· «Протокол о усмирении призрачного короля: гастрономический метод»

***

Ужин был, что называется, на пять звёзд. И с минусом. Пять — за еду, минус — за смущение, которое Вэй Усянь испытывал с такой силой, что готов был провалиться сквозь землю. Или хотя бы под стол. Выяснилось, что Хуа Чэн не просто фанат. Он был ходячей, дышащей и ухмыляющейся энциклопедией по имени «Вэй Усянь: От Пелёнок до Потопов». — А помните, в тулунских горах, вы использовали заклинание контроля, чтобы заставить стаю диких кабанов танцевать вальс? — с неподдельным восхищением спросил Хуа Чэн, подливая Вэй Усяню вина. — Э-э… как-то смутно, — пробормотал Вэй Усянь, чувствуя, как краснеет. Он помнил. Он тогда чуть не лишился единственных штанов. — Я там был, — мечтательно сказал Хуа Чэн. — В образе ворона. Вы тогда так лихо увернулись от главного секача… Это было искусство. Вэй Усянь поперхнулся куском острого рагу. —Ты… в образе ворона? В тот день? — М-м, — кивнул Хуа Чэн, его единственный глаз смешно сузился от улыбки. — А ещё я был той бабочкой, что села на вашу флейту, когда вы усмиряли водяного духа в Цзянси. И той змеёй, что… — Погоди, погоди! — Вэй Усянь поднял руки в защитном жесте. — То есть, выходит, последние лет сто за мной по пятам следует один и тот же сталкер-оборотень? И Небесная канцелярия ничего не замечала?! — Я очень осторожен, — скромно заметил Хуа Чэн. — И у меня отличный вкус на героев. От такой наглой искренности у Вэй Усяня пропадала даром всякая досада. Это было лестно. Чёрт возьми, это было до неприличия лестно! Какой-то могущественный, чертовски красивый (да, он это признал) тип два столетия носил за ним хвостом, записывал его глупейшие проделки и считал это великим искусством. — Ладно, допустим, — Вэй Усянь тяжко вздохнул, отодвигая пустую тарелку. — Ты меня нашёл. Угостил ужином. Получил свой автограф на салфетке… Что дальше? В твоих коварных планах было затащить меня в свою призрачную обитель и показывать свою коллекцию восковых фигур в мою честь? Хуа Чэн склонил голову набок, его ухмылка стала ещё шире. —Фигуры — только две. И они не из воска. Но это не главное. Дальше я собирался провести вас в Синцзэ. Вэй Усянь сел прямо. —В Синцзэ? Твой личный кумир? Зачем? — Чтобы выиграть пари. --- Синцзэ, как выяснилось, был не просто призрачным городом. Это был рай для богатых призраков с хорошим, хоть и своеобразным, вкусом. И в самом его сердце, в игорном зале «Серебряный Рой», царила атмосфера лёгкого безумия. Именно за одним из столов сидел разгневанный дух огня с тремя рогами и проигрывал всё своё состояние на костях невысокому молодому человеку в белых одеждах с поразительно невозмутимым лицом. — Вон он, — шепнул Хуа Чэн на ухо Вэй Усяню, от чего у того по спине побежали мурашки. — Его зовут Се Лянь. Он выигрывает здесь ровно 453 года подряд. Все попытки обыграть его или обвинить в мошенничестве провалились. Местные уже ставят не на победу, а на то, сколько именно ходов потребуется Се Ляню, чтобы разорить оппонента. — И что, ты хочешь, чтобы я его обыграл? — с недоверием спросил Вэй Усянь. — Я в азартные игры не играю. Я в них проигрываю. С треском. — О, нет, — глаза Хуа Чэна блеснули азартно. — Я поспорил с одним водяным духом, что вы сможете заставить Се Ляня… рассмеяться за игровым столом. Тот утверждает, что это невозможное. Ставка — год поставок лучшего рисового вила для ваших будущих визитов. Вэй Усянь посмотрел на невозмутимое лицо Се Ляня, который только что выиграл у трёхрогого духа его последнюю набедренную повязку, и медленно выдохнул. Вызов был принят. Он подошёл к столу, откашлялся и, глядя прямо на Се Ляня, с самым серьёзным видом произнёс: — Извините, а вы не подскажете, где здесь туалет? А то я слышал, вы тут все — сплошь духи, и мне интересно, а вам оно вообще надо? В зале повисла мёртвая тишина. Трёхрогий дух замер с поднятой для удара рукой. Хуа Чэн, стоя сзади, зажмурился, будто готовясь к взрыву. А потом уголок губ Се Ляня дрогнул. Сначала почти незаметно, а потом он склонил голову, и из его груди вырвался тихий, но самый настоящий смех. Водяной дух, наблюдавший за этим, с шумом выдохнул, сгрёб свою часть ставок и исчез в стене с ворчанием: «Ладно, ладно! Вино вышлю завтра!» Хуа Чэн подошёл к Вэй Усяню, сияя как тысяча солнц. —Я знал, — прошептал он. — Я знал, что вы гений. — Меня отчислят, — буркнул в ответ Вэй Усянь, но его собственные губы расплылись в широкой улыбке. — Меня отправят отмывать золотые унитазы Небесного императора. Но, чёрт возьми, это того стоило. Он посмотрел на сияющего Хуа Чэна, на улыбающегося Се Ляня, на сумасшедший интерьер Синцзэ и подумал, что усмирение призрачного короля — это, пожалуй, самая веселая работа во всех трёх мирах.