Подари мне жизнь

                   Ночной город тянулся за окном размытыми пятнами света, словно акварельный рисунок, расплывшийся от дождя. Фонари проплывали мимо, как сигнальные огни, маячившие в темноте – холодные, однообразные, безразличные ко всему, что творилось у него в душе.       Намджун вел машину, ключи от которой Юнги сам сунул ему в руки, чуть ли не насильно. В пальцах до сих пор горело воспоминание о том отчаянном касании:       «Езжай, – сказал он. – И найди того Чонгука».       Слова повисли в воздухе тяжелым приговором. И теперь он ехал в дом Хосока, с безумной, почти детской надеждой, словно это могло спасти их всех.       В салоне было тихо.       Слишком тихо.       Бортовой монитор сверкал на стекле, но сообщений не было: ни одного звонка, ни одной локации, ни одной зацепки. Одна оглушительная пустота.       – Черт… – тихо вырвалось у него, и это было не просто ругательство, а сдавленный стон от бессилия.       Мысленно он снова и снова возвращался к последним часам, – Юнги у капсулы, оставшийся рядом с Тае Джин, импульсы света на теле Тае, которое уже было полностью цельным.       Идеальным.       И от этого еще более хрупким...       И теперь была только одна проблема – Чонгук…       Тот, кто должен быть рядом в момент пробуждения. Кто должен дать Tae тот самый, последний толчок к жизни. Тот, кого сейчас нет нигде. И черт его знает, куда он делся…       Намджун покачал головой и открыл окно. Свежий ночной воздух ворвался в салон вместе с оглушительным шумом большого города.       «Как же все так запуталось…» – пронеслось в голове. Отчаяние сжало горло.       Он был программистом, разработчиком, человеком, привыкшим работать с алгоритмами. С четкостью. Предсказуемостью. Логикой. А не с тем, что дышит, любит, страдает и исчезает без следа посреди ночи.       Юнги, наверное, прав – один он Чонгука не найдет. Это реально, как искать иголку в стоге сена. Тем более, когда Чонгук мог быть в панике, в шоке… или в опасности.       «Кто знает, куда он делся... Но кто-то же ему помог? А значит, есть шанс, что он жив… А значит надо искать.»       Альфа ехал в домик Хосока. Все-таки Чимин и Хосок были друзьями Чонгука. Они знают Чонгука лучше всех. Знают места, куда он сбегает, когда ему больно. Знают его повадки, маршруты, мысли. Знают вещи, которые он никогда не сказал бы незнакомому человеку.       Намджун выдохнул.       «Да. Это верно.»       Он не может все делать сам. И не должен.       Намджун бросил короткий, почти безнадежный взгляд на ночную дорогу и прошептал так тихо, что слова потонули в шуме мотора, но от этого они не стали менее важными:       – Ребята, нам надо найти Чонгука… пожалуйста.       Машина плавно свернула на узкую улочку, ведущую к дачному домику Хосока. Отсюда уже был виден теплый свет из окон – Хосок, похоже, не спал.       Намджун сжал губы. Сердце вдруг дрогнуло: от ответственности, от усталости, от страха. От осознания, что если они не найдут Чонгука, все может рухнуть.       И будущее Тае.       И их.       И его.       От мыслей и напряжения у него в голове был сумбур. Он привык к порядку в голове и действиях, а этот хаос просто сбивал его с толку.       – Как же сложно это все… – тихо сказал он, останавливая машину возле домика. Он смотрел на теплый свет в окнах и чувствовал себя абсолютно разбитым. – Я создал искусственный ум, а в результате, кажется, теряю свой собственный…       Намджун только успел открыть дверь машины, как дверь домика распахнулась и на пороге появился Хосок. Волосы взъерошены, на нем домашняя кофта, кроссовки на босу ногу. А глаза пылают настоящим возмущением и злостью:       – Да где вы все, черт возьми, подевались?! – взрывается он еще до того, как Намджун успевает поздороваться. – Куда?! Мы с Чимином уже не знаем, что думать! Здесь как в какой-то… как в чертовом замке Иф – ни намека, ни информации, ни звонка, ничего! – он отчаянно махает руками. – Вы издеваетесь? Мы тоже волнуемся, между прочим!       Намджун сжимает ключи в ладони. Ему не хочется спорить. Он и без того истощен. Весь мир кажется клубком перепутанных проводов, где каждый тянет в свою сторону, и он уже не понимает, какой из них ведет к спасению.       – Хоби… – начинает он тише, чем планировал. – Я знаю. Извини. Мы не специально. Просто… ситуация вышла из-под контроля быстрее, чем мы могли предположить.       Хосок подходит ближе, упирается руками в бока.       – Быстрее? Намджун, мы сидим здесь уже двое суток как на иголках! Никто ничего не говорит! Чимина трясет, меня сейчас прорвет.       – Я понимаю, – резко отвечает Намджун, но в голосе больше усталости, чем гнева. – Как думаешь, я сам не волнуюсь? Юнги – на грани срыва. Джин и я двое суток на ногах. Без отдыха. Тае в капсуле и перезаписывает себе тело, будто это вообще нормально. Чонгук пропал без вести, а он срочно нужен… И все это надо как-то разрулить…       Хосок затихает. Немного. Но губы еще вздагивают.       Намджун переводит дух, собравшись с силами:       – Именно поэтому я здесь, – он смотрит Хосоку в глаза. – Мне нужны вы с Чимином. Вы знаете Чонгука лучше всех. Куда он мог уйти? К кому мог обратиться? Я не могу искать его сам, без намека на то, где он может быть. Я его совсем не знаю! А время идет!       Хосок сводит плечи, гнев немного спадает, остается только чистая тревога.       – Честно? Мы не знаем. Когда в прошлый раз он исчез, мы приходили к тебе! Ты сказал, что ничего не знаешь! А потом оказалось, что ты его нашел. –говорит с укором в голосе Хосок. – Но.. мы действительно знаем его лучше. Надо подумать.       – Стоп, – Намджун пытается собраться с мыслями. – Я тогда вычислил его по телефону, но там был еще какой-то IP адрес. Он напрягается и судорожно пытается вспомнить. И я видел его еще где-то… Совсем недавно… Где? Где???       И когда Хосок возвращается внутрь, чтобы позвать Чимина, Намджун остается на минуту в тишине – только тихий ночной воздух, запах деревьев и его мысли, не дающие передышки:       «Как же все сложно! Боже… когда я перестал понимать собственную жизнь?       Коды, формулы, алгоритмы – это легко!       Люди – невыносимо сложно!       А теперь еще и Тае, который меняет тело под самого себя, и не известно, что из этого выйдет.       Язвящий Юнги, потому что это его способ самозащиты.       Чонгук, который как в воду канул.       И еще эти двое, почти на грани нервного срыва…»       Намджун глубоко вдыхает воздух.       – Ну что ж. – говорит сам себе. – Пошли выпутываться из этого бардака… И где же я видел похожие цифры? Где?       Они заходят в дом, садятся за стол и Нам начинает выкладывать на стол телефоны и достает из рюкзака планшет.       Хосок тычет пальцем в новый телефон:       – А это что? Ты нам подарки привез?       – Не подарки, – устало отвечает Намджун. – Это связь, защищенный канал. Только между нами. Все, кто нужен введены под кодовыми никами – Намджун рассказывает ребятам, кто где. – Никаких друзей, родных, никаких записей, соцсетей – ничего из прошлого. Любое лишнее действие – и нас засекут.       – Ну, мы хотя бы можем говорить между собой? – поднимает глаза Чимин.       – Да. Теперь да.       У обоих парней на мгновение появляется нечто похожее на облегчение.       – Хорошо, – Хосок снова переплетает руки. – Теперь, Намджун, расскажи нам все. Мы здесь отрезаны от мира как… как…       – Как в твоем замке Иф, – подсказывает Намджун.       – Вот именно! – рыкает Хосок. – Так давай уже, рассказывай. Без прикрас. Что с Тае? Что с Юнги? Что с тобой? Что, черт возьми, вообще происходит? Может, Комитет уже от нас отстал?       Намджун медленно потирает лицо ладонями и начинает:       – Не надейтесь на это. Те так просто в покое не оставляют, да еще после такого шухера, как мы навели… Давайте по очереди: Тае сейчас в капсуле. Слияние нейросети с новым мозгом прошло почти успешно. Есть несколько критических точек, Юнги сейчас все контролирует.       – Постой... – Чимин пододвигается ближе, в глазах вспыхивает искренний интерес, профессиональный вплоть до одержимости. – Ты говоришь «почти успешно» – это значит, что биологическая часть адаптировалась к ИИ?! Реальные нейронные пути сформировались?       – Вот именно, – кивает Намджун.       – Господи… – шепчет Чимин. – Он реально формирует тело?.. Переписывает морфологию под свою идентичность?       – Да. Он изменяет облик… перестраивает структуру клеток. Это… – Намджун вздыхает. – Это невероятно. И, одновременно, шокирующе.       Чимин просто замирает с расширенными глазами. Вчера он был биотехнологом-теоретиком. Сегодня – свидетель научного чуда.       – Юнги… держится на морально-волевых. Я его таким не видел. Он днюет и ночует там. Не ест. Не пьет. Не отходит от Тае.       Хосок тихо бормочет:       – Он боится потерять его. Для него это идея всей его жизни!       Намджун не возражает.       – И еще… – Намджун вдруг тяжело вздыхает. – Есть еще одно. Наша помощница из Комитета Дженни. Она… исчезла.       Чимин и Хосок смотрят на него, будто пытаются понять – услышали правильно или нет.       – Исчезла? – переспрашивает Хосок.       – Не выходит на связь. Но перед этим она отправила видео и письмо. Просила передать письмо некоему Хае-Джуну. И… предупредила, что ее могут искать очень опасные люди. Ясно кто…       – И кто такой Хае-Джун? – спрашивает Чимин. – Ее родственник? Друг? Мужчина?       Намджун достает планшет, открывает файл:       – Я пробил все, что мог. Хае-Джун – молодой биоинженер-разработчик, достаточно талантливый. Занимается изучением клеточных и молекулярных механизмов для создания новых методов регулирования функций организма, лечения наследственных заболеваний, а также создания генетически модифицированных организмов. Учился с Дженни в одном университете. По некоторым вопросам его лаборатория сотрудничала с Комитетом.       – Почти как я, – задумывается Чимин. – Я ведь тоже биолог. Удивительно, тематика похожа… А как его фамилия?       – Ли Хае-Джун.       – Нет, так не могу вспомнить. Хотя… имя у него редкое. Если бы у меня был доступ к своим базам…       – Нет! И еще раз нет! Ребята, подчеркиваю, никуда, никому, нигде, никак. Иначе нам труба. – С серьезным видом предостерегает их Намджун.       Чимин поднимает голову:       – Знаете… Я мог бы помочь Юнги. Я же разбираюсь также в этой теме. И мне так интересно! Я видел и читал некоторые его разработки! А в поисках Чонгука тебе Хосок поможет лучше. Они уже почти 6 лет, как братья. – Он вопросительно и моляще смотрит на Хосока и Намджуна. – Да и с безопасностью я бы помог, если что…       Последний довод действует.       Несколько минут Намджун раздумывает, а потом выходит в другую комнату и набирает Джина. Короткий разговор и он получает «добро» на приезд Чимина и еще кучу не ласковых слов от Юнги, которые начинаются:       «Где ваш Чонгук, мать вашу…» и заканчиваются «…я вас в порошок сотру…».       Парни быстро собираются. Намджун с Хосоком отвозят Чимина к ближайшему супермаркету и сажают его в такси, приказав выйти раньше и остаток пути в лабораторию Юнги, пройти пешком, а сами, затарившись продуктами, возвращаются в дом Хосока.              

***

             Дверь черного бетонного здания с тихим шипением открывается, впуская Чимина внутрь. Он делает шаг – и останавливается, как вкопанный.       – Ох… ничего себе… – выходит у него вместо приветствия.       Перед ним – настоящая цитадель науки: металлические арки, оптоволоконные кабели под ногами, мерцающие словно живые панели. Трубки, подсветка, новый генератор в углу гудит, как недовольное чудовище.       Никто его не встречает, он медленно идет на свет и заходит в лабораторию.       Кругом монитори, дисплеи, пробирки и жидкости, и куча проводов иі системних каналов, обёэдиненных в одну грандиозную мега-систему. В центре помещения – капсула. Капсула с телом Тае, окутанная пульсирующим голубым светом изнутри. Практически живым телом. И, кажется, уже начинающим дышать...       – О Боже… – шепчет Чимин и прижимает руку к груди. – Это… Это не лаборатория… это храм науки!       – Сейчас – это ад, – бормочет за спиной знакомый голос.       Чимин вздрагивает и оборачивается.       Юнги стоит у входа и сверлит его недобрым взглядом.       Тот самый Юнги, которого он знал только через видеосвязь. Там он видел усталого гения с хриплым голосом и саркастической улыбкой. А теперь перед ним стоял живой человек, вид которого кричит: «я не спал трое суток и если ты задашь хоть один глупый вопрос – я взорвусь».       Волосы взъерошены. Усталые, ярко-черные глаза прищурены. Под расстегнутым халатом на худощавом теле натянута черная майка. Под глазами темные круги, но в каждом движении точность хирурга. Весь он выглядит изможденным, но опасно собранным и агрессивным. Как дикий кот, к которому лучше не прикасаться, если не хочешь остаться без руки.       И… этот запах.       Сильный, острый, почти электрический альфийский шлейф амбры и дымной кожи, который бьет в мозг так, что Чимин инстинктивно выравнивает спину.       Юнги смотрит на него медленно, словно оценивает не человека, а… переменную в системе. И вдруг густой запах корицы ударяет ему в нос, теплый, пряный, липкий – какой-то слишком горячий.       Альфа на секунду застывает, медленно моргает глазами, а затем резко сводит брови.       – Прекрасно, – ворчит он тихо, но так, чтобы все слышали. – Теперь у нас здесь официально питомник омег. Еще и одна на грани течки…       Чимин растерянно моргает.       – Э-э… привет. Мы же… виделись онлайн. Во время подготовки к…этой… операции.       – Ага, – сухо кивает Юнги. – Но тогда ты не был ходячим ароматизатором воздуха.       – Юнги, – немедленно вмешался Джин, не отрываясь от монитора. – Не начинай!       Юнги бросил на него взгляд, но промолчал. Вернулся к Чимину, который стоял, ожидая указаний.       – Если ты уже здесь, не мешай, – буркнул он. – И держи свой… кóричный туман подальше от меня, аппаратуры и датчиков. Мне еще нужно сконцентрироваться.       Альфа сжал зубы, еще раз глубоко вдохнул… и совершил ошибку. Ибо его собственный запах, реагируя на запах корицы, стал еще сильнее.       В ту же секунду система вентиляции щелкнула и издала предупредительный писк:       АРОМАТИЧЕСКАЯ НАГРУЗКА: уровень критический. Перегрузка фильтра.       Загорелась желтая лампа предупреждения.       Джин поднял голову от монитора, устало потер переносицу:       – Чимин… ты… ты можешь хоть немного сдержаться?       – Я не контролирую это! – возмущенно шепнул тот. – Это не я, это гормоны!       Юнги глухо хмыкнул, не оборачиваясь:       – Ну, если ты взорвешься, предупреди хоть за пару секунд. Я успею отскочить в сторону.       – Юнги! – Джин цокнул языком. – Ты же знаешь, что это естественно…       – Естественно? – Он резко обернулся. – Естественно – это когда омега пахнет так, что хочется купить булочку, а не падать без сознания на операционный стол!       Альфа почувствовал, как против его воли внутри нарастает возбуждение.       Система снова пискнула.       Предупреждение: Перегрев датчиков в секторе Б.       Юнги выдал указывая пальцем на Чимина:       – Ты – ароматическая биоомега -граната замедленного действия, стой и не двигайся!       Чимин сник, опустил плечи:       – Простите… я правда это не контролирую…       – Знаю, – Юнги резко повернулся к приборам. – И это не самая большая проблема. Только не дыши здесь слишком активно. Это оборудование очень чувствительно. Если оно опознает запах омеги – охренеет в корень и решит, что пришло время размножения.       У Чимина округляются глаза:       – Вы сейчас шутите или…       – Я не умею шутить, по крайней мере, пока не посплю хотя бы час, – ерничает Юнги.       Где-то у пола тихонько пищит датчик.       Юнги резко бьет по нему ногой:       – Молчать! Не время, – затем к Чимину. – Следуй за мной. И не касайся ничего светящегося красным. И желтым! И синим! Вообще – ничего не касайся!       Чимин кивает, оглядываясь и трусцой следует за альфой. Они останавливаются у мониторов и капсул.       – Ох, как он хорош... – тихо издает Чимин, глядя на Тае в капсуле.       Юнги останавливается.       Его плечи на долю секунды напрягаются. Но он не оборачивается.       – Я знаю! Я создал шедевр!       Еще один шаг – и воздух меняется – запах корицы, который начинает исходить от Чимина – абсолютно чистый. Идеально омежий.       Юнги щурится.       – Черт… – бормочет он. – Хоть бы не началось…       – Что именно? – настороженно спрашивает Чимин.       – Физиология, – рыкает Юнги. – Я говорил не дышать! Ты поднял уровень ферромонов!       Система пищит громче.       Лампа над капсулой мигает.       Тело Тае в капсуле начинает едва заметно дрожать. Все показатели стабилизации нервно прыгают и на панелях загораются красные лампочки, свидетельствующие о перегреве капсулы.       – Простите! – испуганно говорит Чимин. – Я… я просто…       – Щщибаль, все через задницу! – рявкает Юнги. – Окей, слушай, если система отреагирует неправильно – нам конец! Итак, делаешь все, что я говорю. И не споришь! Отойди туда в угол! Замри! И не дыши!       Тревога в лаборатории утихает не полностью – красные индикаторы на панели все еще мигают, напоминая о критическом состоянии. Внутри капсулы тело Тае едва заметно дрожит, алгоритм периодически выбрасывает предупреждение о нестабильности эмоционального слоя.       Юнги стоит над панелью, уставший до предела:       – Ну, давай… давай же… только сейчас не вздумай снова взлететь, пожалуйста…       И именно в этот момент в углу чихает Чимин.       Тихо. Вежливо. Почти застенчиво.       Но запах корицы внезапно становится ярче, теплее, насыщеннее и достигает того уровня, что даже фильтры не могут его сдержать.       Юнги сжал пальцы в кулак:       – Чимин… я тебя убью. Я реально убью.       – Я просто чихнул! – обиделся тот.       И тут произошло невозможное.       На панели зеленый индикатор эмоциональной стабильности мигнул. Затем снова. Потом загорелся постоянным зеленым глазком.       Юнги резко наклонился:       – Что?.. Это невозможно. Он не должен так реагировать на феромоны… Он не должен…       Тае внутри капсулы перестал дрожать. Пульс выровнялся. Волна микроимпульсов на сканере напоминала спокойный сон.       Чимин осторожно поднял руку:       – Эм… это хорошо?       Юнги обернулся резко. Во взгляде – удивление, паника, злость и еще мягкой тенью – волнение, которое он старательно скрывал. Но голос был острым лезвием:       – Ты! Подойди сюда. Стой. Здесь. Не двигайся! Не выдыхай лишнего. Ты сейчас… лечебная специя, ясно?       Джин чуть со стула не свалился:       – Лечебная специя! Юнги, это официальный термин?       – Заткнись! – гаркнул Юнги, но в голосе звучала паника, а не злость.       Он снова посмотрел на панель.       Как это возможно?       Эмоциональная стабилизация… Синхронизация на запаховые феромоны омеги? Это же… это же бред какой-то…       Чимин тем временем начал нервно переминаться с ноги на ногу, волнуясь за Тае:       – Может, я… ну… помогаю? Хоть как-то?       Юнги резко подошел к нему. Близко. Неприлично близко. Он вдохнул – только раз – и сразу отскочил, как ошпаренный:       – Господи, так и есть! Чертовая корица работает как естественный эмоциональный стабилизатор! У него тело реагирует на твой тёплый гормональный сигнал! Не искусственный – а живой! Это… это гениально! Это катастрофа! Это…       Он запнулся и посмотрел на Чимина так, словно рассматривал оружие массового поражения.       – НЕ ПОДХОДИ К КАПСУЛЕ! – рявкнул он.       – Так подходить или нет? Ты определись! А то как в армии «стой там – иди сюда», – огрызнулся Чимин.       Юнги вдыхает. Его брови сводятся к переносице, и он морщит нос.       – Стоп. А почему… почему Тае после твоего запаха…       Он наклоняется к капсуле, и система взвывает красными сигналами и Тае начинает снова дрожать.       – Почему дестабилизируются показатели?       Чимин мигает:       – Возможно… потому что…       И тут он замечает резкий всплеск активности на графике, когда Юнги подходит ближе.       Затем смотрит на себя.       Затем снова на Юнги.       В лаборатории становится тихо – тот особенный, густой тип тишины, когда мозг уже подозревает что-то, но сознание отказывается это воспринимать.       Юнги держит планшет так, будто готов бросить его в стену:       – Почему он реагирует на твои феромоны? Это нелогично! Это… это противоречит всем моим моделям!       Чимин осторожно смотрит на графики, вдыхает воздух и говорит тем тоном, которым обычно сообщают плохие новости детям:       – Мм… Юнги… мне кажется, он реагирует не на мои феромоны. – Чимин набирает воздух и продолжает. – Он дрожит от твоих…       Юнги:       – Что?!       Чимин показывает пальцем на капсулу:       – Когда ты подходишь ближе – график стресса растет. Вот. А когда подхожу я – стабилизируется. Значит… ну…       Он неловко проглатывает.       – Ты для него – стресс. Я – успокоительное.       Юнги снова сводит брови:       – Я для него ЧТО?!       Чимин, смущенно улыбаясь, делает вывод:       – Ты – альфа!       – Что я?!       – Альфа! А я – омега!       – Да это я знаю! – рявкает Юнги. – И???!       – Поэтому выходит… Ты среагировал на меня, и теперь… – Чимин показывает на капсулу. – Он реагирует на нас… как на пару «триггер-антидот». Это классическая биология.       Еще одна пауза.       – Юнги… он реагирует, как омега.       И тогда на Юнги обрушивается вся непостижимая тяжесть космического абсурда.       Он замирает.       Перестает дышать.       Так тихо, что даже Джин поднимает голову от монитора и тихо ухмыляется.       Юнги медленно возвращается к капсуле. Смотрит на спящего Тае. Очень долго. И шепчет – не веря ни в одно слово:       – Он… о…       Голос срывается.       – ОМЕГА???!       Чимин тихо:       – Угу…       Юнги хватает себя за волосы и пытается удержать остатки покоя:       – И.. Искусственный интеллект, биологическое тело, моя самая гениальная работа, продукт 6 лет исследований и ночей без сна… – он трясется, – …реагирует на МЕНЯ как на альфу?       Бьет ладонью по столу:       – Ты шутишь, Чимин?!       Чимин поднимает руки:       – Это биология, не я!       – Это не биология! – кричит Юнги. – Это я создал! Я его собрал! Вырастил! Это не должно было работать так!       Джин, стараясь сдержать смех, вставляет свои пять:       – Ну… ты всегда мечтал, чтобы твои проекты реагировали на тебя.       Альфа чуть не стонет:       – НЕ ТАК, Джин!!! НЕ тааак!!!       Минута абсолютной тишины.       Юнги с силой проводит руками по лицу, задерживает на мгновение ладони у глаз, глубоко вздыхает, смотрит на Тае и тихо, почти трагически произносит:       – Господи… я… альфа…       – Поздравляю! – неуверенно говорит Чимин.       – НЕ НАДО МЕНЯ ПОЗДРАВЛЯТЬ!!! – А потом, почти хрипло. – И он… омега…       Чимин, уже с профессиональным азартом быстро выдает:       – Это объясняет все. Почему он реагирует на тебя? Почему на твой голос. Почему на близость. Почему…       Юнги резко поднимает руку.       – НЕ ПРОДОЛЖАЙ!       Джин тихонько включает датчик гормонального фона. На экране возникает пиковый всплеск, как только к капсуле приближается Юнги.       Джин:       – Ну, по крайней мере, реакция на тебя… адекватная.       Юнги:       – Я вас обоих прибью. Я программировал альфу!!! А он… Он переформатировал себя…       – Может, прибьешь… после того, как спасешь еще одну омегу? – подкалывает Джин.       Юнги сжимает челюсти, опускает голову, закрывает глаза и уже почти шепотом выдыхает, пытаясь осознать:       – Омега… Тае – Омега… Так вот почему я... Черт…