Там,где спят Ромео и Джульета

Лера очнулась медленно, как будто выныривая из глубокой, тёмной воды. Первое, что она почувствовала, был странный, стерильный запах, а затем – мягкость простыней и приглушённый свет. Она открыла глаза, но зрение было расфокусированным. Вокруг всё казалось размытым и белым. Она находилась в больничной палате. Это было небольшое, стандартное помещение, окрашенное в светло-голубой цвет, который должен был успокаивать. Вдоль одной стены стояла металлическая тумбочка с бутылкой воды, стаканом и пультом от телевизора, который, казалось, был выключен. По другую сторону располагалась капельница, медленно капающая прозрачную жидкость в её вену. Напротив кровати висел телевизор, покрытый тонким слоем пыли, словно его давно не включали. Окно было занавешено плотной белой тканью, пропускающей лишь рассеянный свет. На стене висела безобразная, безликая картина с изображением пейзажа, призванная отвлечь внимание, но лишь подчёркивающая холодность помещения. Сама кровать была узкой, с белоснежным постельным бельём, которое казалось слишком жёстким. Обстановка была аскетичной, лишенной каких-либо личных вещей, что подчёркивало её роль как временного пристанища. Рядом с кроватью, сидя на приставном стуле, находился Борис Константинович. Его лицо было изборождено глубокими морщинами, а глаза, обычно пронзительные, сейчас смотрели с искренней тревогой. Он был единственным ярким пятном в этом белом царстве. — Дедушка… — слабым голосом произнесла Лера. Борис Константинович тут же склонился к ней, его рука осторожно коснулась её щеки. — Лерочка, наконец-то… Ты очнулась. — Что… что случилось? — её голос был слабым, хриплым. — Ты потеряла сознание, милая, — тихо сказал он. — Ты пролежала без сознания целых десять часов. Слава богу, всё обошлось. Десять часов. Это казалось вечностью. В голове пронеслись обрывки воспоминаний: погоня, стрельба, ранение Вадима, её собственный приступ. Вскоре в палату вошел врач. Это был пожилой мужчина с добрым, но усталым лицом. Он подошёл к Лере, осмотрел её, проверил показания приборов. — Как вы себя чувствуете? — спросил он. — Вы сильно напугали своих близких. — Я… в порядке, — ответила Лера, пытаясь сесть. — Не торопитесь, — мягко остановил её врач. — Ваш организм очень ослаблен. После всего, что вам пришлось пережить, это неудивительно. Вы слишком много нервничаете, это сказалось на вашем здоровье. Необходим покой. Лера кивнула, пропуская его слова мимо ушей. Её единственной мыслью было найти Вадима и Антона. — А как… как Антон и Вадим? — спросила она, её голос дрожал. Борис Константинович тяжело вздохнул, его глаза потускнели. — Они… они в реанимации. Состояние тяжёлое, Лера. Очень тяжёлое. Эти слова обрушились на неё как удар. Она уже знала, что с ними что-то случилось, но услышать это от дедушки было невыносимо. — Я должна… я должна к ним идти! — заявила Лера, пытаясь встать. — Лерочка, подожди, — пытался удержать её Борис Константинович. — Тебе нельзя вставать. Они… — Я должна! — её голос стал твёрже, в нём появилась та самая стальная решимость, которую Вадим так ценил. — Я не могу здесь лежать, когда они борются за жизнь. Борис Константинович, видя её решимость, понял, что спорить бесполезно. Он помог ей встать, и они, медленно, опираясь друг на друга, направились в реанимационное отделение. Реанимация встретила их тишиной, наполненной лишь монотонным писком медицинских приборов. Пройдя через двойные двери, они оказались в длинном коридоре, по обеим сторонам которого располагались палаты. Борис Константинович показал на одну из них. — Они в одной палате, — тихо сказал он. — Там… всё самое сложное. Лера подошла к стеклянной двери. Внутри, на двух кроватях, лежали Вадим и Антон. Их бледные лица, подключённые к бесчисленным трубкам и датчикам, выглядели почти неживыми. Вадим, с окровавленной повязкой на спине, казался ещё более хрупким, чем обычно. Антон, весь перебинтованный, выглядел так, будто прошёл через ад. — Антон… — прошептала Лера. — Ему досталось больше. Помимо аварии… агенты Вульфа несколько раз выстрелили в него-пояснил дедушка,положив руки ей на плечи. — Да. Удары были сильными. Но их "единый организм"сыграл и против них. Если Антон на грани смерти… то и Вадим тоже. Они действительно на грани. Сердце Леры сжалось. Она увидела их, таких беззащитных, таких хрупких. Оба, её Вадим и её друг Антон, боролись за жизнь. Страх, который она так старательно подавляла, нахлынул с новой силой. — Вадим… Антон… — прошептала она, прижимаясь лбом к холодному стеклу. Слёзы сами потекли из её глаз, горячие и безжалостные. Она начала громко плакать, её всхлипы были полны боли, страха и бессилия. Она боялась за них. Боялась, что потеряет их обоих. Вся её решимость, вся её сила, казалось, испарились, оставив лишь ранимое сердце, которое отчаянно желало, чтобы они выжили. Лера, раздавленная увиденным, позволила Борису Константиновичу увести себя из реанимационного отделения. Её ноги едва держали её, но она шла, механически следуя за дедушкой. Они вернулись в её палату. Борис Константинович помог ей лечь, заботливо укрыл одеялом, а затем сел рядом. Лера лежала, уставившись в потолок, её глаза были сухими от выплаканных слёз, но внутри всё горело. — Дедушка, — наконец, тихо произнесла она, её голос был хриплым. — Как… как Илья? И Паша с Верой? Они же были там, в перестрелке. Борис Константинович взял её руку и слегка сжал. — Илья… он настоящий профессионал. Он прикрывал тебя, пока наши ребята выносили Вадима. Он отделался лёгким ранением в плечо. Пуля прошла навылет, ничего серьёзного. Его уже перевязали, он сейчас в соседнем крыле. Он в порядке. Лера закрыла глаза, почувствовав небольшое облегчение. Илья спас её, рискуя собой. — А Паша и Вера? — снова спросила она. — С ними всё хорошо, — заверил дедушка. — Они работали с Морозовым, прикрывали эвакуацию. Они не были на передовой. Они в порядке. Борис Константинович помолчал, давая ей время переварить информацию. — Лера, ты должна понять, — продолжил он, его голос был мягким, но твёрдым. — Все наши ребята — профессионалы. Они знали, на что идут. И они сделали свою работу. Сейчас самое главное — это ты. Ты должна восстановиться. Вадиму и Антону нужна будет твоя сила, когда они выйдут из этого состояния. Лера кивнула. Слова дедушки, хоть и несли в себе тяжёлую правду, также давали ей цель. Она не могла позволить себе сломаться. Ей нужно было стать их опорой, их силой. — Я буду сильной, — прошептала она, глядя на дедушку. — Я буду ждать их. И я закончу то, что мы начали. Борис Константинович, видя, что Лера немного успокоилась и приняла информацию, решил не утаивать от неё детали, касающиеся нападения. Он знал, что ей нужна ясность, чтобы сосредоточиться на следующем шаге. — Лера, ты спросила, кто это был, — начал он, его взгляд стал жёстким. — Мы уже знаем. — Кто? — Лера резко подняла голову. — Это были люди Вульфа. Борис Константинович объяснил: — Когда Антон вызвал нас, он успел передать не только сигнал бедствия, но и ключевые детали. Во-первых, это был "Гелендваген" с определёнными модификациями, которые использует только одна из частных военных компаний, работающих на Вульфа. Во-вторых, наши ребята, прибывшие на место перестрелки, смогли задержать одного из нападавших. Он сделал паузу, чтобы Лера могла осмыслить услышанное. — Задержанный оказался бывшим сотрудником службы безопасности "Ингрид", который перешёл под прямое командование Вульфа. Он дал показания. Вульф, видимо, получил информацию о том, что вы пытаетесь связаться с Раубер и Флейшером, и решил убрать вас до того, как вы сможете посеять раздор. — Значит, наша дезинформация сработала, — тихо сказала Лера. — Но она сработала слишком хорошо. Он решил действовать на опережение. — Именно, — подтвердил Борис Константинович. — Он не стал ждать, пока Раубер и Флейшер клюнут на вашу приманку. Он решил убрать источник проблемы. Он загнал вас в угол, но не учёл одного: он раскрыл свои карты. Мы теперь точно знаем, что он в курсе ваших действий. — А как насчёт Раубер и Флейшера? — спросила Лера. — Морозов работает. Он использует информацию о нападении Вульфа на вас, чтобы убедить Раубер и Флейшера, что это был сигнал для них. Что Вульф начал "зачистку" всех, кто может ему помешать. Нападение на вас — это идеальный аргумент для нашей легенды. Лера закрыла глаза, пытаясь собрать все части головоломки. — Значит, мы должны продолжать. Мы должны закончить то, что начали. Вадим и Антон не должны были рисковать собой напрасно. — Именно, — Борис Константинович сжал её руку. — Теперь ты — наш единственный актив на передовой. И ты должна быть готова. Борис Константинович с беспокойством осмотрел внучку, затем перевёл взгляд на её руку, которую она непроизвольно прижала к себе. И тут его взгляд упал на что-то блестящее. На безымянном пальце правой руки Леры сверкало изящное кольцо. Уголки губ мужчины дрогнули в тёплой, искренней улыбке. Он по-доброму, даже с отеческой нежностью, взял Леру за руку, поднимая её пальцы, чтобы лучше рассмотреть. — Когда этот засранец успел предложение сделать? — произнёс он, его голос был полон одновременно и удивления, и радости, и лёгкой, любящей иронии. Лера, услышав его слова, почувствовала, как на её лице расцветает искренняя улыбка. Забыв о боли, о страхе, она посмотрела на кольцо, которое теперь казалось символом их нерушимой связи, обещанием будущего. — Ещё когда мы отдыхали, — тихо ответила она, вспоминая тот идиллический момент, когда Вадим сделал ей предложение, всего за несколько дней до того, как их мир перевернулся. Неожиданно телефон Леры, лежавший на тумбочке, издал тихий, но настойчивый вибрирующий звук. Лера, несмотря на слабость, мгновенно напряглась. Это был её защищённый, одноразовый номер, который знало лишь несколько человек. Она взяла трубку, и её взгляд встретился с тревожным взглядом дедушки. — Алло? — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. В ответ раздался голос — нежный, но с металлическими нотками, которые Лера узнала бы из тысячи. Это был голос Раубер. — Лера Жарская? — Голос был тихим, словно шёпот, но в нём чувствовалась невероятная сила и властность. Лера почувствовала, как по спине пробежал холодок. Раубер. Та самая женщина, которая была правой рукой Вульфа и которую они пытались спровоцировать. — Я слушаю, — ответила Лера. — У меня есть предложение, которое, я думаю, заинтересует вас, учитывая ваше текущее положение, — продолжила Раубер, не повышая тона. В её голосе не было ни сочувствия, ни угрозы, только холодный расчёт. — Я знаю, что с вами произошло. И я знаю, кто это сделал. Лера сжала телефон в руке. Борис Константинович наклонился ближе, пытаясь уловить каждое слово. — Я хочу встретиться. Наедине. У меня есть информация, которая может спасти Вадима и Антона. И, возможно, дать вам то, что вы ищете. — Где и когда? — Лера не стала тратить время на прелюдии. — Завтра. В полдень. В старом парке, у фонтана. Приходите одна. И не пытайтесь меня обмануть. Я буду знать, если вы приведёте хвост. Раубер не стала ждать ответа. Раздались короткие гудки. Лера опустила телефон, её глаза горели. — Это была Раубер, — выдохнула она, глядя на дедушку. — Она хочет встретиться. У неё есть информация, которая может спасти Вадима и Антона. Борис Константинович нахмурился. — Это может быть ловушка. — Возможно, — согласилась Лера. — Но Морозов сработал идеально. Раубер клюнула. Она поверила, что Вульф начал зачистку. И теперь она хочет использовать нас, чтобы спастись самой. И у меня нет выбора. Я должна идти. Не успела Лера оправиться от шока после звонка Раубер и обсудить с Борисом Константиновичем потенциальную ловушку, как дверь палаты тихо открылась. На пороге стоял Илья. Он был бледен, но держался прямо. На его правом плече, под свободной футболкой, явно проступала свежая повязка. Несмотря на ранение, в его глазах горела та же решимость и профессионализм, что и всегда. Он выглядел уставшим, но не сломленным. — Лера, — его голос был низким и сдержанным. Он кивнул Борису Константиновичу. — Илья, как ты? — Лера попыталась приподняться. — В порядке. Царапина, — отмахнулся он, подходя ближе. Он не тратил время на любезности. — Я слышал, что ты очнулась. И я слышал, что ты собираешься делать. Илья, очевидно, был в курсе звонка Раубер, либо от Бориса Константиновича, либо от Морозова. — Ты не пойдёшь, — заявил он, его тон не допускал возражений. — Пойду, — твёрдо ответила Лера, глядя ему прямо в глаза. — Это единственный шанс. — Это ловушка, Жарская! — Илья повысил голос, но тут же взял себя в руки, оглянувшись на дверь. — Ты только что потеряла сознание, ты слаба, а Вадим и Антон… они сейчас не могут тебя прикрыть. Я пойду. — Нет, — Лера покачала головой. — Раубер сказала: "Приходите одна". И она знает, как отличить меня от тебя. Кроме того, она хочет поговорить о Вадиме и Антоне. Она знает, что я не смогу отказаться. Это мой долг. Борис Константинович, наблюдавший за их спором, наконец, вмешался: — Илья, она права. Раубер клюнула на приманку. Если мы не воспользуемся этим шансом, мы потеряем всё. Нам нужна информация, которую она может дать. Илья сжал кулаки, его взгляд был полон ярости и беспокойства. — Но она не должна идти туда одна, Борис Константинович! — Она не пойдёт одна, — ответил Борис Константинович, его глаза блеснули. — Ты будешь её прикрытием. Ты и Паша. Но Раубер не должна вас увидеть. Вы будете работать в тени. Илья тяжело вздохнул, понимая, что проиграл спор. — Хорошо. Но я буду в метре от неё. И если что-то пойдёт не так… я вытащу её оттуда. Он посмотрел на Леру, его взгляд был полон предупреждения. — Ты должна быть осторожна, Лера. Это не игра. Это наш последний шанс. Через час после ухода Ильи и Бориса Константиновича, которые отправились координировать план прикрытия, Лера осталась одна в палате. Она лежала, пытаясь собрать мысли в кучу. Встреча с Раубер, состояние Вадима и Антона, ранение Ильи – всё это казалось сюрреалистичным кошмаром. Дверь тихо открылась, и в палату вошёл врач – тот самый пожилой мужчина, который осматривал её утром. Он выглядел более серьёзным, чем обычно. — Лера, у меня есть результаты ваших анализов, которые мы взяли после вашего обморока, — начал он, присаживаясь на край кровати. Лера напряглась. — Что-то не так с моим сердцем? Или с сосудами? Врач улыбнулся, но улыбка была загадочной. — С сердцем и сосудами всё в порядке, учитывая стресс. Но я, кажется, понял, почему у вас такая слабость, почему были обмороки и кровотечения на фоне напряжения. Он взял её руку и посмотрел ей прямо в глаза. — Поздравляю, мисс Жарская. Вы беременны. Тишина в палате стала оглушительной. Лера моргнула один раз, потом второй. Она не сразу осознала смысл сказанного. — Что? — прошептала она. — Я… беременна? — Да. Срок небольшой, всего несколько недель. Но ваше состояние, сильный токсикоз, который вы, вероятно, списывали на стресс, и, конечно, реакция организма на физические и эмоциональные перегрузки – всё это связано с вашим положением. Вам сейчас нужен полный покой и забота. Лера откинулась на подушки. Её мозг, привыкший к анализу и быстрому принятию решений, на мгновение завис. Беременна. У них будет ребёнок. Ещё один. Сначала наступил шок. Шок от осознания того, что в ней, посреди этого хаоса, этой войны, зародилась новая жизнь. В то время как Вадим борется за жизнь, она носит его ребёнка. Это было невероятно, невозможно, и в то же время – абсолютно реально. Затем, сквозь пелену шока, пробилась волна невероятной, всепоглощающей радости. Радости, которая была настолько сильной, что затмила боль, страх и усталость. Это был дар, чудо, обещание будущего, которое они так отчаянно пытались спасти. Слёзы снова навернулись на глаза, но на этот раз это были слёзы счастья. Она представила Вадима, его реакцию, когда он узнает. — Вадим… — прошептала она, прижимая руку к животу. Врач, видя её реакцию, встал. — Лера, я понимаю, что это неожиданно. Но теперь вам нужно быть вдвойне осторожной. Никаких стрессов, никаких физических нагрузок. Лера кивнула, но её разум уже работал в другом режиме. Теперь у неё был ещё один повод бороться. Ей нужно было не просто спасти Вадима и Антона, ей нужно было выжить ради этого маленького, беззащитного существа внутри неё. Радость и шок смешались в ней, создавая гремучую смесь решимости. Она беременна. Она — мать. И теперь она пойдёт на встречу с Раубер не просто как агент, а как женщина, которая должна защитить свою семью любой ценой. Ближе к обеду, когда Лера, наконец, смогла немного прийти в себя после ошеломляющей новости о беременности, дверь палаты снова открылась. На пороге стояла Вера. Она была одета в простую, но стильную одежду и выглядела собранной, хотя в её глазах читалась усталость. В руках она держала большой пакет, источавший аппетитные ароматы. — Привет, — тихо сказала Вера, закрывая дверь. — Я принесла тебе кое-что. Она поставила пакет на тумбочку. Внутри были не больничные пайки, а именно то, что Лера любила: свежий, тёплый круассан с миндальной начинкой, небольшой контейнер с домашним ягодным йогуртом и бутылка свежевыжатого апельсинового сока. — Тебе нужно восстанавливать силы— пояснила Вера, доставая угощения. — А я знаю, что ты не ешь эту больничную гадость. Лера улыбнулась, впервые за долгое время. Желудок, который до этого сжимался от стресса, внезапно потребовал еды. — Спасибо, Вера. Это то, что нужно. Вера присела на стул, наблюдая, как Лера с жадностью откусывает кусочек круассана. — Как ты? — спросила Вера, её голос был мягким. — Я знаю, что ты видела их. Лера кивнула, проглотив еду. — Они… они борются. Но они сильные. — Конечно, сильные, — Вера поправила ей одеяло. — Илья сказал, что ты тоже была на грани. Ты напугала нас всех, Лера. — Я знаю, — Лера тяжело вздохнула. — Но теперь я в порядке. Мне нужно быть в порядке. Вера посмотрела на неё внимательно. Она чувствовала, что Лера что-то скрывает, какая-то новая решимость появилась в её глазах. — Борис Константинович сказал, что ты собираешься на встречу с Раубер, — Вера перешла к делу. — Это безумие, Лера. Это может быть ловушка. — Может быть. Но у нас нет выбора, Вера. Вульф загнал нас в угол. Если Раубер готова его предать, мы должны дать ей шанс. Это единственный способ получить информацию, которая выведет нас на его слабое место. — Илья и Паша будут прикрывать тебя, — сказала Вера. — Но ты должна быть предельно осторожна. Помни, что ты не просто агент. Ты нужна Вадиму. Лера посмотрела на подругу. Она хотела рассказать ей о беременности, разделить эту радость и этот страх, но решила, что сейчас не время. Слишком много на кону. — Я знаю, — Лера сжала кулаки. — Я не подведу. Но мне нужна твоя помощь. — Любая, — ответила Вера, не раздумывая. — Мне нужно, чтобы ты оставалась здесь, в больнице. Ты будешь нашим связующим звеном. Если что-то пойдёт не так, ты должна будешь передать Морозову всю информацию. И ты должна следить за Вадимом и Антоном. Будь моими глазами здесь. Вера кивнула. — Сделаю. Но обещай мне, что вернёшься. Лера улыбнулась, но в её глазах была сталь. — Обещаю. Я должна вернуться. У меня есть очень важная причина, чтобы выжить. После разговора с Верой, который принёс и утешение, и новую порцию тревоги, Лера почувствовала, что ей необходимо быть рядом с Вадимом и Антоном. Она вернулась в реанимацию, сжимая в себе двойное бремя – тайну их будущего ребёнка и тяжёлое бремя неизвестности относительно их жизней. Её встретил всё тот же приглушенный гул реанимационного отделения. Когда она подошла к их палате, медицинский персонал, уже привыкший к её постоянному присутствию, кивнул и пропустил её. Лера вошла внутрь. Вадим и Антон лежали неподвижно, подключённые к аппаратам, их дыхание было ровным, но поверхностным. Илья, получивший лёгкое ранение, находился где-то в другом крыле, но его присутствие ощущалось как невидимое прикрытие. Лера подошла к кровати Вадима. Её сердце сжалось при виде его бледного, осунувшегося лица. Она осторожно, чтобы не потревожить датчики, взяла его за руку. Её пальцы крепко сжали его, словно пытаясь передать ему всю свою силу, всю свою любовь. — Вадим… — прошептала она, её голос был дрожащим. — Это я. Лера. Она склонилась к нему, прижимая его руку к своей щеке. Она начала говорить, рассказывая ему о Верином визите, о вкусной еде, которую принесла подруга. Она рассказала ему о разговоре с дедушкой, о том, что Илья ранен, но в порядке. Она говорила обо всем, что могло бы вызвать у него улыбку, о том, что даёт ей надежду. — И знаешь, Вадим… — её голос внезапно стал тише, наполняясь нежностью. — У нас скоро будет… малыш. Я беременна. Она закрыла глаза, чувствуя, как по её щеке катится одинокая, горячая слеза. Это была слеза одновременно и от боли, от страха за него, за их будущее, и от тихой, глубокой радости, которая рождалась внутри неё. Радость новой жизни, которая должна была стать их продолжением, их надеждой. — Ты должен вернуться, — прошептала она, её пальцы ещё крепче сжали его руку. — Ты должен увидеть нашего ребёнка. Ты должен быть рядом. Она говорила так, словно он мог её слышать, словно его душа, где бы она ни была, могла уловить её слова. Она говорила ему о своих надеждах, о своих страхах, о своей бесконечной любви. Она говорила ему, что они ждут его, что им нужен он. Потом она повернулась к кровати Антона. — И ты тоже, Антон. Ты нужен нам. Ты нужен Вадиму. Вы — одна команда. Вы должны вернуться. Она сидела там, между двумя братьями, их молчаливыми стражами, держа их за руки, чувствуя, как по её щеке продолжает течь слеза. Слеза, пропитанная болью, страхом, но также и зарождающейся надеждой. Надеждой на то, что их любовь, их общая борьба и эта новая, драгоценная жизнь помогут им выжить. Лера провела у кроватей Вадима и Антона долгие часы. Её монологи, её тихие признания, её страстные мольбы – всё это звучало в стерильной тишине реанимации. В какой-то момент, обессиленная эмоциональным и физическим напряжением, она почувствовала, как веки тяжелеют. Её пальцы, всё ещё сжимавшие руку Вадима, ослабли. Голова, словно невидимой нитью, потянулась к подушке. Укачиваемая монотонным писком аппаратов и теплом, исходящим от тел братьев, Лера медленно погрузилась в сон. Это был не глубокий, восстанавливающий сон, а скорее короткое, поверхностное отключение от реальности, вызванное полным изнеможением. Ей снились обрывки воспоминаний: солнечный день на даче, смех Вареньки, объятия Вадима. Потом кошмары – погоня, стрельба, ранение. Она металась во сне, слабо стонала, но не просыпалась. Её разбудил не звук, а ощущение. Ощущение лёгкого, но настойчивого прикосновения к плечу. Лера вздрогнула, мгновенно пробудившись. Глаза распахнулись, и она увидела перед собой врача. Тот самый пожилой мужчина с добрыми, но усталыми глазами, который осматривал её утром. Он стоял у её кровати, его лицо выражало лёгкое беспокойство. — Лерочка — тихо сказал он. — Вам пора. Уже утро. Лера медленно моргнула, пытаясь сориентироваться. Она ещё была в той же позе, что и уснула – полусидя, полулёжа, прислонившись к кровати Вадима, его рука всё ещё лежала в её руке. — Утро? — прошептала она, её голос был охрипшим. — Да, — подтвердил врач. — Ваши дедушка и Илья ждут вас снаружи. Им нужно обсудить дальнейшие действия. А вам… вам нужно отдохнуть. Вы слишком долго были без сна. Он помог ей подняться. Лера чувствовала мышечную боль от неудобной позы, а голова была немного туманной. Она ещё раз взглянула на Вадима и Антона. Они всё так же неподвижно лежали, но врач, казалось, что-то имел в виду, когда говорил о "дальнейших действиях". — Они… как они? — спросила она, обращаясь к нему. — Стабильно, — ответил врач. — Без ухудшений. Это уже хорошо. Но вам пора. Нельзя затягивать. Он деликатно подтолкнул её к выходу из палаты. Лера, бросив последний взгляд на спящих братьев, вышла в коридор, где её уже ждали Борис Константинович и его агенты. Солнечный свет, пробивающийся сквозь окна, казался сейчас неярким, но полным надежды. Его лицо, изборозженное морщинами, смягчилось. Он молча подошёл к внучке и крепко обнял её. Это объятие было полно нежности, гордости и невысказанных слов поддержки. — Как ты, моя хорошая? — произнес он, слегка отстраняясь и осматривая Леру с ног до головы, словно пытаясь убедиться, что с ней действительно всё в порядке. На этот вопрос Лера лишь слабо улыбнулась. — Пока пойдёт. В этот момент, словно по сигналу, к ним подошли Вера и Паша, которые, видимо, только что прибыли. Лера поочередно обнялась с каждым из них. Объятие с Верой было долгим и тёплым, полным женского понимания. Паша, обычно сдержанный, тоже крепко обнял её, выражая свою поддержку. Вера, держа в руках аккуратный пакет, протянула его Лере. — Я тут тебе вещи привезла. Чтобы ты могла переодеться. — Давай переодевайся, — тут же дополнила Назарова, мягко подталкивая девушку к её палате. — Потом поедем в наш штаб. Нам нужно обсудить всё до мельчайших деталей. Лера кивнула. Она понимала, что времени на раскачку нет. Они все были одним целым, и сейчас она должна была взять на себя роль, которую обычно исполнял Вадим. — Мы пока тут подождем, — крикнул Илья, когда Лера уже скрылась за дверью палаты. Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась готовность к действию. Оставшись в коридоре, Борис Константинович, Илья, Вера и Паша обменялись взглядами. В палате, оставшись одна, Лера быстро избавилась от больничной пижамы, ощущая, как чужая одежда сменяется привычной и удобной. Она надела тёплый, чёрный облегающий спортивный костюм, идеально подчеркивающий её фигуру, но не сковывающий движений. Поверх костюма она накинула дутиковую жилетку, добавив образу не только тепла, но и практичности. Ноги обула в чёрные кроссовки, предназначенные для долгих прогулок и быстрого перемещения. Волосы, которые после ночи, проведённой в реанимации, растрепались, она собрала в высокий, аккуратный хвост, открыв лицо и придав образу собранности и решительности. Лера вышла из палаты, и её появление, казалось, вдохнуло новую энергию в ожидающих. Она выглядела преобразившейся: в тёплом чёрном облегающем спортивном костюме, дутиковой жилетке и с волосами, собранными в высокий хвост, она источала собранность и решимость, несмотря на бледность лица и усталость в глазах. — Я готова — с лёгкой, но твёрдой улыбкой произнесла Лера, её голос звучал увереннее, чем она чувствовала себя внутри. Илья, который, несмотря на ранение, стоял прямо и внимательно её разглядывал, не мог сдержать комплимента. — Ну просто красавица! — в его голосе прозвучало искреннее восхищение, смягчающее обычную суровость. — И не поспоришь — ответил Борис Константинович, поднимаясь с лавочки, на которой он сидел. Его взгляд был полон гордости за внучку. — Ну что, выезжаем? — произнёс он, поправляя костюм, его голос звучал как команда, подающая сигнал к началу действия. Лера кивнула. Вопросов больше не было. Они были готовы. Впереди их ждал штаб, где предстояло выработать окончательный план по встрече с Раубер и противостоянию Вульфу. Внутри неё горел огонь решимости, подогреваемый не только стремлением отомстить и спасти любимых, но и глубокой, тайной радостью материнства, которая теперь служила её самым мощным стимулом. Через полчаса, лавируя по тихим улицам, чёрная машина, в которой находились Лера, Борис Константинович, Илья, Вера и Паша, заехала в неприметный двор. Это был один из самых надёжных путей к их временному штабу – старому, почти заброшенному зданию, которое уже давно не использовалось по прямому назначению. Едва машина остановилась, как один из охранников Бориса Константиновича, уже находившийся на месте, вышел из тени и подошёл к автомобилю. — Периметр чист, — коротко доложил он, его голос был ровным и деловым. — Опасности нет. Кивнув ему, Борис Константинович вышел из машины. Он тут же подал руку Лере, помогая ей выйти. — Благодарю, — ответила блондинка, принимая помощь дедушки. Несмотря на всю решимость, которую она излучала, физическая слабость всё ещё давала о себе знать. После этого агенты Бориса Константиновича, а затем и сам Князь, вошли в высокое, одинокое здание, возвышавшееся над остальными постройками во дворе. Оно выглядело заброшенным, но внутри его стен таился настоящий центр управления. Их уже ждал Морозов. Он встретил их в одной из комнат, переоборудованной под командный пункт. Воздух был наполнен гулом работающей техники, а на стенах мерцали экраны, отображающие карты, сводки и данные. Морозов, погружённый в работу, поднял взгляд, увидев их. Его лицо, как всегда, было сосредоточенным, но в глазах читалось облегчение от их прибытия. — Добро пожаловать, — произнёс Морозов, его голос был ровным, но в нём чувствовалась напряжённость. — У нас мало времени. Лера, оглядев всех присутствующих – Бориса Константиновича, Илью, Веру и Пашу, – произнесла: — Раубер настоятельно просила прийти одной. Илья, уже склонившийся над ноутбуком с видом камер, ответил: — Будем следить за периметром. Все ваши передвижения будут под контролем. — Можем ещё прикрепить микрофон, — предложил Павел, его пальцы уже касались небольшой коробочки с электроникой. — Незаметный, на одежду. — За парком уже ведут наблюдение наши ребята, — успокоил всех Борис Константинович. — Они займут позиции вокруг фонтана, но будут держаться на расстоянии, чтобы не спугнуть Раубер. — Этого недостаточно, — твёрдо сказал Илья, поднимая взгляд от экрана. — Если Раубер что-то задумала, простое наблюдение может не помочь. Возьми с собой оружие, Лера. На всякий случай. Он протянул ей тонкий, но надёжный пистолет. Лера взяла его, ощущая холод металла в руке. Она знала, что Илья прав. На этот раз игра была слишком опасной, чтобы полагаться только на скрытность. В командном пункте закипела работа. Морозов, Вера и Паша спешно принялись готовить необходимое оборудование и координировать действия. Первым делом Паша умело прикрепил миниатюрный микрофон-жучок к внутренней стороне дутиковой жилетки Леры. Устройство было настолько тонким и хорошо замаскированным, что его невозможно было обнаружить без тщательного обыска. Илья, в свою очередь, установил крошечную скрытую камеру в брошь, которую Вера должна была приколоть к Лере. Камера должна была фиксировать всё происходящее во время встречи, оставаясь абсолютно незаметной. Морозов тем временем тщательно проверял связь с группой наблюдения в парке. У каждого оперативника был зашифрованный канал связи, позволяющий передавать информацию в режиме реального времени, обеспечивая постоянный контроль над ситуацией. Борис Константинович и Илья детально проработали несколько вариантов отхода для Леры, на случай, если встреча пойдёт не по плану. Были определены точки эвакуации, запасные маршруты и сигналы экстренного вызова. Затем они перешли к легенде. Подробно обсудили, что Лера должна говорить Раубер, как реагировать на её предложения, какие вопросы задавать, чтобы получить максимум информации, не выдав своих истинных намерений. Лера должна была играть роль загнанной в угол жертвы, ищущей спасения. Лера, облачённая в свой чёрный спортивный костюм и жилетку, держа пистолет в руке, почувствовала, как вся её усталость ушла, сменившись острым ощущением готовности. Она знала, что ей придётся играть роль, но в душе её горел огонь, который мог сжечь всё на своём пути. — Всё готово, — наконец, сказал Морозов, глядя на Леру. — Ты знаешь, что делать. И помни: твоя жизнь – главный приоритет. Если что-то пойдёт не так, немедленно отступай. Лера кивнула, её взгляд был твёрдым. — Я справлюсь. Ровно в полдень, когда солнце достигло зенита, Лера вошла в старый парк. Это было место, которое когда-то было полно жизни, но теперь, осенью, оно казалось тихим и немного меланхоличным. В центре парка, у полузасохшего фонтана, она увидела знакомую женскую фигуру. Теодора Раубер, одетая в элегантное, но неприметное тёмное пальто, сидела на скамейке, словно ожидая её. Медленно, но уверенно, Лера подошла к Раубер, стараясь не выдать своего волнения. Она присела рядом с ней на лавочку, сохраняя между ними небольшую дистанцию. — Здравствуйте, Теодора Раубер, — произнесла Лера. Её голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало. Пожилая женщина медленно повернула голову. Она внимательно осмотрела Леру с ног до головы, её взгляд скользил по спортивному костюму, по лицу, словно пытаясь прочесть её мысли. — Здравствуй, Лера, — хрипло ответила она, её голос был низким и слегка дрожащим, как у человека, который долгое время не пользовался им. Она сняла тонкие перчатки с рук, открывая бледную кожу. — Вы хотели поговорить со мной, — начала блондинка, давая Раубер возможность начать. Раубер посмотрела в сторону, на деревья, словно ища там подсказку или подтверждение своим словам. — Скажи своим телохранителям, чтобы не подходили слишком близко, — сказала женщина, усмехнувшись. В её усмешке не было тепла, скорее, горькая ирония. Лера почувствовала, как её сердце ёкнуло. Она знала, что Илья и Паша уже где-то поблизости, наблюдая. — Знаете, опасно как-то встречаться с вами без охраны, — ответила Лера, пытаясь сохранить спокойствие. — Да вы и сами с охраной, — добавила блондинка, её взгляд скользнул в сторону, где, скрытые в тени деревьев, виднелись несколько человек в форме, которых она заметила ещё на подходе. Женщина хрипло рассмеялась. Её смех был сухим и безрадостным, как шуршание осенних листьев. — Ты умна, девочка. Слишком умна для своего блага. —Может, уже перейдём к сути? — раздражённо произнесла Жарская, её терпение на исходе. Вся эта игра в кошки-мышки начинала действовать ей на нервы, а мысль о Вадиме и Антоне, лежащих в реанимации, заставляла её торопиться. Раубер, тяжело выдохнув, посмотрела на девушку. Её взгляд стал более сосредоточенным, словно она отбросила всю свою театральность. — Мы тут подумали, — начала Раубер, её голос стал твёрже, — и решили предложить тебе один очень выгодный план. Она сделала паузу, оценивая реакцию Леры. — Вульф хочет остаться один в этой игре. Он устраняет всех, кто может ему помешать. Мы не можем ему этого позволить. — Теодора говорила уже более отрывисто, с явным нетерпением. — Мы знаем, что ты тоже не в восторге от его методов. И у нас есть общая цель: остановить его. Лера внимательно слушала, её взгляд был прикован к Раубер. Она чувствовала, что вот-вот будет озвучено главное. — Поэтому мы предлагаем тебе сделку, — продолжила Раубер, наклоняясь ближе. — Мы поможем тебе. Мы предоставим тебе информацию, которую ты сможешь использовать против него. А взамен… Она замолчала, выжидающе глядя на Леру. — Взамен что? — спросила Лера, не сводя с неё глаз. — Взамен ты поможешь нам. Мы хотим, чтобы ты устранила Вульфа. Раубер сделала ещё одну паузу, давая своим словам проникнуть в сознание Леры. — Если мы объединим усилия, мы сможем уничтожить его. Ты получишь то, чего желаешь – безопасность для своих близких. Мы получим контроль. И ты сможешь начать новую жизнь, свободную от всего этого. — Что насчёт Вадима и Антона? — прямо спросила Лера, её голос стал ещё более напряжённым. — Это часть вашего "выгодного плана"? Раубер кивнула, её лицо было непроницаемо. — Они – пешки. Но если ты будешь действовать с нами, мы сможем обеспечить им "удобное" положение. Возможно, даже сохраним им жизнь. Это лучше, чем то, что планирует для них Вульф. Лера нахмурилась. Предложение было соблазнительным, но звучало как сделка с дьяволом. Сотрудничать с людьми, которые раньше были на стороне Вульфа, было опасно. Но мысль о том, что она может спасти Вадима и Антона, и что её ребёнок родится в мире без этого безумия, была слишком сильной, чтобы её игнорировать. — Это не то, что нам нужно, — неожиданно произнесла Лера, её голос стал твёрже. — Ваше предложение невыгодно. Раубер удивлённо подняла брови. — Ты отказываешься? — Нет, — ответила Лера. — Я просто предлагаю другой план. Наш план. Взгляд Леры стал острым, цепким. Она уже не играла роль жертвы. — Мы знаем, что Вульф хочет остаться один. Мы знаем, что он готов избавиться от всех, кто ему мешает. Но вы, Теодора, тоже не так уж лояльны. Вы хотите контроля. А у вас его нет. Раубер внимательно смотрела на Леру, её хриплый смех снова прозвучал в тишине парка. — Ты смелая. Или глупая. — Я прагматична, — ответила Лера. — Вульф – это проблема для всех нас. Но его устранение – это только начало. Нам нужно понять, кто займёт его место. И я не хочу, чтобы это были вы. — Интересно. И каков же твой "прагматичный" план? — спросила Раубер, её тон стал более осторожным. — Мы не будем работать на вас, — чётко заявила Лера. — Мы будем работать вместе. Вы предоставите нам информацию о Вульфе. Всё, что у вас есть. Компромат, слабые места, контакты, которые ещё не раскрыты. Всю информацию, которая поможет нам нейтрализовать его. — А что мы получим взамен? — спросила Раубер, в её глазах появился интерес. — Безопасность, — ответила Лера. — И возможность уйти. После того, как Вульф будет устранён, мы позаботимся о том, чтобы вы могли исчезнуть. У вас будет шанс начать новую жизнь, без долгов и без слежки. Но вы должны будете нам помочь. Полностью. — А если мы откажемся? — Раубер прищурилась. — Тогда мы найдём другой способ. И вам придётся либо присоединиться к Вульфу, либо стать его следующей жертвой, — Лера посмотрела прямо в глаза Раубер. — Вы ведь не хотите ни того, ни другого, правда? Лера видела, как в глазах Раубер мелькнуло колебание. Она знала, что её предложение было рискованным, но оно было честным. Оно давало Раубер шанс на спасение, но при этом ставило её в положение зависимости. — Мы хотим, чтобы вы помогли нам уничтожить Вульфа. А после этого, мы дадим вам возможность исчезнуть. Без следа. Мы гарантируем вам безопасность, но вы должны будете довериться нам. Полностью. Лера замолчала, ожидая ответа. Она понимала, что это была её единственная возможность получить нужную информацию и, возможно, изменить ход событий. Если Раубер согласится, у них появится реальный шанс. Если нет… ей придётся искать другие пути. — Я дам ответ позже, — Раубер встала с лавочки. Её лицо было непроницаемым, взгляд скользнул по Лере, а затем она резко повернулась и ушла прочь, растворяясь среди деревьев парка. Лера осталась сидеть одна, пытаясь осмыслить произошедшее. Ей удалось переломить ситуацию, но результат был неопределённым. Она почувствовала лёгкое головокружение, но тут же взяла себя в руки. Молча Лера вернулась к чёрной машине, где её уже ждали Паша и Вера. Илья, вероятно, находился где-то поблизости, обеспечивая их безопасность. Но едва она увидела лица друзей, как её накрыло волной холода. На их лицах застыла гримаса боли и страха, которую невозможно было скрыть. Вера была бледной, Паша смотрел в одну точку, его губы были плотно сжаты. Лера попыталась разрядить обстановку, стараясь выглядеть спокойной. — Ну, как вам наша беседа? — спросила она, пытаясь усмехнуться, но улыбка получилась вымученной. Девушка встретилась с их взглядами, и в них она увидела то, что заставило её сердце забиться сильнее. Не просто беспокойство, а что-то гораздо более глубокое, ужасающее. — А что случилось? — неуверенно спросила Лера, мгновенно насторожившись. Инстинкты кричали об опасности. Агенты Князя колебались. Они переглянулись, словно решая, кто из них должен произнести страшные слова. — Лер, — начала Назарова, её голос был необычайно тихим и дрожащим. — Ты только не переживай, — продолжил Павел, его обычно уверенный тон был сломлен. — Вы меня уже пугаете! — нервно засмеялась блондинка, но в её смехе не было веселья, только нарастающая истерика. Она понимала, что сейчас услышит что-то ужасное. Вера сделала глубокий вдох, её глаза наполнились слезами. — В больнице произошёл взрыв. Эти слова ударили Леру, словно физически. Больница. Вадим. Антон. — Что… — успела прошептать Лера, но Вера не дала ей закончить. — Антон и Вадим погибли, — добавила она, её голос был едва слышен. Она коснулась руки Жарской, словно пытаясь передать ей хоть какую-то поддержку. Наступила полная, оглушительная тишина. Слова Веры, как раскалённое клеймо, выжгли на её душе невообразимую, чудовищную рану. Сначала наступил полный шок. Её мозг отказывался обрабатывать информацию. Погибли? Нет. Невозможно. Это не может быть правдой. Её взгляд застыл на Вере, затем на Паше. Их лица подтверждали ужас услышанного. Затем пришла нестерпимая, пронзительная боль. Боль, настолько сильная, что, казалось, она разрывает её изнутри. У неё перехватило дыхание. Мир вокруг померк. Она не могла дышать, не могла говорить, не могла двигаться. В горле застрял крик, который никак не мог вырваться наружу. Её руки задрожали, затем начали непроизвольно биться о сиденье. Отрицание смешалось с глухой яростью. Нет! Это ложь! Это ошибка! Вадим не мог умереть! Антон не мог! Они же сильные! Они обещали! Слезы хлынули из глаз, но они были не просто слезами горя. Это были слёзы отчаяния, ярости, бессилия. Её тело сотрясалось от рыданий, но они были беззвучными, заглушёнными внутренним криком. Её рука инстинктивно легла на живот. Малыш… Он никогда не увидит своего отца. Он никогда не узнает своего дядю. Эта мысль, этот новый, невыносимый пласт горя, пронзил её до глубины души. Чувство потери было настолько всеобъемлющим, что ей казалось, будто часть её самой умерла вместе с ними. Будущее, которое она строила в своих мечтах, разрушилось в одно мгновение. Осталась только пустота, холод и нестерпимая боль. Мир вокруг неё рухнул. Мир Леры рухнул. Слова Веры, как удары молота, раздробили её реальность на мелкие осколки. Она не помнила, как вышла из машины – ноги сами понесли её прочь, прочь от этого кошмара, прочь от этой правды, которая была хуже любой выдумки. Она не помнила, как упала на землю. Твёрдый, холодный асфальт под грудью, казалось, принял её, как последнюю надежду на опору. И тогда из неё вырвался крик – не просто звук, а воплощение всей той боли, что разрывала её изнутри. Громкий, отчаянный, полный невыносимого горя и ужаса. Она закричала, как раненое животное, пытаясь выкричать всю ту боль, которая переполняла её. Слёзы текли ручьями, смешиваясь с пылью и грязью, которые прилипали к её лицу. Она рухнула грудью на землю, словно пытаясь раствориться в ней, исчезнуть, забыть. Весь её мир, всё, ради чего она боролась, казалось, был утрачен. Она не замечала, как Вера, с бледным, испуганным лицом, пыталась поднять её, как шептала слова утешения, как касалась её плеча. Её сознание было затуманено горем, она была сломлена, раздавлена. Через пару мгновений, когда её рыдания стали чуть тише, но не менее отчаянными, Павел, с выражением глубокой скорби на лице, подошёл к ней. Он не стал пытаться успокаивать её словами, которые сейчас казались бессмысленными. Он осторожно, но крепко поднял её на руки, словно неся хрупкий, но драгоценный груз. Он понёс её в машину, уложил на заднее сиденье. Лера, обессилевшая, больше не сопротивлялась. Она лежала, закрыв глаза, ощущая, как машина трогается с места. Внутри неё всё ещё бушевала буря, но сейчас она была слишком опустошена, чтобы выразить это словами. Только тихие, изредка вырывающиеся всхлипы нарушали тишину салона, свидетельствуя о невыносимой потере.