Тыква

      Очередной внутричок приятно сиял в непривычном тусклом свете оранжевых фонарей. Ласковые цвета любезно награждали взор, согревающим свечением подчёркивая особую атмосферу вечеринки. В цирке не велось особо летоисчисления и не было сильной фиксации дат, но одно из предложений немыслимым совпадением, по крайней мере, по словам Кейна, как раз выпало на интересный людской праздник, отмечать который принято далеко не везде. А ведь так хотелось!       Если свыкнуться, становилось не особо страшно. Чучела и монстров... Можно игнорировать, если отойти подальше и пробраться вглубь, изучая более манящий стол с целым фонтаном алого пунша. Запах жжёной карамели, синтетический дым, стелющийся по полу, декорации, темнота, костюмы, шутки, конкурсы! В моменты детства и правда хоть раз закрадывалась мысль о подобном мероприятии, пусть бы и смеха ради собраться с друзьями и выпить в причудливых нарядах. В некотором плане повезло, что здесь вышло!       Она не помнила, желала ли при жизни подобных сборов, не помнила даже любила ли она в целом Хэллоуин, но сейчас явно не сильно жалела, что получилось отпраздновать. Взвесив все «за» и «против», сошлась на мысли, что, особо не акцентируясь на скриммерах, можно неплохо провести относительно мирное время с остальными, поедая вкусности и занимаясь интересными увлечениями. Без хорроров... Нормально!       Есть только фиолетовый нюанс, способный испортить общее веселье. И каждый без вопросов и уточнений безоговорочно знает, какой.       Помни оглянулась, перехватывая с одного из столов, полных закусок, причудливый кубок, до краёв набитый красным клюквенным соком. Несправедливо. Почему не вино?! Они давно уже не маленькие дети, конферансье мог и расщедриться, хоть раз позволяя вдоволь насладиться алкоголем близь собственной комнаты! Раздражённо хмыкнула, отпивая, но после почти моментально поморщилась. Кислятина...       Выдохнув, вернула на место. Антураж, в целом, похвалы достоин, паучьи нити на стенках, игрушечные монстры, летучие мыши, светильники Джека, горящие злобными мордочками, а также немного... Странные... Костюмы.       Помни недоумённо подняла ладонь, изучая рукав белоснежного одеяния. И почему именно ей досталась роль привидения трупа невесты? Подтёкшие веки, бледная краска на лице и безумно длинное грязное платье, носить которое просто невозможно. Полтергейст в чистом виде, какая же ирония неупокоенной души. Может, намёк от Кейна? Хотя, шутовская шляпка осталась, судя по всему, как неотрывная часть аватара, только вот оказалась немного прикрыта под длинной фатой. И пусть, всё равно заметно, здесь уж некуда разгуляться. И если смириться с неудобством явно не подходящего по росту подола ещё можно было, то вот вечные шутки одного надоедливого кролика — уже за гранью.       Парадный вечер начался с неожиданности: привычный Джекс, будучи совершенно не привычно одетым, эффектно распахнул двери главного шатра и ворвался в украшенный зал, оставаясь в эффектной позе. Сложив руки на груди, осмотрелся, выискивая новую жертву, пока его плащ, со стороны напоминающий два крыла летучей мышки, величественно развевался искусственным ветром. Пх. Тоже ведь, нашёлся показушник. И ведь запарился, демонстрации ради... Однако ему, судя по всему, действительно весело.       — Ты специально сюда вентилятор притащил?       — О, а вот и наш призрак бабкиного сундука! Развлекаешься? — Джекс чуть ли не подлетел к столу, наигранно размахивая чёрно-красным плащом.       — Очень смешно, — нет, выбор костюмов от Кейна — полный бред.       Кровосос? Серьёзно? Да в нём стати и элегантности нет от слова совсем, куда уж там благородные кровопийцы древних времён. Высокий заострённый воротник, фальшивые клыки, что, кажется, сильно нравились хозяину, тёмные перчатки, одеяния... И при этом непомерно наглое и дерзкое поведение, да ему бы костюм клоуна подошёл в разы больше, чем Помни в повседневность! Злобно хмыкнула, но её реакция осталась проигнорированной, ведь владелец ужасающего облика уже смылся ко входу, пряча под широкой одеждой настоящих сороконожек. Идиот.       Бегает везде, носится из стороны в сторону, то и дело шипя на всех и пугая. Верно, такое ощущение, будто Хэллоуин специально создан исключительно для этого фиолетового придурка. Ну прямо его стезя, бесконечное пространство издевательства и насмешек.       — Как посредственно, Рагги. До чего скучное представление... Хотя всегда знал, что ты то ещё пугало.       — Ты же сам знаешь, что это Кейн выбирал! И вообще... Я здесь не при чём!       Девушка раздражённо схватила себя за голову, оттягивая волосы, что недавно стали напоминать скошенную пшеницу. Шляпа, тряпки, порванные части, это уже правда перебор!       — А сам-то... — встала на защиту подруги Зубл, подходя вместе с Гэнгл к общему празднованию, — Захотел побыть хищником, травоядный?       — Как грубо, Франкенштейн ходячий, вот у тебя даже кровь пить не хочется, гниль повсюду, сплошной отврат, — перевёл взгляд правее, театрально закатывая глаза и цепляясь теперь за ещё одну несчастную, — А ты кто, Пьеро? Падший ангел? А, грустный клоун! Или просто косплеер с крыльями? Оденься ты хоть мумией, было бы логичнее, можно легко размотать или сжечь. Хотя, твои тканевые крылышки тоже выглядят легковоспламеняемыми...       — Джекс!       — Неудачники, — остановился парень, величественно поправляя воротник и протягивая вперёд закрытые ладони, — Ладно, в любом случае, у меня для тебя кое-что есть, Рагги.       — Джекс!       Да уж. В целом, предсказуемо. Помни в очередной раз выдохнула, стараясь максимально игнорировать замашки их гиперактивного парнишки, что, ехидно смеясь на весь зал, убегал от разъярённого Франкенштейна, попутно задирая остальных. Адский шеф-повар Пузырёк в облике дьяволёнка, безобидный оборотень-король с волчьими ушами и шкурой, досталось даже Кейну, что вообще не ожидал подколов в свой адрес, являясь по сути главным организатором. Однако буйство вампирки-Джекса уже было не остановить — подкинутые насекомые и тараканы, мелкие шалости с перманентным маркером, пугающие рычания и шипения, даже символические пакетики крови, наполненные самым обычным соком. Тот ещё ребёнок.       Но Помни до поры до времени эти разборки не касались, что радовало. Ей и без него весьма жутко здесь находиться, да, антураж не плох, Кейн потрудился на славу, просто... От противной атмосферы особняка из одного запоминающегося приключения отделяло только достаточное количества света: свечки, тыквы, люстры, канделябры... Огнеопасно маленько, но это же не реальная жизнь, потому... Пойдёт. К тому же сладости, пусть и казались странными, были правда вкусными, даже если весь спектр познать не удавалось. У Пузырька вышло очень хорошо, просто отлично! Морковные кексы с паучками из глазури, пирожные земляные черви с кровавым ягодным соусом, стеклянные глазные яблоки из фруктов и различных вкусов мармеладные отрубленные части тела. Последнее немного напрягало неприятными воспоминаниями, но, если не думать об этом в плане расчленёнки и убийства... Точно ли в рамках закона?.. Неважно, закуски в стол отменные. Насыщенно и очень приятно на вид! Короче, без лишних пугалок от Джекса намного лучше, своих хватает...       — А это что за жалкая пародия? Кейн, твой ИИ никогда Джинов не видел? Где золото, богатство, не знаю... И совсем не пугающе, хоть бы фальшивой кровью облился!       Слова повисли в воздухе на секунду, и тут же пространство перед Джексом исказилось. Без звука, без предупреждения, Кейн возник перед ним — не подошёл, а именно материализовался, нарушая все законы несуществующей здесь физики, широко растягиваясь и затемняя пространство вокруг. Конферансье резко наклонился, выражая интерес, останавливаясь в двух сантиметрах от Джекса, который от такой внезапности на миг потерял былую уверенность, замолкая. Казалось, будто воздух вокруг и правда похолодел, заливаясь чëрно-алыми цветами, стоило вполне жуткой отдельно летающей челюсти с глазными яблоками внутри оказаться перед самым лицом кроля.       — Не пугающе? — вопросительно прошипел Кейн, чересчур театрально, в его манере, напрягая жевательные мышцы.       Джекс от неожиданности дёрнулся назад, но тут же выпрямился, стараясь сохранить маску бравады. Но пристальный взгляд Кейна терпеть на себе... Не самый любимый его исход, потому на миг остолбенел, в пару движений дёргая зрачками по сторонам. Какая жуть.       — Знаешь... Без этого дурацкого костюма ты... Куда страшнее.       Искры в глазах Кейна вспыхнули ярче. Он медленно выпрямился, скрестив руки на груди. Ладно над другими насмехаться, но вот в сторону своей персоны негатива не ожидал.       — Ох, какая критика! — он приложил руку к сердцу с преувеличенной обидой, но после быстро вернул на место, намеренно громко задумываясь вслух. — Значит, мой наряд Джина тебе не по нраву? Недостаточно... Страшен? Что ж... Наказание должно соответствовать преступлению против моего вкуса.       — Наказание? Стоп, о чём это ты...       Не дав провинившемуся договорить оправдательную речь, Кейн щёлкнул пальцами, окружая фиолетового зайца клубнем густого дыма. Когда он рассеялся, вместо грозного и властного графа Дракулы в лице Джекса на месте стоял... Он же, но уже в коротком откровенном платьице ведьмочки с остроконечным колпаком на голове, неудобно прижимающим ушки. Облегающая форма хорошо ложилась по стройному телу, подчёркивая изгибы, а ноги вместо строгих брюк стали опутаны чёрно-оранжевыми полосатыми колготками, отлично сочетаясь с тёмненьким лёгким плащом.       — Идеально, — с наслаждением констатировал Кейн, наблюдая за застывшим во времени подопытным.       Джекс замер, ошеломлённо глядя на себя. Да ну нет, неужели опять, как он вообще снова попался на ту же уловку?! Хотя нет, не на ту же, в прошлый раз же голосование было, что подобное работает во внутричках — ни слова! И плевать, что Кейн и выбирал наряды изначально! Ну точно, это же их покорнейший, у него же власть, влияние, и... Да Господи, почему все так норовят приодеть парня в рюшечки?! Его лицо люто побагровело, а зрачки распались на хаотичные линии, путаясь и теряясь.       — Кейн! Сними это! Сейчас же! — кричи не кричи — бесполезно, Кейн давно и не слушал, постукивая себя пальцем по нижним зубам и методично выбирая у стола «более устрашающие» сладости.       Сказал же, на свою голову! Ну просто блеск!       А вокруг, не в силах сдержаться, стали раздаваться вполне ожидаемые сдавленные хихиканья. Один за другим, постепенно нарастая, и вскоре зал заполнился множеством звуков: от звонкого смеха Гэнгл до уверенных издёвок Рагаты, пытающейся выяснить у новоиспечённой ведьмочки, кто же теперь у них пугало. И явно не от слова «пугать».       — З-затнись! Какого вообще чёрта?!       Да ладно, ему всё к лицу, как ни крути! Помни, тихо наблюдая за этим со стороны, закинула себе в рот очередного мармеладного червячка, с облегчением думая, что теперь-то уж точно — их спокойный, дружный и по-настоящему весёлый Хэллоуин официально объявлен открытым.

***

      Остаток дня действительно прошёл без происшествий: конкурсы, загадки, шутки, совместная резьба по тыквам, приготовление стеклянных фруктов в карамели, горячий какао, по которому многие очень скучали, а так же простые мирские беседы, во многом перетекающие в наслажденные забавы. Кажется, будто Помни впервые за долгое время в цирке по-настоящему оценила внутричковое приключение, спокойно наслаждаясь. И, что самое главное — оно понравилось и всем остальным! Не считая одного кролика, но даже он в конце концов смирился с безграничной властью Кейна, успокаиваясь. И на нём сказывается измотанность!       Как и всё остальное, хорошее рано или поздно заканчивается, пусть и хотелось как можно дольше впитывать возникший в цифровом мире такой редкий уют. Хотя энергия и бесконечная, решение разойтись всё же было согласовано с приходом луны, напоследок поджигая крупную композицию из множества канделябров с восковыми свечками. Атмосфера праздника постепенно угасала, на приятной ноте оканчивая вечер.       Добравшись до комнаты, Помни облегчённо вздохнула, одёргивая ручку. Этот длинный день наконец закончился, что не могло не радовать. Стоило коснуться двери, как белая фата и длинные одеяния исчезли, сменяясь привычным костюмом. Хоть что-то радует! Она как раз беспокоилась, что в подобных тряпках слишком неудобно валяться в кровати. А ей по-настоящему хотелось хорошенько выспаться и отдохнуть.       — Это ещё что... — собственная комната, на удивление, встретила неожиданностью, открывая взору необычный оставленный кем-то подарочек прямо на алых одеялах постели.       Что за?! Подойдя ближе, точно различила весьма крупную тыкву, переодетую по её образу и подобию. Кошмар какой! Помни подняла недоделанную ягоду, изучая. Вырезанная мордочка с круглыми глазами, красно-синий шутовской колпак, а из-под него на бледно-оранжевой кожуре стекали густые, словно запёкшаяся кровь, тёмные подтёки. Но самое жуткое — ухмылка, кривая, до безобразия растянутая, с несколькими острыми зубцами, похожими на срезанные стеклянные осколки. Кто-то явно излишне неумело выводил ножом эти узоры, никакой плавности, элегии, слишком... Грубо, что ли? У них с Гэнгл выходило в разы лучше! Однако, как бы ни хотелось этого признавать, именно в рамках Хэллоуина подобная небрежность оказывалась к лицу...       Нечестно, так же только страшнее!       Самое пугающее, что эта жуткая гримаса, казалось, дышала вместе с пламенем свечи, пляшущим внутри, отчего тени на стенах начинали извиваться в немом безумном танце. Кошмар... И ведь отыскали где-то похожие части!       Помни ещё несколько секунд посмотрела в слишком похожие на собственные глаза и отставила неудачную шутку куда подальше, надеясь поскорее избавиться. Она пришла отдыхать, вообще-то, никак не убираться, а желание опуститься в мягкую постель пересиливало любые другие эмоции. Всё равно ни любопытства, ни интереса не возникало, это чей-то прикол или не особо аккуратный подарок, она обязательно подумает потом, а сейчас просто опустила тыкву на тумбу рядом с собой, плюхаясь в одеяла.       Стоило поставить на поверхность, как кукла тут же дёрнулась, явно поворачиваясь обратно, резко, противно, будто живая. Голова наклонилась под невозможным углом, и пустые глазницы, горящие омерзительно ярким зелёным светом, уставились прямо на Помни.       Невозможно. Просто... Показалось... Да быть не может!       Осторожно подняла глаза, пытаясь понять произошедшее. Нехотя, но пришлось вновь встретиться взглядом, нервно сглотнула, чувствуя застрявшее в горле дыхание. Сверху вниз за ней наблюдали два жестоко холодных глаза, постепенно доводя до безумия. Что же за... Напасть такая! Не думая, вскочила обратно на ноги, лишь бы скрыться от пристального взора, но и это не спасло, будто намагниченная, тыквенная голова вновь развернулась к ней, не позволяя разорвать зрительный контакт.       — Что за х*#@я! — она отлетела, как ошпаренная, в небольшой истерике носясь по углам комнаты и стараясь спрятаться, однако ничего не выходило, с каждым движением, даже самым маленьким, кислотное свечение следовало за ней, догоняя.       Помни почувствовала, как по спине побежали мурашки, а ладони стали ледяными и влажными. Этот взгляд буквально впивался в неё, проходя сквозь кожу и плоть, достигая самого сердца, цепляясь за душу холодными крючьями. Нет, нужно подумать, вернуть трезвость уму и поразмыслить...       Нити?! Кукловод?! Ну точно же, должны быть нити, соединяющие простую тыкву с чужими руками, всё логично! Она же не сама шевелится, точно не сама! Но откуда?! Зажмурив один глаз, надеясь хоть так уменьшить опутавший страх, подошла ближе, пригляделась, истерично помахала руками над тыквой, но не встретила абсолютно никакого сопротивления, ничего не задела даже кончиком пальцев! Как?! Невозможно! Тут просто должны были быть!..       Сзади раздался смех, прервав панические раздумья. Резкий, знакомый и до смерти раздражающий в данный момент едкий смешок, не узнать который было попросту невозможно. Вот ведь...       — Кретин! — Помни резко обернулась к двери, разозлённо сжимая кулаки.       В проходе, прислонившись к косяку, стоял Джекс, прокручивая на пальце жёлтый мультяшный ключ. Ну конечно! Ну естественно, у кого же ещё есть ключи абсолютно от всех чужих комнат?! Кто ещё без её присутствия мог что-то здесь оставить?! Хотя, тут к гадалке не ходи, и так ясно, кто весь сыр-бор затеял! Нравится ведь пугать честной народ!..       Зла не хватает. Единственный плюс, видимо, у себя побывать ещё не успел, ведь излюбленный костюм ведьмочки по-прежнему красовался на кроле, подчёркивая все самые важные достоинства. С покосившейся остроконечной шляпой, лихо сдвинутой набекрень, он беззвучно трясся от смеха, явно наслаждаясь её испугом.       — Ну что, Пом-Пом, понравился мой подарок? Нашла общий язык со своей сестричкой? — выдавил сквозь приступ веселья, язвительно упирая ступню в стену и складывая руки на груди.       — Очень смешно, — слова чуть ли не прорезались сквозь зубы, грубо скаля воздух, — Прямо до слёз. Твоё чувство юмора, как и твой талант кукловода, стремится к абсолютному нулю. Держи, раз нравится, любуйся сам!       Не думая, с силой, в которой выплеснулись вся усталость и накопившееся раздражение, швырнула тыкву прямо в его ухмыляющуюся физиономию. Уж лучше агрессия, чем страх! Достал! Неужели так мстит за вычурный костюмчик? Так он же сам в нём и виноват, придурок!       Однако удачно выместить скопившийся гнев не удалось, Джекс ловко уклонился, с наигранной грацией ведьмочки отпрыгивая в сторону. Тыква же с глухим сочным хлопком врезалась в цифровую стену и разлетелась на сотни липких осколков, отдающих тусклым оранжевым светом. Хорошо иметь встроенную в систему мира противопожарку, пусть и жаль, что снаряд не достиг своей мишени.       — Лучше бы на месте стоял, трус! — не желая скрывать злости, выставила ногу вперёд, пригрожая.       — Эй-эй, лучше целиться надо было, косоглазая! Спокойной ночи! — последнее, что крикнула фиолетовая морда, резво убегая по коридору и растворяясь в темноте.       Его смех ещё долго эхом отзывался в тишине, пока Помни стояла всё в той же позе, пытаясь отдышаться. Придурок. Какой же неописуемый и раздражающий придурок! Тоже мне. Кукловод недоделанный нашёлся.       Под конец сделала глубокий вдох, полностью успокаиваясь и опуская руки. Господи, вот нельзя было нормально закончить Хэллоуин под вечер, а?..       Пытаясь как можно дальше засунуть навязчивые мысли, подошла к кровати, бестолково в неё опадая. Чёртов дурак! Хрен с ним, пора перестать думать о лишнем, ведь сегодняшний праздник вышел вполне себе неплохим, потому она с неким ощущением удовлетворённости приняла проказы Джекса, забивая на них. Утро вечера мудренее, так что, очистив голову, завалилась спать, отключаясь.       Сегодня получился хороший день.

***

      Тьма полностью окутала её, не отпуская. Абсолютно беспроглядная, холодная, одинокая и отчего-то пугающая, что ни на миг не пропадала. Страшно... Испуганно огляделась в поисках хоть каких-нибудь просветов, но ничего не встретила, повсюду лишь пустота, полная сомнительных скрипов.       — Хэ-эй? — к удивлению, ходить получалось, сделала пару осторожных шагов, надеясь, что чернота вокруг как можно скорее распадётся, — Кто-нибудь?       Очевидно, никого. Но где-то... Же должен быть выход, верно? Что это вообще за место, как она сюда попала? Воспоминания отразились в голове резкой болью — пусто, ничего, ни кто она, ни как здесь очутилась, ни что происходит, ни какова её цель. Непонимание, незнание, неведение... Синонимы единого до жути омерзительного чувства. Но кто-то же она есть... Опустила взгляд, надеясь рассмотреть хотя бы своё собственное тело, вдруг поможет, возрождая отголоски фрагментов существования.       Ничего.       Перчатки двух разных цветов, противоположного окраса обувь и удивительно странная шутовская одежда. Чернота не внушала доверия не меньше себя самой, что же этому миру от неё нужно? Провела ладонями по голове, замечая крупную шляпку, помотала из стороны в сторону, не вышло — осталась на месте. Ничего не спало. Ничего нельзя снять.       Странное тело.       Странное место.       От растерянности продолжила идти — если остаться на месте, ничего так и не изменится, сколько ни надейся. По крайней мере ей так показалось. Шаг за шагом погружалась во тьму, имея в сознании лишь спутанный рой невнятных картинок, лишённых лиц и красок. Игры, цирки, расплывчатые аватары... Целостности никакой, как и логичных идей. Плевать, разберётся, когда отыщет хоть что-то.       Сколько ни продолжала путь, ничего нового не объявлялось. Тьма, пронизывающий до костей холод, едкая дрожь по всему телу и измотанный организм, неспособный вынести изнурительного шествия. Хочется чего-то... Словно ночная пустыня, ни еды, ни воды, ни отдыха.       Спустя время долгие часы плутаний окупились — чернота одним пятном сменилась тусклым оранжевым свечением, моментально становясь ориентиром. Вот оно... Неужели это долгожданные ответы? За столь тяжкие труды они ей явно положены, ведь вопросов становилось только больше.       Не думая, ринулась вперёд, видя перед собой лишь одну мишень. Она обязана выяснить, это хоть что-то новенькое! Запинаясь о свои же ноги, поспешила со страхом, будто в любой момент этот свет мог исчезнуть, раствориться, издеваясь. И словно чем быстрее бежала, тем сильнее нарастало это чувство беспокойства, напрягая и так взбудораженное сердце.       Всё будет хорошо.       К счастью, ничего не исчезло, добравшись до странного предмета, излучающего свет, упёрлась ладонями в колени, стараясь вернуть ритм. Когда одышка прошла, сделала глубокий вдох, восстанавливая дыхание, и подняла глаза к заветной цели. Это?..       Тыква?       Нет, скорее, светильник Джека с причудливой шапкой. Подошла она, судя по всему, со спины, но даже так прослеживались чёткие вырезы, напоминающие человеческое лицо. Стоп, шапкой? Не той ли, которая сейчас на ней? Осторожно прикоснулась к макушке, подтягивая к себе один из свешанных уголков — всё на месте, по-прежнему нет возможности снять, но цвета явно похожи. Значит ли это, что тыква должна стать ориентиром, раз имеет при себе её отличительный знак?       Выпрямившись, осторожно обошла. Может, что-то лежит перед ней? Записка какая-нибудь, предметы, или же?..       Столкнувшись лицом к лицу, отпрянула, ужаснувшись. Это точно... Она?..       Округлые глаза, горящие ядовито-зелёным, густые насыщенно оранжевые подтёки, напоминающие кровь, со злобой вырезанные грубые черты, без сомнений такая же шутовская шляпа и красно-синие оттенки... Но ничего более. Никаких ответов, подсказок. Ничего.       Её надежды разбили о толстую корку, даже не пытаясь залечить накопленные раны. Истинный кошмар.       Безнадёга развивалась с каждой минутой, наполняя неспокойное сердце до краёв, почему она, за что она, в чём её задача? Почему она застряла в этом странном месте без единого пояснения, за что? Где она, что им от неё нужно?       Да кто вообще она такая?       — Я... Знаю... — металлический голос разрезал гнетущую тишину, вынуждая непроизвольно пискнуть.       Съёжившись, с опаской взглянула на тыкву — здесь больше нечему издавать звуки. Значит, это всё же... Подсказка? Голосовая? Аккуратно вытянула руку, но в один миг одёрнула, дрожащими зрачками исследуя находку. Трогать без раздумий показалось опасно, лучше просто пока наблюдать. С этой тыквы, почему-то кажется...       Не стоит спускать глаз.       — Кто... Ты... Я... Знаю... — голос продолжался, рваными отрывками исходя из оранжевых глубин, — Кто... Ты... Я... Знаю...       — Ты... Можешь мне сказать, пожалуйста?.. — выбора нет, она взмолилась, пытаясь принять последнюю выбранную ею надежду.       — Я... Знаю... — словно в заевшей пластинке, повторялась одна и та же фраза, никак не меняясь.       Вновь вжалась в саму себя, переполняясь волнением. Это... Странно... Она не знала, что такое мир, как он выглядит и из чего состоит, но отчего-то оставались трезвые мысли, что происходящее — странно. Ей повторяют так часто, просто чтобы не упустить важные части, да?.. Да?..       — Ты... Я... Знаю... Кто... Ты...       Тыква начала разрастаться, покрываясь всё более едкими оттенками. Глаза расширились, рот разорвался на части, будто срываясь в адском крике, тело увеличилось, добавляясь новыми деталями. Выставив руки перед собой в качестве хоть какой-то защиты, медленно поплелась назад, пугаясь. Так и... Должно быть?.. Чёртово неведение...       Постепенно шевелясь, тыква обросла туловищем и конечностями, поравнявшись с ней самой ростом. На секунду ещё раз опустив взгляд на себя, поспешно вернула его обратно, окончательно убеждаясь. Это... Точно её тело, оно точно такое же, стало один в один, как она сама...       — Теперь... Скажешь мне, кто я такая? — тонкие нотки выдавали беспокойство с потрохами, нервно сглотнув, остепенилась, не отводя глаз, — Пожалуйста?..       Только бы получить ответ... Только бы не услышать всякой чепухи, вроде «ты это я» или иной ереси. Страшно, но нужно действовать, других развитий она просто не видит...       — Я... Знаю... Кто... — тыквенная «голова» неестественно выгнулась, наклоняясь, отчего она негромко вскрикнула, пятясь назад.       — Ты ведь... Скажешь мне, да?.. — жутко... Очень жутко!..       Громким хрустом вращение продолжилось, пробивая сопротивление. Каждой клеткой тела она явно слышала, как одна за другой ломаются связные части, отрывая верхушку от проросшего тела. Поворот, ещё, взяв более крутой угол, приложив больше силы, раздался резкий треск, знаменуя окончательный слом. Дёрнувшись, быстро окинула глазами округу, подсознательно выискивая места для спасения, не осознавая, что уже не она пристально следит за тыквенной куклой, а всё полностью наоборот.       — Ты... — пластинка прекратилась, после долгих минут повторений останавливая вещание на полуслове, привлекая к себе её внимание ярко-зелёными сияниями, — Ложь...       Последнее, что она помнит, — леденящий ступор, внезапный рывок и очень спутанная погоня, когда она гнала вперёд, не разбирая дороги.

***

      — Нет! — очнувшись, Помни вскочила на кровати, дрожащими ладонями перебирая концы покрывала, — Сон?..       Ну конечно... Не самый приятный, но сто процентов сон, ох чёрт... И почему в самом сне не удаётся понять, что спишь, почему так работает?! Сорвавшись с кровати, подлетела к зеркалу, лихорадочно бегая глазами по отражению. Она... Относительно нормальная — привычный аватар, шляпка, бледный цвет кожи, ничего ни оранжевого, ни зелёного... Только дрожащие от ужаса зрачки и немыслимый холодный пот, в котором она до последнего сомневалась. Здесь же... Невозможно так перенапрячься, верно?       Нет. Как раз наоборот. Здесь — возможно всё.       — Б*@#ь, — выругнувшись, стукнула кулаком по отражению, опуская взгляд.       Точно. Кроме мата.       Джекс... Этот Джекс!.. Если бы знала, что будет ловить такие кошмары после его неудачной шутки, целилась бы получше, надеясь размазать эту чёртову тыкву в качестве гарнира для жареной крольчатины. Идиот...       Вникая в тишину, услышала стук своего взбудораженного сердца, уже не зная, истинен ли он. Бред... В любом случае, сейчас нужно успокоиться, иначе ей так и придётся ловить на каждом шагу эти доставшие флешбэки и сумасшедшие бзики. Она всегда имела... Некую неустойчивость к ужасам, плохо переваривая хорроры. Он же знал! И теперь это его язвительное пожелание «спокойной ночи» смотрелось чертовски насмешливым, будто знал, что будут доставать кошмары! Неужели Рагата себя чувствует так же после каждого скримера с сороконожками?.. Действительно, бездушный...       Обернулась на кровать: перелопаченное одеяло, съехавшая простынь, взъерошенные подушки... Там должно быть очень тепло, но отчего-то веяло холодом и смертью, отбивая любое желание возвращаться. Чёрт с ней. Решив, что лучшее успокоение в данной ситуации — неспешная прогулка и глоток прохладной воды, выбежала из помещения, захлопывая дверь. И плевать, что здесь даже банальной кухни нет. Ей нужно успокоиться...       Лютый кошмар...       Это был просто... Ужасный сон... Такой, который хочется полностью забыть, ни разу больше не вспоминая. Организм напуган, сознание измотано, она даже не знала, сколько на самом деле прошло времени, блуждая по пустому пространству часами. Всё выглядело слишком реалистично...       Выдохнув, размеренно подняла и опустила ладони, пуская дыхание за ними следом. Вдох, выдох, спокойствие. Она же очнулась, значит всё в порядке. Она в порядке.       И почему никто всё ещё не снял декорации?! От слишком резкого пробуждения сознание немного расплывалось, чудя только больше страшных картинок. Стены плелись белыми паутинами, изредка сверкая свешенными пауками, которые, казалось, взаправду двигались, а полы вдоль стены оставались заваленными потухшими свечами с восковыми подтëками и поломанными тыквами... Теперь вызывающими не слишком приятные ассоциации... Господи, могли бы хоть прибраться, для Кейна же не составило бы труда! Наряды же сняли!       Помни ненадолго остановилась, призадумываясь, надеясь отвлечься от ярких сцен сна. В целом, они вполне... Неплохо провели время все вместе. Заниматься чем-то необычным, но, кажется, таким простым, вышло намного интереснее и веселее, чем она думала. Уже и не вспомнить, когда в последний раз все могли так мирно побыть друг с другом, без побегов, без опасностей и страхов, а просто в размеренном отмечании не совсем базового праздника.       Если бы только финал не подпортил Джекс со своими шутками... Дрожь скользнула по телу, возвращая панику — прохладно и жутковато, когда остаëшься одна... И воспоминания, к сожалению, пока свежи. Слишком яркий сон... Чёрт, вот когда специально стараешься не думать о чём-то, по иронии лишь чаще вспоминаешь, без шансов поскорее очиститься от страхов и исполнить желание... Ничего, вода должна была помочь освежить мысли и остудить нервы, приятно смачивая горло, даже если истинной жажды она чувствовать никак не могла. Просто... Слишком правдоподобно сказывались долгие блуждания по необъятной чëрной пустоши... По крайней мере в этом она отчаянно убеждала саму себя всю невозможно длинную дорогу, испуганно оборачиваясь на любой шорох. Джекс, блин...       Хорошо хоть не приставал больше, она бы не вынесла очередных его подколов. Хотя, судя по вечерним крикам и матам из соседних комнат, он не остановился на ней одной, подкидывая свои умелые «поделки» и остальным. И вот придёт же в голову! Мысленно проклиная фиолетового зайца, прошла ещё вглубь коридора, стараясь лишний раз не бросать взор на пугающие чучела летучих мышей под потолком.       Даже немного стало жаль Рагату. Если она каждый раз испытывает схожие эмоции, ей стоит, наверное, когда-нибудь подбодрить куклу, защищая. Состояние неприятное, если быть честной.       Охватила локти ладонями, со злобой прижимая к телу. Да, она пугливая. Да, она боится. И кто Джекс такой, чтобы подначивать чужие боязни?! Шаверма ходячая...       Иногда лучше пустить страх в агрессию, хоть как-то иначе его выражая, может, тогда под угрозами Джекс остепенится и придёт в норму. Помни невольно усмехнулась вслух — да уж, он — никогда. Для него и более мелкие задачи та ещё проблема, а такой глубокий самоанализ и рефлексия... Мимо.       По правде... Она знала, что Джекс тоже не плохой. Просто до чёртиков сложный и, возможно... Ещё маленький?.. Исключительно по-детски не смог полностью отказаться от Хэллоуинских шалостей, переборщил, бывает. Может, не знал?.. Или не рассчитывал, что настолько сильно заденет? Тихо вздохнув, решила пока оставить его в покое, отбросить ненависть и смириться, всё-таки, таков уж праздник, да и Помни по-прежнему считала этого надоеду своим другом, каким бы противным он ни был. Кошмары пройдут, а вот вновь восстанавливать шаткие отношения после претензий придётся ещё долго. Не хотелось никого терять. Иначе здесь не выжить.       Сколько ни шла, коридор не кончался. Двери светились различными перечёркнутыми аватарами, только лишний раз нагнетая. Интересно, почему Кейн решил, что «вечная память» такой уж хороший вариант? Хотя, в такой формулировке явно не звучит как «постоянное ненавязчивое напоминание».       «Вот что произойдёт, если окажетесь слишком слабыми.»       Недоумённо почесала затылок, расслабленно опадая. Потому нужно держаться. Из-за подобной глупости ей не умереть, она пережила ситуации и похуже. Да и вариантов у неё, опять же, нет, так что проще не размышлять особо об этом. Главное не начать думать о том, что смерть звучит получше, чем такая жизнь. Стоп...       Стоило сделать ещё пару шагов, как Помни замерла, будто оцепеневшая, не в силах пошевелиться. Да нет же... Бред. Полный...       В паре метров от неё в самом центре коридора стояла эта чёртова тыква. Чёртова тыква от чёртового Джекса, с этой чёртовой шутовской шапкой, чёртовым свечением и чёртовыми воспоминаниями. Нет же, она... Она точно распалась на множество частей, столкнувшись со стеной, сто процентов, точно!       Помни шустро огляделась, прислушиваясь. Где он?! Где этот придурок?! Он опять решил пошутить?! Неужели настолько нравится бесить, что не поленился создать копию?! Ещё и нашёл где-то ведь новые материалы, полный идиот! Где прячется?!       — Я знаю, что это ты! Выходи, не смешно!       Тишина. Ни смешков, ни звуков, ни даже шороха. Либо умелый мастер сокрытия, либо давно свалил, либо... Нет, невозможно.       Печальный опыт настаивал на том, чтобы более не пытаться ничего разузнать, однако любопытство и желание получить ответы победило, побуждая осторожно наклониться. Приближаться — увольте, не в этот раз, она не настолько обезумела.       По крайней мере, она отчаянно в это верила.       Мгновение — тыква абсолютно точно пошевелилась, немного поворачиваясь по направлению к ней, ядовитым сиянием смотря в ответ. Опять, она в эти игры уже играла! Только в прошлый раз во сне! Бред!       Она... Явно ещё спит, верно?.. Проглатывая крик, развернулась. Плевать. Плевать на воду, плевать на сон, нужно поскорее вернуться в комнату, а по-хорошему вообще проснуться. Она не собирается в этом разбираться! Показалось. Просто... Показалось.       Чёртов Джекс! Сжав ладони в кулак, быстрым шагом направилась обратно, с каждым движением стараясь утихомирить разбушевавшееся сердце. Не оборачиваться. Тихо... Спокойно... Просто показалось, почудилось, это всё чёртов Джекс и взращённые им кошмары! Главное просто не оборачиваться... Хотя, чего такого, она же не встретит следящий за ней взгляд, верно? Конечно не встретит, но лучше всё же, так, на всякий случай, больше не оборачиваться. И не потому что боится столкнуться с ядовитым сиянием, а просто потому что решила так сама!       Бесит. Шаг, вдох, ещё шаг, ритм не выравнивается, что ни говори, самообман не работает — страшно. Нахлынувшая паника, участившая пульс, стала распространяться дальше по телу, будто попытки списать всё на разгулявшееся воображение делали только хуже, наполняя голову совершенно обратными мыслями.       Да нет же! Не могло быть правдой! Точно показалось! Та тыква... Разлетелась на мелкие кусочки, столкнувшись с цифровой стеной... Абсолютно точно, она сама видела, глаза не врут!       Иронично... Сама себе пыталась доказать, что всё лишь проделки непостоянного зрения, а в процессе размышлений пришла к диаметрально противоположному выводу. Ведь сейчас тоже своими глазами всё видела. Да нет, это спросонья!.. Чушь...       Но шаг ещё ускорился, сменяясь бегом. Уже не разбирая пути, ринулась к двери, чуть ли не на ходу выбивая её. Чёрт, нет... Нельзя! Не думать ни о чём, просто вернуться и спать!       Быстро захлопнула за собой, телом прижимаясь к тёмному дереву. Да за что... Почему она? Почему опять... Откуда?.. У неё уже правда просто... Не осталось сил.       Потерявшись в раздумьях, безвольно сползла вниз, чуть ли не стекая на пол. Это действительно тяжело. Обман не работает, а тело неостановимо трясётся, беспрерывно покрываясь мурашками. Охватив ноги руками, уткнулась головой в колени, отчётливо понимая, что на сегодня её сон окончен.       Очень тяжело.       Ночь сменялась днём, а след за ним вновь наступала ночь. Этот доставший цикл начинал невозможно душить её, изматывая как минимум морально. Как бы ни старалась отшутиться, не думать, забыть, пусть Хэллоуин давно прошёл, ничего не помогало. Чёртова тыква стала появляться только чаще, всё ближе подбираясь к ней. Больше спать нормально она не могла, оборачиваясь всё более нервной. Непозволительная роскошь, всё равно организм не нуждается. Не получается... У неё уже совсем ничего не получается.       Ночи. Чёртовы ночи, заполненные кошмарами, что никак не позволяли отдохнуть и расслабиться. Сияние, звуки, кряхтения, жгучая кровь, если глубокой ночью вдруг открыть дверь, за ней всегда оказывалась та блядская тыква с уже приевшейся демонической рожицей, в которой, к её сожалению, стёрлись все незнакомые моменты. Она помнила каждую часть. Каждый миллиметр. Она запомнила абсолютно всё, видя этот адский оранжево-зелёный образ из раза в раз. И более не хотела.       Поначалу только наблюдала. Но, стоило выждать хоть немного, ошибиться, расслабиться, как вновь вырастали конечности, быстрым темпом накидываясь на Помни. Она бежала. Она всегда просто без разбора бежала как можно дальше, затылком чувствуя этот прожигающий взгляд, пока не достигнет заветной двери с собственным изображением.       Лишь в комнате безопасно. Только в ней хотя бы чуть-чуть спасения и мира. Если постоянно держать ухо в остро. Ведь расслабляться — не выход.       Заснуть — не вариант тем более. Закрыть глаза означало добровольно переместиться в тот мир, вновь бессмысленно блуждая по черноте. В лучшем случае. В худшем ей чудились очередные догонялки с не самой приятной окровавленной версией себя, что вечно твердила одни и те же приевшиеся фразы, надоедая. Металлический голос противно скрипел в ушах, только больше раздражая постепенно поехавшую психику.       «Ты — ложь.»       «Ты — нпс.»       «Ты — ненастоящая.»       Но то была лишь ночь. Каким-то чудом днём удавалось сохранять остатки разума, концентрируясь на словах, действиях и выражении лица. Если забросить и отвлечься — поймут. Заметят. Нельзя палиться. Выходки Кейна, какие-то задания, игры... Всё шло в меру нормально. Ей не привыкать натягивать пустые эмоции.       Лишь раз словила беспокойство Рагаты, но умело отмахнулась, списывая на небольшую усталость. Небольшую, надо же. Она в порядке. Было неловко обманывать подругу, но привносить большее волнение и перекладывать свои мелкие проблемы... Тем более когда это лишь жалкие проделки жалкого зайца.       Который излишне профессионально скрывал своё довольство чужим бесконечным стрессом. Им, конечно, не нужно спать, чтобы оставаться бодрыми, но про банальную душевную измотанность никто не говорил. Попробовал бы сам из ночи в ночь лежать, не сомкнув глаз, без передышки мирясь с кошмарами и убегая от собственной куклы. Может быть, передумал бы тогда.       Но потом оно перешло и в обычное время.       Поначалу редкие мелькания на периферии — списывала на отсутствие сна и пошатанное состояние. Видится всякий бред, что же может быть, кроме как игры богатого, на свою голову, воображения и неспокойного разума? Если что-то преследует тебя в темноте, то вполне ожидаемо после видеть это и при свете, тем более в отсутствие отдыха... Так она думала.       Но оно подбиралось всё ближе и ближе: столы, полы, улица, приключения, где явно не могло быть никаких тыкв без ведома Кейна, всё чаще, всё чётче, всё реальнее. Будто они все вместе сговорились, надеясь устроить самый масштабный и неприятный розыгрыш из всех. Утром, вечером, пляж, парк — куда ни глянь, куда бы ни пошла, везде чёртова тыква с жутким сиянием в глазах. И сейчас, в тёмной пещере, полной различных руд, куда просто нужно было зайти по заданию. Страшно... Но в таком раскладе она как минимум не одна. В дальней части вновь мелькнул знакомый ядовитый свет, реагировать на который сил уже не оставалось. Просто не смотреть и делать свою работу. Всё равно, уже не смешно.       Когда нервы начали сдавать, в ход пошла злость. Кто может знать об этом, кроме Джекса?! Теория заговора казалась всё менее реальной — ни Рагата, ни Гэнгл, ни Зубл и тем более Королёр не стали бы так издеваться, прекрасно зная об отношении Помни к хоррорам. Да и в моменты приключений они вели себя до ужаса обычно, будто и правда ничего не знали и не замечали. Оставалось лишь с подозрением коситься на Джекса, что всегда, дёрнув ушками, встречал чужой взгляд недоумённым мычанием и широкими зрачками. И сейчас, устало воткнув кирку перед собой и облокотившись на неё, после нескольких секунд контакта лишь вопросительно пожал плечами, отводя глаза, будто совершенно ничего не знает и не понимает, чего от него хотят. Идиот... Хоть наказание по вкусу, опять изнурительные работы.       Неужели ему действительно не лень так заморачиваться шутки ради?! Ставить все эти тыквы-пугалки, вырезать, искать свечи? Он кажется слишком ленивым и расслабленным для этого!       «Мне нравится заставлять вас страдать...»       Он мог...       Но он, что странно, за всё это время, тоже иногда наблюдая за реакцией Помни в ответ, ни разу не ухмыльнулся. Правда не смеялся. Так зачем же ему всё это, если не приносит наслаждения, разве не собственной забавы ради строил столько копий?! Зачем, если не показывает... Неужели хочет таким образом довести её до ручки? Чтобы она... Рассеялась? Но почему?.. Потому что она увидела сторону, которую он так долго скрывал? Или чтобы ему самому стало больнее, надеясь таким образом наказать? Не похоже, что его вообще хоть что-то подобное волнует, да и на страдальца не смахивает... Чёрт.       Уж точно не волнуется. Это не глаза беспокойства. Нет.       Бросив мешок с драгоценностями заказчику из очередного приключения, вместе со всеми направилась к порталу с единой мыслью в голове: она обязана прямо поговорить с ним и всё выяснить. Иначе сойдёт с ума.

***

      Следующая проблема — поймать Джекса. Не то чтобы он неугомонная тварь, но вот прыткий достаточно, чтобы увиливать от явно нежеланных вопросов и предъяв. Во время приключений слишком увлечён, чтобы разговаривать, после них слишком уставший, во внутричках слишком занят, то хочет есть, то спать, то ещё что-то... Сказать, что со временем это начало надоедать — ничего не сказать, эти кошки-мышки задолбали ещё на начальном этапе, когда чёртова тыква только очутилась в её комнате.       И поскольку даже в такой погоне её собственный преследователь не отставал, действовать нужно было наверняка. Куда ни пойди, копия двигалась за ней, постоянно откуда-то да наблюдая. Нет, она больше правда не выдержит, поймать этого зайца нужно было, причём чем быстрее, тем лучше.       Оно шло за ней. То медленно, то быстро, будто телепортируясь. Следовало по пятам, доводя до ручки. И отбиться, как ни старалась, не выходило. Ни сбежать, ни разрушить, ни одолеть, оно всегда восстанавливалось и появлялось вновь, нападая. Нужно было что-то действенное, что-то, что спасёт её от издёвок, место, где не окажется зловещей тыквы.       Остался единственный вариант. Несомненно беспроигрышный и самый правильный в голове. Зажать и не дать возможности сбежать. Всё равно он сам научил, что в этом мире возможно всё, значит и попасть к нему она тоже легко сможет! Если ничего не изменится, то пусть хотя бы сам справляется со своей чёртовой игрушкой!       — Джекс! — с маской истерики Помни ворвалась в чужую комнату, чуть ли не выбивая дверь, — Я тебя прошу, умоляю, прекрати! Просто прекрати!       Владелец же, будучи искренне ошарашенным, устало поднялся с кровати и с взглядом, полным непонимания, уставился на распахнутую дверь, открывающую ему излишне яркий коридор. Неприятно поморщившись от света, заполнившего часть помещения, подошёл ближе, с осуждением косясь на гостью.       — Я вообще-то спал, — пожаловался Джекс, облокачиваясь на стену в ожидании новых претензий, слушать которые не хотелось от слова совсем, — Чего надо?       — Пожалуйста... — к его удивлению, девушка напротив не столько злилась, сколько находилась в... Весьма странном состоянии, волнуя скрытые в глубине души струны, — Пожалуйста, я не могу... Я просто не могу! Я... Я даже прощу тебя, только перестань, перестань, прекрати! Я не могу... Пожалуйста!..       Помни? Что это с ней... Джекс изумлённо приподнял бровь, теряясь в сомнениях, но светлые лучи противно слепили не успевшие привыкнуть глаза, потому любые слова заменились иным, более первостепенным желанием. Но и с ней нужно что-то сделать... Наверное? Громко цыкнув, подошёл к проходу, грубо хватая девушку за запястье, и затащил её вглубь, захлопывая дверь.       — Та-ак, малая, я ничего не понял, но давай для начала избавимся от этого дурацкого света. Так врываться к спящим людям — незаконно, — хоть он и отпустил её руку, явная паника не прекращалась: её зрачки испуганно носились, а тело будто оцепенело, замирая на одном месте, великим умом быть не нужно, чтобы понять, что что-то случилось, но вот что именно — иной вопрос, искать ответы на который он не особо горел желанием, — А теперь, наверное... Спасибо, что зашла, до встречи, увидимся в следующий раз?       Не получилось. Слишком много сомнений в голосе, её истерика выглядела... Настоящей? Ладно, когда кто-то с криками и одышкой врывается к тебе, это обычно означает, что ему что-то от тебя нужно, и Помни явно не смотрелась как та, кто был готов спокойно уйти. Чуть постояв, она бросила очередной злобный взгляд, который он почему-то последнее время стал часто и беспричинно ловить, но никак не отреагировал, по-прежнему ничего не понимая. Попытка выпроводить не сработала, Джекс с небольшим раздражением выдохнул, но продолжать не стал, спокойно двигаясь по направлению к кровати, — не его проблемы. Неприятно, конечно, но, раз не уходит, пусть сидит.       — Джекс... — Помни же просто проводила его глазами, не двигаясь и наблюдая, как тот безучастно ложится в постель, — Пожалуйста, прекрати. Перестань! Я всё тебе прощу, я не буду злиться, пожалуйста, перестань, молю, только пусть это остановится, я... Я не могу...       Чёрт. Он до невозможного знал этот противный тон: сбивающиеся нотки, изредка прыгающие вверх, испуганные фразы, которые тараторила чересчур быстро и сбито, и эти ужасные паузы, будто с каждым новым словом она всё ближе к пределу, готовая разрыдаться. Только этого не хватало, когда уже ему дадут просто спокойно поспать в тишине?! В любом случае, решать эту проблему — ещё запарнее. Закинув руки за голову и опустившись на мягкое одеяло, прикрыл глаза, надеясь, что рано или поздно она сдастся и просто уйдёт.       — Пожалуйста... — взмолилась, чуть ли не шепча.       Достало. Что ей вообще нужно? Через несколько секунд томного молчания послышались тихие шаги, но никакого заветного света или скрипа не последовало. Чёрт, она не ушла, наоборот, судя по всему, она хотела остаться подольше, удобно пристраиваясь на полу у двери. Снова пренебрежительно громко цыкнув, Джекс положил ладони на подушку и развернулся в противоположную от двери сторону, не желая сталкиваться с вопросами и разговорами. Не то чтобы он не замечал, что в последние дни с ней что-то происходит, но вот... Плевать...       — Я не могу, — голос стих, заглушённо растворяясь в материи, видимо, она уткнулась в собственные же колени, но в столь глубокой тишине он всё равно отчётливо слышал каждое её слово, — Пожалуйста, хотя бы... Хотя бы скажи, что это ты... Пожалуйста... Скажи, что это твой глупый розыгрыш, самый жестокий и гениальный, я что угодно признаю, только прекрати... Оно всюду, просто везде!.. Эти фразы... Эта улыбка... Она следит за мной, в окнах, приключениях, во снах... Я действительно уже не могу... Просто скажи, что это ты... Просто...       Не успела договорить. Стена в Помни разрушилась, сдаваясь под напором накопленных эмоций. Вся её ярость, всё отчаяние и всё безумие вытекло наружу в виде тихого обрывистого плача, леденящего душу. Она медленно расплылась по полу, словно сломанная марионетка, и крепко зажала лицо руками без возможности остановить стекающие реки. Когда бежала, честно не знала, чего ждала от него, даже не думала о помощи или сочувствии, и такая реакция вполне ожидаема, но в глубине души надеялась хотя бы на прекращение, чтобы он перестал, чтобы просто перестал, чтобы всё кончилось, но... Самое неприятное осознание накрыло с головой, окончательно срывая крышу. Она не хотела верить в это. Не хотела даже думать. Это же звучит просто невозможно, бредово и полностью ложно! Нет...       Её плечи беззвучно содрогались, пока она тратила остаток сил на поддержание состояния. Не перед ним, нет, нельзя, но... Чёрт. И что же делать в таком случае, когда худшие теории воплощаются в жизнь? Скрывать уже бессмысленно, как и пытаться доказать хоть что-то самой себе. Ведь это, судя по всему, чистая правда. Обидно, больно, грустно и невозможно страшно, ведь теперь это означает лишь то, что ей не помогут.       Джекс здесь не при чём.       Опасения сбылись, забирая последнюю волю. Это невозможно. Просто невозможно. К чёрту всё, к чёрту всех, стыд, эмоции, беспокойства. Раз ему плевать на неё, ей ровно так же плевать на него. И плевать, что это его комната, плевать, что здесь он сам. Плевать, что, если она не успокоится сейчас, велик шанс рассеяться, плевать, вообще плевать, абсолютно плевать, на всё, на всех, нет ни сил, ни желания здесь оставаться, думать, сопротивляться, делать хоть что-либо! Вообще. Никак. Никаких. Как ни крути, как ни старайся, это — предел.       Всё, что вынуждало сердце сейчас работать дальше — бесконечный страх и ярко-зелёные тыквенные глаза за дверью, которые сто процентов объявятся, как только она захочет выйти. Как только попытается вернуться к себе. Как только почувствует темноту каждой клеткой тела и вновь останется в полном одиночестве. Именно тогда опять услышит противный скрипучий механический голос, заглушаемый лишь паническим биением собственного же сердца. И этот бешеный стук сводил с ума, отскакивая всё большими волнами по всему телу. Она даже не помнила, как истинно верно должна выглядеть кровь, получая лишь цифровые и заглюченные повреждения, но отчего-то не сомневалась, что это слишком похоже на густые подтёки доставшей тыквы. И совокупность накопленного бреда сводила с ума. Правда, плевать. Она давно потеряла самообладание, срываясь в неконтролируемой истерике.       Джекс замер, сжимая лапами податливую простынь. Какого вообще чёрта?! Он видел её злой, язвительной, восторженной, агрессивной, спокойной, но такой — раздавленной и беззащитной — никогда. Внутри всё сжалось, неприятным камнем оседая на боку, а в горле поселился не то чтобы ком, а огромный, режущий стенки кирпич, не позволяющий говорить. Не то чтобы он в целом хотел что-то сказать, но... Аргх, да почему? Почему ему всё это приходится выслушивать? Почему он в принципе должен терпеть подобное поведение, это, вообще-то, его комната! Сорваться самому?! Да не дождётся! Хотелось отшутиться, встать и уйти, выпроводить за дверь, если понадобится, силой, да сделать что угодно, лишь бы не чувствовать и не слышать этого. Но её тихие задыхающиеся всхлипы словно пригвоздили его к постели, перекрывая возможность повернуться. Не оборачиваться. Не видеть её в таком состоянии. Не смотреть... И что прикажете делать?..       Злиться? Есть, на что, но как будто не стоило. Она, конечно, ворвалась в комнату, прерывая сон, но мало смахивала на настоящего преступника. Посмеяться? Нельзя. Успокоить? Чересчур запарно и как будто бесполезно. Обнять? Слишком откровенно. Он беспомощно игрался ступнями, переплетая пушистые пальцы, скрывая в мелких движениях нервозность, пока её тихие всхлипы всё сильнее заполняли комнату. Это вне его сценариев, вне планов и ожиданий, потому начинало не на шутку раздражать...       Нехотя перекатился, подкладывая руку под голову. Чёрт. И кто вообще ей посоветовал довести себя до такого состояния?.. Это не игра, не притворство и не шутка, а простая дрожащая душа, отчего-то полностью потерянная. И, как бы он ни сопротивлялся, раздражение медленно таяло, сменяясь беспокойством. Что могло случиться, что породило в ней мысль прийти к нему в комнату, что настолько задело нотки психики, что она так отчаянно твердит и молит о прекращении? Прекратить что именно вообще? Он не святой, он много чего творит в этом чёртовом цирке, пусть хоть конкретнее будет. Как же лень разбираться...       На секунду Помни остановилась, осторожно поднимая голову, но даже так Джекс не успел среагировать, теряясь в мыслях, потому пришлось пересечься с ней взглядом. Поплывшие зрачки, прилипшая к лицу мокрая чёлка и веки, полные виртуальных слёз... От неожиданности дрогнул, дёргая глазами в попытках скрыться, но слишком поздно понял, что уже опоздал. Она смотрела прямо на него с этими отвратительно жалостливыми бликами в зрачках.       — Пожалуйста... Она... Всюду... Глядя в зеркало, я вижу её, иду по коридору, вижу её, везде, всегда... Её ядовитые глаза, дым... Это свечение... Эта форма... Я не могу смотреть на своё же отражение... Эта тыква...       — Стой, — прервал Джекс, подскакивая с кровати и одним движением садясь на край, — Тыква?! Ты про ту, что я на Хэллоуин сделал?! Серьёзно, ты всё это время про неё?! Я не...       Не знал? Не думал? Что можно сказать? Замер на полуслове, виновато опуская взгляд в пол. Кто ж мог вообще предположить такой идиотский исход? Это была просто дурацкая пятиминутная шутка!       — Не... Стал бы... — случайно вылетевшие слова звучат слишком искренне, чтобы не быть правдой.       И это убивает только сильнее, теряя остатки и так рассыпавшейся надежды. Джекс не знал. Не то что не знал, не мог даже предположить. И это означает только одно.       — Значит... Я и правда схожу с ума... — Помни язвительно усмехнулась, истерично выставляя ладони вперёд и ловя беспорядочно стекающие слёзы.       Что следующее? С чего начнётся? Как когда коснулась поломанной Рагаты, для начала рука? А потом? Она постепенно исчезнет? Или рассеивание сразу пойдёт по всему телу, резко оборачивая когда-то живую душу чёрной жижей? Она всё равно... Уже давно не живой человек! Чёртов набор строчек кода, цифровая оболочка и совершенно не биологическая единица!       Помни редко посмеялась, всё громче заливаясь слезами. Это и правда становится весело! И даже хорошо! И чего она только боялась, галлюцинации? А зачем бояться, когда сама совершенно не настоящая! Когда ты лишь выдуманный объект! А вдруг и души тоже давно нет, как и личности, нет и сознания, разума?! А все слова про «волю» и «мы ещё люди» просто заранее написанный кем-то сценарий! Нет же сложности запрограммировать игрушку верить в то, что она правда живая?! Как же при таком взгляде приятнее на всё смотреть! Нечего бояться, нечего терять, не во что верить! Возможно, рассеяться будет даже лучше, чем сидеть здесь и ждать чуда!       — Так, только давай не в моей комнате, — Джекс же поднялся, по-прежнему не зная, куда себя деть; он подошёл к девушке, растерянно почёсывая затылок, без возможности подобрать правильные слова, не то чтобы он так не умел, просто... — Ты... Давай там... Не плачь, что ли?..       Попытка донельзя глупая, как, впрочем, и ожидания. Помни продолжала приглушённо смеяться, полностью теряясь в своих безумных теориях. Господи, это даже звучит жутковато! Но делать определённо что-то нужно было, ибо сидеть и ждать, когда она свалит самостоятельно, не только долго и вообще не факт, что сработает, но и почему-то...       Казалось неправильно...       Как и в целом оставлять её такую в одиночестве.       Вдруг она сейчас действительно рассеется? Здесь, прямо в его комнате, окончательно сойдёт с ума и обернëтся чëрной жижей, вымещая на нëм свой гнев? Лишний раз чувствовать физическую боль не хотелось, не слишком приятно, особенно когда не знаешь, сколько времени уйдëт на поиски Кейна и оказание помощи. Как раз по этой причине с ней просто нужно было что-то решать! Да... Ведь именно этого он боялся.       Боли...       — Помни, с Хэллоуина прошло больше недели... — аккуратно приблизился; слова по-прежнему давались с трудом, но любая скрытая насмешливость исчезла окончательно, заменяясь более тихим и каким-то... Осторожным звучанием... — Ты всё это время не спала?       В целом, отсутствие сна и отдыха — первые шаги по достижению безумия. Ей нужно было успокоиться хотя бы на миг, послушать, остановиться, но по ней с первого раза было понятно, что ждать и терпеть она больше не собиралась. К удивлению, она всё же замерла на несколько мгновений, с недоумением посматривая на парня и вновь вытягивая вперёд разноцветные перчатки. Видимо... Её рассудок ещё не полностью помутнился. Однако то, как она проедала свои же ладони, не выглядело таким уж хорошим, изрядно напрягая.       — Я... Правда пыталась... Но стоило закрыть глаза, как она... Стоило перестать думать, бояться, как она..!       — Всё, понял, понял, — Джекс прервал, не дав договорить, ибо с каждым новым предложением чувствовал всё больше стекающих капель, срывающих когда-то размеренный голос, — Не продолжай.       Просить дважды не пришлось: Помни перехватила ноги и с силой упёрла руки в пол, снова пряча голову куда подальше и заливаясь слезами. Чёрт, уже и не прикольно, её состояние, конечно, не критично, но в разы хуже, чем он предполагал. Слишком изнурительно, честно, даже долгие скитания по холодным каменистым шахтам в данный момент выглядели намного более желанными, чем решение подобных ситуаций.       Чёрт. Не зная, зачем, тихо пристроился рядом, не говоря ни слова, и, положив локоть на согнутые колени, опустил голову на ладонь, отворачиваясь. Что ж, он ведь мог просто... Посидеть рядом?       Так он и сделал, более не дойдя ни до чего хоть сколько-нибудь толкового. Минута растянулась в тишине, нарушаемой лишь сдавленными всхлипами. У неё явно уже не осталось сил на прежнюю истерику, видимо, выплакала своё. С новой секундой её паника постепенно угасала, плавно растворяясь в воздухе, но он всё равно чувствовал эти противные колыхания каждым сантиметром тела. Эмоции свежи, а усталость просто физическая. Ей действительно страшно...       Джекс уставился в противоположную стену, стараясь не смотреть на изредка содрогающуюся Помни, но периферийным зрением всё равно замечал, как она трясётся. Внутри всё переворачивалось. Скрипнул зубами, раздражëнно вжимая подбородок в лапку. Думать казалось слишком тяжёлым, но больше он ни в чём не находил ответов. Одна часть мозга, особенно ленивая и циничная, настойчиво твердила, что это не его проблемы, не его забота, не его дела. Она была права, чертовски права. Он не должен был заниматься ничего подобным ни на йоту, не должен был даже лезть в чужое состояние, да его ведь никто и не спросил, просто внаглую врываясь в спокойную жизнь... И этой стороне мышления хотелось верить, как единственно верной и правильной. Но оставалась и другая, поменьше и потише, та, из-за которой и не выходило с таким же вопиющим своеволием выпроводить несчастную за дверь... Словно раздражающий ангел на плече, она шептала что-то про то, каково это — быть одному, когда на тебя давит весь мир, когда преследуют кошмары, когда достают страхи.       Ведь сам знал об этом не понаслышке.       Чёрт. В такие моменты даже просто молчаливое присутствие кого-нибудь рядом — уже нечто намного большее, чем разъедающая изнутри пустота.       Но Джекс разрывался, не решаясь на большее. Его никто не спасал, когда было нужно, его никто не защищал, кроме... Нет, даже тогда... Но было ли это виной чужой или же его собственной, пока он раз за разом отталкивал каждого, кто намеревался приблизиться? Чёрт...       Эмоции клубились, постоянно пятясь назад и снова возвращаясь, пока в голове не проступили обрывки её слов. Какой вообще дурой нужно быть, чтобы так просто открыться чужому человеку? И страдать из-за подобной мелочи? Сколько вообще раз за сегодня он услышал от неë это непривычно вежливое и молящее «пожалуйста»?       «...Пожалуйста, я больше не могу!..»       «...Она следит за мной, в окнах, в приключениях, во снах...»       «...Стоило закрыть глаза, как она...».       Она. Его шутка. Та самая, дурацкая, брошенная в пустоту для бахвальства. Неужели... Неужели это правда всё время преследовало её? Не просто страшилка для чужаков, а реальный кошмар, который не отпускает? Да это же был самый обыкновенный розыгрыш! Который не подразумевал ничего и на миллиметр схожего, а в итоге... Дрожащий до кончиков души человек, отчаянно сопротивляющийся безумию... Дурой, да?.. Судя по всему, это было совершено не так просто... А наоборот...       Насколько же сильной надо быть, чтобы в одиночку терпеть всё это?       И насколько же сильной она по итогу оказалась, раз решилась самостоятельно попросить о помощи...       И насколько же слаб он, если из-за своей же гордости не был способен даже на малую часть того, что смогла она.       Фиолетовая лапка до последнего лежала на колене, и он сам не сразу осознал, как пальцы сами по себе потянулись вбок, нашли её ладонь, вцепившуюся в холодный пол, и почти невесомо легли сверху. Думать об этом не осталось времени, ведь губы, будто бы тоже совершенно без его позволения, тихо выдохнули, попадая в такт очередной волне её мурашек.       — Я понимаю, — он не разворачивался, да и не мог найти в себе смелости развернуться и посмотреть на неё, окончательно признавая, что является самым настоящим трусом, как она и говорила, — Не про тыквы. А про... Кошмары. Которые не кончаются, даже когда ты просыпаешься. Про то, что ночь иногда такая громкая, что хочется закричать, чтобы убедиться, что ты не в ловушке. Про страхи, тьму и...       Остановился, словно перехватывая самого себя за горло. Осознание накатило неприятной волной, а отголоски разума так и кричали обвинительные фразы, пытаясь хотя бы в глубине души отыскать логичное объяснение его действий. К сожалению, даже он сам не понимал, что и почему творит, пришлось скинуть на острую необходимость и... Непредвиденные обстоятельства, вынуждающие его делать что-то явно против его воли. Ладонь непроизвольно сжалась от осознания ошибки, будто забывая, что удерживает чужую руку. Но не отпустил, только усиливая хватку от нахлынувшей слабости. И это волнение тоже не осталось незамеченным. Он не должен был...       — Блин, — выругался, озлобленно корчась в лице.       Почему выпалил, не знал, но отрицать что-либо уже поздно. Это была та самая, глубоко запрятанная боль, которую он никогда и никому не позволял увидеть, которую не был готов ни с кем делить, не признаваясь даже самому себе, а тут — просто вывалил её, как бесполезный и ничего не значащий мусор. Его слабости. Его переживания.       Его страхи.       Из плюсов — эта выброшенная им глупость, кажется, помогла, ведь Помни затихла, молча поднимая голову. Он не видел, но абсолютно точно мог представить взгляд, обращённый к нему. И это бесило ещё больше, чем сам факт того, что он в целом должен принимать участие в подобном.       Слова, сорвавшиеся с его языка, повисли в воздухе колючими осколками, только повышая напряжение. Но странным образом именно их резкость, эта неожиданная маленькая исповедь, подействовала на Помни как тот самый стакан холодной воды, который она отчаянно старалась отыскать в первую ночь после праздника. Нервно сглотнув скопившуюся в горле грусть, чуть ли не пилила его взглядом, стараясь как можно точнее рассмотреть новые для их Джекса эмоции. Точно ли это не привиделось ей, как и все те ужасы ранее?..       Слезы ещё стекали по щекам, замыливая обзор, а грудь прерывисто вздымалась, что не выходило контролировать от слова совсем, но внутри без сомнений что-то перевернулось. Она не успокаивалась, просто пока что не могла, жадно вдыхая воздух и заливаясь горем, но не могла и оторвать глаз, всё пристальнее изучая кролика рядом с ней. Нить размышлений явно сменилась, отвлекаясь и переключаясь на другой объект.       Он старается... Помочь?.. Не язвит и не издевается, а... Понимает?       Всепоглощающая волна паники, грозившая захлестнуть с головой, на время отхлынула, оставив после себя лишь измождённую, но уже не такую безвоздушную пустоту. Страх никуда не делся, нет. Он все так же сидел в ней холодным камнем, сжимая глотку. Но теперь она хотя бы могла контролируемо двигаться, больше не срываясь в истерике, а к доставшему по горло ужасу примешалось что-то новое, неясное, едва зародившееся в атмосфере, что-то, что необъяснимо согревало и успокаивало, что-то, из-за чего выходило неосознанно игнорировать возникшую в сдавленной ладони боль.       «Даже он...»       Эта мысль мягким светом прорезалась сквозь туман отчаяния, отрезвляя. Даже он, всегда такой едкий, неуязвимый и насмешливый Джекс, знал, что такое неотвязные кошмары. Получается, и её страх... Не был чем-то уродливо-единственным в своём роде, не был неправильным или глупым, не был тем, над чем можно так просто насмехаться. Значит, где-то в этой гнетущей тишине существовал кто-то, кто правда... Понимал.       И к этому пониманию хотелось прикоснуться, делясь накопленными за неделю кошмарами, хотелось перенять то спокойствие, те эмоции, то волнение, что исходило от недавних слов. Хотелось понять, понять в ответ, узнать, попросить совета, помощи. Лишь бы прекратить долгие страдания, лишь бы научиться справляться с ними, лишь бы не потерять веру в тепло и надежду, что слишком приятно согревала изнутри. Хотелось знать обо всём: что именно он имел в виду, как справился, как жил, с кем делился? Если и он переносил нечто подобное в одиночку, то хотелось...       Разделить и его боль.       Она не знала это чувство, и не могла описать его должным образом даже для самой себя, каждый раз находя подобранные ею слова чём-то недостаточно верным, не до конца правильным. Но к этому чувству получалось прикоснуться, и оно приятно успокаивало, порождая только больше желания как следует его изучить, и, даже если не выйдет познать полностью, то как минимум подобраться настолько близко, насколько получится.       Помни осторожно придвинулась, прислоняясь боком к чужому телу. И правда, согревает...       Но едва плечо коснулось его руки, Джекс резко дёрнулся, словно обжёгшись. Моментально отпрянул, и в его движении казалось слишком много неясной паники, будто он боялся не её, а самого этого прикосновения, простого человеческого тепла, к которому явно привыкать не собирался. От неожиданности со страхом и недоумением в широких зрачках невольно развернулся к ней, совершенно не предполагая ничего подобного, но вновь лишь попался в ловушку своих ошибок, сталкиваясь с тем, чего так отчаянно избегал.       Её взгляд. Не жалостливый — жалость была бы очередным грузом, ещё одним напоминанием о слабости. А взгляд, что выглядел до невозможности понимающим. Тихим, усталым, но начисто лишённым любого осуждения. В котором читалась та же уязвимость, что сидела занозой в его собственной груди, и та же надежда, что молчаливым трепетом отзывалась в сердце.       Она тоже знала, какого это. И он ни секунды более не сомневался в этом, полностью признавая. Они плыли в одной лодке, прекрасно понимая все страхи и опасности, которые предвещал океанский ночной шторм.       Но почему он должен был плыть с ней в этой чёртовой лодке, не знал, как не знал и то, почему она вообще из всех спасателей и попутчиков выбрала именно его.       — Пожалуйста... — тихо прошептала, немного дёргаясь от нарушенной тишины, — Давай посидим так немного...       И хрен с ней. Всё же то, что она отправилась рассекать непостижимые моря в одиночку, косвенно, но было его виной.       И сопротивляться тоже не получалось.       Предательски непослушное плечо, будто по собственной странной воле, на сантиметр сдвинулось в еë сторону, осторожно дëргаясь. Чëрт, и почему сегодня его собственное тело совершенно не подчиняется владельцу?! Последний раз сжал ладонь, впиваясь в чужие пальцы, до самого конца сомневался в любых действиях, уже и не зная, что в этом мире по-настоящему правильно.       Под невидимым напором своих же эмоций и противоречий сдался, не веря в эту невозможную мольбу, почти невесомым наклоном обрушиваясь к ней. Если стоять на своëм, зная Помни, станет лишь хуже. Он не настолько глуп или отчаян, чтобы срываться в похожих истериках и просить утешения или объятий, но и отчего-то просто не мог игнорировать всё, что выражали еë чересчур эмоциональные глаза.       Либо же не настолько силëн. Но разбираться в этом он не планировал.       Но лишь чуть-чуть. Почти незаметное, небольшое, но слишком жгучее касание чужого бока, будто подтверждение, что больше он не сбежит. Джекс не обещал ничего подобного, как не обещал и помощи или извинений, но в тот момент и такого уровня казалось достаточным, ведь это была та необъяснимая поддержка, которую он позволял. То, на что оказался способен, а Помни и не планировала жаловаться или возмущаться, наоборот, аккуратно наклонила голову, оседая на фиолетовом плече, и еле заметно улыбнулась, с искренней благодарностью принимая столь неловкий жест.       Почему-то правда стало легче дышать.       Джекс тоже успел позабыть, какого это. Если вообще хоть когда-то знал. Небольшая упругость, цифровой уголок шляпки, норовящий влезть в мордочку, мешающее шебуршание и какое-то максимально странное чувство, понять которое у него не выходило. Со временем просто принял поражение, в размышлениях, тем более подобного рода, умом он не блистал, потому решил откинуть любые мысли куда подальше, опуская голову на ладонь и отворачиваясь к излюбленной стене.       Чёрт.       Тепло.

***

      — Джекс! — новое приключение секундой назад чуть не провалилось, стоило одному кролю излишне мультяшно чихнуть, невольно раскидывая все найденные бумажные подсказки по крупному помещению.       — Да что? Я честно случайно!       Помни устало выдохнула, оценивая масштаб происшествия. Они почти два часа всей толпой собирали в этой локации записки, надеясь сопоставить их и получить код, а теперь набранные пожитки вновь исчезли, теряясь среди миллиона распахнутых книг. В моменте хотелось прочитать глупую лекцию о действиях и последствиях, но мысль тут же отпала, стоило изучить виноватую, но ни капли не раскаивающуюся позу Джекса, что лишь разводил руками, устало потирая сопливый рот. Да уж, этот вечный хаос следовал за ним, будто тень, и перевоспитать его — всё равно что пытаться заставить пиксель перестать быть квадратным, такая же глупость. Это просто его природа, суть, характер, и неважно, он навязал его себе сам или привык настолько, что стал правдой.       Но всё равно иногда это действительно забавно.       Уголки губ растянулись в мягкую улыбку, сменяя бушующий в голове мат на более простые слова. Всё равно в их вечно неугомонном Джексе по-прежнему оставалась та сторона, о которой знала она одна; сторона, которую он слишком бережно охранял, скрывая ото всех, которую отрицал и не признавал, но которую Помни уже не способна была позабыть, даже если бы потратила на это все свои силы.       И эта часть его души по-настоящему тëплая, а то, что только она видела еë, согревало лишь сильнее, приятно спасая сердце в самые сложные моменты сомнений. Она в целом никогда особо его и ненавидела, потому со временем, частично, но приняла, всё чаще глуша боль в чужих прикосновениях. И эта терпеливая привязанность со временем окупилась, и он тоже однажды самостоятельно пришëл к ней, явно переступая через самого себя и свою непомерную важность, что отказывалась говорить о слабостях. И в тот раз она гордилась им не меньше, чем старалась понять.       Иногда такой идиот. Но всё равно её идиот, тот, кому она к своему же удивлению доверяла больше других.       Ведь эта чëртова тыква больше ни разу не являлась ей даже во снах.       — Будь здоров, придурок.