Страху.net

Советую вам читать эту главу под  Little Bit - Lykke Li В ней будет вайб именно этой песни, хорошего почтения! Чимин останется один в комнате, в такой родной, но будто-бы и одновременно такой чужой. Он действительно прокручивает в голове мысль, что тут кто-то спал, что Юнги был тут с кем-то, любил кого-то. Его окутывает не ревность, это нельзя назвать ревностью, просто, словно, пустота.  Внутри становится холодно от этих мыслей. Он сам не святой, он был с другим альфой, и это было самое ужасное, что ему удосуживалось пережить.  Тот альфа работал психологом в психбольнице, где был Чимин. Тот сразу запреметил Чимина, сразу увидел мальчика с болью внутри, которым ну очень легко играть, как куклой с шарнирами в коленях и локтях. Чимин был уязвим, и им воспользовались, начиная пудрить мозг. Тот альфа сначала уделял ему отдельное внимание, пытаясь привлечь внимание к себе, после, дарил маленькие подарки, расспрашивал обо всем, расспрашивал о Юнги, и прямо осуждал его и его поступки. Он говорил о Юнги отвратительные вещи, и омега отказывался с ним соглашаться. Альфа давил на больные точки, на родителей, на простое желание сбежать с первым попавшимся. Он давил на то, что тот был ребенком, а Юнги воспользовался им и после стал контролировать. Но  Юнги тоже был ребенком. Тогда Юнги тоже был ребенком без мозгов в голове, разница в два года была не ощутима от слова совсем, Юнги только по документам был старше, а дичь творили они вместе, но им было хорошо.  После выписки Чимина из больницы, с ним снова связался доктор. Он стал задаривать его подарками, общаться с ним, гулять, и это хоть немного отвлекало от боли, которая не уходила. Тот познакомился с его родителями, и он им очень понравился, в отличии от Юнги, о котором все еще было запрещено говорить. Чимин не был влюблен и не любил, эти чувства ему тоже навязали, Чимину было страшно снова остаться с этим чертовым грузом один на один, он осознавал, что он снова попытается сделать что-то с собой, ведь бесконечные мысли в голове не давали даже спать. Он отказался от терапии лекарствами, назвав это пустой таблеткой, пускай это и не является правдой. Так ему было проще, а его новый друг поддерживал его в этих мыслях. Он умел убеждать, и единственное, в чем его не удалось убедить, это в том, что Юнги был плохим, а тот ну очень старался это сделать.  Они стали жить вместе, родители Чимина даже квартиру для них сняли. Сначала все начиналось замечательно, они будто и правда любили друг-друга. Они обнимались, целовались, занимались сексом, от которого Чимин не получал ничего, ведь ему внимания не уделялось, они спали вместе. Чимин стал привыкать к тому, а после альфа стал ограничивать круг общения омеги, откидывая каждого человека по одному.  Через два месяца омега остался один, наедине с монстром, без шанса поговорить с кем-то, кто скажет бежать от него. Далее, Паку стали прилетать нелестные комментарии о внешности. Ему говорили, что его глаза слишком узкие, губы слишком большие, что фигура у него своеобразная, грудь не красивая, что он толстый. Он слышал это изо дня в день, неделя за неделей и месяц за месяцем. Обтягивающая одежда, так же как и одежда его размера, быстро покинули его гардероб. Чимин стал комплексовать. Альфа не давал ему есть нормальные порции еды, давая по двести пятьдесят грамм в день, а после стал снижать, дойдя до ста грамм, что из себя ничего не представляли. Омега ловил компульсивные переедания, а после бежал в туалет, чтобы избавиться от того, что съел. Когда альфа замечал, что хоть кусочек пропал из холодильная, он начинал давать ему пощечины. Они были везде: в шутке, в сексе, в ссоре, в разговорах. То легкие, то тяжелые, то не ощутимые, то обжигающие и оглушающие. В постели он грубо бил его по ягодицам, и не в целях перчинки в сексе, а с целью выместить свою злость и агрессию, и вымещал он её на Чимине. Он избивал его ягодицы так сильно, что Чимин не мог сесть, не мог встать, не мог надеть нижнее белье. У него были гематомы на теле, а тот продолжал его мучать. Альфа все время называл его волосы «не понятными», говорил, что он на шута с таким цветом похож. Он пытался заставить его перекрасить волосы, покупал черную краску для омеги, а тот выкинул её в окно, проявив характер, за что опять же, получил пощечину. Последней каплей стал один момент, что вернул в Чимина мозг. Тогда альфа вернулся домой ближе к двум часам ночи, а Чимин сидел и ждал его, чтобы как обычно пойти спать вместе, так он делал всегда, и в отношениях с Юнги тоже. Когда он подошел к альфе, что был опьянен настолько, что не мог стоять, и спросил, почему тот так поздно, Чимину дали такую пощечину, от которой он улетел в ближайшую стену.  После этого, омега ушел. Он ушел сразу же после того, как альфа уснул. Он собрал самые нужные вещи, деньги, забрал все, что было ему дорого, а все, что напоминало этого человека, он оставил.  Этот альфа стал приходить к родителям Чимина, говорил, что они немного поссорились, а стоило ему появится на пороге дома, как Чимин брал то, что попало под руку и бежал на него, начиная хреначить что есть силы, и оттащить его смог только отец с дядей, забирая, например, обувную ложку. Путь тому альфе в их дом был закрыт, и стал закрыт, стоило родителям увидеть синяк на лице, что Чимин скрывал. Так закончились отношения, что длились пять месяцев, а после, ровно год и один месяц он потратил на специалистов, чтобы хотя бы частично восстановиться и вернуть себя. Алкоголь и повышенный тон голоса стали его главными страхами. Он до сих пор шугается, когда над ним поднимают руку. Чимин пережил пять месяцев всего ужаса, который только мог, и благо, что та пощечина стала его последней.   Пак прикрывает глаза и тяжело выдыхает, полностью осознавая, что сейчас он в безопасности. Сейчас он в безопасности, которой ему так не хватало полтора года, сейчас Юнги в соседней комнате, он защитит его, он от всего защитит.  Омега встает с кровати и начинает переодеваться, надевая одежду, которую не видел полтора года. Она как и всегда, пахнет Юнги, стиральным порошком, который использует Мин и спокойствием. Надев на себя футболку и шорты, он посмотрел в зеркало. Он выглядит так, как и тогда, как полтора года назад, как тогда, когда между ними все было хорошо. Слезы снова выступают на глазах, ему хочется плакать сутками, стараясь отпустить боль, которую он ощущает вновь. Омега подходит к рабочему столу Мина и вглядывается в полароиды, которые они делали вместе, а после вместе вешали. Омегу окунает в каждый из этих воспоминаний: Новый год с Юнги, День рождения с Юнги, День рождения Юнги, Успешно написанная песня, Поцелуй, Год отношений, Два года отношений, Три года отношений, Четыре года отношений.  Все моменты летят я голове, а омега затыкает рот ладонью, жмурит глаза, стараясь не издать ни звука, выпуская влагу из глаз. Он хочет туда, хочет туда, откуда ушел по тупой обиде и глупости, ведь как таковой, ссоры не было, и Юнги был прав на счет каждого "друга". Он был прав во всем. Чимин был глупым ребенком, что не послушал его и просто ушел, не желая разбираться с тем, что он не смог бы потянуть. Парень берет одну из фотографий с поцелуем, снимает с прищепки, и идет на выход из комнаты. Юнги стоит как в прострации от этого всего. Ему снова больно как и тогда, а он пытается держать эмоции в себе, только вот, дрожащие от нервов руки - выдают. Альфа стоит в приглушенном, оранжевом свете от лампы, которая светит в стену, чтобы было не так ярко, и вздыхает. Он разогревает им курицу с рисом и сливочным соусом, которую готовил сам. Ему снова хочется закрыться в комнате и просто ронять слезы на подушку. Больно смотреть на Пака, которого нельзя прижать к себе без причины, поцеловать в пухлые губы, которого нельзя подхватить под бедра, чтобы обнять крепче. Больно смотреть на Пака, которого ему нельзя любить. Мин сжимает кулаки и легонько ударяет ими о стол, чтобы не издать громкий звук и не напугать Чимина. Он пытается держать себя в руках, но это становится не возможным, когда он чувствует запах чая и персиков от этого омеги. Он не может, он умрет без него ведь.  Чимин заходит на кухню с мокрым, от слез, лицом, а Мин сразу же смотрит на него, у Юнги тоже слезятся глаза. Они просто смотрят друг на друга и стоят на месте, Пак сжимает фотографию двумя пальцами. Чимин начинает идти к нему, спустя тридцати секундное молчание позволяя себе всхлипнуть носом. Он откидывает эту фотографию, подходит к Мину и кладет ладони ему на щеки, а после сам встает на носочки и касается своими, солеными от слез губами, его солоноватых губ.  Мин с секунду стоит как статуя, не веря в происходящее, а после за талию дергает омегу ближе к столу, прижав к нему, а сам берет лицо омеги в ладони и напирает, целует сильнее, глубже, плотнее, желаннее, жаднее. Он целует так, как хищник, что не ел три дня, пожирает свою добычу. Он не кусает, но не дает омеге вздохнуть, а тот жмется в ответ, к тому самому безумному поцелую, часто всхлипывает носом и не желает отстраняться. Дыхание спирает, но он даже не думает отлипнуть от губ, он хочет задохнуться в них, хочет жить благодаря им и от них же погибнуть. Юнги позволяет своим слезам выйти за пределы глаз, на щеки. Он тихо мычит от боли, что покидает его только рядом с Чимином. Альфа жмет его к столешнице так, что становится больно пояснице, но Чимин терпит, даже не пикая. Он сам напирает на альфу, цепляется за его губы своими, показывая то, насколько он этого хотел. Они изголодались не физически, они изголодались морально, по друг другу. Им никто другой не нужен, есть только они в этом мире, больше никто, все остальные - боты, делающие вид, что живут жизни, только они настоящие, только они зависимые.  Мин отстраняется от губ, жмурит глаза, чтобы убрать слезы, мешающие видеть картину перед ним четко. Он исцеловывает каждый сантиметр нежного лица своего омеги, целует не прекращая, шмыгает носом, целует щеки, нос, закрытые веки, лоб, каждый уголок губ, чмокает сами губы раз десять, а Чимин пытается целовать в ответ, но под напором того не может. Мин чуть наклоняется и одним движением поднимает его под бедрами, сажая на столешницу.  Юнги нежно целует шею, любой кусочек его тела и кожи, целует закрытые тканью плечи, целует его ладони, каждый пальчик, прижимает к себе, снова целует. Он тихо шмыгает носом, как и Чимин, его глаза так же покраснели от слез, ресницы слиплись от влаги у обоих.  — Я тебя не отпущу, слышишь? Больше никому и никогда не отдам, я убью любого, кто посмеет на тебя посмотреть. Я был ревнивым? Я буду хуже в тысячу раз, я не отпущу тебя. Я не дам тебе уйти больше,— Альфа смотрит ему в глаза со слезами, смаргивает каждую слезинку через каждые пару секунд, говорит это дрожащим голосом и смотрит с надеждой.  Это не «Я не отпущу»  Это «Умоляю, не уходи, никогда не оставляй меня».  Чимин дрожит, глубоко дышит, кладет ладонь на щеку Мина, а тот сразу ластится. Он аккуратно стирает слезинки с его лица, хотя сам сидит и рыдает как ребенок.  — Я никуда не уйду, я останусь с тобой, я всегда буду с тобой. Пожалуйста, не дай мне уйти, никогда не давай мне уйти, всегда будь рядом,— В ответ шепчет Пак, как в бреду. Он притягивает альфу ближе к себе и зарывается пальцами в его волосы, целует его макушку, ощущая, как сильные руки сжимают талию, прижимая теснее. Мин тихо всхлипывает тому в плечо, как и омега в его макушку. Они обнимаются так крепко, словно если они отпустят друг-друга, то их оттянет магнитами по разным сторонам.  Чимин всего лишь пару раз видел, как Юнги плакал. Ему всегда было сложно выражать эмоции правильно, говорить о них и проявлять. Один раз Юнги ушел от просмотра фильма Хатико в ванную, чтобы успокоиться и Чимин ничего не заметил, а он же заметил. У них была долгая разъяснительная беседа о том, почему плакать - это нормально. Юнги открылся Чимину, и тот всегда обнимал и стирал слезы с его щек, всегда поступал так же, как и Юнги. Не важно, альфа он или омега, он человек в первую очередь.  — Ты не состоишь в отношениях сейчас? — Спрашивает на всякий случай Мин, уткнувшись тому в плечо, а омега быстро и отрицательно кивает.  — Нет, у меня никого нет,— Шепчет парень, словами подтверждая свои кивки, а альфа сжимает в руках его сильнее, водит носом в районе груди, вдыхая персиковый запах, что его успокаивает, что расслабляет.  — Я так скучал по тебе, я думал, что схожу с ума,— Шепчет Альфа, а омега его по голове гладит.  — Я тоже, мне было так сложно без тебя,— Отрицательно кивает омега. Они оба начинают успокаиваться, но по прежнему не хотят отлипать от друг-друга. Юнги в скоре чуть отходит, чтобы достать из микроволновки одну порцию еды, после ставит разогреваться вторую. Он снова возвращается к нему и встает между ножек, как и до этого.  Он совершенно случайно замечает что-то странное на руке Чимина, то, чего раньше вообще не было. Он замечает это лишь потому, что футболка задралась, пока они целовались. Мин берет его руку за запястье и выпрямляет, убирая ткань футболки с руки. Мин хмурится и поднимает на него взгляд, желая услышать хоть какие-то объяснения, а Чимин нервно улыбается, кладя вторую ладонь на место в сгибе локтя, скрывая, а на глазах начинают скапливаться слезы, не успев из них исчезнуть. — Зачем, Чимин? — Шепчет Мин, он не может ругать его за это, потому что видит, что Чимин сам об этом сожалеет. Мин осторожно убирает ладошку того, которой он пытался скрыть шрам, а после стал мягко поглаживать по нему пальцем, словно тот все еще болит.  Мин видит, как омеге больно говорить об этом и как больно это показывать, по этому он задирает рукав своей толстовки и показывает шрам. Тот меньше, он не пытался вскрыть вены, но со всей силы старался найти, как избавиться от боли.  — Юнги,— Пискает омега, беря его руку в свои две ладони, смотря на один четкий шрам, что ранее был порезом.  — Зачем? — Шепчет омега, не понимая, что ощущает тоже самое что и Юнги.  — Нам просто было очень больно,— Юнги мог бы накричать, мог бы сидеть и читать морали, мог бы сказать, что его ждало бы, но он его понимает. Он вообще не одобряет такое, нет, но морали читать уже слишком поздно, да и сам он ничем не отличился.  — Больше никогда так не делай, понял меня? — Говорит альфа, смотря на порез омеги. Он мог потерять этого мальчика. Рана была зашита, а значит, что им пришлось обращаться к врачам.  — И ты тоже,— Сразу же фыркает омега, смотря в глаза альфы, а он кивает.  — И я тоже,— Обещает альфа, а после сгребает его в объятия и поднимает а руки, держа под бедрами. Чимин тут же обвивает его шею руками, а торс ногами, прижимаясь к нему теснее.  — Ты поспишь со мной? — Просит младший, утыкаясь носом ему в шею.  — Я теперь всегда буду спать с тобой,— Шепчет Мин. Он прямым текстом говорит, что больше не отпустит, никогда не отпустит, никогда не даст ему страдать в одиночку. Он больше не даст ему уйти.  Тэхен и Чонгук так же сидят на детской площадке. Мин убежал куда-то и даже рюкзак не забрал, Хосок взял и отнес его ближе к Чонгуку и Тэхену, чтобы не забыть вообще. Не ясно, что произошло такого, но они позже узнают об этом от Юнги, главное, чтобы он был в порядке. Хосок написал и спросил, всё ли у него нормально, тот почти сразу ответил, что все в норме и что ему срочно понадобилось уехать.  Далее, парни только и делали что подтягивались, в итоге, кто-то предложил Чонгуку спор. Тот вообще не хотел вставать с места, ведь на его коленях сидел прекрасный омега, что все еще разглядывал игрушечное колечко на безымянном пальце, а альфа, положив ладонь ему на колено, мягко поглаживал большим пальцем. Ему было слишком хорошо, чтобы вставать, в итоге, когда ему сказали "че, зассал?" встать пришлось. Тэхена оставлять не хотелось вообще, но он пообещал, что вернется очень уж быстро. Раз ему кинули предложение поспорить, так еще и указали на то, что он ссыкло, он обязан выпендриться перед омегой, показать ему свою силу.  Стоит ли говорить, что Чонгук сделал в два раза больше подтягиваний чем его друг? Стоит ли говорить, что друг остался, считай, опозоренным? Когда тот спрыгнул, Чонгук сделал еще столько же, сколько и до этого, а Тэхен сидел и поглядывал на него. Сколько силы в этом парне? Это по этому он считается лидером в компании?  Чонгук делает это все специально, если уж бесконечные подкаты на Тэ не работают (хотя, откуда ему знать?), то может быть, сработает простое обоняние? Омегам же в основном нравится сила альф, которую они рядом с ними ощущают, это ведь гарантия того, что они в безопасности. Чонгук вот и пытается проявиться, показать себя, не зная, смотрит ли Тэхен, а тот как раз таки смотрит. Он смотрит на широкие плечи, на более узкую талию альфы, на сильные руки, которые появились благодаря постоянным вот таким, обычным тренировкам. Нет места на улице тем, кто слишком слаб физически, а если в компаниях есть омеги, то они всегда под защитой. Когда Чонгук спрыгивает, он усмехается над эмоциями друга, а после направляется обратно, к Тэхену. Ему нет дела до спора, он уже показал то, что хотел, и остался более чем доволен результатом, а друга своего он и так под задницу пнуть может. Он выходит победителем, а Тэ смотрит на него с мягкой улыбкой, что заставляет альфу просто таять.  Тэхен встает с лавочки и освобождает место Гуку, просто вставая рядом. Чонгук садится, после чего почти сразу мягко хлопает по коленям, чтобы Тэхен сел обратно, а омега отрицательно кивает, будто бы не хочет.  Чонгук берется за его запястье и мягко тянет на себя, заставляя упасть на свои колени уже не в первый раз. Он довольно улыбается, смотря в глаза омеге, что хмурится чуть.  — Ты просто сидишь, не строй такое недовольное личико,— Бурчит альфа почти что на ушко тому, а тот отворачивается от него. Чонгук усмехается на такую реакцию, а после чуть отстраняется от спинки лавочки и снимает с себя ветровку, которую в последствии накидывает на плечи парня, просто чтобы ему было теплее.  — Ты слишком активен,— Шепчет омега, и Чонгук понимает, что именно тот имеет в виду.  — А каким я должен быть? Должен ждать, пока к тебе кто-то из этих придурков не прицепится? Ты уж извини, я так не могу, — На лице альфы легкая улыбка, а Тэ перебирает край своей толстовки в руках.  — Меня это все смущает, я чувствую себя слишком странно,— У Тэхена в голове просто валун мыслей о том, что он легкодоступный. Альфа посадил его к себе на колени, а он так и сидит, а дальше что будет? Хочется оттолкнуть Чона из-за таких мыслей, но он уже успел встать, а альфа уже успел его посадить.  — Тэхен, мои действия по отношению к тебе ничего не подразумевают. Я делаю так просто потому, что хочу. Я ничего от тебя не требую и не буду, просто расслабься и всё,— Тише говорит Чон, смотря в глаза Киму, который губу нижнюю кусает.  У Чонгука такое впервые. Он впервые влюбляется в человека, интересуется им, а тот его отшивает. Смущает ли это всё? Да. Будет ли он бороться дальше? Определенно. Тэхен первый, кто тормозит и останавливает Чонгука, с другими он спал уже на второй день, а Тэхен, словно… Он словно другой. С ним так нельзя, с ним так не получится. Не потому, что характер у Тэхена пиздапротивный, а потому, что Чонгук и сам рядом с ним о совокуплении не думает. Все, что его заботит - доволен ли Ким Тэхен. Для Чонгука было нормой переспать с тем, кто нравится почти сразу, но с Тэ этого не хочется.  Тэхена хочется обнимать, хочется дарить ему киндер сюрпризы, хочется наблюдать, как он спит, хочется, чтобы он сидел на его коленях, чтобы начинал засыпать, как сейчас.  Чонгук залезает в свою маленькую сумку через плечо и достает из нее две маленьких баночки пива, одну кладет на колени омеге, а вторую берёт себе.  — Что это? — Бурчит омега, беря в руки, смотрит на напиток и читает на нем название и состав. — Пиво,— Спокойно и как не в чем не бывало отвечает альфа, открывая свое. Баночки них совершенно разные: у Чонгука она золотистого цвета, у него обычное классическое пиво, а у омеги она розоватого цвета. Там во-первых градус никакущий, а во-вторых оно сладкое. Тэхен вообще не напоминает человека, который будет хлестать обычное пиво, ведь оно далеко не для всех.  — Я не пью,— Говорит омега, держа то в руке.  — Не думаю, что от трех с половиной градусов тебе прямо поплохеет, считай, что оно безалкогольное. Оно сладкое и со вкусом груши, я пробовал, оно вкусное. Ты попробуй, не понравится - я допью,— Дает знать Чон, а омега кивает мягко. Он открывает маленькую баночку и сначала принюхивается к запаху, пахнет не так уж и плохо. Омега отпивает немного и долго пытается распробовать, после пары секунд уже мычит довольно и кивает, да, оно правда вкусное. У Чонгука это вызывает смешок, он ведь говорил. Тэхен все так же сидит на его коленях, ему тепло и комфортно, парни на заднем плане борются и смотрят, кто кого по силе превосходит.  — Только больше не покупай, я правда не пью. Сколько я тебе за него должен? — Спрашивает Ким, доставая из заднего кармана джинсов телефон и заходя после в приложение банка.  — Ничего ты мне не должен,— Альфа нажимает на кнопку блокировки его телефона и делает экран черным.  — Без спроса покупать не буду, с этим соглашусь,— Кивает Чон, смотря на Тэ. Баночка всего ноль двадцать пять, но кажется, Тэхену её хватает. Омега выпивает её достаточно быстро, Чонгук же с напитком не сильно торопится, спокойно пьет и так же, привычно держит ладонь на коленях омеги. Он не касается его слишком открыто, его касания без какого либо подтекста, Тэхену и самому приятно ощущать горячую ладонь, та словно греет его одним лишь касанием. Чонгук не собирается заходить далеко с обычными касаниями к Тэ, он не хочет, чтобы тот вдруг его испугался или стал нервничать, тем более, не хочет его от себя отталкивать. Ему большего не надо, хотя смотря на пышные бедра омеги, коснуться их хочется. Он более чем уверен, что у него будет возможность сделать это тогда, когда Тэ и сам будет не против.  — Чонгук,— Проговаривает омега, проверяя чаты в телефоне.  — Да? — Все внимание Чона тут же устремлено на Тэхена, что так же смотрит в телефон.  — А сколько вам лет вообще? — Вдруг спрашивает Ким, ведь понимает, что они примерно одного возраста, но точные цифры ему все-таки интересны.  — Мне двадцать один, Юнги двадцать два, а Хосоку двадцать три. А тебе? — Интересуется альфа, смотря тому в глаза.  — Мне двадцать,— Говорит Тэ, отпивая немного из своей банки.  — Ох, так я для тебя Хён,— Лыбится альфа, довольствуясь тем, что старше кого-то, ведь в компании он один из самых младших.  — Да черта с два я тебя Хеном назову, ты ведешь себя так, будто тебе семнадцать,— Закатывает глаза Ким, смотря в экран телефона.  — Зато душа у меня молодая,— Без какой-либо грусти и злости отвечает парень, пару секунд молчит, ведь не слышит ответа от Тэ, а после спокойно забирает из его рук телефон. Тэхен реагирует сразу, смотрит на альфу строго. Он ненавидит, когда его вещи кто-то трогает, тем более, когда из рук выхватывают. Это злит ужасно.  — Верни,— Бурчит омега и пытается забрать, а альфа руку вытягивает вверх.  — Верну я, но ты знаешь, что неуважительно игнорировать старших? — Усмехается альфа, смотря в глаза того, а когда тот отворачивается и снова смотрит на парней, то телефон магическим образом оказывается в его руках. Лучше уж Тэ будет игнорировать его и в телефон смотреть, чем на альф, которые силами мерятся. Ким убирает телефон к себе в шопер, что стоит рядом с ними на лавочке, а после просто думает о чем-то своем.  — Кстати, могу сказать тебе вещь, которая тебя расстроит, она и прояснит, почему мы не сможем быть парочкой,— Говорит омега, а Чонгук весь во внимании, хотя он и без слов парня знает, что все испытания пройдет и все равно с ним будет.  — Тебе придется знакомиться с моим отцом, а он вообще районных пацанов не любит. Он сам таким был, так что знает, до чего это доводит. Без знакомства с родителями я с альфами не встречаюсь,— Усмехается омега довольно, надеясь напугать альфу этим, а тот как сидел спокойно так и сидит, ни одна мышца не дрогнула.  — Ничего страшного. Я более чем порядочный альфа, тем более, если твой батя был таким же как и мы, то нам будет что обсудить,— Тэхена это заставляет тяжело вздохнуть, а Чонгука его вздох заставляет улыбнуться.  Тэхена вроде бы Чонгук и привлекает, ему вроде бы нравится его настойчивость, его повадки, как альфа он красив и хорош, но везде есть свое "но". Тэхен не ощущает себя в полной безопасности рядом. У него есть определенные ассоциации из книг и фильмов, до чего доводят отношения с такими, как Чонгук, что может произойти и что происходит в действительности. Чонгук для него всё еще закрытый персонаж, и Тэхену страшно его открывать, ведь страшно довериться случаю. Сегодня Чонгук ему киндеры дарит и от сомнительных мужиков защищает, а завтра? А что будет завтра? А будет ли вообще, это завтра? Миллион и один вопрос в голове гуляют туда-сюда, ударяясь о каждую стенку черепа, ему странно. Он не ощущал такого внимания от альфы вообще никогда. Все прекращалось, стоило Киму сказать «нет» или просто закатить глаза, а Чонгука, кажется, его отказы еще сильнее привлекают. Чонгука спокойно можно назвать «достигатором», он достигнет, добьется, и будет добиваться все время, чтобы Тэхен рядом был счастлив и ни в чем не нуждался. Это для альфы главное.  Пока в голове омеги кружилась одна и та же мысль по кругу, он стал натурально засыпать. Алкоголь на него всегда так действовал, его всегда тянуло спать, никакого веселья, так что и смысла пить он не видел. Голова кружилась и он ощущал дезориентацию, а чего в этом хорошего? Ему не нравится ощущение, когда он и двух букв связать нормально не может, его это пугает. Ему хватило этой маленькой баночки с лихвой, больше пить он явно не собирается.  — Тэ, не спим,— Смеется альфа, а Тэ подловил момент, когда часть парней пошли в круглосутку чтобы закупиться кто чем, а значит, стало по тише. Чон указательным пальцем мягко поглаживает его щеку и заставляет вздрогнуть, ведь тот уже и глазки прикрыл.  — Ты спать хочешь? — Интересуется Чон, а Тэ пожимает плечами.  — Не уверен,— Бурчит омега, Чонгук же мягко укладывает его голову себе на плечо, ставя подбородок на макушку.  — Домой идем? Я тебя повожу,— Спрашивает Гук, а Тэ отрицательно головой кивает, он не хочет уходить по не ведомой причине. Ему проще бороться со сном, повезло, что завтра выходной.  — Не обязательно меня провожать, я и сам способен дойти до подъезда, мне тут два дома пройти,— Бурчит омега, так же прикрывая глаза, сон затягивает, так еще и на улице достаточно тепло. Признаться честно, не было бы под ним Чонгука - он бы не испытывал такой тяги ко сну, с ним явно теплее.  — Обязательно. Если за тобой будет бегать альфа, который согласиться с этими словами, можешь сразу слать его куда по дальше. Это не альфа, а ссыкло, которое не достойно внимание омег и признания себя альфой,— Чонгук говорит это твердо, в макушку омеги, показывая, что спорить с ним вообще смысла нет, а Тэхен только тяжело вздыхает и угукает, лишь бы тот уже успокоился.  — Пойдем домой? — Тихо переспрашивает Чон через минут пять, а омега утвердительно кивает, да, теперь точно пойдем.  Чон помогает Тэ встать с себя, будто тот вдруг разучился ходить, а после сам встает и берет сумку Кима, которую тот снял. Он надевает её себе на плечо, а после к Хосоку поворачивается. Тот тоже сидит со своим омегой, который живет буквально в этом дворе и вышел к ним минут двадцать назад, не мог уснуть.  — Чон, заберешь рюкзак? — Альфа указывает на рюкзак Юнги, а тот кивает, после хмурится и смотрит на него строго. Если что, он его от любимого отвлекает, а этот самый любимый смеется с такой реакции Чона старшего и целует в щеку, сразу привлекая к себе внимание альфы. Чонгук кривится с этой мармеладно-ванильной картины, он и думать не будет о том, что у него когда-то так же будет, а оно ведь будет.  Чон вместе с Тэ направляются к его дому. Тэ практически спит на ходу, иногда запинается о камни или о свои же ноги, благо, Чон успевает подхватить под руку. Вроде, привычное время для Тэхена, он его зовёт "писательским", но сейчас ни одна буква ему в голов не войдет. Глаза болят и слипаются, открываться не хотят, он правда устал. Чонгук идет рядом, они идут вдоль двух длинных домов, а альфа не хочет, чтобы те заканчивались. Он хочет еще хотя бы немного времени провести с Тэхеном, касаться его, давать опереться на себя, хочет, чтобы он уснул на нем, чтобы грелся о него и чувствовал себя в безопасности рядом. Чонгук не обидит, а любого обидчика - удушит как змею.  Тэхен сейчас безумно милый в глазах Чонгука. Тот пускай и бубнит о боли в глазах, о усталости, о ощущении того, что он пьяный, но выглядит он слишком мило. Он словно стал еще более маленьким. Тот идет чуть впереди Чонгука, идет в его ветровке, которая надета уже как надо, и она ему подходит. Тэхен даже не замечает, что он все еще в ней, а Чонгук явно забирать не будет. Пускай носит, если ему тепло и хорошо в ней, зато любая шавка точно поймёт, с кем ходит этот омега. У парней "парные" куртки, а точнее, нашивки на них.  На рукаве каждой нашивка в виде горящей спички. Это вообще мало что говорит о их компании, они просто зашли в магазин и по приколу купили каждому такие нашивки, те стоили всего тысячу вон, а это вообще не деньги. Пацаны с других районов запомнили их именно по ним, и по этому стороной обходят, если видят на одежде подобную нашивку. Тэхена узнают и защитят, если увидят его в этой ветровке, он априори будет своим, никто не спросит, откуда куртка. Видно, что она сильно больше его размера, и видно, что она далеко не омежья.