Там,где спят Ромео и Джульета

Лера бежала. Лес вокруг был мрачным, ветви деревьев сплетались в причудливые, зловещие фигуры, а земля под ногами была устлана опавшими листьями, которые шорохом сопровождали ее паническое дыхание. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица, а каждый шаг давался с невероятным трудом. За спиной слышался топот – быстрый, неумолимый, приближающийся. Она не смела оглядываться, но знала – он там. Мужчина в черном. Его фигура, казалось, сливалась с тенями, лишь тусклый отблеск на его одежде выдавал его присутствие. Страх сковывал ее, превращая ноги в ватные, но инстинкт самосохранения гнал ее вперед, сквозь заросли, через колючие кусты. Однако, лес словно сжимался вокруг нее, деревья становились ближе, преграждая путь. Внезапно, порыв ветра, или же ее собственная оплошность, заставили ее споткнуться. Она упала, ударившись коленом о твердую землю. В тот же миг, теплый, тяжелый рукав коснулся ее плеча. Он догнал. Лера ощутила, как ее прижимают к шершавой коре дерева. Неведомая сила удерживала ее, не давая вырваться. Паника достигла своего апогея. Она зажмурилась, ожидая худшего, но потом, собрав последние силы, инстинктивно потянулась к тому, что казалось нависшим над ней – к капюшону. Ее пальцы коснулись плотной ткани. Она потянула. С трудом, но капюшон поддался. Лера открыла глаза, готовая увидеть лицо монстра, преследовавшего ее. Перед ней стоял Вадим. Его лицо было бледным, на лбу выступили капельки пота. Глаза, обычно полные тепла, сейчас были наполнены тревогой. Он быстро, почти незаметно, поднес палец к губам, показывая жестом молчать. В его взгляде читалась мольба. И в этот момент, Лера проснулась. Резкий вдох, судорожный выдох. Она резко подскочила на кровати, ее тело было напряжено, как струна. Комната казалась непривычно яркой и безопасной, но в ушах еще звучал шорох листьев, а в груди тяжело билось сердце. Тяжелое, неровное дыхание заполняло тишину комнаты, выдавая пережитый ею кошмар. Сердце Леры колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Она сидела, обхватив себя руками, пытаясь унять дрожь, пробежавшую по всему телу. Влажная от пота ночная рубашка неприятно липла к коже. Глаза метались по комнате, словно выискивая знакомые ориентиры, доказывающие, что она в безопасности, что это был лишь сон. Первым делом она попыталась нормализовать дыхание, делая глубокие вдохи и медленные выдохи, как ей когда-то советовал отец, когда она боялась грозы. Но это не помогало. Воспоминания о кошмаре были слишком свежими, слишком реальными. На ее лице отражалась целая гамма эмоций. Сначала был неподдельный ужас, постепенно сменяющийся недоумением. Почему Вадим? Что это значило? Она силилась понять логику сна, но разум отказывался подчиняться. Вскоре ужас уступил место жгучему любопытству, смешанному с нарастающей тревогой. Что Вадим хотел ей сказать своим жестом молчания? Какую тайну он скрывал? Образ его бледного, испуганного лица преследовал ее, не давая покоя. Она провела рукой по волосам, откидывая их с лица. Воспоминания о том, как её прижали к дереву, вызывали отвращение. Всё тело противно ныло, но девушка знала, что это лишь остаточное чувство. Аккуратно встав с чужой кровати, девушка вышла из комнаты, ее ноги все еще дрожали от пережитого кошмара. Наконец, она ступила в свою собственную комнату, которая казалась тихой гаванью после ночного шторма. Первым делом взгляд Леры метнулся по знакомым стенам, предметам мебели, словно проверяя их на неизменность, на верность реальности. Ничего не изменилось. Все стояло на своих местах, и это приносило легкое облегчение, контрастируя с хаосом в ее голове. Ощущение липкости и пота на коже было невыносимым. Не теряя времени, Лера направилась в ванную комнату, примыкавшую к спальне. Горячие струи душа казались единственным способом смыть с себя остатки ночного ужаса. Она стояла под ними долго, позволяя воде стекать по лицу, закрывая глаза и пытаясь унять внутреннюю дрожь. Выйдя из душа, она вернулась в комнату. Быстро высушив волосы феном, Лера принялась тщательно их укладывать, стараясь придать прическе строгий, безупречный вид. Затем наступил черед макияжа – каждый штрих наносился с особой сосредоточенностью, словно она рисовала на лице невозмутимую маску, чтобы скрыть следы бессонной ночи и тревоги. Сегодняшний день требовал особого образа, быть может, чтобы придать себе больше уверенности. Взгляд Леры остановился на элегантном черном платье-футляре, висевшем в шкафу. Строгое, подчеркивающее фигуру, оно транслировало уверенность и профессионализм. К нему она достала ярко-красные бархатные лодочки на шпильке – дерзкий акцент, который, возможно, подсознательно символизировал ее внутреннюю решимость и готовность к предстоящему дню. Надевая их, Лера чувствовала, как с каждым движением возвращается ощущение контроля. Лера потянулась к стопке учебников, чтобы убрать их с края стола, готовясь к новому дню. Ее пальцы скользнули по гладкой обложке, когда внезапно она наткнулась на что-то твердое. Между книгами, как будто случайно оставленная, лежала фоторамка. При ближайшем рассмотрении Лера ахнула: на фотографии были она и Вадим. Не просто фото, а свадебное фото. Ее свадебное фото. Сердце екнуло. Что это, черт возьми, делает здесь? Она никогда не видела этой фотографии прежде. Это было их свадебное фото. Как оно оказалось на ее столе? Ее рука дрогнула, когда она осторожно взяла рамку. Стекло было холодным, и она заметила на нем нечто еще более странное – большой, отчетливый отпечаток пальца, словно кто-то намеренно оставил его там. Лера усмехнулась, усмешка вышла нервной. Кто-то явно пытался ей что-то сказать. Этот сон, этот странный отпечаток, фотография, которую она никогда раньше не видела... Все это было слишком подозрительно, чтобы быть совпадением. Она отложила рамку в сторону, намереваясь потом, когда весь этот утренний хаос утихнет, тщательно снять этот отпечаток. Она хотела знать, кому он принадлежит. И почему эта фотография оказалась здесь, на ее столе, в тот самый день после такого странного кошмара. После находки со свадебной фотографией аппетит у Леры пропал, но она знала, что ей нужна хоть какая-то еда перед долгим рабочим днем. Она решительно направилась к лестнице, ведущей на первый этаж, стараясь сбросить с себя гнетущее чувство тревоги. На лестничной площадке Леру уже ждала Вера. -Как спалось? - аккуратно спросила подруга, приобнимая Леру за плечи. В ее голосе чувствовалась забота, но Лера пока не была готова делиться своим кошмаром. -Хорошо, - кратко ответила она, стараясь, чтобы голос звучал как можно более естественно. -А тебе как? Или тебе не давали спать этой ночью? - подмигнула Лера, усмехнувшись. Она легонько толкнула Веру в плечо, намекая на ее личную жизнь. -Ой, да ну тебя! - с наигранным возмущением воскликнула Вера, отводя взгляд в сторону. Щеки ее слегка порозовели. Лера заметила это, но решила не заострять внимание. -О чем сплетничаете? - раздался веселый голос за спиной. К ним присоединилась Крылова, подойдя к подругам со спины. -Да вот, обсуждаем ночные похождения Веры, - полушепотом произнесла Лера, не удержавшись от подкола. Вера тут же толкнула ее локтем в бок. Лера издала тихий смешок. Несмотря на все тревожные мысли, она почувствовала, как на душе становится немного легче. Общение с подругами всегда приносило ей утешение. Захихикав, все трое дружно направились в столовую, где уже накрывали завтрак. Лера старалась сосредоточиться на разговорах подруг, отгоняя навязчивые мысли о фотографии, отпечатке пальца и Вадиме. Ей нужно было продержаться этот день, а потом она обязательно во всем разберется. Едва они ступили в просторную столовую, как их встретил бодрый голос: — Доброе утро! — это был Шевцов, школьный повар, уже стоявший за раздаточным столом с широкой улыбкой. — Доброе утро! — почти в унисон ответили девушки. Лера подошла ближе, разглядывая представленные блюда. — Чем сегодня нас порадуешь, Володя? — спросила она, ища что-нибудь, что могло бы хоть немного пробудить ее утренний аппетит. — У нас сегодня в меню овсяная каша на молоке, омлет и творожная запеканка, — озвучил повар, указывая на каждое блюдо, словно представляя произведения искусства. — Как все аппетитно выглядит! — радостно произнесла Елена Сергеевна Крылова, с искренним удовольствием рассматривая завтрак. — Конечно, Володя же у нас настоящий шеф-повар, — похвалила его Лера, беря себе порцию омлета и чашку ароматного чая. — Стараюсь, — наигранно смутился мужчина, делая забавный поклон, чем вызвал у девушек новый приступ смеха. Рассмеявшись, подруги, набрав себе еды, прошли к столу, за которым уже сидела Лера. — А давайте сегодня после уроков попьем чай в учительской, — предложила Крылова, пока Вера садилась рядом с Лерой. — Мне знакомая из Турции привезла такие вкусные конфеты! — дополнила заместитель директора, ее глаза заблестели при мысли о сладостях. — Я не против — ответила Лера, улыбнувшись. Идея провести время с подругами после уроков казалась привлекательной и помогала отвлечься от гнетущих мыслей. — Я тоже за! — с энтузиазмом подхватила Вера, кивая. Дальше учителя погрузились в привычные беседы: обсуждали предстоящие уроки, делились новостями о школьных делах и, конечно же, обменивались забавными историями о шумных, но любимых детях. Эти повседневные разговоры, смех подруг и приятная атмосфера завтрака постепенно рассеивали утренний туман тревоги, который окутывал Леру. К концу завтрака, хоть сон и не был полностью забыт, его острые грани притупились, уступив место ощущению спокойствия и готовности к новому дню. Когда прозвенел звонок на первый урок, Лера направилась в класс с хорошим настроением. Ее шаг был легким, а улыбка – искренней. Первый урок прошел на удивление легко и незаметно. Лера, погруженная в работу, прекрасно чувствовала себя в своем привычном амплуа учительницы. Она без труда находила общий язык с детьми, доступно объясняла материал, и ее хорошее настроение, казалось, передавалось ученикам. Тревожные мысли о сне и загадочной фотографии временно отступили на задний план, уступив место профессиональной сосредоточенности. Перед вторым уроком, когда Лера уже подходила к кабинету, ее мысли были заняты планом предстоящего занятия. Внезапно, сильная рука схватила ее за предплечье, резко дернув и затащив за ближайший угол коридора. Испугавшись до мурашек, Лера среагировала инстинктивно и молниеносно. Не раздумывая, она со всей силы ударила незваного нарушителя спокойствия в живот. — Ты чего?! — простонал Петр, скрючившись пополам и хватаясь за ушибленное место. — Ой, Петь, прости! — Лера тут же отпрянула, ее улыбка была искривленной от смущения и вины. — Просто в последнее время сама не своя, — оправдалась она, пытаясь загладить вину. Петр, тяжело дыша, выпрямился, его глаза метались по пустому коридору. — Я хотел тебе передать важную информацию, — тихо произнес он, понизив голос до шепота. Лера мгновенно забыла о боли в руке и собственном смущении. Она заинтересованно посмотрела на Морозова, ее лицо стало серьезным. — Вульф хочет оживить свою дочь в ближайшие дни, — прошептал Петр, его взгляд напряженно осматривал пространство вокруг. Эти слова обрушились на Леру ледяным душем. Испуг волной захлестнул ее. Оживить дочь… Это могло полностью разрушить все ее тщательно выстроенные планы. На лице блондинки отразилась смесь ужаса и раздражения. — Что с Поляковым? — сдавленным голосом спросила она, пытаясь понять, сколько у них осталось времени. — Осталось пару уколов, и он будет полностью здоров, — быстро ответил Петр, понимая срочность ситуации. Лера глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. В ее глазах вспыхнула решимость. — Я подумаю, как все организовать, — заверила она Петра, ее голос стал твердым и уверенным. Не дожидаясь ответа, она стремительно скрылась за дверью кабинета, оставляя Петра в коридоре, потирающего ушибленный бок. Внутри нее уже кипела бурная деятельность, планы менялись, подстраиваясь под новую, пугающую информацию. Последний урок с одиннадцатым классом был для Леры возможностью немного расслабиться и дать ученикам почувствовать вкус самостоятельности. Она решила, что сегодня им не повредит легкое задание. — Ребята, — обратилась она к классу, — сегодня у вас будет тест. Если справитесь быстрее, чем закончится урок, сдавайте мне работы и можете идти отдыхать. Это объявление вызвало радостный гул в классе. Уже к середине урока в коридоре остались лишь единицы самых способных или самых быстрых. — Валерия Николаевна, — раздался знакомый голос. Лера подняла глаза от стопки тестов, которые проверяла. Перед ней стоял Максим. — Какой-то вопрос? — машинально спросила она, продолжая сосредоточенно выводить оценки. — Вы мне кое-что обещали, — тихо произнес он, наклоняясь ближе, чтобы его слова не услышал никто, кроме нее. Лера улыбнулась, вспомнив, что обещала ему пятерку в четверти за помощь,посмотрела на подростка. Она ловко выхватила из его рук лист с тестом и, быстро пробежав глазами по ответам, которые были совсем неправильными, поставила ему обещанную пятерку. — Молодец, Максим, делаешь успехи, — похвалила его блондинка, убирая тест в сторону. — Вы очень мотивируете учиться, — ответил брюнет, радостно улыбаясь, и, получив разрешение, удалился из класса, подхваченный волной остальных, кто уже успел закончить. Вслед за ним к учительской кафедре подошла и остальная «шайка» Максима, протягивая свои работы. Лера, театрально удивившись, вывела им всем пятерки. — Да вы сегодня все на высоте! — воскликнула она, продолжая в том же духе. — Можете быть свободны, — добавила она, убирая последние работы в стопку. Через пятнадцать минут класс опустел. Лера, проверив до конца работы и выставив оценки в электронный журнал, вышла из кабинета. Поход в учительскую, где ее должны были ждать Лена и Вера, обещал быть приятным завершением рабочего дня. Когда Лера открыла дверь учительской, ее тут же встретил радостный возглас: — Мы тебя уже заждались! — восторженно произнесла Вера, сидя за большим столом, на котором уже стоял чайник и тарелка с турецкими конфетами. Рядом с ней Елена Сергеевна уже разливала ароматный чай по кружкам. — Я старалась быть быстрой, — ответила Лера, с облегчением опустившись на стул между подругами. Тепло и уют учительской, наполненной запахом свежего чая и шоколада, мгновенно окутали ее, заставляя забыть о суматохе дня и тревожных мыслях. — Как прошли уроки? — поинтересовалась Крылова, протягивая Лере дымящуюся кружку. — У меня просто отлично, — быстро ответила Лера, делая глоток горячего чая. Ей действительно удалось отвлечься от всего во время работы. — У меня тоже вполне прилично, — подхватила Вера, откусывая кусочек конфеты. — Но после ответов некоторых учеников о том, что Гитлер и Наполеон были в одно время, я уже сомневаюсь, что объясняю материал на русском языке! — пошутила она, закатив глаза. Ее слова вызвали у подруг взрыв смеха, который наполнил учительскую, окончательно разгоняя остатки напряжения. Лера улыбалась, чувствуя, как приятная атмосфера дружеского общения постепенно растворяет даже самые стойкие отголоски утреннего кошмара. Приятное послевкусие от завтрака с подругами и ощущение удачно прошедших уроков сопровождало Леру, пока она шла по коридору к своей комнате. Но по мере того, как она приближалась к двери, игривое настроение сменялось сосредоточенностью и нетерпением. В голове крутилась мысль: отпечатки. Ей нужно было снять этот чертов отпечаток. Войдя в комнату, она первым делом оглядела стол, на котором оставила фоторамку. Там она и лежала, такая же загадочная и не к месту, как и утром. Лера подошла, глубоко вдохнула и осторожно извлекла рамку из стопки бумаг. Ее взгляд снова скользнул по свадебной фотографии, вызывая легкий холодок. Вадим, странно незнакомый Вадим, смотрел с улыбкой, а рядом — она, в белом платье. Но сейчас ее внимание было приковано к отчетливому отпечатку пальца на стекле. Девушка методично подготовила свой импровизированный "уголок судмедэксперта". На письменном столе, под яркой настольной лампой, она расстелила чистый лист белой бумаги. Из косметички достала небольшую мягкую кисточку для румян — самую подходящую для такого деликатного дела. Затем, немного порывшись в аптечке, нашла пузырек с тальком, который обычно использовала после душа. И, наконец, обычный скотч из канцелярских принадлежностей. Осторожно держа рамку за края, Лера наклонилась, чтобы лучше рассмотреть отпечаток. Он был большой, четкий. — Ну, теперь я тебя раскушу, — пробормотала она себе под нос с легкой усмешкой. Кончиком кисточки она подхватила совсем немного талька и, задержав дыхание, начала аккуратно, легкими круговыми движениями, присыпать им область вокруг отпечатка. Белый порошок ложился тончайшим слоем, и по мере того, как Лера сдувала излишки, проявлялись мельчайшие узоры папиллярных линий. Вот он, преступник! Или, по крайней мере, тот, кто оставил этот след. В свете лампы отпечаток стал ясно виден, сероватым силуэтом на стекле. Дрожащими от волнения руками Лера отмотала небольшой кусочек скотча. Аккуратно, стараясь не оставить своих собственных следов, она бережно приложила липкую сторону ленты прямо на проявившийся отпечаток, стараясь прижать ее равномерно, без пузырьков воздуха. Секунда напряжения, и затем она медленно, плавно отделила скотч от стекла. Отпечаток, теперь уже белый на прозрачной ленте, был идеально перенесен. С чувством торжества и легкой дрожью в руках, Лера приклеила скотч с отпечатком на тот самый белый лист бумаги. Теперь он был зафиксирован. Она внимательно изучила его, пытаясь рассмотреть уникальные завитки и линии. Лера держала лист бумаги, на котором застыл зловещий отпечаток, и вглядывалась в его узоры с нарастающей тревогой. С каждой секундой ее уверенность в стабильности мира рушилась, оставляя после себя лишь страх и непонимание. Первым делом она отбросила мысль о том, что это чья-то злая шутка. Это было слишком тонко, слишком целенаправленно. Кто-то знал ее, знал Вадима, и пытался что-то ей сказать. Но что? Она потянулась к старой шкатулке, которую давно не открывала. В ней она хранила все, что напоминало о Вадиме. Их совместные фотографии, письма, записки. Все, что осталось после его смерти. Сердце болезненно сжалось, когда она открыла крышку. Лера достала небольшой конверт, запечатанный воском. Внутри лежала карточка, которую Вадим заполнил, когда подавал заявление на их общую квартиру. На обратной стороне карточки был его отпечаток пальца. Единственный отпечаток, который у нее остался. Дрожащими руками она развернула карточку и приложила ее к листу с новым отпечатком. С каждым миллиметром, с каждым завитком, ее сердце ухало все сильнее. Линии совпадали. Точка за точкой, завиток за завитком. Это был отпечаток Вадима. Мир вокруг Леры поплыл. Она отшатнулась, хватаясь за стол, чтобы не упасть. Это не могло быть правдой. Вадим мертв. Он умер несколько дней назад. Как его отпечаток мог оказаться на ее столе? Это была какая-то ошибка. Чья-то злая шутка. Но отпечатки не лгут. Воспоминания нахлынули на нее, словно бурная река, затопляя сознание. Их первая встреча, первое свидание, их свадьба. Вадим был ее будущим, ее мечтой, ее жизнью. Страх сковал ее тело, парализовал разум. Сон. Фотография. Отпечаток. Все это было связано. Но как? И кто стоит за всем этим? Что происходит? Лера не знала, кому верить. Она чувствовала себя пешкой в чужой игре, где правила меняются каждую секунду. Одно она знала точно: ей нужно было найти ответы. Чего бы это ни стоило. Чувствуя, как напряжение от произошедшего снова начинает накатывать, и опасаясь, что в одиночестве она может начать бесконечно прокручивать в голове кошмарные детали, Лера решила, что ей необходима компания. Ей нужно было выговориться, поделиться своим смятением, прежде чем оно окончательно поглотит ее. Она знала, куда обратиться. Подойдя к двери комнаты Веры, Лера тихонько постучала. — Вер, можно? — голос ее звучал чуть глухо, в нем слышалась неуверенность. — Конечно, заходи! — раздался изнутри голос Веры, которая, судя по всему, проверяла работы учеников. Ее теплая улыбка, когда она увидела Леру, была как луч солнца в пасмурный день. Лера молча прошла в комнату, чувствуя, как ноги все еще слегка подкашиваются. Она села напротив Веры, которая отвлеклась от бумаг и полностью сосредоточила свое внимание на подруге. — У меня такие странности происходят, — начала Лера, наконец подняв взгляд на учительницу истории. Ее голос звучал почти обреченно, но в нем уже не было той паники, которая охватила ее раньше. И Лера начала рассказывать. Она говорила обо всем: о кошмаре, который преследовал ее, о появлении свадебной фотографии, и, конечно, о шокирующем отпечатке пальца, который принадлежал Вадиму. Она говорила о своих страхах, о недоверии, о чувстве, что ее мир перевернулся с ног на голову. Вера слушала, не перебивая, ее глаза внимательно следили за каждым выражением на лице Леры. Она видела, как тяжело подруге даются эти слова, как она борется с эмоциями. Когда Лера закончила, в комнате повисла тишина. Вера подошла и села рядом, обняв ее. — Лера, — начала она мягко, — это очень, очень странно. Но ты не одна. Мы обязательно разберемся. — Да— кивнула Лера, чувствуя, как плечи немного расслабляются под теплым прикосновением Веры. — Вместе мы справимся. Ты сделала правильно, что рассказала мне. Выговориться очень важно. Возможность просто выговориться, не боясь быть осужденной или непонятой, действительно помогла Лере. Тяжесть, которая давила на нее с самого утра, немного ослабла. Она знала, что предстоит еще многое выяснить, но сейчас, рядом с Верой, ей было чуточку легче. Поболтав с Верой еще полчаса и почувствовав себя немного спокойнее, Лера вернулась в свою комнату. Ей нужно было занять себя чем-то, чтобы не дать тревожным мыслям снова захватить ее. Сегодня она планировала продолжить свою игру с Вульфом, доставить ему еще немного неприятностей. Как только Лера открыла ноутбук и подключилась к камерам видеонаблюдения, ей пришло СМС. На экране высветился незнакомый номер. “Нужно встретиться. Завтра. 12:00. Старый парк. Р”. Раубер. Она знала, что Раубер боится документов, компрометирующих ее. Усмехнувшись, Лера убрала телефон в сторону. Вот такая игра ей определенно нравилась. Понаблюдав за подземельем, где Вульф проводил свои эксперименты, Лера решила дистанционно выключить свет внизу. Похихикав над испуганными сотрудниками, которые в панике метались в темноте, она откинулась на спинку стула. Неожиданно ее взгляд зацепился за что-то за окном. Лера резко обернулась и замерла. В окне, за воротами школы, стоял человек в черном. Он стоял неподвижно, словно статуя, и, казалось, смотрел прямо Лере в душу. Волна ледяного ужаса пронзила ее. Жарская, вскочив со стула, резко задернула шторы. Это начинало ей надоедать. Снова этот человек. Снова ощущение, что за ней кто-то следит. Она не могла избавиться от ощущения, что все это связано с Вадимом, с фотографией, с отпечатком. Не раздумывая, Лера набрала номер дедушки. — Привет, — мягко произнесла она, услышав в трубке голос родного человека. — Здравствуй, внученька, — в трубке послышался хриплый мужской голос. — Как у вас дела? — поинтересовалась Лера, присаживаясь на кровать. — Все под контролем, — ответил Борис Константинович. — Раубер назначила мне встречу завтра, — поделилась Лера. — Мне Морозов рассказал про твои шуточки, — Князев усмехнулся. — Отчитывать тебя, как я понимаю, нет смысла, — добавил он, тяжело выдохнув. — Петр уже промыл мне мозги, — ответила Лера, рассмеявшись. — Мне звонил врач, который обследовал тебя. Он посоветовал тебе встать на учет по беременности, — сказал Князь. — Хорошо, я завтра заеду в эту клинику, — согласилась Лера. — Там будет врач Константин Геннадьевич Смирнов, тебе к нему. Это мой хороший знакомый и просто прекрасный врач, — пояснил мужчина. — За мной кто-то следит, — вдруг резко произнесла Лера, вызвав тишину на том конце трубки. Она решила не рассказывать дедушке об отпечатке Вадима, чтобы не волновать его еще больше. Князев что-то обдумывал. — Как ты это поняла? — осторожно спросил он. — Я постоянно вижу мужчину в черном, — ответила Лера. Князь снова замолчал. — Я разберусь с этим, — ответил он, и тут же сбросил трубку. Лера осталась сидеть на кровати, сжимая в руке телефон, в голове проносились обрывки мыслей. Завтра встреча с Раубер, визит к врачу, и этот таинственный человек в черном. Что все это значит? Тем временем в кабинете Князя. Борис Константинович Князев сидел за массивным деревянным столом в своем темном, почти безлюдном кабинете. Воздух был пропитан запахом старых книг и чего-то терпкого, напоминающего виски. После тяжелого разговора с внучкой, чьи слова звучали как эхо тревожного сна, он набрал знакомый, давно проверенный номер. — Я знаю его примерное местонахождение, — произнес Борис Константинович резким, деловым тоном, минуя любые приветствия. Его голос, обычно спокойный и рассудительный, теперь звучал напряженно. На другом конце провода, казалось, воцарилось молчание, прежде чем послышался глухой, деловой ответ. — Он где-то около Логоса. Лера видела его пару раз, — пояснил Борис Константинович, его взгляд был устремлен в окно, сквозь которое пробивался слабый свет вечернего города. — Найдете его срочно! — он повысил голос, его пальцы нервно постукивали по столешнице. — Он не должен нам помешать. Как вы вообще могли его упустить?! В его голосе звучало неприкрытое раздражение и, возможно, даже гнев. Дело, похоже, было куда серьезнее, чем простое наблюдение за кем-то. Речь шла о чем-то, что требовало абсолютного контроля, и присутствие этого "кого-то" стало критической помехой. Борис Константинович ждал ответа, его челюсть была сжата, а взгляд стал жестким, как сталь. В тот момент, когда Борис Константинович закончил свой напряженный разговор, дверь его кабинета тихо отворилась. Вошел один из его охранников – мужчина внушительных размеров, с непроницаемым выражением лица. Он стоял ровно, ожидая, пока Князев закончит свой звонок. — Один из объектов на месте, — монотонно произнес охранник, его голос не выражал никаких эмоций. Это было сухое, фактическое сообщение, которое, видимо, требовало немедленного внимания. Князев кивнул, его пальцы прекратили стучать по столу. Он мгновенно переключился с телефонного разговора на новую задачу. В его глазах промелькнуло что-то похожее на предвкушение или, быть может, предчувствие. Он поднялся с кресла, его фигура выглядела внушительно и властно. — Отведите меня к нему, — коротко бросил он. Охранник, не говоря ни слова, повернулся и направился к выходу. Борис Константинович, с неизменной уверенностью в каждом движении, последовал за ним. Его сопровождала целая группа телохранителей, которые молча расступились, создавая для него коридор. Они вышли из темного кабинета, направляясь вглубь учреждения, где, судя по всему, находился тот самый "объект", чье присутствие, как оказалось, было столь важным. Утро следующего дня было удивительно солнечным и ясным. Золотистые лучи солнца, словно щедрые ладони, пробивались сквозь шторы, заливая комнату теплым светом. Лера проснулась не от ласкового утреннего света, а от резкого, настойчивого стука. Звук заставил ее мгновенно вскочить с кровати, сердце забилось в груди учащенным ритмом. Она испуганно осмотрела комнату: дверь была приоткрыта, а на столе, освещенном солнечными лучами, лежал один цветок. Лера подошла ближе, ее шаги были осторожными, словно она шла по тонкому льду. Цветок. Он был ей знаком. Это был цветок с венка, который она сама положила на могилу Вадима. Невероятное, пугающее осознание пронзило ее. Кто-то уже перешел все границы. Это не была просто шутка или игра. Это было вторжение в ее личное пространство, в ее боль. Собрав всю свою решимость, Лера решила, что не будет сидеть сложа руки. Ей нужны были ответы, и она чувствовала, что найти их можно там, где осталась часть ее сердца. Она поедет на кладбище. Возможно, там, среди надгробий и тишины, она сможет понять, кто пытается ее напугать, и зачем. Первым делом Лера направилась в ванную. Горячий душ стал ее спасением. Струи воды смывали не только остатки сна, но и, как ей казалось, частично снимали нервное напряжение, сковавшее тело. Она стояла под душем, закрыв глаза, позволяя теплой воде успокаивать ее взволнованную кожу. Мысли о цветке с могилы, о таинственном преследователе и о Вадиме отступали на второй план, уступая место спокойствию и сосредоточенности. Выйдя из душа, Лера завернулась в пушистое полотенце. Влажные волосы приятно холодили плечи. Она встала перед зеркалом, и ее взгляд стал более уверенным, чем несколько минут назад. Она высушила волосы феном, тщательно их расчесала и уложила в строгий, элегантный пучок. Прическа, сдержанная и безупречная, словно говорила о ее собранности и готовности к любым вызовам. Затем она приступила к макияжу. Каждый штрих наносился с особой точностью, чтобы скрыть следы бессонной ночи и придать лицу уверенное выражение. Она нанесла легкий тональный крем, подкорректировала контур лица, подчеркнула скулы румянами и накрасила ресницы тушью. В завершение, нанесла на губы матовую красную помаду — яркий акцент, словно символ ее решимости. В гардеробе Лера остановила свой выбор на строгом, но элегантном наряде. Она надела облегающее темно-серое платье-футляр, подчеркивающее ее фигуру, и дополнила его классическим бежевым пальто. На ноги надела черные лодочки на высоком каблуке, придающие ей уверенности и грации. Полностью готовая, Лера снова посмотрела в зеркало. Ее отражение смотрело на нее в ответ: сильная, независимая женщина, готовая противостоять любым трудностям. Она надела солнцезащитные очки, чтобы скрыть свои эмоции от посторонних глаз, и вышла из комнаты, готовая встретить новый день и разгадать тайну цветка с могилы. Солнечные лучи, вопреки тревоге в ее сердце, пробивались сквозь шторы, освещая комнату, но стоило Лере ступить на улицу, как ее окутала совсем другая атмосфера. На дворе стояла поздняя осень. Воздух был прохладным и влажным, с легким запахом прелых листьев и сырой земли. Небо было затянуто сероватой пеленой облаков, и солнце, хоть и пыталось пробиться, казалось бледным и безрадостным. Ветер, порывистый и холодный, трепал ее волосы, заставляя ее сильнее прижимать воротник пальто. Под ногами шуршал ковер из опавших листьев – бурые, желтые, красные, они устилали тротуары и аллеи, напоминая о мимолетности времени и увядании природы. Казалось, сама атмосфера вокруг вторила ее внутреннему состоянию – некоторой мрачности, неопределенности и холодка, пробегающего по спине. Несмотря на унылый осенний пейзаж, Лера шла вперед. Ее шаги были уверенными, каблуки стучали по мокрым листьям с решительным звуком. К счастью, ее машина стояла неподалеку, и она быстро до нее добралась. Открыв дверцу, девушка скользнула в салон. Кожаные сиденья приятно холодили, а знакомый запах салона немного успокаивал. Вставив ключ в зажигание, она завела двигатель. Мурлыканье мотора принесло ей небольшое облегчение. Вырулив со стоянки, Лера выехала на улицу. Дорога до клиники, в которой работал Константин Геннадьевич Смирнов, заняла около часа. Город жил своей привычной жизнью: спешили пешеходы, гудели автомобили, мимо проносились магазины и рекламные щиты. Но Лера почти не замечала окружающего мира. Ее мысли были заняты предстоящим разговором с врачом и, конечно же, тем кошмаром, который преследовал ее в последние дни. Поздняя осень внесла свои коррективы в дорожное движение. Из-за мокрой дороги и опавших листьев трафик был плотным. Лера вела машину аккуратно, стараясь избегать резких маневров. Улицы, обычно оживленные и яркие, сегодня казались немного мрачными, подчеркивая тяжесть на душе Леры. Деревья, с которых почти полностью облетела листва, тянули к небу свои голые ветви, словно пытаясь ухватиться за ускользающее тепло. Наконец, вдали показалось здание клиники. Современное, многоэтажное сооружение из стекла и бетона, оно выглядело внушительно и немного отстраненно. Подъехав к парковке, Лера аккуратно припарковала машину и вышла. Она прошла к главному входу, ее каблуки звонко стучали по тротуару. Внешняя уверенность и элегантность, созданные благодаря макияжу и одежде, помогали ей держать лицо, но внутри по-прежнему бушевала буря эмоций. Лера знала, что впереди ее ждет непростой разговор, и она изо всех сил старалась сохранить спокойствие и ясность мысли. Только переступив порог клиники, она почувствовала тепло и увидела, как к ней идет молодая женщина в белом халате. — Здравствуйте, вы, наверное, Валерия Николаевна? — спросила она, сверяясь со списком. — Константин Геннадьевич вас ожидает. Пройдемте, пожалуйста. Медсестра провела Леру по коридору, мимо дверей кабинетов, где слышался тихий говор врачей и пациентов. Они остановились у одной из дверей с табличкой "Константин Геннадьевич Смирнов, врач-гинеколог". — Проходите, — сказала медсестра, открывая дверь. — Он вас ждет. Кабинет был просторным и светлым, с большим окном, выходящим на улицу, где сквозь пасмурное небо проглядывало солнце. За массивным столом сидел Константин Геннадьевич – мужчина лет пятидесяти, с добрыми глазами и располагающей улыбкой. Он встал, приветливо протягивая руку. — Валерия Николаевна, очень рад вас видеть. Прошу, присаживайтесь, — сказал он, указывая на кресло перед своим столом. Лера прошла и села, стараясь сохранять спокойствие. Она коротко поприветствовала врача, и он, как оказалось, был в курсе ее визита благодаря своему старому другу, Борису Константиновичу. — Ваш дедушка очень беспокоился, — начал доктор Смирнов, — и попросил меня уделить вам особое внимание. Вы пришли по поводу беременности, я правильно понимаю? Лера кивнула, стараясь не показывать, насколько ей неловко. — Да, врач, который меня осматривал, сказал, что мне нужно встать на учет, — ответила она, чувствуя, как к щекам приливает легкий румянец. Доктор Смирнов улыбнулся. — Это правильное решение. Беременность – это очень важный период, и нужно позаботиться о себе и малыше. Давайте начнем с беседы. Расскажите, как вы себя чувствуете? Были ли какие-то необычные симптомы, кроме тех, что указал ваш предыдущий врач? Лера начала рассказывать, стараясь говорить максимально откровенно. Доктор Смирнов внимательно слушал, иногда делая пометки в карте. Он задавал уточняющие вопросы, касающиеся ее общего самочувствия, аппетита, сна, и, конечно, ее эмоционального состояния. — Я понимаю, что сейчас у вас много вопросов и, возможно, переживаний, — сказал он, когда Лера закончила. — Но я хочу заверить вас, что мы сделаем все возможное, чтобы ваша беременность протекала благополучно. Затем доктор Смирнов объяснил, какие анализы ей предстоит сдать. — Нам нужно взять кровь, чтобы определить гормональный фон, исключить возможные риски, и, конечно, сделать общий анализ крови. Также понадобится мазок. Все это поможет нам составить полную картину вашего здоровья. После беседы доктор Смирнов пригласил медсестру, чтобы взять кровь. Медсестра оказалась той же, что и встретила Леру. Она принесла все необходимое: пробирки, спирт, иглу. Лера села на кушетку, немного напрягшись. Ей не очень нравились медицинские процедуры, но она знала, что это необходимо. — Сейчас будет немного неприятно, — предупредила медсестра, обрабатывая ее руку спиртом. Лера сжала кулак, готовясь к уколу. Игла вошла в вену, и она почувствовала легкое жжение. Медсестра аккуратно набрала кровь в пробирки, затем прижала ватный тампон к месту укола. — Все, можете идти, — сказала она, улыбнувшись. — Результаты будут готовы через пару дней. Лера, держа в руке направления на анализы, чувствовала себя одновременно опустошенной и немного обнадеженной. Покинув клинику, Лера почувствовала, как осенний воздух стал еще более промозглым, словно отражая тяжесть ее мыслей. Направление было одно — кладбище. Там, среди безмолвных свидетелей прошлого, она надеялась найти хоть какую-то ниточку, которая поможет распутать этот клубок загадок. Поездка на кладбище прошла в тишине. Лера вела машину, словно автопилот, ее разум был занят тысячей вопросов. Чем дальше она углублялась в город, тем меньше становилось признаков оживленной осени, и тем больше ощущалось спокойствие и умиротворение, присущие этому месту. Когда она подъехала к воротам, ее встретила та же атмосфера тишины и покоя, которую она помнила. Даже шум ветра, казалось, здесь звучал иначе – мягче, как шепот. Лера припарковала машину у обочины и вышла, плотнее кутаясь в пальто. Осенний ветер трепал ее волосы, принося с собой запах опавшей листвы и влажной земли. Она шла по узкой аллее, ведущей вглубь кладбища, стараясь вспомнить, где находились могилы. Это было нелегко. Время, уход, смена поколений – все это делало поиск точным, как в тумане. Она остановилась перед могилой, чувствуя, как слезы снова наворачиваются на глаза. Цветок, который она положила несколько дней назад, все еще лежал на венке, хоть и немного подвявший.На надгробиях Антона и Вадима не было фотографий, лишь высеченные имена и даты. Однако, когда Лера подошла к могиле Вадима, ее внимание привлек венок. Он был потрепанным, словно побывал не в одной стихии, и на нем явно не хватало одного цветка. Сердце Леры сжалось. Этот цветок, как и тот, что она нашла у себя в комнате, был частью пазла, который она никак не могла сложить. Опустившись на колени, она чувствовала, как холодная, влажная земля проникает сквозь ткань платья, но ей было все равно. Горе, нахлынувшее с новой силой, затуманило ее восприятие. Слезы текли по щекам, смешиваясь с дождевыми каплями, падающими с неба. Она была погружена в свои воспоминания, в свою боль, в вопросы, которые роились в голове. Лера не слышала ничего. Не чувствовала ничего, кроме тяжести утраты и нарастающего страха. Она не заметила, как позади нее, на некотором расстоянии, появился силуэт. Мужчина в черном одеянии, его капюшон скрывал лицо, делая его фигуру зловещей и неопределенной. Он молча наблюдал за ней, словно хищник, выжидающий момент. Когда он, видимо, решил подойти ближе, нарушить ее уединение, из тени, словно призраки, появились охранники Князя. Беззвучно, как тени, они окружили мужчину в черном. Лера, поглощенная своими эмоциями, не услышала ни звука сопротивления, ни шороха борьбы. В тот момент мир сузился до размеров могилы ее Вадима, до ее боли, до ее вопросов. Она была настолько увлечена своим горем, что не замечала разыгравшейся драмы всего в нескольких метрах позади нее. В назначенное время Лера была в старом парке. Поздняя осень здесь чувствовалась особенно остро: деревья стояли голые, лишь кое-где цеплялись за ветви последние жухлые листья, а земля под ногами была устлана влажным покровом. На скамейке, под раскидистым, но уже безлистным дубом, ее уже ждала Теодора Раубер. На удивление, она была одна, без привычной свиты охраны, что само по себе было странно и настораживало. — Добрый день, Лера — произнесла Теодора, ее улыбка была натянутой и неискренней, не доходя до глаз. — Добрый — ответила Лера, с долей подозрительности присаживаясь рядом на холодную скамейку. — Я получила твое письмо — начала пожилая женщина, ее взгляд был проницательным, словно она пыталась заглянуть в самые глубины души Леры. — У меня к тебе еще одно предложение. — Она повернула голову в сторону девушки, и в ее глазах блеснул некий вызов. — Интересно даже какое— Лера усмехнулась, чувствуя, как адреналин начинает понемногу играть в крови. Она была готова к торгам. — Устранение Вульфа мы берем на себя, но нам нужен объект Доминос — произнесла Теодора, ее голос был ровным, без эмоциональных колебаний. — Клон Вульфа? — Лера удивилась. Она не ожидала, что речь пойдет о чем-то настолько… специфическом. — Нам нужна флешка с информацией — пояснила Раубер, уточнив свои требования. Лера задумалась. Предложение было заманчивым, но и риски велики. Вульф был ее целью, но она не знала, насколько можно доверять Раубер. — Я вам флешку, а вы мне что? — спросила Лера, ее голос был твердым. — А я тебе свободу — ответила пожилая женщина, ее улыбка стала чуть шире, но все еще неискренней. Свобода. Это было то, чего Лера жаждала больше всего. Свобода от этой игры, от тайн, от преследования. Но цена… цена могла быть слишком высока. — Я подумаю — Жарская поднялась со скамейки. Она не собиралась принимать решение прямо сейчас, на скорую руку. Ей нужно было время, чтобы все взвесить, чтобы понять, насколько Раубер искренна в своих обещаниях. Не дожидаясь ответа, Лера резко развернулась и пошла прочь из парка, оставляя Теодору Раубер сидеть в одиночестве на холодной скамейке, под безмолвным взглядом осенних деревьев.