Истина — в вине

      Праздник королей обещал быть весёлым! С раннего утра Париж наводнил радостный трезвон больших и малых колоколов. Горожане всех сословий слились в едином порыве получить как можно больше веселья от этого дня. К их услугам были три основных увеселения: потешные огни на Гревской площади, посадка майского дерева у Бракской часовни и грандиозная мистерия, которую ставили на знаменитом мраморном столе во Дворце Правосудия. И это не считая мелких удовольствий: пирогов, что продавали с лотков, а также сладостей, браги на разлив и курящихся ароматным дымком, ещё горячих жареных колбас. Всюду чувствовался дух праздника, многих вечером ждал дома сытный ужин с пирогом волхвов! Ряженые школяры и молодые каноники, нарядные горожанки с бесстыжими глазами, бродячие псы, которым в последние дни было вдоволь еды, — все они высыпали наружу, растекаясь ручейками по улицам Парижа. Народ ликовал и жаждал наслаждений.       Архидьякон Клод Фролло не ощущал никакого душевного подъёма, в толпе и давке потерялся верный Квазимодо. Клод не опасался за воспитанника, скорее стоило бояться тому, кто встретится с ним, но было досадно, что в такой важный день горбун дал толпе увлечь себя в сторону. Кажется, архидьякон различил рыжую макушку воспитанника среди спин и шапок тех, кто направлялся к Дворцу правосудия, чтобы посмотреть мистерию. Да, Гренгуар недавно был у бывшего учителя и торжественно пригласил того почтить своим присутствием это зрелище. Но Клоду было не до затей поэта, поэтому архидьякон довольно резко отказался.       Ничто не должно было отвлекать от охоты. На кого мог охотиться архидьякон собора Богоматери? Он был ловцом человеков, вернее человека, а если ещё точнее, то Клод Фролло в праздничном городе искал одного конкретного человека. То была девушка, вернее молодая и красивая девушка, а если точнее, то прелестная цыганская плясунья. Время праздников, как будто нарочно сочинили для неё, чтобы она могла кормиться от щедрот людского благодушия, лёгкими ножками протанцовывая путь к пузатым кошелькам.       Клод Фролло огляделся, словно затравленный зверь: да, он охотник, но он и жертва! Мимо него прошли две нарядные горожанки в сопровождении важных мужей. Как счастливы, должно быть, семьи в эти дни! Архидьякон опустил взгляд себе под ноги. Вся его семья — это младший беспутный брат, который сейчас, наверное, занят очередными безобразиями в компании таких же бездельников! Но ведь могло бы всё быть иначе! Не стань он священником и заведи собственную семью, то, возможно, этим днём он также бы важно сопровождал свою жену и детей, и никакие мысли о смуглых прелестницах не тревожили бы разгорячённый ум!       Позади Клода, который, застыв в глубокой задумчивости подле запертой лавки, раздался знакомый смех. Архидьякон машинально обернулся и узнал своего младшего брата вместе с кучкой праздных школяров. Жеан был наряжен чертёнком, чем, по-видимому, очень гордился и строил глазки всем мимопроходящим женщинам. Его хорошенькая мордашка как нельзя лучше подходила под лукавый облик обитателя ада, он далеко не сразу заметил Клода. Архидьякон спешно отвернулся, но было поздно.       — Это ведь мой драгоценный брат! — вскричал Жеан и подбежал к Клоду Фролло.       От школяра уже пахло вином, и этим фактом можно было объяснить, что он, позабыв всякую почтительность возмутительнейшим образом, заключил старшего брата в крепкие объятия.       — Клод, Клод! Как я счастлив встретить вас! — Жеан смачно чмокал, отбивающегося архидьякона в лысую макушку.       Остальные школяры, возможно, более трезвые встали кру́гом, не допуская любопытных к картине излияния братских чувств.       — Жеан, вы с ума сошли! — раз за разом отпихивал от себя школяра архидьякон.       Но младший брат не думал сдаваться и всё лез с объятиями.       — Вы ведь спасли своего недостойного брата, милый Клод! — теперь Жеан крепко обхватил шею священника. — Я это никогда не забуду! Простите меня недостойного! — новый поцелуй в покрасневшую лысину. — Я ведь не со зла!       Полузадушенный архидьякон почувствовал, как небо качнулось над ним, а ноги странно обмякли. Он повис на крепких руках Жеана, удивляясь, когда этот негодник успел так вырасти. Школяр же, заметив состояние брата, заголосил.       — Ему дурно! Вина!       — Воды, — просипел священник, цепляясь за стену.       — Что за вздор! — Жеан схватил его за подбородок, разжал челюсть и стал вливать в рот скверное вино из тыквенной фляги. — Пей, мой бедный брат! Жеан о тебе позаботится!       Если за минуту до этого архидьякон чуть не умер от удушья, то теперь он был готов захлебнуться от щедро льющегося сюренского. Пришлось сделать несколько спасительных глотков, но всё равно жидкость пошла не в то горло, и Клод согнулся от удушливого кашля.       — Мельник, а не пора ли нам на мистерию? — выкрикнул кто-то из приятелей Жеана.       — Идите сами! Не видите, мой несчастный брат одинок и стар! Я должен скрасить его старость! — кажется, Жеан даже всхлипнул.       Несколько растроганных школяров осталось с ними. Они подхватили со всех сторон ошалевшего от вина и потрясения священника и, направляемые Жеаном, двинулись вперёд.       — Куда мы? — всё ещё кашляя спросил Клод.       — Мой брат, вы непременно одобрите! — воскликнул Жеан, а потом словно военачальник, ведущий войско в бой, заорал. — Монжуа Сен-Дени! Мы идём в кабак!       Клод хотел закричать, чтобы от него отстали, но всякий раз ему вливали в рот вина и панибратски хлопали по плечу. Это были сатурналии школяров, они чувствовали свою силу и радовались возможности посмеяться над важным попом. Мимо пронёсся отряд королевских стрелков, Клод умоляюще посмотрел на капитана, но тот лишь подкрутил ус, да поприветствовал Жеана. Какая мерзкая физиономия! Клод был уверен, что запомнит это усатое лицо, и когда освободится, непременно отомстит.       И всё же какие сильные ныне отроки! Почему Господь в своей бесконечной милости, сделал этих зародышей человека, такими мощными? Одному ему с ними было не справиться, а негодный Квазимодо в этот час находился неизвестно где!       Компания ввалилась в ближайший открытый кабак. Клода охватили запахи прогорклого сала, очажного дыма и кислого вина. Школяры заняли целый стол, зажав меж собой священника. Жеан хоть и был пьян, ловко снял с брата кошель.       — У меня сохраннее будет! — воскликнул чертёнок и тут же крикнул служанке. — Лучшего боннского, красотка! И мяса с камелиной!       Клод Фролло закрыл от ужаса глаза, он должен был идти. Где-то там, на площадях города плясала Эсмеральда со своей колдовской козой! Но Жеан уже тянул к нему кружку, до краёв полную рубиновой жидкости.       — Ну же, Клод, докажите мне, что мы настоящие братья!       Неожиданное смирение накрыло архидьякона, он покорно принял вино. Видимо, таково веление рока! Судьба завела его в этот чадящий притон в компании малолетних головорезов, и если творишь зло, то следует творить его до конца. Архидьякон взял кружку и даже чокнулся с Жеаном.       ***       Вначале было слово, и слово было «Пить». Именно так, сквозь пересохшие губы, раздирая горло, выползло наружу слово:       — Пить.       Только после этого Клод Фролло смог разлепить тяжёлые веки. За эту нехитрую операцию его голова отомстила страшной болью. Архидьякон застонал и обхватил пульсирующие виски. Свет из оконца под потолком тускло освещал крохотную комнату с зыбкими стенами. Немного сфокусировав взгляд, Клод Фролло разглядел, что просто кто-то обтянул комнату тканями, сшитыми из разных лоскутков, а ветер шевелил это украшение, и потому создавалось впечатление, будто стены идут рябью. Во рту пекло, как в пустыне, где сорок дней постился Спаситель. Странно ощущалась спина, а голова продолжала болеть, утопая в колючей, видно набитой сеном подушке. Архидьякон закрыл глаза, и тотчас же поплыли с обратной стороны век зелёные круги. Не в силах вернуть себе контроль над телом, Клод бессильно уронил руки вдоль тела.       Мгновенно что-то шевельнулось рядом. Клод, забыв про боль, резко сел и уставился на белую козочку, которая оказывается, лежала рядом с ним. Он моргнул, но бесовское животное никуда не исчезало, напротив, она вскочила на ножки и тревожно заблеяла, тряся белой бородкой.       — Тихо, Джали! — раздался сонный голос.       Из-за вороха одеял и каких-то пёстрых покрывал показалась кудрявая голова. Клод, кажется, открыл от изумления рот, когда разглядел сонное личико цыганки Эсмеральды!       — Я в раю? — прошептал он потрясённо.       Эсмеральда приподнялась на локте, она была одета в обычное своё платье, только изрядно помятое.       — Ты проснулся, — она очаровательно улыбнулась и потянулась рукой к оробевшему священнику.       Нежные пальцы коснулись его обнажённой груди. Вот что за странные ощущения возникли в спине, то было чувство, с каким кожа трётся о грубую ткань простыни. Клод Фролло внезапно осознал, что находится полностью голым в постели с прелестнейшей из женщин. Вопреки ожиданиям это не обрадовало его, а привело в состояние, близкое к ужасу. Эсмеральда коснулась его, потом отдёрнула руку и со смущённым смехом спрятала лицо в подушку.       — Ах, я привыкну! — она села и, прижимая руки к красным щекам, ласково посмотрела на Клода. — Ты ведь теперь мой муж.       — Кто? — священник натянул одеяло до самой шеи; столь стремительное сближение входило в его планы, но на иных условиях.       Сейчас же он страдал от жажды, головной боли и полнейшего непонимания. Зловредная коза подпрыгнула и пнула его передними ножками в пах. Клод взвыл, упал набок и свернулся кренделем.       — Джали! — вскричала Эсмеральда и замахала на козочку руками. — Уйди!       Коза спрыгнула на пол, а её хозяйка принялась гладить страдающего архидьякона по плечу и целовать ему лысину.       — Милый моя, сильно болит? — нежно ворковала девушка.       Джали принялась биться головой в запертую дверь, как будто пыталась забодать её вместо чужака, которого хозяйка уложила спать в их общей постели. Дверь вскоре отворилась, сквозь пелену боли Клод Фролло увидел какую-то долговязую фигуру на пороге.       — У вас всё в порядке? — голос Гренгуара звучал участливо, а вот глаза щурились, как будто пытались рассмотреть полуголую Эсмеральду.       Но поэту явно не везло в это утро, цыганка была одета, а вот его бывший учитель — нет. Клод Фролло, взревев, сбросил с себя одеяло и руки гладившей его Эсмеральды, после чего встал во весь рост перед изумлённым поэтом. Послышался вскрик цыганки, на который дышащий ревностью священник не обратил внимания.       — А вы что здесь делаете? — вскричал Клод Фролло, хватая опешившего Гренгуара за грудки.       — Я? Вы не помните? Я…       — Не мямли, пустозвон! Как ты здесь очутился?!       Как оказалось, гнев и ревность неплохо притупляют боль, ибо в эту минуту Клод Фролло не чувствовал ничего, кроме ненависти к несчастному Гренгуару. Дверь скрипнула ещё раз, и за спиной Пьера, показалась зверское лицо Квазимодо.       — Ты! — священник выпустил поэта и тот воспользовался счастливой возможностью, чтобы сбежать вслед за козочкой.       Клод жестами вопрошал воспитанника, где он пропадал и как здесь оказался.       — Господин, беда, я вчера был Папой, — едва ворочая языком, пустился в объяснения Квазимодо, потупив взгляд, чтобы не видеть ни нагого хозяина, ни его цыганку.       — Каким папой?! — взорвался криком Клод Фролло.       — Да, что тут у вас? — спросил Жеан Фролло, возникнув за кривой спиной Квазимодо; лицо школяра просветлело, когда он увидел Эсмеральду. — Прекрасного утречка, красавица! Теперь мне верно стоит называть тебя сестрой? — затем он заметил, что Клод стоит перед ним в костюме Адама. — Хм, дорогой мой брат, вам бы не мешало прикрыться.       — Ты! — Клод начал задыхаться от возмущения, и чтобы отвлечься, сорвал с кровати одно из покрывал, которое накинул на себя.       — O tempora, o mores! — воскликнул Жеан. — Приведите себя в порядок, а потом мы поговорим!       Не дав разъярённому брату и слова вставить, школяр увлёк за собой Квазимодо и захлопнул дверь.       — Что происходит? — с перекошенным лицом Клод Фролло повернулся к Эсмеральде.       Девушка с улыбкой поманила его к себе. Раньше за подобное блаженство, он бы не раздумывая отдал все земные царства! Но сейчас, когда мир опасно смешался в его голове, Клод Фролло не испытал положенного волнения. Вспышка ревности к Гренгуару сгорела подобно летучей соли, а любовь к цыганской чаровнице, очевидно, проигрывала общему недоумению.       — Расскажи мне, как я здесь оказался, — попросил Клод, переводя дыхание.       Эсмеральда вновь вспыхнула.       ***       По рассказу цыганки выходило, что прошлой ночью она неосторожно близко подошла к Роландовой башне. Случилось это только потому, что отряд королевских стрелков во главе с каким-то противным и усатым капитаном проскакал мимо, заставив Эсмеральду отпрыгнуть в сторону. К несчастью, плясунья угодила в лапы вретишницы, которая её ненавидела. Возможно, здесь бы ей и пришёл конец, даже Джали истошно блеявшая, казалось, не надеялась, что хозяйке удастся сбежать от цепких лап той ведьмы. Площадь в этот час успела опустеть, все люди убежали, следуя за процессией папы шутов.       — Ты ответишь за смерть моей малютки! — страшно щёлкала зубами вретишница.       Но тут со стороны набережной послышался какой-то шум. Пьяная компания школяров вместе с каким-то высоким смуглым священником высыпала на площадь. Эсмеральда второй раз за вечер подумала, что пришла смерть, ведь она узнала того самого противного попа, который ругал её танцы. Но случилось нечто неожиданное, священник подскочил к ним с вретишницей, отцепил страшные руки от кос Эсмеральды и закричал.       — Покайся, грешница! Не тронь девицу!       — Отец Клод! — вскричала потрясённая затворница. — Так ведь это же та цыганка! Которую вы тоже ненавидите!       — Nego! — ещё громче крикнул священник, таким звучным голосом, что прижатая к его груди цыганка задрожала. — Не позволю агнца сего позорить! Покайся, грешница!       От такого даже школяры оробели и только осторожно стали оттаскивать священника и цыганку от башни Роланда. Вретишница завыла, а потом скрылась в глубине своей норы. Священник обнимал Эсмеральду одной рукой, другой же благословлял своих бывших собутыльников. Жеан Фролло в костюме чертёнка вышел вперёд, он узнал Эсмеральду.       — А это ты красавица-плясунья? Пойдём, мы проводим тебя во Двор чудес!       Эсмеральда, полуживая от перенесённого страха и оттого, что оказалась прижатой к широкой груди священника, кивком согласилась. Они шли, тесно друг к другу, потому что священник отказывался выпускать из рук свою добычу. Жеан попрощался с приятелями и отправился с братом. Кое-как они добрались до костра во Дворе чудес, и там при всех Клод начал проповедовать любовь.       ***       — Что я говорил? — архидьякон чувствовал, как стыд сжимает ему сердце, он не помнил ничего из рассказанного девушкой.       — Ты говорил так красиво, так долго! — Эсмеральда усадила Клода рядом с собой и положила голову на его плечо. — Я сразу почувствовала, что ты обо мне говоришь, — она погладила впалую щеку священника. — Ты ведь меня спас! Король Алтынный, правда, повесить тебя хотел, но твой брат и я убедили, что ты говоришь о добром деле. А потом ты во всеуслышание, да так громко закричал: «Я требую девицу эту в жёны!»       — Я? — головная боль вернулась ещё более ярая.       — Да, — в голосе Эсмеральды послышалась гордость. — Тебя испытывали, заставили пить на спор, и ты победил, потом переспорить нашего герцога ты, и это сделал, так как лучше разбирался в астрологии.       — Лженаука, — простонал Клод.       — Да, ты так и говорил! — Эсмеральда воодушевлялась собственным рассказом. — Я уже тебя полюбила к тому часу, как нас обвенчали по цыганскому обряду.       Она ласковым зверьком льнула к священнику, но Клод Фролло сидел окаменевший и заледеневший. Как он мог вытворять подобное, а потом ещё и жениться! Он считал себя самым последним из грешников, чьё падение будет длиться вечно, а в аду ему придётся глотать горящие угли! Наконец, он попросил.       — Найди мою одежду.       Эсмеральда помогла ему одеться, поцеловала в губы и, взяв за руку, подвела к двери. За столом их дожидались Гренгуар с козой на руках, Жеан, Квазимодо и седая женщина, в которой архидьякон с изумлением узнал вретишницу Роландовой башни.       — Мама! — Эсмеральда подтащила Клода к Гудуле. — Ты вчера не успела познакомиться с моим мужем.       — Как же, — вретишница сердито смотрела на священника. — Мы знакомы… зятёк!       ***       Оказалось, что после брачной церемонии во Дворе чудес объявился несчастный Гренгуар, которого собрались повесить. Поэт узнал своего учителя и воззвал к нему:       — Отец Клод, спасите меня!       Клод, находясь в плену винного дурмана, мысль о спасении Пьера воспринял с энтузиазмом.       — Я спасу тебя, мой верный ученик! — вскричал он, оставил молодую новобрачную и опять предстал перед очами короля Алтынного.       — Слушай, поп, — Клопен Труйльфу начал сердиться. — Ты нам опять веселье хочешь испортить?       — Это мой ученик, и я требую его! — священник шатался.       — Требуешь? — глаза Клопена нехорошо заблестели.       — Это будет ваш свадебный подарок! — воодушевлённо воскликнул Клод и указал на Пьера, который съёжился под перекрёстным огнём многочисленных взглядов.       Клопен пожевал губами, посмотрел на бледную и молящую Эсмеральду, на попа, который едва держался на ногах, а потом на тощего поэта. Наконец, король Арго сплюнул на пол и махнул рукой.       — Так и быть, дарю!       ***       — Благодарю вас, учитель! — Гренгуар прижал руки к груди. — Вы показали высокий образец человеколюбия!       Клод хмуро взглянул на поэта, а потом вновь на вретишницу.       — Почему ты зовёшь сестру Гудулу матерью? — спросил он у Эсмеральды.       — Да потому что я её мать, — сердито ударила кулаком по столу вретишница. — И меня зовут Пакета, я дочь менестреля из Реймса Гиберто!       ***       Едва Эсмеральда, Гренгуар и Жеан собирались увести Клода, как случилась новая неприятность. Через толпу продралась странного вида женщина, абсолютно седая, с длинными обломанными ногтями и диким взглядом чёрных глаз.       — Я пришла за тобой, цыганка, — она навела палец на Эсмеральду, а потом перевела его на Клода. — И ты мне не помешаешь, нечестивый священник!       — Ты посмела назваться меня нечестивым?! — взревел Клод, вырвался от держащих рук и пошёл прямо на вретишницу.       Клопен остановил бродяг, которые собирались вмешаться. Кое-кто устроился поближе, чтобы ничего не пропустить.       — Ведьма! — воскликнул архидьякон и страшно посмотрел на затворницу, а та лишь расхохоталась.       Потом она сунула ему прямо под нос какой-то почерневший от времени предмет.       — Вот что осталось от моей единственной дочери! А ты мне говоришь, что я ведьма! Нет, ведьмой была та цыганка, что сжевала косточки моей Агнессы.       Эсмеральда подбежала, желая защитить «мужа» от злой старухи, как вдруг испустила громкий крик, потом лихорадочно принялась развязывать ладанку. Бродяги и проститутки с интересом наблюдали за происходящим, даже дети прекратили плакать.       — Вот! Смотрите, у меня такой же башмачок! — Эсмеральда показала прелестный розовый башмачок, очень похожий на потемневший в руках вретишницы.       Зрители ахнули, когда выяснилось, что состоялась встреча матери и дочери. Со всех сторон раздались радостные восклицания, кто-то даже начал обниматься друг с другом. А Пакета обрела дочь и сжимала её в объятиях.       Потом появился Квазимодо, его внесли на носилках остатки той грандиозной процессии, которая весь день чествовала горбуна.       — Отец! — взревел горбун, как только узнал Клода Фролло.       Тут рев ещё больше усилился, потому что бродяги решили, будто Квазимодо раскрыл главную тайну архидьякона.       — Я так и знала! — шамкала какая-то беззубая нищенка. — Ещё когда впервые этих двоих увидела вместе, так и подумала, что у одного спина, как у другого душа! Истинно отец и сын!       С большим трудом Эсмеральде удалось увести свою новую семью подальше от людского восторга.       ***       Теперь Клод Фролло знал всё и не мог понять, как ему дальше жить в новых обстоятельствах. Он обвёл взглядом лица, пока не остановился на младшем брате — источнике всех этих потрясений.       — Жеан, вам есть что сказать? — со всей строгостью спросил архидьякон.       — А как же! — школяр ухмыльнулся. — Вам не следует пить.       И Клод Фролло разразился смехом, который только влюблённой Эсмеральде казался музыкальным, у остальных от него волосы встали дыбом.       ***       Пришлось смириться с новыми обстоятельствами. Клод Фролло объяснил Эсмеральде: брак их недействителен, но если она того желает, то он бы с радостью взял на себя заботы о ней и её матери. Эсмеральда, а вернее, Агнесса согласилась, её обвенчали с Квазимодо, чтобы у будущих детей было имя. Они с матерью поселились в семейном лене архидьякона на улице Тиршап. Здесь Агнесса была полновластной хозяйкой, занималась домом, рожала детей и любила своего священника.       Жеан Фролло видя, какое пагубное действие оказывает алкоголь на его брата, задумался и перешёл на сидр. Он вполне благополучно окончил университет, получил степень лиценциата и отправился в Орлеан обучаться светскому праву.       Клод Фролло помог Пьеру Гренгуару получить причитающееся за эпиталаму. Позже поэт отбыл в Тур, где неплохо устроился при дворе, веселя сначала Людовика XI, а потом и Карла VIII остроумнейшими стихами, лучшие образцы которых печатал и отправлял по почте дражайшему учителю — архидьякону Фролло.       Усатый капитан, избежал мести Клода Фролло только по счастливой случайности. Архидьякон узнал, что его прихожанка, которую он знал ещё девочкой и которая выросла у него на глазах, собиралась выйти замуж за этого человека. Нисколько не сомневаясь в боевых качествах мадемуазель де Гонделорье, происходившей из рода потомственных военных, Клод Фролло коварно рассчитал, что капитан и так будет отомщён. В целом, пророчество архидьякона исполнилось, капитан кончил трагически, он женился.