Контракт

Гоблины не только прислали ему сову, но и в письме сообщили о ещё одном способе магического перемещения. По-видимому, он назывался «Портключ», и сейчас было пять часов утра — они, очевидно, не спали. Дурсли проснутся не раньше чем через два часа. Гарри надеялся, что этого времени ему хватит, чтобы получить ответы. Он не представлял, что будет дальше и придётся ли ему возвращаться. Прикусив губу от волнующего предвкушения, он поспешно надел свою лучшую одежду — ту, что была ему менее всего велика и не испорчена. Гарри не понимал, как Дадли умудрялся проделывать дырки в своей одежде. Тот же ничего не делал — только сидел без дела или играл в видеоигры. — Портключ, — пробормотал Гарри. Буква на мгновение вспыхнула, а затем он почувствовал резкий рывок в области пупка. Гарри буквально вырвало из собственного тела и впечатало обратно. К своему стыду, он упал сразу же после приземления. Кряхтя, он поднялся на ноги, и его щёки покраснели, когда он увидел в комнате двух гоблинов. — Доброе утро, Трэкс, — сказал Гарри. — Грипхук. Он хорошо помнил их обоих. Грипхук всего несколько дней назад провожал его в хранилище. Именно он рассказал Гарри, что происходит с теми, кто пытается проникнуть внутрь. — Доброе утро, мистер Поттер. Приношу извинения за долгое ожидание, — заявил Трэкс, не объясняя причин задержки. Впрочем, секретом это не было — новость была у всех на слуху. В тот день, когда Гарри посетил Гринготтс, в банке произошло ограбление. Но гоблины знали, что подросток тут ни при чём. Всё дело было в проклятом камне, который им доверили неделю назад после доставки из Парижа. Николас Фламель, судя по всему, передал его Дамблдору. Это была плохая идея, и, честно говоря, Трэкс удивился бы, если бы Николас когда-нибудь снова увидел свой камень. Дамблдор что-то замышлял. — Всё в порядке, — сдержанно ответил Гарри. Честно говоря, он не ожидал, что ему действительно ответят. Он уже привык, что все вокруг его подводят. Его называли лжецом или выставляли таковым, и он почти перестал надеяться, что кто-то сдержит слово. То, что гоблины это сделали, расположило его к ним ещё больше. Он наклонился, поднял письмо с пола и сунул его в карман. — Присаживайтесь, — сказал Трэкс. Оба гоблина устроились за большим резным столом. Гарри сразу заметил, что это помещение отличалось от предыдущего. Оно было небольшим, тёплым и уютным и, судя по серебристым металлическим контейнерам для документов вдоль стен, служило кабинетом. Однако на стенах снова висели десятки видов оружия. В камине весело потрескивал огонь, и у Гарри громко заурчало в животе, когда он увидел на столе еду и документы с аккуратной надписью «Поттер». Не то чтобы он уделял этому много внимания — в основном он был сосредоточен на еде, как он ненавязчиво подумал. Но гоблины наблюдали за ним довольно пристально, так что, конечно, они заметили. Отряхнувшись, он опустился в кресло — мягкое и даже тёплое на ощупь. Оно совершенно не походило на стерильную обстановку, в которой он сидел в прошлый раз. Возможно, это был один из их рабочих кабинетов. — Вы нашли способ? — спросил он. — Мы с Грипхуком изучили всё, что можно, — серьёзно сообщил Трэкс. — Обычно мы советуем нашим клиентам разбираться во всём самостоятельно, а не слепо доверять нам. Волшебники склонны верить всему, что им говорят, и не перепроверять информацию. Грипхук фыркнул в знак согласия. Гарри уставился на них с нескрываемым недоверием, ни на секунду не поверив в происходящее. — Не все, но большинство, — проворчал Грипхук. Ему было отвратительно видеть, как волшебники подписывают документы, не проверяя факты. Гоблины же внушали своим клиентам, что нельзя ничего подписывать, не ознакомившись с содержимым. — Так какой же выход вы нашли? — спросил Гарри. Ему было интересно, понравится ли ему то, что он услышит, и он немного встревожился, увидев мрачную решимость на их лицах. — Есть два варианта решения вашей проблемы, мистер Поттер, — сообщил Трэкс, слегка подавшись вперёд. — Мы можем собрать доказательства жестокого обращения со стороны Дурслей и обратиться с ними в Министерство. Однако учтите: не только ваша история станет достоянием общественности, но и нет гарантии, что это избавит вас от контроля вашего магического опекуна. В конечном счёте, последнее слово остаётся за ним, а поскольку он вас не видел, то не несёт ответственности наравне с Дурслями. Гарри поморщился. Другими словами, он мог оказаться в ситуации, которая была бы хуже или едва ли лучше, чем у Дурслей. Очевидно, Дамблдора волновала только власть, которую он мог получить от Министерства магии. Ему было плевать на Гарри, когда тот был младенцем, и плевать сейчас. — А другой вариант? — спросил он, почти не надеясь. — Он… потребует долгих объяснений, — сказал Трэкс. Поскольку мальчик ничего не знал, так оно и было. Он не мог винить его в этом: судя по школьным оценкам, Гарри был умным. Он должен был быстро усвоить информацию. — Ты прочитал книги, которые я советовал тебе купить? — спросил гоблин. Щёки Гарри снова покраснели. Он покачал головой и, увидев раздражение на лице гоблина, поспешил объяснить: — Мой дядя забрал мой чемодан и поставил его в моей старой спальне… то есть в чулане под лестницей. Раздражение сменилось едва сдерживаемой яростью. — Понятно, — процедил Грипхук. Глупость людей не знает границ, особенно магглов. — Тогда давайте объясним, — сказал Трэкс, проявляя снисходительность к юноше, что было для него необычно. Учитывая, кем был их клиент и кем он мог стать в будущем, было бы разумно расположить его к себе. Если дела в поместьях Поттеров и Блэков пойдут хорошо, он станет самым богатым клиентом британского отделения Гринготтса. — Угощайся, чем хочешь, пока мы будем разбираться, — добавил Трэкс. — Это займёт время. Гарри не заставил себя ждать. Он тут же наполнил тарелку угощениями и придвинул её к себе. Несмотря на еду, он внимательно следил за обоими гоблинами, а еда была лишь приятным дополнением к его урчащему желудку. Большую часть еды он отдавал Хедвиг, оставляя себе меньше, чем обычно. — Вы понимаете, что такое помолвка? — спросил Трэкс. — Помолвка… как перед свадьбой? — Гарри непонимающе уставился на него. Он слышал этот термин только в тех ужасных фильмах, которые так нравились тёте Петунье. В исторических лентах, которые она смотрела, когда Дадли не отбирал у неё пульт. Обычно, пока Гарри был в школе, ему приходилось заниматься домашними делами, а видимые синяки списывались на драки — хотя было очевидно, что это следы чьего-то кулака. Несмотря на свою глупость, Дурсли были осторожны в важных вопросах. — Помолвка, — автоматически поправил Трэкс. — Обещание вступить в брак. — Ладно, а какое отношение это имеет к моей ситуации? — настороженно спросил Гарри. Судя по довольным лицам гоблинов, им понравилась его реакция. — Подписание брачного контракта позволит тебе выйти из-под контроля Дамблдора и маглов, — объяснил Грипхук, самодовольно ухмыляясь. — По сути, твой партнёр получит право решать, где ты будешь жить. Он станет твоим магическим опекуном, поскольку ты несовершеннолетний. Гарри прищурился. Ему это совсем не понравилось. — То есть я могу заменить одну плохую ситуацию на другую? — Нет, — возразил Трэкс. — Видишь ли, Дорея Блэк-Поттер, твоя бабушка, была очень умной и независимой ведьмой. Она не зря была из семьи Блэков: она позаботилась о том, чтобы контракт был справедливым и выгодным для неё. В то время Лестрейнджи были готовы на всё, чтобы породниться с Блэками, так что в этом не было ничего удивительного. — Твой будущий супруг не будет иметь власти над твоими владениями, деньгами, тобой самим или наследниками, рождёнными в браке, — добавил Грипхук, заметив, как Гарри побледнел при упоминании детей. — Не то чтобы это имело значение, — вмешался Трэкс, прежде чем Грипхук успел напугать мальчика. — Это же помолвка, а не брак. В конце периода ухаживания её можно расторгнуть без каких-либо последствий для тебя. У тебя будет полный доступ к твоему имуществу, ты сможешь решать, что делать с твоими владениями, которые, кстати, сейчас занимает Альбус Дамблдор, даже если ты сам не можешь ими пользоваться. Ты сможешь нанять управляющего. — Ты ведь понимаешь, что вы оба будете использовать друг друга в своих целях, да? — сказал Грипхук. — Какого чёрта кто-то должен на это соглашаться? — спросил Гарри. Он понимал, что сам что-то получит, но что получит его партнёр? — С кем именно я буду помолвлен? — уточнил он. — Контракт предназначен для кого-то из семьи Лестрейнджей, — сказал Трэкс, видя непонимание на его лице. — Корвус Лестрейндж заключил его. У него два сына — Рабастан и Родольфус Лестрейнджи. Родольфус уже женат, так что остаётся только Рабастан Лестрейндж. — Угу, — пробормотал Гарри, прищурившись и ожидая подвоха. От еды у него в животе стало неспокойно. — Рабастану Лестрейнджу тридцать один год, — сообщил Грипхук. У Гарри от удивления глаза на лоб полезли. — В настоящее время он находится в тюрьме Азкабан, — добавил гоблин. — В тюрьме? — Гарри разинул рот. Он забыл имя волшебника, но больше всего его шокировало место его нахождения. — Именно так, — подтвердил Трэкс. — Теперь, когда ты стал полноправным волшебником, у тебя будет больше свободы, чем раньше. Ты сможешь навещать его. На острове так не хватает компании, а это единственное, что может его заинтересовать. — Разве ему не может навещать семья? — непонимающе спросил Гарри. — Очень сложно получить разрешение на встречу с теми, кто приговорён к пожизненному заключению в Азкабане, особенно на верхних уровнях, — объяснил Трэкс. — Корвус Лестрейндж может навещать своих сыновей только раз в год. Министерство, откровенно говоря, ведёт себя чудовищно. Ты же сможешь навещать его каждую неделю, и Министерство ничего не сможет с этим поделать. — И всё? Это всё, чего он хочет? — с сомнением спросил Гарри. Ему казалось, что этого маловато. — Мы не узнаем, пока не навестим его, — сказал Грипхук. — Я взял на себя смелость назначить встречу на сегодня, если ты хочешь довести дело до конца. Вместе вы придёте к соглашению. Рабастан, вероятно, уже был в «зоне ожидания», восстанавливаясь после воздействия дементоров и попивая горячий шоколад. — А почему он именно в Азкабане? — спросил Гарри, подозрительно глядя на них. Трэкс одобрительно кивнул. Хорошо, что мальчик задавал правильные вопросы. — Ты что-нибудь знаешь о лорде Волан-де-Морте и о своей роли в событиях на Хэллоуин? — спросил гоблин. — Хагрид рассказал мне упрощённую версию, — ответил Гарри. — Судя по всему, я убил его после того, как он убил моих родителей. — Он сказал «убил»? — осторожно переспросил Грипхук. — Нет, он сказал «победил». А что? — растерянно спросил Гарри. — Потому что «победа» не означает «смерть», мистер Поттер, — серьёзно объяснил Трэкс. — Лорд Волан-де-Морт был побеждён, но его никогда не считали мёртвым. Волшебник пошёл на крайние меры, чтобы избежать смерти. Его дух жив. Его последователи, Пожиратели смерти, знали об этом и использовали любые средства, чтобы найти его после той ночи. — Прелестно, — саркастически произнёс Гарри. Именно этого ему не хватало. Его сердце бешено заколотилось: волшебник, убивший его родителей, технически всё ещё был жив. Он не понимал, как такое возможно, но чувствовал себя не в своей тарелке. Он ничего не знал о магическом мире, и это было опасно. Гарри поклялся себе, что выучит абсолютно всё, что только можно, чтобы стать образованным волшебником. — После падения Волдеморта Рабастан, Родольфус, его жена Беллатриса и Барти Крауч-младший участвовали в пытках Алисы и Фрэнка Лонгботтомов, — объяснил Грипхук. — Их приговорили к пожизненному заключению в Азкабане. У Гарри внутри всё перевернулось от мысли о пытках. — И это тот волшебник, с которым ты хочешь меня познакомить? — выдавил он. — Он в тюрьме, мистер Поттер, он не может причинить тебе вред, — прямо заявил Трэкс. — Он, откровенно говоря, беззащитен. По крайней мере, пока он на острове. Гоблин не исключал, что кому-то удастся сбежать. Похоже, это повторяющаяся тема. Гринготтс, так называемое самое безопасное место, был взломан. Что дальше? Хогвартс? Азкабан? — Кроме того, все помолвки автоматически становятся конфиденциальными, — добавил Грипхук. — Никто не может их обсуждать, пока ты не сообщишь, с кем помолвлен. Даже такой могущественный и влиятельный человек, как Дамблдор, не сможет получить нужные ему ответы. Никто не должен знать об этом, кроме ближайших родственников всех участников. — И если я соглашусь, то смогу поехать куда захочу? — уточнил Гарри. — Если я правильно разыграю свои карты с ним… я смогу поехать куда захочу? Ему нужно было подтверждение. — Не совсем, — медленно произнёс Трэкс. — Скорее всего, это должен быть кто-то из семьи Лестрейнджей или, по крайней мере, их родственник. — Милый, если ты хочешь моей смерти, то мог бы просто сделать это сам, — сухо сказал Гарри. Грипхук весело фыркнул. Значит, гоблины умеют смеяться — приятно знать. — Они ничего тебе не сделают, пока ты обеспечиваешь лорду Корвусу Лестрейнджу связь с его сыновьями, — объяснил Грипхук, взяв себя в руки. — Лорд Корвус обожает своих мальчиков, он сам их вырастил после того, как его жена умерла через год после рождения Рабастана от драконьей оспы. Видеть их только раз в год — пытка. К тому же это контролируемый визит, и он не может ничего передать сыновьям из-за «опасности» портключа. Другими словами, ни еды, ни писем, ни комфорта, ни даже таких элементарных вещей, как гель для душа или шампунь. — Ничего? — мрачно спросил Гарри, понимая смысл сказанного лучше, чем положено одиннадцатилетнему. — Ничего, — повторил Грипхук. Гарри мог передать что угодно, и после проверки это должны были разрешить, поскольку нельзя было вмешиваться в процесс ухаживания. Они не могли запретить дарить или принимать подарки в честь помолвки. Это было на руку Гарри. — Когда встреча? — обречённо спросил он. Если они будут просто сидеть здесь, ничего не получится. Значит, нужно поговорить с Рабастаном. — В шесть тридцать, — сказал Трэкс, взглянув на часы. — Ровно через двадцать минут. Нам уже отправят портключ. Министерство было ужасно любезно и, очевидно, находило забавным, что кто-то хочет обручиться с волшебником, отбывающим пожизненное заключение в Азкабане. — Прежде чем мы продолжим, ты должен кое-что узнать о тюрьме, — предупредил гоблин. — Что именно? — спросил Гарри, гадая, понравится ли ему это. — Азкабан охраняют дементоры, — сказал Грипхук. — Дементор — это скользящее, похожее на привидение тёмное существо, которое считается одним из самых отвратительных обитателей волшебного мира, — объяснил Трэкс. — Дементоры питаются человеческим счастьем и вызывают у любого, кто находится рядом, чувство подавленности и отчаяния. Они заставляют нас переживать самые мрачные воспоминания, пока мы не теряем рассудок. Они также могут поглотить душу человека, оставив жертву в вегетативном состоянии. Поэтому их часто называют «демонами, высасывающими душу». — Звучит… ужасно, — пробормотал Гарри, вздрогнув. То, как гоблины их описывали, не предвещало ничего хорошего. Конечно, Рабастан заслуживал наказания за содеянное… но это звучало не как простое заключение… это звучало как ежедневные пытки. — Так и есть, — честно сказал Грипхук. Он предпочитал систему гоблинов, где смерть была предпочтительнее жизни на том острове. — Я бы хотел снять деньги и кое-что… купить, — сказал Гарри. На мёд слетается больше мух, так что он мог произвести хорошее впечатление, особенно учитывая, что ему что-то было нужно от волшебника. Тот, кстати, мог и отказать — в конце концов, он был Пожирателем смерти и, вероятно, ненавидел Гарри за то, к чему тот практически не имел отношения. Ради всего святого, ему был всего год — он не мог победить Волан-де-Морта. Тем не менее, Гарри понимал, что это может обернуться против него, но если это был единственный законный способ, он был готов на всё. — Хорошо, следуй за мной, — сказал Грипхук, вставая и направляясь к молодому волшебнику. — Мистер Поттер, — добавил Трэкс, просматривая пергамент на столе. — Шоколад очень хорошо помогает бороться с воздействием дементоров. Он многозначительно посмотрел на мальчика. Тот, вероятно, был рождён для Слизерина — он очень быстро учился. При первой же возможности он искал способ сбежать от Дурслей и вырваться из-под опеки Дамблдора. Гарри быстро наполнил сумку галеонами и направился в сторону магазинов. Он обдумывал всё услышанное и пытался понять, как лучше поступить. Гоблины, казалось, хотели, чтобы он думал, что он в выигрыше, но на самом деле это было не так. Либо так, либо они действительно считали, что он в выигрыше. Зачем последователям Волдеморта помогать ему? В этом не было почти никакого смысла. Их действия привели к тюремному заключению — они, судя по всему, искали Волдеморта, когда их арестовали. Вероятно, Рабастану было бы очень весело узнать, что Гарри избивают. Он скоро всё узнает. Его поход по магазинам занял всего десять минут. Он купил только то, что могло соблазнить тридцатиоднолетнего волшебника. Тридцать один год — чёрт возьми, тот годился ему в отцы. Не то чтобы возраст имел значение — им не обязательно было жениться, — но он заберёт копию контракта после того, как прочитает его перед подписанием, и будет перечитывать снова и снова. В коробки он положил шоколадные конфеты, печенье, фрукты и основные средства гигиены: гель для душа, шампунь, мыло. А также несколько свежих журналов и книг — Гарри не знал, понравятся ли они Рабастану, но если нет, то это не его проблема. Сейчас ему было всё равно. Он быстро вернулся в Гринготтс, радуясь, что его никто не узнал. У него было предчувствие, что, если его опознают, об этом доложат определённому человеку, а этого допустить было нельзя. Он знал, что положить в подарочный набор, только благодаря чёртовым фильмам, которые любила смотреть тётя Петунья. Так что хоть какая-то польза от этих ужасных вещей была. — Полагаю, у тебя есть всё необходимое? — спросил Грипхук, когда Гарри вернулся в банк. — Придётся, — ответил Гарри, небрежно пожав плечами, к неудовольствию гоблина. — Возможно, всё это напрасно. Ведь он напал на Лонгботтомов после поражения Волдеморта, и мир считает, что это из-за меня. Возможно, он рад, что я застрял у Дурслей и под контролем Дамблдора. Пока всё не будет подписано, скреплено печатью и доставлено, он не собирался задерживать дыхание. Он привык к разочарованиям, так что его бы это не удивило. Если бы всё сложилось в его пользу, было бы здорово. Грипхук неохотно кивнул. — Но во время переговоров всегда лучше расположить к себе собеседника. Чистокровные уважают такую практику. Корвус Лестрейндж тоже должен был присутствовать, чтобы проконтролировать заключение контракта, поскольку он был главой семьи. Даже если бы он не собирался заключать сделку, он всё равно хотел увидеться с сыном, так что он наверняка будет там. Не то чтобы он мог остановить это в одностороннем порядке, но он мог запретить Рабастану подписывать договор. — Расскажи мне обо мне, о моей семье, — попросил Гарри. Он не знал ничего. И вот, за десять минут до того, как портключ должен был доставить их на место, Трэкс, который услышал вопрос, когда вошёл, начал рассказывать ему всё. В какой семье он родился, кем его считали — полукровкой, судя по всему, — чем занимались Поттеры, что делали его родители — похоже, Дурсли были правы насчёт этого, — их связь с Орденом Феникса, группой волшебников (в основном), которые пытались остановить Тёмного Лорда в ходе гражданской войны. Тёмная и Светлая стороны, их цели и убеждения, а также множество нейтральных, которые просто не хотели ввязываться в конфликт. У волшебников были свои убеждения, из-за которых истинные цели тонули в хаосе. Гоблины не стеснялись в выражениях, были прямолинейны, и было очевидно, что они придерживаются нейтральной позиции. Они были беспристрастны, как будто случившееся никак не повлияло на жизнь Гарри. Гарри начал понимать… что это именно то, что ему нужно. Правда была беспристрастной, она просто была. — Пора, — серьёзно сказал Трэкс. Вскоре между ними тремя оказался отвратительный ботинок. Гарри поморщился. Неужели он должен был до него дотронуться? — Министерство любит использовать неприметные предметы, обычные маггловские вещи, к которым люди не захотят прикасаться, — пояснил гоблин. — Магглы могут ими пользоваться? — удивился Гарри, качая головой. Что ж, это было разумно, но он мог представить, как люди проявляют любопытство или хотят заполучить этот предмет, особенно бездомные, находящиеся в отчаянном положении. Во второй раз за день Гарри почувствовал резкий толчок в области пупка, но на этот раз он был готов. К его удовлетворению, он устоял на ногах, хотя и пошатнулся. Второй раз прошёл лучше — по крайней мере, он не упал. Затем он осознал, что ему стало очень холодно, прежде чем его поглотила тьма. — Сэр! Сэр! Гарри очнулся от голосов и увидел двух гоблинов, которые смотрели на него с удивлением и беспокойством. — Чёрт, — пробормотал Гарри, дрожа от холода и страха. Как, чёрт возьми, кто-то мог терпеть это место? Зная о дементорах, Гарри смог сопоставить услышанное и увиденное. Смерть его матери, её крик… он смог сложить воедино кусочки головоломки, по крайней мере частично. — Ешь, — потребовал один из гоблинов, сунув ему в руку кусок шоколада. В присутствии волшебников-охранников они не собирались называть его имя. До тех пор, пока контракт не будет заключён, они не могли говорить ни о нём, ни о его визитах. Даже в Министерстве магии. Они наложили на Гарри маскировку, чтобы никто не смог его опознать. — Прошу прощения, я не предвидел твоей… бурной реакции на дементоров, — извинился Трэкс. — Всё в порядке, — сказал Гарри, стряхнув оцепенение и принявшись за шоколад. Он встал, только когда почувствовал себя немного лучше. Если так на него влияло даже их отдалённое присутствие, он точно не хотел встречаться с ними лицом к лицу. Ему стало немного жаль тех, кто застрял на этом острове с этими тварями. — Встреча состоится за этой дверью, в конференц-зале, который обычно используется для допросов, — сообщил Гарри Грипхук. — Там будут два волшебника — Рабастан и Корвус Лестрейнджи. Они могут быть… не в восторге от встречи с тобой. Гарри тихо усмехнулся. — Да, я понял. Ему не нужно было об этом напоминать. Он не был дураком, даже несмотря на то, что Дурсли пытались сделать из него дурака, потому что их сын-олух был глуп. Если бы это не было его единственной надеждой сбежать от Дурслей и Дамблдора… чёрт возьми, он бы этого не сделал. Он действительно задавался вопросом, решился бы он на это, если бы единственным выходом был брак… мог ли он разрушить своё будущее, чтобы выбраться оттуда? Вероятно, да, потому что Дурсли были в ярости из-за того, что он знал о магии, и, честно говоря… Гарри не мог не думать, не зайдут ли они однажды слишком далеко. Брак был предпочтительнее смерти, по крайней мере для него. — Последний вопрос… Полагаю, развод невозможен? — спросил он. — Нет, — серьёзно ответил Трэкс. — Магические браки заключаются на всю жизнь. Хотя, в зависимости от условий контракта, после рождения наследника супруги могли заводить партнёров на стороне. Раньше это было разрешено только мужчинам, но женщины становились более проницательными и следили за тем, чтобы у их дочерей было пространство для манёвра и право голоса. — Принято к сведению, — пробормотал Гарри, благодаря всех богов за то, что это был всего лишь договор о помолвке, а не о браке. — Что ж, давайте начнём представление. Волшебник у двери откашлялся и встал перед ней. Трэкс передал документы, подтверждающие, что Министерство разрешило им находиться здесь, подписанные и скреплённые печатью. — Отдайте свои посылки, — проворчал Грипхук. Их окутала магия, чтобы убедиться, что больше у них ничего нет. Гоблины сразу поняли, что у Поттера даже палочки с собой нет. Им захотелось придушить глупого волшебника. Если только остальные его вещи не были заперты от него, а это худшее, что может случиться с волшебником. Им пришлось ждать, пока каждый товар будет тщательно проверен, прежде чем им неохотно вернули посылки. «Не думай, что я не заметил, что вы перестали называть меня по имени», — тихо пробормотал Гарри, обращаясь к гоблинам и гадая о причине такой перемены. Раньше они в каждом втором предложении величали его «мистер Поттер», но с тех пор, как они оказались на острове, обращались к нему только «сэр». По крайней мере, он так предположил, придя в себя и услышав это обращение. «Конфиденциальность превыше всего», — прокомментировал Трэкс. «У вас есть час», — проворчал суровый волшебник, открывая дверь и пропуская внутрь двух гоблинов и безымянного волшебника. Гарри не держал на него зла — он и сам был бы угрюмым, если бы ему пришлось работать в таком месте постоянно. Гарри едва услышал, как за его спиной захлопнулась дверь. Его взгляд устремился на двух волшебников. Не было никаких сомнений — это отец и сын, хотя сын выглядел совершенно истощённым. Тюремная роба болталась на его исхудавшем теле, волосы были сальными и, честно говоря, отвратительными. Корвус Лестрейндж встал, но не отпустил руку сына, которая дрожала так же, как и всё его тело. Облегчение и отчаяние, исходившие от Корвуса, были почти осязаемы. Что касается Рабастана Лестрейнджа, то он едва поднял взгляд. Честно говоря, он выглядел так, будто всё ещё был погружён в свой собственный мир… в свои ужасные воспоминания. Гарри сам лишь на мгновение ощутил нечто подобное, и, несмотря на содеянное Рабастаном, он невольно почувствовал к нему сострадание. Отчасти потому, что он не был лично знаком с людьми, которым тот причинил боль. Гоблины быстро сняли с Гарри маскировку. На лице Корвуса Лестрейнджа не отразилось ни капли удивления. «Мистер Поттер», — произнёс он с обманчивой мягкостью. «Поттер?» — прорычал Рабастан, словно бешеная собака, но так же быстро, как и взбодрился, снова сник, будто из него выпустили воздух. Один только этот выкрик невероятно истощил его. Гарри подошёл к столу, положил на него две упаковки, достал плитку лучшего шоколада «Ханидакс» и пододвинул её к волшебнику. «Да, давайте обойдёмся без церемоний, хорошо? — сказал он. — И не притворяйтесь, будто знаете, кто я. Я не Джеймс Поттер». Уголки губ Корвуса дёрнулись, и он проникся уважением к упорству мальчика. Это не имело отношения ни к его господину, ни к сторонам в войне — это было что-то личное, и он не позволил своим убеждениям встать у него на пути. Рабастан схватил шоколад и развернул его, готовый съесть всё до последней крошки, но вовремя опомнился. «Чего ты хочешь? Зачем ты здесь?» И, что ещё важнее, как, чёрт возьми, ему удалось сюда попасть? Отец ничего ему не объяснил. Не то чтобы Рабастан спрашивал — те пять минут, что у них были, он провёл, прижавшись к отцу, наслаждаясь его теплом и возможностью прикоснуться к другому человеку, увидеть кого-то, кроме охранников, впервые за целое десятилетие. Десять лет он не видел своего отца. Гоблины стояли в стороне, явно предоставляя Гарри возможность всё объяснить самому. Гарри понял, что это проверка. Что ж, он не собирался их подводить. Собравшись с духом, он начал: «Думаю, мы можем помочь друг другу». Рабастан усмехнулся бы, если бы его рот не был полон шоколада, который помогал ему куда лучше, чем тот чёртов отвратительный горячий шоколад, который ему всучили перед встречей с отцом. На вкус он был как простая горячая вода с лёгким шоколадным привкусом. «Каким образом?» — поинтересовался Корвус Лестрейндж, заинтригованный не только происходящим, но и самим мальчиком. Он остался сидеть рядом с сыном, предоставив Гарри всю противоположную сторону стола, чтобы тот мог сесть, не чувствуя себя в опасности или под давлением. «Договор о помолвке», — уверенно заявил Гарри, глядя на Рабастана. — «Подпиши его, и я буду навещать тебя и приносить то, в чём ты отчаянно нуждаешься: общение и передышку от дементоров». «Почему ты хочешь обручиться с моим сыном?» — спросил Корвус. Он чего-то не понимал. Этот контракт был составлен сразу после того, как он стал лордом Лестрейнджем после смерти отца, — между ним и Дорией, которая сама только что обручилась. О нём давно забыли, пока не обозначились линии фронта. Но сегодня утром он получил письмо и понял, что что-то затевается, однако у него не было времени ничего выяснять — нужно было спешить в тюрьму. К тому же в его семье уже был один ребёнок с «чёрной меткой», хотя он и не верил, что у них когда-либо родится наследник… Беллатриса, конечно, не задумывалась об этом до своего заточения на острове. «Это выгодно нам обоим», — ответил Гарри. Увидев бескомпромиссное выражение на лице Корвуса, он понял, что придётся раскрыть хотя бы часть правды. — «Слушайте, это единственный способ вырваться из-под контроля Дамблдора и самому решать, где мне жить». Корвус удивлённо приподнял брови, едва сдерживаясь, чтобы не попросить мальчика повторить сказанное: «И где же вы живёте, что вам так не нравится, мистер Поттер?» О мальчике ходило много слухов — где он скрывается, кто его опекун. Неужели ему не нравится жить в обычных условиях, даже после того как он узнал о своих поместьях и собственности по всему миру? Гарри стиснул зубы: «Последние десять лет, с тех пор как умерли мои родители, я живу с ближайшими родственниками. Мои тётя и дядя — магглы, и, разумеется… они презирают волшебников, живущих под их крышей. Когда магглы напуганы, они срываются». Он выложил им всю правду без прикрас, надеясь вопреки всему, что они сжалятся над ним, подпишут этот чёртов контракт и помогут ему — а он, в свою очередь, поможет им. За этим откровением воцарилась полная тишина.