Лекарство от похоти

— Здравствуйте, Уилл. Входите. Нахмурившись, Грэм переступил порог кабинета и тяжело опустился в кресло. — Что на этот раз вас беспокоит? Вы так настойчиво стремились попасть на приём, что мне пришлось перенести сеансы других пациентов, — Ганнибал устроился напротив, изящно закинув ногу на ногу. — Я снова плохо сплю, — Уилл выдохнул, закрыв лицо ладонями. — Кошмары? — Нет. Хуже. Эротические сны. Я помню нечетко, не так ясно, как обычно, только отрывки: прикосновения, поцелуи, смутные ощущения… А потом я просыпаюсь весь в поту, с мокрым пятном на белье. Господи, как унизительно это произносить вслух, — он нервно усмехнулся, уставившись в пол. — Ночные поллюции? В вашем возрасте? — Именно! Я уже не подросток, чтобы со мной случались такие казусы. Более того, меня возбуждает любая мелочь — малейший намёк на секс, и тут же возникает эрекция. Это продолжается уже несколько дней. Даже в юности у меня не было ничего подобного! — Для начала стоит выяснить, что спровоцировало столь резкий гормональный всплеск. Вы принимали новые препараты? Пили или ели что-то необычное? — Ганнибал взял блокнот и ручку. — Может, приобрели новый лосьон или ароматизатор для дома? — Нет, вроде бы ничего такого, — Уилл задумчиво взглянул на доктора. Его внимание привлекло то, как Лектер, делая заметки, непроизвольно облизнул губы, а затем слегка прикусил нижнюю. Это почти незаметное движение заставило Грэма содрогнуться. Возбуждение, словно гром среди ясного неба, накатило внезапно, заставив всё тело напрячься. Пытаясь скрыть своё состояние, Уилл резко поднялся с кресла и отошел к окну, отвернувшись. Заметив раздражённое состояние пациента, Лектер тоже встал и приблизился к Уиллу: — Пожалуй, вам стоит отправиться домой, — он сочувственно положил руку на плечо молодого человека, встав рядом. — Примите ванну с лавандовым маслом, постарайтесь снять напряжение, — произнёс Ганнибал, бросив короткий взгляд на выдающуюся складку брюк Грэма. Уилл дёргано кивнул, громко выдохнул и молча покинул кабинет. - - - Три дня до следующего сеанса Уилл пытался жить как обычно: выгуливал собак, рыбачил, вязал мушки. Но всё было тщетно. Необузданное желание, настойчивое и требовательное, отравляло каждое занятие. Дурманящий поток похотливых фантазий не желал прекращаться, захлестывая сознание в самые неподходящие моменты. Даже на работе он терял концентрацию. Вместо того чтобы видеть хладнокровного убийцу за его делом, Грэм видел спутанные тела, чувствовал призрачные прикосновения, слышал тяжелое дыхание — его разум настойчиво подменял следственные реконструкции откровенными сценами. Он не мог докопаться до мотивов, не чувствовал логики преступления — лишь нарастающую сексуальную напряженность, мешавшую мыслить здраво. Джек Кроуфорд, наблюдая за его рассеянностью и раздражительностью, в конце концов взорвался: — Грэм, соберись! Ты мне нужен в форме, а не в полуобморочном состоянии! — Я стараюсь, Джек... — Это не похоже на старания! — Кроуфорд резко оборвал его. — Проваливай домой. Приведи себя в порядок — и чтобы в понедельник был как новенький, ясно? —Так точно, сэр, — безропотно кивнул Уилл, с облегчением принимая этот вынужденный отпуск. Он почти бегом покинул здание ФБР, будто боясь, что его наваждение прочитают в глазах. Но от себя не убежишь. Дорога домой показалась ему одновременно и спасением, и заточением. Теперь ему предстояло провести несколько дней наедине с самим собой — со своим телом, вышедшим из-под контроля, и с мыслями, которые упорно возвращались к эротическим фантазиям. - - - Вечером следующего дня Уилл снова переступил порог кабинета Лектера. — Как ваши успехи? — Ганнибал занял свое кресло, изучающе глядя на пациента. — Никаких. Ничего не помогает. Я пытался отвлечься всеми возможными способами. За эти три дня я мастурбировал, наверное, раз десять, если не больше... Лектер, внимательно слушая, решился на рискованный эксперимент. Поймав на себе напряженный взгляд Грэма, он потянулся с томной небрежностью, откинулся на спинку кресла, слегка развел ноги и медленно провел ладонью по внутренней стороне бедра — плавное движение от колена к паху, все это время, не отрывая глаз от Уилла. Реакция не заставила себя ждать. Дыхание Грэма участилось, в глазах вспыхнули стыд и паника. Не в силах совладать с порывом, он резко поднялся и снова отступил к окну, встав спиной к доктору. — Что ж, — громко вздохнул Лектер, — мой вам совет: воспользуйтесь услугами куртизанки. Возможно, это поможет утолить ваше... напряжение. В данной ситуации я бессилен. — Думаю, вы правы, — тихо произнес Уилл, устремив задумчивый взгляд в темнеющее окно. — Жду вас на следующем сеансе. — До встречи. Пациент покинул кабинет доктора, отягощённый мыслями ещё больше, чем прежде. Осознание, что его состояние не улучшается, а лишь усугубляется, давило на психику невыносимой тяжестью. Неутолимая жажда, словно нарыв, зудящий изнутри, разрывала тело и разум на части. Похоть болезненными импульсами отдавалась в висках и заставляла кровь приливать с новой силой. Обычное существование и без того, казалось, Грэму невыносимой пыткой, а теперь к этому добавилось ещё и это — навязчивое, унизительное, всепоглощающее желание, от которого не было спасения. Он шёл по улице, не видя ничего вокруг, чувствуя лишь пульсацию в крови и огонь под кожей. Мир сузился до этого мучительного напряжения, до тщетных попыток заглушить то, что требовало выхода. И где-то в глубине сознания, за всеми этими терзаниями, маячил образ самого доктора Лектера — спокойного, собранного, невозмутимого. Того, кто одним лишь жестом мог вывести его из равновесия. - - - По прошествии двух невыносимо долгих дней Уилл снова переступил порог кабинета Лектера — психологически надломленный, физически истощенный. Его осунувшееся лицо, тёмные круги под глазами и сгорбленная поза красноречиво свидетельствовали: все попытки справиться с состоянием провалились. — Итак, вы последовали моему совету? — с лёгкой ухмылкой в голосе спросил Ганнибал. — Да. Я нашёл девушку. Мы занимались сексом около часа. После этого она ушла, и я впервые за много дней смог спокойно уснуть. Но когда я проснулся и поел, силы вернулись, а с ними... и возбуждение. — Всё вернулось на круги своя, не так ли? — с наигранным сочувствием протянул Лектер. Он провёл кончиком языка по пересохшим губам, а затем коснулся их шариковой ручкой. — Да, именно так, — выдохнул Грэм, завороженно следя за влажным блеском на губах доктора. Он сглотнул, чувствуя, как по телу разливается тепло. Ганнибал, не сводя с него внимательного взгляда, вновь медленно раздвинул ноги и провёл ладонью по внутренней стороне бедра, на мгновение задержавшись у паха. Уилл сидел, словно парализованный, сжимая подлокотники кресла, едва сдерживая нарастающую волну желания. После паузы, ставшей почти невыносимой, Лектер нахмурился, приняв вид серьёзного специалиста. — Нам необходимо найти первопричину этого необъяснимого влечения. В какой именно день всё началось? Что могло спровоцировать такой всплеск? — Я не знаю... не могу вспомнить. — Как вы относитесь к гипнозу? — Если это поможет... — В таком случае, закройте глаза и слушайте мой голос. Тик-так, тик-так... Звук метронома эхом отдавался в сознании Уилла. — Ваши веки тяжелеют, мышцы расслабляются. Вы медленно погружаетесь в сон... Тик-так, тик-так. — Вас ничто не тревожит, вы спокойно исследуете закоулки своей памяти в поисках нужных воспоминаний... Тик-так, тик-так... Уилл мысленно перенёсся в лабораторию ФБР. — Что вы видите вокруг? Тик-так, тик-так... Беверли Катц смотрит на Грэма и лукаво улыбается. Тик... И мужчина резко открыл глаза, самостоятельно вырвавшись из гипнотического транса. — Я вспомнил! — Он вскочил с места, встретив немного ошарашенный, но пристальный взгляд доктора. Любопытство в этих широко раскрытых карих глазах заставило щёки Грэма залиться густым румянцем. — И что же вы вспомнили? — поинтересовался Лектер, изящно закинув ногу на ногу. — Я вспомнил тот самый момент, когда всё началось. В штаб-квартире ФБР... — И? — Я не могу сказать об этом... — Пытаясь скрыть нарастающую неловкость, Уилл отвернулся и снова отошёл к окну. В сознании всплыли воспоминания, которые его мозг тщательно пытался похоронить. Сцены подшучиваний коллег, начавшихся после того, как они заметили странную близость между Уиллом и Ганнибалом. Тот день в кабинете... Лектер тыльной стороной ладони коснулся его лба, проверяя температуру, а затем небрежно поправил выбившуюся прядь тёмных волос. Уилл тогда исподлобья взглянул на доктора и, смущённый, опустил глаза. Зеллер заметил, что они выглядели как влюбленная парочка, а Катц потом весь вечер донимала его вопросами о том, смог бы он переспать с Лектером. Шутила, что у них был бы горячий секс, ведь они оба невероятно привлекательны. Тогда все эти разговоры казались просто глупыми шутками, но где-то в глубине подсознания они пустили корни, породив навязчивые мысли и желания. Его разум начал непроизвольно рисовать откровенные сцены, которые теперь преследовали его. Он не мог рассказать об этом Лектеру, хотя в этом уже и не было необходимости. Ганнибал всё понял без слов. Бесшумно сняв туфли, он приблизился к Грэму сзади, сократив расстояние до минимума, наклонился к его уху и прошептал... — Уилл... Голос прозвучал так близко, что Уилл вздрогнул и резко обернулся, оказавшись с доктором лицом к лицу. Слишком тесная близость испугала его, и он инстинктивно отступил на шаг назад. Но оппонент не собирался отступать. Твёрдая рука схватила Уилла за воротник и прижала к стене, а колено Лектера упёрлось между его бёдер. Из груди Грэма вырвался сдавленный стон, а по щекам разлился горячий румянец. Сердце забилось с бешеной скоростью, гоня по венам кровь, что звенела в ушах. В попытке скрыть охвативший его стыд, Уилл отвёл взгляд в сторону. Этот жест оказался опрометчивым. Ганнибал, воспользовавшись моментом, приблизил губы к его шее, и влажный язык медленно провёл по разгорячённой коже. Нарастающее напряжение становилось невыносимым, а твёрдый член Уилла явственно упирался в колено доктора. Волна желания накрыла его с головой, сметая последние остатки сопротивления. Пальцы Лектора расстегнули ремень, затем молнию, и рука скользнула внутрь, сжав напряженную плоть. Уилл судорожно вскрикнул, вцепившись в пиджак Ганнибала. Ритмичные движения ладони заставляли его стонать всё громче, тело выгибалось от нарастающего удовольствия. Несколько резких толчков — и Уилл, содрогнувшись, излился горячими струями на пальцы доктора, прижимаясь к нему. Несколько секунд он стоял, пытаясь перевести дыхание, затем робко прошептал в ткань пиджака: — Я хочу ещё... Ганнибал вытер руку платком и, взяв Уилла за ремень, повёл его к рабочему столу. Смахнув всё лежавшее на нём одним движением, он грубо наклонил Грэма, уложив животом на холодную деревянную поверхность, и стянул с него брюки. Из ящика стола появился флакон с лубрикантом — густая прохладная жидкость обильно покрыла его пальцы. Расстегнув свои брюки, Лектер освободил напряжённый член. Пальцы скользнули к сжатому входу, смазали его, и затем — резко, без предупреждения, проник до самого основания. От пронзительной боли Уилл вскрикнул, всё тело затряслось в судороге. Ганнибал одной рукой сжал его шею, другой обхватил вновь наполняющийся кровью член и начал глубоко, почти яростно входить в это хрупкое, содрогающееся тело. Боль постепенно отступала, сменяясь нарастающими волнами незнакомого доселе удовольствия. Грубые, но точные движения пробуждали в Уилле что-то первобытное, тёмное и необузданное. Сознание расплывалось, мышцы горели, каждый толчок заставлял его глубже погружаться в пучину нахлынувших ощущений. Стоны становились всё громче, прерывистее. Закатив глаза, Уилл кончил во второй раз, обильно залив полированную поверхность стола, его тело обмякло в руках Лектера, но тот не останавливался, продолжая движение, пока собственное наслаждение не настигло его — тихий сдавленный стон, горячее дыхание у виска Грэма, и наконец он кончил. Опьяненный этой столь желанной близостью, Ганнибал поднял Уилла на руки и опустил на ковёр, снимая с него остатки одежды. Его собственный пиджак и рубашка полетели на пол — от резкого движения пуговицы, сорвавшись с ткани, рассыпались по паркету мелкими щелчками. Лектор склонился над Грэмом, покрывая его шею жаркими, почти обжигающими поцелуями, и когда его член вновь затвердел, осторожно вошёл — уже медленнее, но с той же неумолимой настойчивостью. Уилл извивался под ним, стоны становились глубже, громче, и Ганнибал ловил каждый звук, каждый вздох, наслаждаясь его откликом. Он брал его жадно, почти грубо, но в каждом движении читалась выверенная точность — будто он знал тело Уилла лучше, чем своё собственное. Волны экстаза снова и снова накатывали на Грэма, вырывая из груди сдавленные крики. Он терял счёт времени и оргазмам, прежде чем Лектер наконец достиг пика, заполнив его изнутри с глухим, прерывистым стоном. Часы пролетели незаметно. Ганнибал, тяжело дыша, со сбегающими по лицу каплями пота, рухнул рядом на ковёр, повернувшись на бок. Его взгляд, тёмный и пристальный, скользнул по лицу Уилла. Тот лежал с затуманенной лёгкой улыбкой, уставившись в потолок. Когда дрожь в теле наконец утихла, Грэм повернулся к Лектеру. Он ещё никогда не видел его таким: волосы, тёмные и влажные, спадали на лоб, кожа лоснилась от пота, а грудь, покрытая тёмными волосами, тяжело вздымалась. Без привычной маски сдержанности, обнажённый и уязвимый, Ганнибал казался на удивление… настоящим. Уилл мягко откинул прядь с его лица. — Вы так прекрасны, — тихо прошептал он, заглядывая в бездонную глубину его глаз. — Я хотел бы кое-что ещё… если позволите. — Всё что угодно, — ласково, почти нежно ответил Лектер. Их губы встретились в медленном, исследующим поцелуе. Ганнибал обнял Уилла, прижимая к себе — и этой ночью для них не существовало ничего, кроме тепла кожи, сплетения дыхания и тихих стонов, снова и снова затевающих этот танец заново. Утром раздался звонок Джека, он вызывал их обоих в кабинет для срочного обсуждения затянувшегося дела об убийстве. Уилл, хоть и чувствовал глубокое, почти животное удовлетворение, внешне выглядел совершенно разбитым и раздражённым. Всё его тело ныло и гудело от перенапряжения, напоминая о жадной, безудержной страсти Лектора. — Выглядишь не ахти, Грэм, — констатировал Кроуфорд, окидывая его оценивающим взглядом. —Так и есть, — мрачно буркнул Уилл, с трудом скрывая дискомфорт. Дверь открылась, и в кабинет вошёл Ганнибал с безмятежным видом. —Всё просто — я трахал его всю ночь, — невозмутимо констатировал он, его губы тронула лёгкая улыбка. — Очень смешно, — пробормотал Уилл, чувствуя, как жар стыда заливает его кожу. Он закрыл лицо ладонями, пытаясь скрыть густую краску на щеках, в то время как Кроуфорд лишь поднял брови, оставшись в смутном недоумении относительно шутки, в которой не был уверен.