Страху.net

Исчезновения одного из компании не замечает никто, да тот этого и не хотел, если честно. Он добился того, чего хотел, а теперь идет туда, где сделает задуманное.  Пропажу его заметят не скоро, ни его омега, ни друзья. Мин никогда не был громким и ярким, всегда был в тени и про него не редко забывали. Не специально, тому самому так комфортно было, идет, молчит, но все слышит и находится в теме.  Юнги этот адрес просмотрел кажется раз сто, раз сто проклял и пожелал, чтобы в конкретный дом и конкретную квартиру попал осколок метеорита, лишая всего, что могло было бы быть. Сейчас он светится не злостью, а яростью, желанием разорвать, избивать до кровавой каши вместо лица, сломать каждую косить, вырвать каждый ноготь, чтобы тот хотя бы примерно мог представить, как чувствовал себя рядом с ним его маленький омега, который решил подпустить к себе ближе и открыл свое сердце, только ему в это сердце и душу плюнули, да и не раз.  Мин сжимает челюсти и играет жевалками: кулаки сжаты до предела, вены выступили на шее и руках еще сильнее, а он выглядит так опасно, что глупые гуляющие до ночи подростки просто сторонятся его и замолкают, прекращая галдеть.  Добирается до нужного дома Мин быстро, двери подъезда он не открывает по человечески, не звонит в квартиры и не притворяется забившим ключи соседом, он хватается за ручку и дёргает со всей дури, магнитный замок чуть ли не ломается, но дверь с грохотом открывается. Он быстро поднимается по лестнице и ищет ненавистную заранее квартиру под номером девятнадцать.  Та находится быстро, на пятом этаже дома, а Мин усмехается и звонит в звонок, слыша музыку и уже ощущая, как из квартиры несет сигаретным дымом и алкоголем. Тут тусовки тема частая, явно. Ладно бы только сигаретным дымом несло, но похоже, урод не стеснялся и травку прямо дома пркуривать. Мин звонит в звонок, через пару секунд  дверь, ожидаемо, никто не открыл, и он стал стучаться, слыша не громкое «Да иду я блять, иду».  Юнги ждёт, но стоит так же близко к двери и смотрит на нее, прожигает взглядом, словно хозяин квартиры уже открыл дверь и стоит перед ним. Он ждал этого с самого начала, как узнал, что у Чимина было всё "сложно" с бывшим парнем. Были догадки, что тот абъюзил омегу, знал, что тот контролировал его вес, но чем больше омега рассказывал или упоминал, тем больше и сильнее злился внутри Юнги.  Дверь с щелчком открывается, а перед ним стоит альфа, в одних шортах и футболке, которую стоило бы поменять еще дня три назад.  — Тебе че? Ты кто? — Тот, ожидаемо не узнает альфу, стоящего перед ним.  — Не важно кто я. Пак Чимина знаешь? — Начинает издалека, а альфа перед ним прыскает смехом, смотря на него как на идиота. — Да а кто его не знает то? Потаскушка та еще, по членам скачет и их же обсасывать любит. Ты у любого бомжа про него спроси, тебе список выкатят. А что, номер его да…— Тот и договорить не успевает, как ему бьют четко в скулу, а он летит на пол, явно такого не ожидая.  — Потаскушка, да? Повтори-ка. Повтори, сука, все что сказал, чтобы я прямо сейчас тебя на тот свет отправил и ты долго не мучался,— Слова вылетают с диким рыком, а Мин бьет снова. Он пинает в солнечное сплетение, заставив альфу свернуться в позу эмбриона и подавиться немым стоном.  Юнги сам садится на его и бьет: бьет лицо, ладони, которые пытаются закрыть лицо, грудь, бока, дает сильные пощечины территориально туда, куда тот бил Чимина. Он убирает руки альфы и снова бьет туда же, хлестко и со всей силы. Бьет кулаками, рычит, хватает за грудки и поднимает, после резко опускает на пол, вымещая свою злость, что копилась в нем эти дни.  — Сука, я убью тебя за Чимина, ты меня понял? Убью блять,— Тот пытается драться в ответ, пару раз Мину прилетает по лицу, но он терпит и словно не ощущает, что губа разбита, а на щеке будет синяк.  — Вы Юнги не видели? — Вдруг спрашивает Чимин, подошедший к Чонгуку и Тэхену, что сидели и обговаривали что завтра приготовит на завтрак. По дрожащему голосу слышно, что они - не первые, кому Пак задаёт этот вопрос.  Чимин перед ними стоит с дрожащими руками, сжимает свой телефон, ведь звонил Юнги уже не менее десяти раз, в глазах слезы собираются, а он не знает что и думать. Просто так Юнги бы не ушел, тем более не сказав. — У ребят спрашивал? — Чонгук явно напрягается и смотрит в глаза Паку, а тот лишь всхлипывает и кивает, утирая слезы с щек. — Никто не видел его? — Продолжает спокойно интересоваться Чон, а Пак снова кивает.  Чонгук явно напряжен и зол, это замечает и Тэ, потому молчит и смотрит на них двоих.  — Оставайтесь тут, замерзните - идите к Тэхену, парни вас проводят. Я найду и притащу его за шкирку, не переживай, Чимин, — Просит Чонгук, вставая с места, а Тэ подскакивает, но не успевает ничего сказать.  — Нет, я тоже пойду,— Протестует Пак, смотря в глаза Чонгуку а тот смеряет его не довольным взглядом.  — Не заставляй меня повторять. Сядь и сиди, я позвоню и скажу, как найду его. Не переживай. Тэхен, если что подойдете к Хосоку он проводит вас. Хосок, услышал? — Поворачивается к старшему Чону и смотрит на него, а тот показывает «окей» пальцами.  — Вас понял, босс,— Кивает Чон, сидя со своим омегой. Тэхен берет Чимина за руку и тянет к себе, садясь с ним на лавочку и просто обнимает его.  Чимин тихо шмыгать носом начинает, потому что переживает, а еще потому, что примерно понимает, куда мог пойти Юнги.  Чонгук же знает, где он находится, явно он не в магазин втихушку ушел что его аж омега собственный потерял.  Чонгук накидывает на плечи Тэ свою ветровку и после разворачивается, почти что бегом отдаляясь от ребят. Дом того идиота находится совсем рядом, так что туда он добирается за пять минут. Что уж сказать, он не бежал, он летел, потому что прекрасно знает, на что способен его близкий друг. Они не раз дрались вместе, и никогда ни до чего хорошего это не доводило, и сейчас не доведет.  Подъезд открыт, по всей видимости, магнит на двери сломали рывком, и он догадывается, кто мог это сделать.  Он заходит и быстро поднимается по пролетам, выискивая номер нужной квартиры. Та вырисовывается сама, потому, что дверь у нее открыта на растапашку. Чонгук без лишней мысли заходит туда, и через пару шагов он видит Мина, сидящего на полу-живом альфе, что все пытается сопротивляться, но сил нет, и он как немощное животное закрывает лицо руками.  — Юнги, блять! — Кричит Чон, сам же хватает Мина сзади и тащит назад, а Юнги вырывается, дерется с ним, отталкивает и снова к тому летит.  — Ты его убьешь, слышишь? Прекращай, Юнги! — Кричит Чон, пытаясь держать его. — Сука, я этого и добиваюсь,— Рычит альфа, пытаясь дотянуться до этого урода чтобы ударить еще хотя бы раз.  Хватает одного, чтобы всё остановилось: Чон резко разворачивает Мина за плечо к себе и хорошенько прикладывается кулаком к его скуле, заставляя практически упасть рядом с этим уродом на пол. Вместо этого, старший отшатывается и врезается в косяк двери, а Чон подходит и за грудки его хватает, снова хорошенько припечатывая к стене. — Ты хоть об омеге своем подумал, а? Он сидит и заливается слезами, потому что ты вдруг свалил блять. Что он будет делать, если тебя посадят? Приди в себя, идиота кусок. Я так и знал блять! Знал что ты соврешь и пойдёшь сюда, да вот только надежда на тебя была! — Чонгук буквально кричит ему в лицо, так же держа руки на его одежде, а Юнги сам их скидывает и отталкивает. Тот рычит, тяжело дышит, запыхался и устал, так долго и так сильно избивал своего главного врага. — А если бы на месте Чимина был бы Тэхен? Ты бы так же сказал? — Тише спрашивает Мин, смотря в черные глаза брюнета.  — Ну так я бы точно не действовал. В себя приходи и пошли, еще в порядок тебя приводить и отчитываться перед твоим омегой,— Рыкает Чон, толкая Юна в спину в сторону выхода, а сам вызывает скорую просто на всякий случай, говорит адрес, квартиру, а после изображает, что связь плохая и скидывает, выходя за Мином. Первым делом парни идут в круглосуточную аптеку, не сказав друг-другу ни слова. Чонгук до ужаса зол на безрассудство своего близкого друга, ведь понимает, что на этом дело не закончится, потому что и у того долбаеба есть своя компания, и та явно такой жест не оценит.  Да, Чонгук и правда поступил бы так же. Он не смог бы думать головой, ярость бы затмила его глаза, но и от Юнги он такое воспринять не может, не может похвалить и погладить по головке, потому что теперь проблемы будут у всех.    Уже в аптеке Чонгук указывает на Мина, который не сильно то и пострадал со словами «Нам что-нибудь чтобы он в человека превратился», естественно, указывая ладонью на Юна. Мин по прежнему молчит, а фармацевт выдает им перекись, мазь, вату и пластыри. Чонгук сам все оплачивает и после тащит Юнги к близжайшей скамейке. Юнги так ни слова и не сказал, зато попробовал от ваты в перекиси увернуться, на что получил предупреждающий взгляд. Чонгук добавит, если тот не успокоится.  Чонгук сам смывает кровь с его лица, слегка давит на свежие раны, показывая, что зол.  — Я не пожалел и не пожалею,— Рыкает Мин, понимая, что друг словно пытается наказать его за действия.  — Я прекрасно понимаю, но блять, Юнги! — Чон с силой кидает в мусорку пару кусков ваты пропитанных кровью и перекисью.  — Ты не просто отпиздил его, ты нас всех своим безрассудством подставил. Думаешь, северные увидят своего дружка, и такие: А бля, заслужил, разбирайся сам. Так думаешь будет? Нихуя! Через пару дней они придут к нам на район, и не только твоя идиотская голова, но и мой, и твой, и Хосока омега будут в опасности. Они конченные, и я знать не хочу, что у них главарь придумает. Теперь ответственность за это на тебе, будешь придумывать, что делать чтобы все остались целы,— Рыкает Чон, заливая сбитые в мясо костяшки перекисью, слыша мычание друга.  — Да я прекрасно все понимаю, но не мог я по другому! Вини меня, отправь к ним, из компании выкинь, делай что хочешь, ясно? Я честь своего омеги отстаивал, и если надо будет, я снова приду в эту злоебучую квартиру и отправлю ублюдка на тот свет к его ебаным предкам,— Последние предложения Мин говорит сквозь зубы, он все еще зол.  — Успокойся,— Уже тише говорит Чонгук. Это все надо обдумать, обсудить и придти к какому-то конкретному решению, но винить Юнги он больше не собирается, и ни кому не позволит.  Наклеив пластыри на лицо и руки друга, Чонгук наконец-то звонит Тэхену, что сразу ставит на громкую связь. Они все еще на улице, Чимин все еще плачет и переживает, и по прежнему не оставляет попыток дозвониться на выключенный телефон.  — Алло, Тэ. Вы где? — Тише спрашивает Чонгук.  — Да, мы на площадке все так же. Ты на громкой, ты нашел Юнги? Чимин плачет и плачет, волнуется сильно,— Бурчит Тэхен, смотря на шмыгающего друга.  — Нашел, почти цел и невредим. Мы сейчас подойдем, — Сообщает Чон и после скидает, а они с Мином отправляются на площадку.  Юнги изнутри раздирает чувство вины перед Чимином. Последнее, чего бы он хотел - доводить его до слез, и довел даже еще ничего не сделав, просто уйдя и ничего не сказав. Он знает, что Чимин будет расстроен, когда увидит его. Он уже понял, куда тот ходил, явно обидится и будет дуться пару дней, с этим ничего не сделать. Он не хотел расстраивать своего омегу, не хотел делать ему больно, но так получилось и всё. Он не жалеет, и Чимин об этом догадывается.  Близко к компании Юнги не подходит, просит Чонгука позвать Чимина, чтобы пойти домой. Тот, увидев его, сразу помчался к нему, даже забыв попрощаться с рядом сидящим Тэхеном. Он не сразу заметил пластыри на лице Юнги и руках, но затрясло его сильнее. Он увидел кровь на его футболке, и это права напугало, заставило замереть и сильнее испугаться за альфу. — Это не моя, не волнуйся. Пойдем домой, — Юнги говорит устало, тянет руку, а омега берется за нее и после уже замечает пластыри на костяшках, держит крупную ладонь осторожно и совсем не сжимает.  Чимин не хочет действовать Юнги на нервы, но шмыги и слезы сдерживать не получается. Он не понимает что за смесь чувств в нем. Он не может сказать, что разочарован, что обижен, что зол, словно все эти эмоции смешались в одну внутри него, они давят, от чего слезы и идут. Он ведь просто Юнги не драться, просил держать себя в руках, а теперь тот с разбитым лицом и костяшками. Чимин себя винить начинает за то, что вообще рот при альфе открыл, ведь, если бы он не знал, все было бы хорошо.  — Чимина, ну хватит слезы лить. Подрался и подрался, с кем не бывает? — Звучит это крайне мягко, а в макушку следует поцелуй. Он хочет сгладить острые углы и успокоить своего омегу.  — Ты мне обещал. Ты обещал, что не будешь с ним драться, Юнги,— Пак сильно кусает нижнюю губу, он перенервничал и пытается сдерживать слезы, которые сдерживать не получается.  Юнги достаточно резко встает перед ним, а из-за пелены слез, что мешают видеть, он чуть ли в того не врезается.  — Чимин, я не дрался с ним, я бил его. Я не собираюсь драться с этим чмошником, и я обещал, что этого не случится. Я повторю это еще раз, если посчитаю нужным, если увижу хоть один взгляд на тебе, хоть одно касание или намек на то, что он просто тебя заметил. Я буду избивать каждого, кто причинит тебе боль, ясно? Я посчитал нужным так сделать, мне жаль, что я заставил тебя плакать, этого я правда не хотел. Этот человек наказан, наказан за тебя и то, что он сделал, и теперь мне спокойно. Не плачь из-за этого урода, тебе ничего не угрожает,— Шепчет Мин. Он обеспечит полную безопасность своего омеги не смотря ни на что.  — Я не из-за него плачу, а потому, что за тебя испугался. Ты весь побитый, тебе больно, и сделал ты это из-за меня. Лучше бы я тебе вообще ничего не говорил,— Всхлипывает омега, а альфа аккуратно кладет ладонь на его щеку и стирает влажные дорожки с мягкой кожи.  — Не сказал бы ты - я бы сам рано или поздно узнал и был бы еще злее. Я в порядке: руки быстро заживут, лицо тоже, бояться нечего. На мне все как на собаке, ты же знаешь. Идем домой, я безумно хочу просто лечь рядом с тобой и отдохнуть,— Шепчет альфа. Он правда выглядит очень уставшим, но под «отдохнуть» сон не подразумевался. Он просто хочет полежать рядом, обнимая своего омегу и наслаждаясь его компанией. Через шмыги Пак кивает, и они снова продолжают свой путь.