Контракт

There is nothing left of you, I can see it in your eyes, Sing the Anthem of the Angels And say the last goodbye… Breaking Benjamin «Anthem Of The Angels»

По кабинету холодным туманом расползалось бессильное отчаяние. Ку Рён хмуро огляделась и прошла вперёд. Стол был завален бумагами, стойка пустовала. Жница наклонилась, чтобы поднять с ковра несколько пожелтевших от времени листов, бегло просмотрела рукописные записи и полуистёршиеся рисунки. Летопись архивариуса «Калейдоскопа» тысячелетней давности её почти не удивила. Что ещё могла искать Ко Э Ран сейчас?.. Жницу Рён заметила не сразу. Хозяйка кабинета с чёрными волосами казалась незнакомой. Да и забившаяся в угол, будто от страха, девушка не выглядела той Ко Э Ран, которую хорошо знала руководитель Группы управления рисками. Обнимая руками колени и сжимая пальцами белую ткань платья-свитера на плечах, Э Ран смотрела перед собой совершенно невидящим взглядом и время от времени болезненным усилием глотала воздух. Будто не могла дышать. Чёрные глаза её — бездонные и пустые — порой блестели влагой. Но потом жница снова насильно делала вдох, и слёзы убегали. От плескавшихся в её взгляде боли и беспомощности Рён почувствовала ком в горле. «Что же ты с ней сделал, Джун Гиль?..» — пронеслось в мыслях. Жница подошла ближе и присела на корточки. Коснулась ладони, которая сжимала плечо так, что побелели костяшки пальцев. И вздрогнула, услышав глухое: — Уйди, Рён… — Э Ран, — опешила жница. Э Ран вновь сделала вдох. Глаза её будто остекленели. — Уйди, Рён, — пугая угрозой в голосе, повторила она. — Я сейчас убить могу… Не хочу тебе навредить, — слова падали деревянными обрубками, но Рён они не напугали. — Пойдём к директору, — спокойно предложила она. — Она что-нибудь… — Она не может расторгнуть контракт… — голос Э Ран сорвался, она спрятала лицо в локтях и несколько раз судорожно вздохнула. От неё исходило такое бессилие, что можно было порезаться. Рён протянула руку и провела ладонью по её плечу, спине. Она не знала, что сказать. Понимала только, что совета сейчас лучше искать у Нефритового Императора: в самые чёрные дни именно директор была тем, кто мог подсказать дорогу. Пусть даже и скупым намёком. — Пойдём, Э Ран, — настойчиво позвала жница. Э Ран подняла голову, оглядела Рён усталым взглядом. Затем просто кивнула. В следующую секунду они уже были в Саду. На плетеных креслах друг напротив друга пили чай два директора. Поприветствовав их почтительным поклоном, отошла к одной из белых колонн Ку Рён. Ко Э Ран же, которая не удивилась при виде Ха Дэ Су — именно бывший начальник нашёл её на плато и перенёс в лазарет, — скрестила руки на груди и взглянула на Императрицу с бесцветным: — Я здесь, как вы и хотели. Говорите, я слушаю. Директор Ха на её дерзость ответил коротким хохотом: — А я надеялся, что под твоим началом Э Ран станет хоть немного покладистее. Теряешь хватку, Ок Хва, — заметил он. Императрицу его сарказм не задел. — Ха Дэ Су принёс хорошие новости, Э Ран, — ласково обратилась она к жнице. В глазах Э Ран не появилось и тени интереса — она продолжала гореть в собственному аду сожалений. И едва ли отреагировала на шокирующую весть: — Совет Старших директоров наложил запрет на сделки между демонами и людьми. — Решили повторить печальный опыт Падения Седьмых врат? — фыркнула Э Ран. — Ещё пара сотен жнецов в жертву во имя… чего, кстати? Яд, которым сочились её слова, немало разозлил Ха Дэ Су. — Это был вообще-то мой запрос, Э Ран! — жнец едва не рычал. — И прошение приняли! А всё потому, что этому остолопу-идеалисту взбрело в голову пожертвовать собой и заключить контракт, который является вопиющим нарушением Договора о нейтралитете! Остаток предложения Э Ран вряд ли расслышала: напоминание о сделке Пак Джун Гиля с Рушди полоснуло по её выдержке острым лезвием. Выдохнув и как-то разом побледнев, жница пошатнулась и наверняка упала бы, не подхвати её Ку Рён. Сердце билось с надрывом, лёгкие отказывались дышать… Ни одной секунды в Л’Иарке ей не было так больно, как сейчас. — Чёрт побери, тысяча лет прошла — а она всё так же любит этого юнца! — в сердцах выплюнул Ха Дэ Су. — Я свою часть выполнил, Ок Хва, — посмотрел он на Императрицу. — И да, про наш договор я не забыл, — добавил жнец. — Рушди у меня давно уже в печёнках сидит, — признался он и исчез с едким: — Удачи с вправлением мозгов! Э Ран, которая прослушала добрую половину его слов, усилием воли взяла себя в руки и отстранила Рён со слабым: — Спасибо… Директор выждала несколько мгновений, прежде чем твёрдо приказать: — Сядь, Э Ран. И выпей чаю, — она набрала чашку и закончила: — Мне нужно, чтобы ты внимательно меня выслушала. Выбор, как и прежде, за тобой. Жница не стала отказываться от предложения, выпила напиток, от которого валил пар, и протёрла лицо, делая усилия, чтобы сосредоточиться на предстоящей беседе. Боль, которой пульсировала, казалось, каждая клетка, немного отпустила её, когда разум уловил возможный выход. Но теперь на тело обрушилась валящая с ног слабость, и Э Ран захватило настойчивое желание просто лечь и заснуть. Она справилась с собой и, глядя на Императрицу ясными глазами, спросила: — Что вы хотели сказать, директор? — То, что рассказал Ха Дэ Су, — правда, — начала директор. — У Рушди и его слуг больше не будет жертв. — Это значит, что я могу забыть про своё обещание? — со скепсисом предположила жница. Императрица покачала головой: — Напротив, Э Ран. Ты завершишь то, что мы начали. — А если я откажусь? — вдруг спросила Э Ран. В глазах её впервые появилось слабое любопытство. — Откажешься? Почему? — мягко спросила директор. — Ты ведь стремилась к этому много лет, — напомнила она. Жница откинулась на спинку кресла и запрокинула голову. В молчании протекла не одна минута, но ни Императрица ни Рён его не нарушали, терпеливо дожидаясь пояснений. Судя по тому, как несколько раз сглотнула Э Ран, следующие слова требовали от неё немалых сил: — Сотни лет… я держалась за мысль, что он жив, что счастлив в мире живых. Сотни лет мне было достаточно вспомнить его имя, чтобы немного отпустила боль… — жница опустила голову и посмотрела на директора полными слёз глазами: — А сейчас он… там… И вы хотите, чтобы я своими руками лишила себя шанса когда-нибудь снова с ним встретиться? — чуть слышно спросила она. Горечь, которой ответила директор, сменилась ласковой, знающей улыбкой. Такая появляется у матери, которая видит, как её дитя делает свои первые шаги. — Э Ран, — мягко проговорила Императрица. — Джун Гиль не был счастлив. Ни в одной жизни, кроме той, что провёл с Рён, — она взглянула на Ку Рён, та склонила голову, слабо улыбнувшись. В чёрных глазах Э Ран появилось недоумение. Спрашивать ей не потребовалось — директор знала, о чём она спросит. — Честно говоря, я не ждала, что Джун Гиль пойдёт на сделку, — как-то обезоружено призналась Императрица, рассеянно проведя ладонью по подлокотнику. — В прошлом он без раздумий отказался… Она смолкла, и Э Ран, не выдержав, подалась вперёд со сдержанным: — Когда? — Четыреста лет назад, — подтвердила директор мелькнувшую у неё догадку. — Рушди пришёл к нему после смерти Рён. И ушёл ни с чем… Э Ран взглянула на жницу, которая слушала Императрицу, не поднимая головы. И поневоле спросила себя, думала ли Рён о том, сколько мужества требовал такой выбор: смириться и жить с надеждой. В прошлом сама Э Ран такой выбор сделать не смогла. — Но сейчас… он не мог поступить по-другому, Э Ран, — отвлекла её директор. — Каждую жизнь в мире смертных он искал тебя и не находил, — медленно, делая паузы, рассказала она правду, которая шокировала Э Ран каждой буквой. — Он стал жнецом, чтобы тебя найти. Жница прищурилась, вспомнив давний разговор. И не стала молчать: — И вы отняли у него память… Зачем? — Тогда было не время, — печально промолвила Императрица. — Но теперь… ты можешь его спасти, — она не стала обращать внимания на взгляд жницы, которая ответила недоверием. — Его и других. Если готова это сделать. Э Ран отвела взгляд. Вспомнила, как недавно признавалась, что её что-то сдерживает. Был ли контракт Пак Джун Гиля её последним потрясением, она не знала. Чувствовала только острое нетерпение, не оставлявшее места страху. Она с самого начала знала, какой будет цена её миссии. И была готова платить. Не готова была лишь к тому, что платить придётся не ей одной.