Servo fidem

Позже замки потеряют свой смысл. Они станут не оплотами власти, а безупречными, холодными реликвиями, сковывающими в своих стенах жестокость средневековья и эхо кровавых битв за престол. Но пока, это— ничто иное как место службы и обитель жестокой, непреклонной власти Короля.

🖤🖤🖤

Замок Синклеров парил над долиной ледяной грёзой. Ослепительно белые стены, отполированные до блеска мраморные полы, высокие сводчатые окна — это мир, в котором даже пыль боялась появиться не вовремя. Весь стерильный порядок холодных коридоров уж слишком контрастировал с недавно присягнувшим Королю Мюррею рыцарем в черных доспехах. Черные латы, лишённые украшений, несли на себе всего один символ — фамильный герб Аддамсов, скорпион, застывший в боевой готовности. Тёмные волосы, заплетенные в тугие косы, мёртвый бездонный взгляд. Уэнсдей Аддамс — ворон, залетевший в стаю белых голубей, — тревожный и необратимый диссонанс в идеальной империи, призванный служить честью и кровью. Но это лишь периферия исторической фрески. В самом центре идеальной картины — принцесса Энид Синклер. Её золотые волосы были уложены в сложные локоны, а васильковые глаза сияли ровным, отрепетированным светом. Каждое её движение, каждая улыбка были частью бесконечного ритуала, за безупречностью которого скрывалась душа, задыхавшаяся в позолоченной клетке. Но, к несчастью, удел дочери короля — быть безупречным символом, а не человеком. А быть личной охраной политической разменной монеты — роскошь, доступная только достойным. Или, как в случае с Уэнсдей, самым беспощадным. Сейчас она стояла на посту у дверей покоев Энид, как и положено доблестным рыцарям — неподвижная и холодная. А принцесса, воспитанная в правилах любезности, в сотый раз пыталась завести вылизанную светскую беседу. — Наверное, скучно целый день стоять у дверей? — голос, мелодичный и светлый, разбился о каменную тишину коридора. — Ваше высочество, — последовал ожидаемый односложный ответ. Ледяной взгляд Уэнсдей, брошенный поверх головы Энид, заставил принцессу съёжиться. Она презирала эту болтливую, сияющую девушку, считая её избалованной и пустой.

🖤🖤🖤

Принцесса оказалась упрямее, чем можно было предположить. Она стала замечать мелочи: как тёмный взгляд рыцаря ненадолго оживлялся, когда она смотрела на мрачные фрески в библиотеке, изображающие битвы с древними чудовищами. Как её пальцы, сжатые в кулак, едва заметно шевелились, когда по стене пробегал одинокий паук, будто посылая ему безмолвное приветствие. Наблюдения не прошли бесследно: Энид сменила тактику, перестав пытаться заговорить. Вместо этого она начала приносить книги. Сначала это были сухие трактаты по тактике и истории военного искусства. Потом — сборники мрачной северной поэзии, где ветер выл о потерянных душах. Затем — мифы о древних, тёмных богах, что требовали кровавых жертвоприношений. Она не произносила ни слова, просто молча оставляла их на каменном парапете рядом с Уэнсдей. Это был тихий вызов. Её способ сказать, что под массивными железными доспехами скрываются хрупкие плечи, что руки, бесстрашно вытаскивающие холодный меч из ножн, теплые и аккуратные, пусть и усыпаны шрамами от множества битв, а сквозь небольшую щель забрала все еще пробивается живой человеческий взгляд, даже если сейчас он холодный и отстраненный, и что она не просто видит это, а чувствует кожей. Уэнсдей не реагировала. Книги лежали нетронутыми до конца дежурства, а потом исчезали. Энид не знала, читает ли она их или сжигает в камине. Но она продолжала. Это стало её собственной тайной игрой, единственным способом проложить мостик через пропасть между их мирами. Однажды, выбрав для очередного «дара» том с изысканиями о ядах и противоядиях, Энид застала Уэнсдей за чтением. Рыцарь стояла на своём посту, прямая как меч, но её глаза, быстро бегали по строчкам старого фолианта. Она читала. Читала книгу, что Энид принесла накануне. Сердце принцессы сжалось, хотя ни одного слова не прозвучало: она поставила новую книгу на парапет и поспешила удалиться обратно в покои. Но вопреки законам рыцарского кодекса случилось невероятное. Уэнсдей, не отрывая глаз от страницы, кивнула. Коротко, почти неразличимо. Всего на миллиметр. Но для Энид, запертой в своей белой клетке, этот кивок был громче любого слова. Это был первый лучик света, пробившийся сквозь чёрный металл, и он сулил нечто большее, чем просто служба. Он сулил надежду.