На бис

      Женщина умело провела в воздухе палочкой. Гермиона знала, что её руки стали дрожать на второй год войны. Девушка замечала, как Макгоннагал пила чай, как застёгивала плащ. Пальцы становились непослушными, словно чужими.              Но, как только в них оказывалась древко, преподавательница выпускала магию через палочку с идеальной точностью. Каждая чёрточка в руне аккуратно вырисовывалась, беспрекословно подчиняясь приказам хозяйки.              И Грейнджер бы наверняка улыбнулась, если бы не знала, зачем профессору понадобились подобные навыки.              — Старайся незаметней. У нас не будет второй попытки.              — Я помню, Аластор, — прошептала женщина, продолжая стараться над выписыванием магических символов.              Гермиона проглотила слюну, мысленно ругая Грюма. Она понимала, что каждый присутствующий на операции сейчас волнуется. Этого было не отнять. У них действительно больше не выпадет шанса попасть во владения Лорда.              Чтобы украсть последний крестраж.              Неделю назад.              Гермиона наконец-то добралась до секретного штаба Ордена. После смерти Гарри дом на площади Гриммо пришлось сменить.              Девушка оглядела хилое строение, которое казалось шуткой по сравнению с их прошлым пристанищем. Но у них не было выбора.              Этот домик они называли «Воробьём», потому что он являлся таким же маленьким и неприметным. Дом был давно заброшен. Его обветшалый вид желал лучшего. Все рамы окон были из заплесневелой древесины, а кирпич зарос мхом. Скорее всего, жильцы уже давно умерли, а мэрия Лондона даже не пыталась сделать что-то с этим гиблым местечком.              Потому Грюм поставил антимаггловские и охранные чары.              «Воробей» закрепился, как новый штаб, в котором проводились собрания главных участников Ордена. Оставшиеся бойцы, которые просто исполняли приказы, не могли сюда попасть, если даже узнали о его существовании. Связывались с помощью маггловских технологий.              Девушка стояла на пороге домика с прикрытыми веками.              Звук распахнутой двери заставил её поднять голову и посмотреть вперёд.              — Пароль, — обладатель хлёсткого голоса никогда не церемонился.              — Верум.              Не успел Грюм спросить ещё что-то, как его оттолкнула высокая фигура.              — Гермиона! — рыжий парень выбежал на крыльцо, подхватывая девушку в воздух.              Она обняла своего лучшего друга, наконец-то улыбаясь не через боль в груди.              Он закружил её в объятиях.              Девушка очень соскучилась.              — Хватит! — кричала через смех девушка. — Поставь меня на землю!              Но Рон продолжал крутить подругу, не ослабляя свои тиски.              — Меня сейчас стошнит, Рон! — девушка стала стучать по его плечам кулаками, не переставая хохотать.              Уизли вернул её ноги обратно на дорожку, ведущую к дому.              — Я так боялся, что что-то случилось. Ты доложила, что миссия закончилась, а сама не появилась. Я звонил каждый час!              Что-то забурлило внутри Гермионы, защемив сердце.              Что-то такое, что не оставляло её в одиночестве ещё с шестого курса. С первой стычки с мальчиком, всегда задевающим за живое. Который ухищрялся выбивать её из привычной среды. Который давал глоток кислорода, даже обзывая «грязнокровкой».              Предательница.              — Меня раскрыли в Норвегии. Нужно было затеряться. Я не могла сразу же пересечь границу.              — Что?! Ты не пострадала?              — Нет, всё в порядке.              — Я так рад! Ты здесь. Давно нужно было оставить это занятие. Мне кажется, что мы нащупали что-то.              — Да?              — Да!              — Хватит стоять на улице. Не забывайте, где находитесь.              — Здесь тоже действуют чары, — огрызнулся Рон, оборачиваясь на Аластора.              — Грюм прав. Давай зайдём, — устало улыбнулась Гермиона.              Только сейчас девушка заметила, как выглядел её друг. В точности, как и она. Потаскано.              Даже победителей не красила война. Что уж говорить о проигравших.              — Хорошо, — поднял уголки губ парень, посмотрев на подругу. Его глаза блестели от радости.              Гермиона и Рон пробрались в домик, запирая дверь за собой.              Они прошли на кухню.              Девушка оглядела помещение. Казалось, с последнего её прихода это место стало ещё более обшарпанным. На кухонном гарнитуре виднелись следы от горячего чайника — Гермиона была уверена, что были они от её друга, ведь Рон никогда не любил пользоваться подставками.              В некоторых местах в полу были дыры. Она помнила, что их не раз пытались починить магией, но всё было напрасно. На следующий же день те снова трещали от чьей-то ступни, разрушаясь.              — А где профессор Макгоннагал? — взволнованно поинтересовалась Гермиона.              Девушка всегда видела в женщине пример для подражания. Если с ней что-то произошло, её руки окончательно опустятся. Как у многих опустились после гибели её лучшего друга.              Она не осуждала.              Осуждение было в самом начале, когда они могли перевести бразды победы в сторону света. Сейчас оно уже тихо загнило в Грейнджер, совсем не высовывая носа наружу. От её школьной категоричности не осталось и следа.              Мир слишком серый, чтобы пытаться окрасить его в другой цвет.              — Она отправилась наводить справки о Реддле. Мы недавно выяснили, что примерно в период создания крестражей, он путешествовал по Европе, — рокотал голос Грюма, пока его интерактивный глаз скакал по Гермионе вниз-вверх.              — Зачем?              — Точно мы не знаем, но предполагаем, что он узнавал, насколько разнится по странам отношение к магглорождённым, — ответил её лучший друг. — Будешь чай?              — Да, спасибо, — кивнула девушка.              — Грейнджер, рассказывай, что произошло.              — Сама не знаю. Мы с Малфоем говорили в нашем штабе, а потом…              — О чём вы говорили?              — О деле…              — Ты докладывала, что Реддл остановил вашу миссию.              — Да, но…              — Хватит допрашивать Гермиону так, словно она не на нашей стороне, — возмутился Рон, поворачиваясь к Грюму, как только поставил чайник на конфорку.              Губы мужчины скривились, словно он только что выпил оборотное.              — Грейнджер не появлялась здесь несколько месяцев. Кто знает, что теперь движет её головой.              Лицо Уизли исказилось в презрении.              — Она с самого детства стояла за нас. Если бы не она на первом курсе, мы бы уже давно все умерли! — всполошился Рон.              — Рон, хватит.              — Что «хватит», Гермиона? — стрельнул в неё взглядом Уизли.              — Аластор прав, — если бы знал, насколько, кинул бы в меня «Аваду», не раздумывая. — Я должна ответить.              — Малфой погиб? — без прелюдий спросил Грюм.              Девушка знала, что ей будут задавать про него вопросы. Она должна была быть сильной. Гермиона прокручивала язвительные комментарии в сторону Малфоя не единожды, чтобы войти в этот дом.              Но, как только в её ушах прозвенели эти слова, у неё спёрло дыхание. Словно они перешли на территорию, полностью проросшую минами. Только наступи — и кишки уже висят на ближайшем дереве.              — Он… он успел аппарировать.              — Дерьмо, — достав из холодильника сэндвич, Рон хотел начать жевать его, но начал говорить. Его щёки покрылись красными пятнами, как и всегда, когда кто-то упоминал Малфоя. — Не представляю, как ты не задушила его в первый же день.              О, это было, мягко говоря, трудно.              — Ты должна была сделать так, чтобы его задержали, — твёрдо продолжал Грюм, не обращая внимания на её заминку.              — У меня не было возможности. Меня тоже могли убить. Они не то чтобы шли на разговор, — оперевшись о тумбу поясницей, проговорила Гермиона.              — Зато теперь о тебе узнали. В Норвегии плохо умеют держать язык за зубами, когда на чистокровных начинается охота. Потому твоё величие в глазах верхушки теперь возвысилось. Этого мы и добивались.              — Я не понимаю, где ошиблась. Мы были достаточно осторожны.              — Это я сдал вас, — если бы Грюм когда-нибудь мог делать расслабленный вид, девушка бы отнесла эти слова к «беспечным».              — Что?! — крикнул Рон, ошеломлённо смотря на главу Ордена.              Гермиона чувствовала, как злость начала открывать клапаны, которые обычно мог потрошить только один человек.              — О чём вы? — неверящим голосом проговорила Грейнджер, чувствуя, к чему Аластор ведёт.              — Они бы убили Малфоя, а тебя отправили на пытки. Если бы поймали. Я был уверен, что ты выберешься. Твоя осторожность в вопросах всегда давала о себе знать. Ты ведь наверняка достала порт-ключ для экстренных случаев?              Гермиона ошарашенно смотрела на мужчину.              Он поставил её жизнь на кон, надеясь, что она выкарабкается.              — Если бы я не успела им воспользоваться, вся операция была бы испорчена.              — Ты истребила множество Пожирателей в Норвегии. Это только на руку нам. Если мы не можем взять их количеством, возьмём их умом. Ты знала, на что идёшь, Грейнджер. В тот день я не обещал тебе чести и безопасности. Это был наш последний шанс, пока мы искали последний крестраж. И ты поставила будущее магического мира выше своей головы. Ты поступила, как настоящий аврор.              — Да как ты посмел, — разгорячённо выплюнул Рон.              Но поддержка друга сейчас только мешала.              Она знала, что Грюм стратег. Без таких людей не обходилась ни одна битва. Однако нет ничего невыносимей, когда мясорубка их плана прокручивает тебя, испепеляя до неузнаваемости.              — И вы нашли его? — ехидно хохотнула девушка, сложив руки на груди.              — Мы думаем, он может быть в старом доме Реддлов.              Гермиона ядовито рассмеялась.              — Пока я ходила на встречи с Лордом…              — Герми…              — Пока я ходила на встречи с Лордом, вы, как мыши, рыскали по разным местам в поисках крестража. Пока я убивала людей, вы мило проводили вечера на этой убогой кухне! И всё равно сделали меньше, чем я.              — Что ты имеешь в виду?              Её ноздри раздулись от раздражения. Хотелось что-нибудь ударить. А, может, и кого-нибудь.              — Я знаю, где последний крестраж.              — Где?              — В поместье, где сам Волан-де-Морт поставил мне метку.              — Как ты узнала?              — Нет, — девушка замотала головой, ощущая, как скулы сводило от горечи, которую она услышала от людей, которым доверяла. — Сначала вы мне расскажите. Что ещё вы подтасовали, чтобы я сыграла правильную роль в вашем ненормальном плане?              — Гермиона, — подал голос Рон, дотронувшись до её плеча. — Давай пойдём наверх. Тебе нужно отдохнуть.              Он был зол не меньше её, но ей было плевать.              — Грейнджер, ты должна была стать главной у норвежских недотёп, поубивать верхушку. С этим ты справилась. Но, когда мы узнали, что ты участвуешь в миссии вместе с Малфоем, отдали приказ убить его, как только ваше совместное путешествие закончится. Когда у тебя ещё будет такая возможность? Ты могла убрать правую руку Того-кого-нельзя-называть, но ты не выполнила задание.              — Серьёзно? И вы ещё будете мне говорить, что я плохо выполнила задание? — прошипела девушка.              — Перестань вести себя так, словно ты не знала, что значит быть на войне. Мы потеряли все наши преимущества. А ты могла избавиться от одного, принадлежащего им.              Убить Драко Малфоя.              Убить человека, который не раз спасал её, пока они выполняли задания Лорда.              Убить человека, который забыл о ней не по своей воле.              Убить единственного возлюбленного, который целовал грязно, убивал красиво и спасал исступлённо.              — Малфой — проблема. Он убил одного из Уизли, Брувстера, сестёр Патил — я могу продолжать этот список бесконечно.              Глаза защипало от упоминания его деяний.              Успокойся, милая. Если будет нужно, я просто вырежу всех разом.              Волна мурашек прокатилась по её спине, заставляя нервно проглотить слюну.              Стоило ли спасать такого человека, Гермиона?              Эгоистка.              Стоило ли молить Снейпа о помощи, Гермиона?              Слабачка.              Гермиона сжала челюсть, прикрывая глаза. Будто бы она не знала ответ. Будто бы она не задавала его себе ежедневно.              Ей было противно продолжать этот разговор. Нужно было отрезать от него всё самое мутное, чтобы оставить конструктивное.              — Про крестраж я узнала от Малфоя и Снейпа.              — Ты… что?! — воскликнул Рон, подрываясь к ней, хватая за руку.              — Мне нужно было убедиться в своей теории.              — Подробней, Грейнджер, — Грюм звучал более строго, чем обычно. Она ходила по тонкому льду.              — Когда я приходила на допросы к Лорду, заметила, что в поместье, в котором он меня принимал, было слишком много охраны. Она находилась на каждом шагу. Было очевидно, что Нагайна одна из его крестражей, потому что Реддл держал её постоянно при себе. И я подумала, если он так поступает с каждым своим крестражем? После «битвы за Хогвартс» он не хотел больше рисковать, а потому переместил нахождение осколка души в другое место.              — И почему не убила сразу двух зайцев? — злостно выкинул Уизли.              — Это было в виде Исаксен. Это были первые из наших заданий с Малфоем. Его сильно потрепало, а потому мне нужно было отвести его к лекарю. Он сказал, что ему поможет только Снейп. Малфой начал говорить какой-то бред, когда уже ничего не понимал из-за проклятия. Он обмолвился парой слов про крестражи. Снейп пригрозил мне, не разбираться в этом. Но по его реакции стало ясно. Малфой проболтался. Он лепетал что-то про Мэнор и новое поместье, — переводя дыхание, девушка продолжила. — Я была в Мэноре на Рождество. Мне было слишком некомфортно. Словно то место обладало собственной душой. Оно насквозь пропитано тёмной магией. Лорд слишком честолюбив, чтобы прятать кусок своей души в чужой. Поэтому я считаю, что он старается не отходить от своего последнего шанса на бессмертие.              Она уже давно научилась искусно врать.              — Этого мало, но в этом есть логика, — хрипло отозвался Грюм.              — Что есть у вас?              — Мы ставим ставки на то, что это диадема Кандиды Когтевран, — почесав затылок, проговорил друг.              Девушка взметнула брови вверх.              — Профессор Макгоннагал подала нам идею, и теперь мы думаем, что это так.              — Почему?              — Она была украдена именно в те года, когда учился Реддл. Ему явно нужно было оставить какую-то часть себя в чём-то, связанном с Хогвартсом.              — Это звучит… логично.              — Нам нельзя ошибиться с местом, ты понимаешь это, Грейнджер?              — Да.              — Если мы пойдём на это, и мы не угадаем: это будет наше последнее задание.              Верно.              От Ордена осталось слишком мало людей. Если посылать всех на взятие поместья, от организации не останется ничего.              Это была русская рулетка, револьвер от которой целился прямо в висок всего будущего.              За время, пока она пробыла в Норвегии, девушка узнала, как к магглорождённым относятся в других странах. Их положение желало лучшего. Даже в самых прогрессивных странах, вроде Германии.              А в Турции, Болгарии, Румынии и подобных им — и подавно.              — Я знаю. Но также я уверена в своей наблюдательности и логике. Мы должны пойти на это.              Грюм таранил её своими глазами, стараясь нагнать тот страх, который сковывал всех школьников при разговоре с ним. Однако Гермиона выдержала тяжёлый взгляд.              — Хорошо. Мы подождём Минерву, Билла и Невилла. На собрании проведём голосование.              Девушка кивнула, чувствуя, как вероятность её неправоты истончает её нервы.       

***

             — Я так рад тебя видеть, — неловко проговорил Рон, стоя на пороге комнаты, которая являлась женской. Здесь ночевали Минерва, Гермиона и, когда-то, Джинни с Флёр.              — И я тебя, — улыбнулась Гермиона, осматривая изменения, которые произошли с этим помещением за её отсутствие.              Кроватей теперь было всего две. А также на полу располагался потрёпанный матрас, который переходил с одного места на другое, как тряпка. Обычно на нём спали Гермиона и Джинни. Смотря на то, кто уставал меньше, тот и занимал его.              Мысли о младшей Уизли заставили её сердце сжаться. Она была объявлена без вести пропавшей, а затем мёртвой. Тело, которое они после одного из сражений нашли на поле боя, после проверки, стало считаться установленным за ней.              Смотреть на него было страшно.              Слёзы Гермионы не останавливались пару дней после этого.              — Знаешь, иногда я очень сильно хотел тебе позвонить, но сдерживался.              — Понимаю тебя, — отозвалась Гермиона, присаживаясь на одну из постелей.              Рон подошёл к девушке, присаживаясь рядом.              — Тебе было страшно?              — Иногда.              — Малфой не лез к тебе?              — Нет, Рон… Всё вообще…              — Я не могу представить, как тебе было тяжело. Ещё перед твоей отправкой я хотел сказать тебе столько, но… Только, когда ты ушла, я по-настоящему понял. Без тебя мне стало так… по-другому.              Гермиона прикрыла глаза. Да, на заданиях бывало тревожно. Но, когда ты отдаёшься импульсам своих рефлексов, всё становится проще. А действительно страшно ей становилось именно сейчас.              Рон не умел говорить о чувствах.              А сейчас пытался.              Это значило только одно.              — Гермиона… Ещё до миссии я хотел тебе сказать…              — Рон… Не нужно…              — Почему?              — Я… Ты ведь понимаешь, что сейчас я слишком…              — Знаю. Я знаю. Мы все такие. Но я уверен, что твой план одобрят все. И мне… Мне просто нужно сказать это до того, как мы уйдём на последнее задание.              Пальцы слегка затрясло, она смочила горло слюной, поворачивая голову к другу.              Он взял её ладони в свои, сжимая.              — Гермиона, выходи за меня.              Она ожидала многого, но не этого.              Её сердце ушло в пятки, а дыхание участилось.              — Я знаю, что у нас были ссоры, знаю, что я слишком вспыльчивый… Зато я люблю тебя уже так давно, что не помню своей жизни без тебя.              Девушка стала вбирать в себя больше воздуха. Ей требовалось больше кислорода, чтобы мыслить… чтобы просто иметь возможность мыслить.              — Рон, я…              — Гермиона, я знаю, что в школе ты любила меня. Я был слишком глупым, чтобы понять это. Сейчас я проматываю все моменты, когда ты заботилась обо мне, и рву на себе волосы. Ты лучшее, что было в моей жизни.              — Рон! Остановись.              Он посмотрел на неё так жалобно. Ей требовалось много усилий, чтобы продолжить говорить.              — Я не могу.              — Что? Почему?              Потому что хочу того, кто ненавидит меня.              — Потому что не способна сейчас на любые… чувства. Понимаешь? Я не смогу ничего тебе дать…              Она поражалась тому, как умело научилась лгать.              Шпионство, тайная влюблённость… Всё это привело её к тому, что она врёт своему лучшему другу в лицо.              Она не могла по-другому. Гермиона не хотела сделать ему больнее, чем могла, сказав правду.              С шестого курса её мысли были только о вишне.              — Мне ничего и не нужно. Только ты.              — Даже это. Даже это дать я не в состоянии…              Рон отпустил её руки, вставая с кровати.              Он начал говорить, стоя к ней спиной:              — Я долго не мог понять, почему наши дороги тогда разошлись. Ведь мы оба друг друга любили, — он положил свою ладонь к себе на лицо, немного поворачивая голову в её сторону. — Я пытался вспомнить — когда это прошло у тебя.              — Когда началась война, Рон, — пробормотала она.              — Нет. Ещё раньше, Гермиона. Ты стала своей тенью после смерти Дамблдора. Когда Гарри и все остальные были живы. Когда мы таскались по свету в поисках крестражей. Ты уже была не той Гермионой, которую я знал всю жизнь.              — Рон, оставь. Мы все изменились.              — У тебя это случилось раньше всех.              Девушка устала подняла на него взгляд.              — Да, Рон. Потому что я раньше всех поняла, что нас ждёт. И оказалась права.              — Я перестал тебя узнавать тогда. Ты предлагала слишком радикальные методы.              — Если бы вы меня слушали, может быть тогда половина людей осталась бы жива, — твёрдо ответила Гермиона, до сих пор веря в свою правоту.              — Ты была слишком жестока!              — И не зря, — её голос становился твёрдым каждый раз, когда они затрагивали эту тему. Потому что это глодало её до сих пор. — Я видела, как чистокровки относятся к таким, как я. Моя теория подтвердилась на практике. И мне даже выпал шанс побыть одной из них.              — Ты сама согласилась на эту миссию! Гермиона, я тебя отговаривал. Мы бы могли остаться здесь и найти крестраж, и…              — И сыграть свадьбу? — на её лице нарисовалась усмешка, которую она переняла у того, кто сейчас, наверняка придумывал планы по убийству «Гермионы Грейнджер».              Рон смотрел на неё так, словно она предала его.              Хотя…              Так и было.              — Рон, я просто хочу отдохнуть. Мне не хотелось с тобой ссориться.              — Война изменила каждого, Гермиона. Но несмотря на это, я знаю, что где-то в глубине они остались собой. Ты — нет.              Это были последние слова, которые он бросил ей в лицо перед тем, как выйти за дверь.              Оставив девушку наедине со своими слезами.       

***

             Огранка купола, которая раньше была не видна, засветилась. Гермиона заворожённо смотрела, как Минерва поднимала кончиком древка защиту, окружавшую поместье. Это было похоже на искусство. Девушка не переставала поражаться разным заклинаниям, которые до этого были для неё были знакомы только из учебников расширенных курсов.              — Вы должны были усвоить порядок действий. Если вы в чём-то сомневаетесь, лучше откажитесь от операции, — стальным тоном проговорил Грюм, разворачиваясь к собравшимся.              В группе, в которой находилась Грейнджер было пятнадцать человек. Некоторых из них девушка видела впервые.              Во время голосования, в котором поднимался вопрос целесообразности этой операции, не подняла руку «за» только Минерва. Гермиона сомневалась насчёт лояльности Рона, но тот тоже был согласен. Каждому уже хотелось поставить точку в их жизни.              Даже плохая концовка была лучше неопределённости, в которой существовали все Орденовцы во время войны.              Те, кто мог пройти в «Воробья», являлись командирами своих отрядов. Кроме Гермионы. Девушка шла в связке с Грюмом, потому что она ориентировалась в поместье лучше всех. Чертежи, которые она рисовала для участвующих в будущей битве, всё равно были только теорией. Она же появлялась в этом месте не единожды.              Минерва должна была магией проткнуть щит, который куполом опоясывал здание, в нескольких местах. Сначала для них, потом для Рона и его людей, затем для Билла с командой, а после и для самой Макгоннагал с оставшимися.              Гермиона знала, что Лорд скорее всего почувствует вторжение на свою территорию. А потому времени у них было мало.              Никто не отозвался на риторический вопрос Грюма, а потому, кивнув Минерве, они начали идти в сторону особняка, который нагонял на Гермиону отвратительные воспоминания. В нём она не раз встречалась лицом к лицу с Волан-де-Мортом. Эти дни она не забудет никогда.              Пытки от Лестрейндж чувствовались мягче. А раньше ей казалось, что не существует боли сильнее.              Гермиона выглядела так себе. На ней была самая удобная одежда, а потому на ней были надеты чуть широковатые джинсы с потёртостями и мастерка, которая она нашла в «Воробье». Волосы были собраны в косу, чтобы в бою они не стали проблемой. Под глазами красовались синяки. Она не могла уснуть от волнения, а потому четыре часа сна дали о себе знать.              Ей казалось, что каждый, кто шёл за ней, слышал её до жути громкое дыхание. Вокруг было тихо, точно на кладбище. Что ж, это довольно точное описание этого места.              Они не знали, когда сменяется охрана, они не знали, сколько человек всего будут поджидать их здесь. Однако, что Грейнджер точно знала, так это то, что Лорд сейчас уехал из страны. Быть Пожирателем не последнего ранга — имело свои плюсы.              Одной из причин, по которым все согласились на эту операцию, был эффект неожиданности.              Только чокнутые могли пойти к любимому пристанищу Волан-де-Морта и искать там крестраж.              Они подобрались к стене здания, присев на корточки. Сердце колотило Гермиону изнутри, как проклятое. На дворе была зима. Но снега не было. Этот год не распространялся на осадки. Однако прохлада всё же была январская. Девушка не знала, оттого ли ей не холодно, что пульс ускорился до невообразимой скорости, заставляя кровь бежать по венам быстрее, согревая хозяйку.              Они тихо продвигались ко входу, держа палочки наготове.              Не прошло и минуты, как они вырубили Пожирателей у дверей.              Группа Грюма зашла внутрь раньше всех. Адреналин заставлял Гермиону вести себя, как животное. Её взгляд скакал в разные стороны, не задерживаясь ни на чём дольше секунды. Но девушка успевала подмечать все детали.              Неприятный жёлтый свет освещал коридор, по которому они двигались командой. Она стала чаще моргать, стараясь привыкнуть к обстановке.              Её тело покрылось мурашками. Воздух здесь, как обычно, искрился тёмной магией. И это слегка придало ей сил. Это подтверждало то, что они на верном пути. Диадема, или что бы это ни было, должна была быть здесь.              — Дочка вчера впервые сказала моё имя, представляешь! Моя малышка… — послышалось за углом.              — Поздравляю! Моему сыну до этого далеко. Ему всего пару месяцев исполнилось, — радушно ответил его соратник.              Гермиона задышала чаще, когда две фигуры показались им на глаза.              Их убили незамедлительно.              Двое детей осталось без отцов.              Грейнджер находилась в середине группы, потому что ценность её жизни была важнее, чем остальные. Но народ шёл именно за ней, несмотря на командование Грюма.              Ей нельзя было останавливаться и думать о том, что только что произошло.              Потому девушка нервно дёрнула головой, чтобы прогнать моральность, которая царапала её грудину, оставляя шрамы. Главное, что их не будет видно сейчас. Она будет ненавидеть себя позже.              Орденовцы исследовали поместье дальше, заворачивая за угол.              И…              Она знала, что каждый это ощутил.              Запахло мертвечиной. А грудь пронзило ужасом.              Грейнджер нужно было войти в арку, чтобы понять, что скрывалось за ней.              Грюм подбородком указал первыми двум парням из команды, чтобы они проверили.              И звуки дуэли заставили всех ринуться в бой.              Теперь о них точно узнает кто похуже.              На звук сразу же прибежали люди Рона с ним самим во главе.              Несколько Пожирателей охраняли вход в подвал. Естественно. И теперь не требовалось доказательств того, что логика Грейнджер её не подвела. Омерзение качалось в её тело без прелюдий. Оно просто нарастало. Её стало подташнивать.              А ведь она была уверена, что это только начало. Что же будет дальше…              Когда они разделались с сошками, два отряда проследовали внутрь, заковывая двери заклятиями.              Гермиона, Грюм и Рон даже не пытались ждать тех, кто остался у входа в подвал. Как бы они не пытались заколдовать проход, скорее всего это пустая трата времени.              Люди продвигались вглубь темноты. Никто не хотел зажигать «люмос». Они понятия не имели, что должно было их подживать в месте, где хранился последний осколок души Реддла.              Кто-то всё же осмелился осветить путь.              Гермиона закричала, встречаясь глазами с существами, которых надеялась не увидеть второй раз даже на картинках учебника. Но, будучи хорошей ученицей, она знала, кто перед ней.              И это было пиздец, как плохо.              В ту же секунду, животные накинулись на человека, который зажёг свою палочку. Его истошный крик эхом раздавался по всему помещению. Это был огромный подвал.              — Помогите ему! — пропищала какая-то девушка.              Но было уже поздно. Существа перестали издавать звуки. А значит, расправились со своей добычей.              — Это «слуки», — панически шептала Гермиона, рядом с Роном. — Они ничего не видят в темноте. Они реагируют только на импульсы магии. Те, кто начнут колдовать, будут съедены.              Они водились только в Скандинавии. Монстры с огромными глазами и большим ртом, почти округлые и полностью волосатые. Это был кошмар наяву. Они селились только в пещерах рядом с людскими поселениями. Животные были всеядными, но маги для них были восхитительным по вкусу деликатесом.              — Что, блять, нам тогда делать?! — грубо спросил Рон, словно обвиняя Гермиону в том, что она не знала об этих тварях заранее.              — Я… я…              Гермиона копошилась в своей голове, словно безумная. Она должна была что-нибудь помнить. Она должна что-то знать. Какую-то лазейку. Что-то, что сохранит жизнь и поможет им выйти.              Но в голове было пусто, как в душе убийцы.              На её плечи опускалась старая подруга, огибающая сначала ключицы, а потом и шею. Удушение незаметно подкралось, отнимая у девушки воздух.              Она начала делать короткие вдохи, но ничего не помогало.              Нужно было успокоиться.              Успокойся!              — Они ничего не сделают, если мы не будем пользоваться магией, — дрожащим голосом говорила девушка.              — Ты шутишь?              — Грейнджер, ты уверена? — Грюм явно сомневался в её здравом рассудке.              Какая разница, если Волан-де-Морт выиграет? Какое дело, если все козыри пропиты, а ты играешь на свой дом?              Можно было попробовать что-то придумать, если бы ему было дело до неё.              Но ему было плевать.              А ей и подавно.              Девушка просто отпустила поводья контроля и прыгнула в бездну.              — Гермиона, стой!              Девушка сделала шаг. Затем второй. Она остановилась, кожей чувствуя прикосновения шерсти и дыхание этих существ. Слеза скатывалась по её пылающей жаром щеке, пока Грейнджер ожидала самой ужасной расправы, если её логические доводы её подвели.              Однако…              Гермиона до сих пор была жива. Её окружали десятки тварей, а она стояла невредимая среди них.              — Гермиона! — кричал Рон.              — Я в порядке, — ответила она сквозь страх. — Просто не используйте заклинаний и всё будет…              Кто-то начал ломиться в дверь.              Ей нужно было найти диадему.              Девушка начала идти вперёд. Она сталкивалась с существами, сразу же отдёргивая конечности. Гермиона ускорила шаг.              За исключением смертельно опасных слук, девушка ощущала, как на неё словно накинули тягучий и тяжёлый плащ, сотканный из чёрной магии. Ей было тяжело двигаться в пространстве, в котором воздух был пересыщен ядом.              Однако Гермиону было не остановить.              — Сука!              Лучи зелёного цвета посыпались в сторону её людей. Все животные тут же начали бежать на свет, толкая Грейнджер. Она упала на холодный пол. Её руку отдавили копытом, девушка застонала от боли. Но медлить было нельзя.              Она вскочила, издавая жалобный стон, и побежала в противоположную сторону от боя.              За время нахождения в этом пространстве, глаза девушки привыкли к темноте. В самом дальнем конце подвала она заметила какой-то предмет.              Она уверенно сжимала свою палочку, приближаясь к стойке.              И когда Гермиона почти достигла её, раздался смех, который поставил её волосы на затылке дыбом.              — Грязнокровка? — с ноткой радости воскликнула женщина, завидев старую знакомую. — Ты же была мертва!              Кровь отлила от её лица, а колени затряслись. Сущий страх сковал её, не давая пошевелиться.              — Чего молчишь? Давно мы с тобой не резвились!              В эту секунду в Гермиону полетел луч, который она смогла отбить только потому, что её разум переключился на рефлексы. Ей управляли только навыки, которые она вырабатывала в себе ежедневно в военных стычках.              Иначе она бы уже корчилась на полу от «Круцио».              Гермиона никому не говорила о том, что, когда они скрывались у Луны дома, она встретила там Беллатрису. Грейнджер чуть не задохнулась от ужаса, который испытала, увидев её. Вот только ей на помощь поспешила Лавгуд и затолкала боггарта обратно в шкаф.              Никто не был для неё таким же устрашающим, как эта женщина.              И вот, она стояла перед ней. Чуть склонив свой корпус, выжидая, словно являлась настоящим зверем. Самым страшным хищником.              И девушке предстояло драться с этим чудовищем.              Они бросали в друг друга заклинания без передышки. Гермиона еле-еле успевала отскакивать или склоняться, чтобы не упасть и закричать от боли. Её не волновало, сожрут ли её слуки. Пасть в бою рядом с Лестрейндж было страшнее.              Сумасшедшая не хотела её сразу убивать, поэтому из раза в раз бросала «Круцио» в сторону Грейнджер. Конечно. Ведь в этом было так мало вкуса.              Ей хотелось слышать страдания.              Они с ним были в этом похожи.              Это продолжалось вечность, но её покалеченная рука давала о себе знать.              И Грейнджер споткнулась, а затем её поразила боль неистовой силы.              Рыдания и крики ужаса заполонили подвал. Гермиона ощущала жгучую агонию во всех клеточках своего тела. Будто бы они взрывались каждую секунду от неимоверного давления, но тут же ещё большая сила заставляла их лопаться ещё и ещё.              Тело девушки приняло неестественную позу, а внутренности наверняка уже были разорваны от ужасающей пытки.              — Убей! — ревела Грейнджер.              Красный луч шерстил по всей поверхности тела девушки. Крики уже стали тише, потому что горло не выдерживало такого напора. Гермиона не удивилась бы, если бы оно всё покрылось язвами.              Мука ела её с потрохами, не давая ей передохнуть и секунды.              Хватит!              Хватит-хватит-хватит!              — Умоляю! — взмолилась Грейнджер к Лестрейндж. — Убей меня!              Тысяча игл впивалась в тело девушки. Это было невыносимо.              Снова, и снова, и снова.              И вдруг…              Прекратилось.              Её сознание боролось с тьмой, поджидающей её в ближайшие секунды.              Но силуэт, который повалил женщину на пол, казался знакомым. Нужно было понять, кто это, пока Гермиона не потеряет сознание окончательно.              — Нет! Ты не можешь! — звучало где-то на периферии остатков сознания Гермионы.              — Прости меня.              — Я любила тебя, Драко! Как ты можешь… — верещала волшебница, пытаясь вырываться из его хватки.              Драко.              Драко-Драко-Драко-Драко.              Он.              Мой Драко…              Он истребил её худший кошмар зелёной вспышкой.              И это было последнее, что девушка увидела перед мглой.