Предание скованных сердец.

Северус и София в целости и сохранности добрались до «своего» огромного особняка. Мистер Элвин любезно подождал у машины, сторожа состояние Северуса, пока София вбежала в дом и позвала Тома и парней. Слава Мерлину на работу уехали ещё не все. Том и Драко, все ещё были тут. Но как раз, собирались уезжать. Развилив Софию и услышав всю ситуацию, парни отбросили все свои дела, спеша к мужчине. — Доброе утро парни. — Эрен протянул руку Тому, которы подошел ближе первый. — Доброе утро мистер Элвин. — Том крепко пожал руку Эрена, а затем, заметив напряжённое выражение лица Софии, нахмурился. — Что случилось? — спросил он, уже чувствуя, что дело серьёзное. — Северус, — тихо сказала София, кидая взгляд на машину. — Он потерял сознание, была отака. Мой папа привёз его сюда. — Северус? — Драко резко повернулся, уже направляясь к машине. — Где он? — В машине, — кивнул Эрен. — Я отец Софии. Мы были вместе, когда это произошло. Она оказала ему первую помощь, но ему срочно нужен покой. Том и Драко переглянулись, отбросив все мысли о работе. Том на секунду задержался, подошёл к Софии и обнял её за плечи. — Мы волновались. Вы не вернулись вчера, не отвечали. Мы думали… — он замолчал, не договорив. — Я всё объясню позже, обещаю, — прошептала София, опустив глаза в пол. — Сначала Снейп. — Ладно да, ты права, сейчас главное — Северус, — сказал Том, уже направляясь к машине. Эрен коротко кивнул, благодарно взглянув на парней. Отец не волновался за дочь, парни казались воспитанными и порядочными. — Спасибо вам. Я рад, что он дома. София, ты знаешь, что делать. Я поеду, если что звоните. — Спасибо, папа, — сказала София, обняв его на прощание. Эрен сел в машину и уехал, оставив их у особняка. Том и Драко аккуратно занесли Северуса внутрь, стараясь не тревожить его. София шла следом, уже мысленно составляя план лечения. Дом наполнился тревогой, и Софие кое-как удалось убедить парней поехать по своим делам. Что сама справиться. Когда Том и Драко уехали, дом погрузился в тишину. Лишь часы в гостиной мерно тикали, напоминая, что вечер вступал в свои права. София стояла у лестницы, глядя на закрытую дверь, за которой только что исчезли парни. От их машин ещё долго тянулся шум мотора, пока и он не растворился в воздухе. Она медленно перевела взгляд на коридор — туда, где теперь за дверью лежал Северус. Особняк словно выдохнул вместе с ней. Высокие потолки, массивные портьеры, старинные картины — всё вокруг было пропитано историей, но сегодня дом казался усталым. Как будто он тоже чувствовал боль своего хозяина. София поднялась наверх, тихо, стараясь не издавать ни звука. Проходя мимо зеркала в коридоре, заметила своё отражение — растрёпанные волосы, немного красные от усталости глаза, блузка с помятым воротом. — Такое себе зрелище для врача, — усмехнулась она про себя и выдохнула. В комнате Северуса было полутемно. Занавески были задвинуты, а сквозь них пробивался мягкий свет уличных фонарей. Мужчина лежал на кровати, подложив руку под голову. Глаза его были открыты — глубокие, тёмные, как ночь, в которой не видно звёзд. — Вы не спите, — тихо сказала София, входя. Северус слегка повернул голову, посмотрел на неё — взгляд был тяжёлым, усталым, но осмысленным. — Похоже, нет, — коротко ответил он. Голос звучал хрипло, но в нём всё ещё угадывалась та холодная твёрдость, которую София помнила слишком хорошо. — Вам нужно отдохнуть. — Она подошла ближе, поставила на прикроватную тумбу стакан воды и лекарства. — Выпейте, это поможет восстановиться. — Не думаю, что от таблеток мне станет легче, — мрачно заметил он, отворачиваясь к окну. — То, что разрушено, не чинится столь просто, мисс Элвин. София вздохнула. — Всё можно починить, если попытаться. Даже людей. — Вы слишком молоды, чтобы верить в такие вещи, — бросил он. София улыбнулась уголками губ. — Может быть. Но именно из-за таких вещей я и стала врачом. Мужчина закрыл глаза, будто пытаясь отгородиться от её слов, но на лице всё равно отразилось что-то похожее на усталую благодарность. Он выглядел иначе, чем обычно: без своего неизменного чёрного плаща, без насмешки в голосе. Уязвимым. — Я видел… — неожиданно начал он. — Как вы подошли ко мне там, когда всё случилось. Вы… — он запнулся, нахмурился. — Почему вы вообще вмешались? — Потому что я ваш врач, это моя обязанности и я бы и так не оставила человека умирать, — спокойно ответила София. — Так поступают нормальные люди. Снейп тихо усмехнулся, но без насмешки. — Нормальные люди, — повторил он. — Забавно слышать это слово. Каждый раз, когда кто-то произносит его, я вспоминаю, насколько «ненормальным» был всегда я. София хотела что-то сказать, но осеклась. Он говорил не злым тоном, а будто делился чем-то изнутри. — Вы… часто бываете один? — тихо спросила она. Хотя ответ знала. — Я привык, — просто ответил Северус. — Одиночество — лучший собеседник. Оно не спорит, не лжёт и не требует улыбок. София на секунду опустила взгляд. — Оно ещё и не помогает, когда становится тяжело, — заметила она. — Так что не лучший. Он чуть приподнял бровь. — Вы слишком настойчивы, мисс Элвин. — Это часть моей работы. — Она улыбнулась, протягивая ему стакан. — И всё-таки выпейте. Он молча взял стакан, выпил и поставил обратно. На секунду между ними повисла тишина. — Спасибо, — неожиданно сказал он. София замерла. От Снейпа «спасибо» звучало почти как признание. — Не за что, — тихо ответила она, чувствуя, как к горлу подступает странное волнение. Он посмотрел на неё дольше, чем обычно. И вдруг произнёс почти шёпотом: — Каждая добрая девушка напоминает мне её. — София не успела спросить, кого он имеет в виду, хотя это было слишком легко понять и без вопроса. Он отвёл взгляд, будто пожалел о сказанном, и тихо добавил: — И это… чертовски больно. София подошла ближе, осторожно поправила одеяло на его груди. — Вам нужно не только лечение, — сказала она мягко. — Вам нужно снова учиться жить. — С чего бы мне хотеть этого? — буркнул он, но не оттолкнул её. — С прогулки, например, — спокойно ответила она. — Хоть прям сейчас. Свежий воздух вам уж точно не повредит. Он открыл глаза, посмотрел на неё с тем выражением, которое могло бы испепелить любого стажёра в Св. Мунго. Но Софие было не по чем, она привыкла к его взгляду, за года жизни с ним. — Вы шутите? — Вовсе нет. Пять минут. Я даже не дам вам упасть. — Ваша самоуверенность раздражает, мисс Элвин. — А ваше упрямство, мешает выздоровлению, — парировала она. Он глубоко вдохнул и, как ни странно, не стал спорить. Только сухо сказал: — Прекрасно. Но переодеться я не смогу. Позовите лучше мою служанку, она знает, где что лежит. София замерла. Служанку? Перед глазами сразу всплыло лицо той женщины — слишком приторной, вечно кружащей рядом с ним, словно мотылёк возле огня. Которая пыталась соблазнить его, соблазнить «чужого, мужа». — Не нужно, — быстро сказала она, даже слишком быстро. — Я помогу сама. Он удивлённо приподнял бровь. — Вы? — Я же врач, — бросила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и не палиться совершенно. — Видела и не такое. Так что об этом можете не переживать. Он посмотрел на неё с лёгким прищуром. — Вы странная девушка, мисс Элвин. — А вы трудный пациент, — ответила она и отвернулась, чтобы спрятать румянец. Он тихо усмехнулся. И впервые за весь день уголки его губ дрогнули, будто он забыл, как это — улыбаться. Через несколько минут Снейп был уже одет — с её помощью, не без её нервных движений и парочки обронённых фраз вроде: «Не двигайтесь, вы мешаете» и «Я сама знаю, как лучше». Он молча наблюдал за ней, будто изучал. Не врач, не женщина — загадка. — Готово, — выдохнула она наконец. Пойдёмте, пока не передумали. — Позвольте напомнить, что я и не соглашался, — пробормотал он, но всё же поднялся. — Просто у меня выбора нету. София уже стояла у двери, с ключами в руке и уверенным взглядом. — Вот и замечательно. Машина ждёт. День был прохладным, но свежим. Воздух пах рекой, травой и чем-то почти волшебным — так пахли летние дни в Англии. София вела машину молча, поглядывая на Снейпа — он сидел на переднем сиденье, задумчиво глядя в окно. — Куда вы меня везёте? — спросил он наконец. — Увидите, — ответила она с загадочной улыбкой. Он хмыкнул. — Я начинаю жалеть, что согласился. — Вы не согласились, — напомнила София, хихикнув, но не отрывая взгляда от дороги. — Это я решила. Он повернулся к ней и впервые за вечер в его взгляде мелькнуло не раздражение, а лёгкий интерес. — Характер у вас, мисс Элвин, похлеще, чем у некоторых авро… — он осёкся. — Чем у моих знакомых. — Я знаю, — усмехнулась она. Хотел сказать авроров. Ох Северус, жаль ты не знаешь всего… Машина плавно свернула с трассы к реке. Небо было небесно голубым, а по воде рассыпались отражения бликов солнца. София остановила машину на пустом пирсе и выключила двигатель. — Приехали, — сказала она, выходя. Пойдёмте, Северус, тут вот самое подходящее место вам расслабиться и погулять. Он поднял бровь, оглядывая из окна почти пустой пирс. — Вы серьёзно? — Очень. — София хлопнула дверцей, выходя из машины. — Воздух полезен для мозга. Особенно для вашего, вам это необходимо. Он вышел, медленно, но всё же последовал за ней. Пирс скрипел под их шагами, а волны тихо плескались у ног. София остановилась у края, глядя вдаль. — Я люблю это место, — сказала она, улыбаясь. — Здесь всегда тихо. Можно подумать, что весь мир остановился. — Тишина, — сказал он, подходя ближе. — В ней слишком хорошо слышно себя. Тоже ее люблю. — А что плохого в том, чтобы себя услышать? — Иногда всё, — ответил мужчина просто и ясно. — Иногда, лучше пойти на вечеринку, в клуб, куда нибудь но не в тихое место. Думаю вы понимаете почему. София кивнула, не отрывая взгляда от волн. Они стояли рядом, слушая, как вода ударяется о доски пирса. После пару минутного молчания, София вздохнула. — Когда я была ребёнком, — начала она, не задумываясь, — я любила сюда приходить с мамой. Она всегда говорила, что если долго смотреть на воду, можно увидеть ответы на все вопросы. Он медленно повернул голову к ней. — Вашей маме не случалось говорить то же самое о зеркале? София чуть усмехнулась. — Зеркала я не люблю. Они слишком честные, можешь увидеть все недостатки. Северус замолчал. На лице его отразилось что-то болезненное, почти личное. И вдруг он тихо произнёс: — Моя жена говорила то же самое. Слово в слово. — Он вздохнул, погружаясь в воспоминания. — Ее мать умерла, когда она была маленькой. Ее убил Вол…. — запнувшись, Снейп поправился, — …кто-то кто не хотел чтобы она жила. Моя София, она рассказывала такую же историю и такие же слова. София замерла. Воздух вокруг будто стал плотнее. Он смотрел на воду, но в его глазах было что-то далёкое, воспоминание, боль, тоска. Она ничего не сказала, только стояла рядом. Ветер тронул её волосы, и Снейп, не глядя, тихо добавил: — Вы… удивительно похожи на неё, мисс Элвин. Северус замолчал, будто испугавшись собственных слов. Ветер с реки тронул его волосы, взъерошил края пальто, и на секунду показалось, будто он снова где-то далеко — в другом времени, в другой жизни. София не знала, что сказать. Просто стояла, ощущая, как сердце предательски бьётся быстрее. Она видела, как он смотрит на воду — не на неё — но в его взгляде было столько боли, которую понимала только она, его жена. — Прости, — наконец тихо произнёс он, чуть нахмурившись. — Не стоило. — Нет, — покачала головой София, — не извиняйтесь. Иногда… нужно говорить чтобы не сойти с ума. Он бросил на неё короткий взгляд. В его глазах промелькнуло что-то — лёгкое, почти незаметное уважение. — Вы слишком молоды, чтобы понимать такие вещи. — Возможно, — усмехнулась она. — Но я умею слушать. Мужчина отвернулся, снова глядя на воду. Некоторое время они просто стояли рядом, не говоря ни слова. Волны мягко били в деревянные сваи пирса, где-то вдали шумели машины, но здесь — здесь мир будто выдохнул. София вдруг заметила, как рука Северуса чуть дрожит. Он стоял прямо, но усталость читалась в каждом движении. Она подошла ближе. — Давайте присядем, — сказала она спокойно. — Думаю стоит долго стоять. Мы пришли не напрягаться, а отдыхать. Так что, дайте пойдём сядем. Снейп фыркнул, но всё же присел на деревянный край пирса. София устроилась рядом. Пахло водой, деревом и осенью. — Вы… давно не бывали здесь? — спросила она после паузы. — Никогда, — коротко ответил он. — Я не люблю такие места. Тут всегда слишком шумно, да и, что тут красивого? Софию начинал пугать такие слова. Снейп начинал терять всякий вкус к жизни. — А я наоборот, — улыбнулась София. — Здесь всё движется, дышит. Тут красиво и можно отдохнуть. Северус посмотрел на неё. — Удивительно, как просто вы всё формулируете. — Так проще жить, — ответила она. — Иногда всё слишком сложно, чтобы усложнять ещё сильнее. Он чуть хмыкнул. — Пожалуй, я не умел так. Упрощать. — Никогда не поздно научиться, — мягко сказала она. Некоторое время они снова молчали. Потом София, словно между прочим, спросила: — А где Арканелла? Он чуть заметно вздрогнул, будто имя ударило по нерву. — В школе. Её отводят няни. София нахмурилась. — Почему не вы? — И тут же прикупила язык. Действительно, Софи, почему не он?! Он не ответил сразу. Только глянул на воду и, наконец, тихо сказал: — Я не могу. — Почему? — Черт заткнись Софа. Девушка не понимала зачем спрашивает это. — Потому что она… слишком похожа на неё, — выдохнул он. — Те же глаза, те же привычки. Она улыбается и я вижу только Софию. А потом понимаю, что это не она. И мне становится хуже. София смотрела на него, чувствуя, как где-то внутри что-то сжимается. Он говорил просто, без драматизма, но от этого было ещё больнее. Только сейчас София понимала, как сильно он ее любил. — Но ведь она ваша дочь, — мягко сказала она. — Она ведь не виновата, что похожа. — Я знаю, — коротко ответил Северус. — И от этого только труднее. София на секунду замолчала. Потом тихо сказала: — Тогда позвольте я… буду её провожать. Пока вы не сможете и не восстановитесь. Он повернулся к ней, удевленно подняв бровь. — Зачем вам это? Вам своих дел не хватает, Соня? — Потому что она ребёнок. И потому что я могу, — спокойно ответила София. — А ещё потому что… вы же знаете, что однажды всё равно придётся. Северус не ответил. Он просто смотрел на неё. Долго. Словно пытаясь понять, что это — глупая доброта или сила, которой у него давно не осталось. Наконец он выдохнул: — Делайте, как знаете. — Вот и договорились, — улыбнулась София. На мгновение уголки его губ чуть дрогнули. Не совсем улыбка — но что-то очень близкое.