-а, тот Каллен. Не понимаю, почему его имя вообще должно звучать на моей территории? Давай начистоту: ты скверно выбрала осеменителя. Американца, да ещё и южанина? Это же самая что ни на есть… деревенщина! Ты представляешь, насколько сильно был распространен инцест в тех штатах? Ты не задавалась вопросом, вдруг Джаспер — продукт спаривания брата и сестры, и только вампирское перерождение смогло исправить его врождённое уродство?       — Не имеет значения.       — Н-да? Хорошо, хорошо, допустим, ты веришь в развитие потенциала без должной родословной. — Не сдавался он доказать, что Уитлок не достоин внимания Алекто. — Предположим, многие начинают из грязи, прежде чем пробиться в обществе. Насколько я знаю, Джасперу из клана Каллен меньше двухсот лет. Вспомнила, что произошло в двадцатом веке? Сплошные изобретения, радикально изменившие жизнь людей по всему миру. Компьютеры, самолёты, телевидение, освоения космоса… Слышал ли я о Джаспере в мире инноваций? Нет. Возможно, он отличился в политике? То столетие стало свидетелем двух мировых войн, Великой депрессии, Холокоста в Европе, холодной войны, революционных движений за социальное равенство… Так что, числился ли Джаспер среди общественных лидеров? Тоже нет. Ему было ничего не интересно после перерождения, абсолютно ничего, он лишь довольствовался прислуживанием у Калленов. Я повторюсь, Алекто, с твоей кровью тебе подобает вампир более достойный…       Она не отвечала, пялясь в экраны, надеясь отыскать хоть одну лазейку. Спорить с Джохамом — самый бесполезный вариант в сложившейся ситуации. Да и такие, как он, оценивают других не по внутреннему миру, а исключительно по полезности. С точки зрения пользы для вампирского общества, Уитлок — никто, разве что агрессор, который может слететь с катушек в любой момент. Не то чтобы сердце Алекто волновало мнение мира, только Джохам каким-то образом успел вскрыть её грудную клетку и теперь засаживал в душу одно семя сомнения за другим.       — С другой стороны, я должен быть благодарен твоему выбору. — Ему определённо нравилась эта тема, нравилось самоутверждаться за счёт других. — Никто не станет искать тебя — все подумают, что ты вывела этого дикаря из себя, и он растерзал тебя. Даже если он будет отрицать.       — Ты не учёл самого Джаспера, — наконец просипела Алекто, после чего терпение вампира дало трещину.       — Нет, мне определённо необходимо провести над тобой несколько тестов IQ, — с неудовольствием проскрежетал он на выдохе. — Ты действительно отсталая или притворяешься? Потому что Джаспер, которого я знаю, единолично поддерживал геноцид на границе Штатов и Мексики на протяжении десятилетий. Он — самый худший из убийц, который держал в страхе добрую часть кланов Нового света. Некоторое время он даже считался бугименом пострашнее Вольтури. И ты видишь в нём своего защитника? Полагаю, его дар настолько хорош, что твои мозги превратились в кашу. А теперь возьми паузу и подумай, просто подумай хорошенько и скажи мне: как ты думаешь, это чудовище придёт за тобой?       Джохам чеканил истину. Но именно ту, которую ему было удобно, которая подходила его оценки морали. Если бы Джаспер в своё время отдал своих жертв во благо науки, тогда проповедь экспериментатора запела бы совершенно иначе. Как бы Джохам ни старался заставить Алекто видеть в Уитлоке недостойного душегуба, бесперспективного парнишку из низов общества, сам ублюдок в белом халате оставался для Алекто худшим из худших.       — И ещё, мой дражайший объект, — покровительственно привёл Джохам ещё один аргумент в свою пользу. — Не забывай, бессмертные встречаются и расстаются только так. Не стоит цепляться за мимолётную, неудавшуюся главу, которая не продлилась и года. Другие точно не будут, я-то знаю. Признаться, я мог бы выбрать и Ренесми. — Имя малышки током ударило Алекто, — она наконец-то оторвалась от экранов и испуганно взглянула на пленителя. — Да-да, моя Фернанда узнала и о ней. Но забрал я именно тебя. Предположи, почему? Потому что за всю свою жизнь ты ни с кем не создала связей, у тебя нет клана, и никто не кинется тебя спасать. Мир не заметит, если вычеркнуть из него Алекто. Но ты можешь возрадоваться, став родоначальницей новой эры.       Алекто ненавидела Джохама за правоту. Он мог ошибаться касаемо Уитлока, но её он раскусил сразу. Ей действительно приходилось слишком часто оставлять прошлое позади, отпускать его, говорить «прощай» навсегда. Разница лишь в том, что теперь она стала той самой очередной страницей, которую предстоит перелистнуть и позабыть её знакомым бессмертным.       «В одном ты не прав, Джохам. Мне не нужен мир, когда у меня есть один-единственный вампир, способный свернуть ради меня горы».       Последняя ниточка надежды Алекто лопнула именно тогда, когда поиски, нащупывания утешения в обручальном кольце не привели ни к чему. Она неверяще пялилась на гладкий безымянный палец, лишившейся самого дорогого шрама. «Почему? Почему? Почему?» — отрицал её мозг. Ответ крылся в пламени, главном враге вампиров, выжегшем яд из-под её кожи, как и полном обновлении кожных покровов после. У Алекто не осталось слов. Не осталось ничего, кроме самой себя.       — Я так и полагал. Не переживай, если ты будешь хорошо себя вести, со временем я подберу тебе более высокородного вампира. Нет, ты, конечно, всё ещё будешь стоять на социальной ступени ниже, но, во всяком случае, тебе не придётся стыдиться статуса своего обладателя, — самодовольно заключил он, взлохматив короткие волосы Алекто, как своей дочери. — Возможно, есть что-то еще, о чём мы можем договориться? В рамках сложившихся обстоятельств, конечно.       И снова эта временная щедрость за согласие Алекто. У Джохама было своё понятие справедливости: он так или иначе поступит, как хочет, но предлагал в обмен компенсацию. Ей было необходимо быстро придумать стратегический ответ, который ей на руку. Одно Алекто знала точно: ей просто не получится выбраться из лаборатории, если она будет находиться под постоянным надзором Джохама. Необходимо, чтобы он покинул свою территорию на неделю — нет, хотя бы на один день, — только тогда у неё появится шанс вернуть свободу в свои руки.       — Дженнифер… Ей исполняется шестнадцать… — напомнила она шатким голосом, всё ещё стараясь сдержать слёзы. — Ты посетишь день рождения?       — Думаешь о других при таких-то обстоятельствах… Как жаль, что ты недальновидна. Но сделка есть сделка. А ты раскроешь секрет своего дара?       — Да. — «Чёрта с два, ублюдок».       — В таком случае мы договорились. Взгляни во-от сюда. — Указал он на один из экранов, где транслировался вид на кресло, полное проводов и трубок. — Теперь это твоё новое место. И помни: твоё время, проведённое в моей компании, не останется бесполезным.