Связанные коронами👑

Утро началось спокойно. Солнечные лучи пробивались сквозь витражи Солтариса, окрашивая стены мягкими золотыми и алыми переливами. Изуку проснулся раньше обычного и долго лежал, слушая гул замка. Вчерашний разговор с Бакуго не выходил из головы. Король был резок, но в его словах чувствовалась сила, которая одновременно и пугала, и притягивала. Слуги помогли принцу одеться — сегодня не было тренировок, поэтому на нём оказался лёгкий зелёный камзол, подчёркивающий его изящность. Изуку оглядел себя в зеркале, тихо вздохнул и вышел в коридор. У дверей, как всегда, ждал герцог Камия. Его аромат был сухим, с горькой, тревожной ноткой — как палёные травы после бури. — Ваше Высочество, — склонил голову он, — позвольте сопровождать вас. — Благодарю, — ответил Изуку, сохраняя вежливость, хотя сердце неприятно сжалось. Они двинулись по длинному коридору в сторону зала совета. Стены украшали гобелены с изображением прошлых побед Солтариса, и фигуры воинов будто следили за ними с суровой строгостью. Камия нарушил молчание первым. — Вы должны понимать… король Бакуго не видит в вас равного. Для него вы символ договора, не более. Изуку поднял голову. — Союз заключён ради мира. Ради будущего наших народов. Это главное. Герцог усмехнулся и приблизился ближе, чем следовало. Его голос стал тише, почти шепчущим: — Ради будущего… или ради его прихоти? Разве вы не замечаете? Вы — слишком юны, слишком доверчивы. Вам нужен кто-то рядом. Кто сможет защитить вас от его власти. Рука Камии легла ему на плечо. Жасминовый аромат Изуку вспыхнул, свежий и острый, как удар. Принц резко отступил, выпрямился и встретил его взгляд прямо. — Я не нуждаюсь в защите того, кто пытается запугать меня, герцог Камия. На мгновение лицо Камии дёрнулось от раздражения. Но тут же он вновь натянул маску спокойствия, склонив голову. — Конечно, Ваше Высочество. Простите мою прямоту. Они продолжили путь в молчании, но в груди Изуку пульсировало неприятное чувство. Словно каждое слово Камии было сетью, которую он пытался накинуть на него. Зал совета встретил их прохладой и строгим величием. За длинным столом уже сидели советники Солтариса и герцог Киришима. При их появлении все встали. — Принц Изуку, — громко произнёс один из старших советников, — рады приветствовать вас. Сегодня мы обсудим условия распределения торговых путей и военных гарнизонов. Изуку склонил голову в ответ. — Я готов выслушать и предложить то, что будет выгодно обоим нашим королевствам. Разговор был долгим и тяжёлым. Советники Солтариса задавали острые вопросы, словно проверяя молодого принца на прочность. Киришима несколько раз вмешивался, сглаживая углы. Камия же, напротив, вставлял реплики, будто намекая на слабость Изуку, хотя делал это так осторожно, что придраться было невозможно. Но принц держался достойно. Его голос звучал спокойно, аргументы были ясными. Даже старшие советники не могли не признать: юный наследник Веридии обладает твёрдостью, о которой они не подозревали. Когда совет завершился, Изуку вышел в коридор. Камия шёл за ним, но король догнал их быстрым шагом. — Принц, — сказал он резким тоном, — подожди. Камия склонил голову и отступил. Бакуго остановился напротив Изуку. Его взгляд был прямым, властным. — Ты справился. Не дал им унизить себя. — Я лишь сказал правду, — ответил Изуку, стараясь не краснеть. — Мало кто умеет это делать перед залом шакалов, — усмехнулся Бакуго. — Ты удивил их. И… меня тоже. Жасмин и апельсин смешались в воздухе, ароматы переплелись. Изуку ощутил тепло, которое пробежало по коже. — Я не позволю никому сомневаться в том, зачем я здесь, — твёрдо сказал он. Бакуго наклонился чуть ближе, его голос стал ниже. — Хорошо. Потому что этот союз — это испытание не только для наших королевств. Но и для нас. Изумрудные глаза встретились с алыми. На секунду мир исчез, остались только они. В отдалении, в тени колонн, Камия наблюдал за ними. Его губы скривились, в глазах сверкнула ярость. — Проклятый король, — прошипел он себе под нос. — Этот мальчишка должен быть моим. Он резко развернулся и пошёл прочь. Его мысли были полны холодной решимости. Он подкупит нужных людей, пустит слухи среди знати, и постепенно из союзника Изуку станет чужаком в глазах Солтариса. — Пусть король думает, что победил, — тихо сказал он самому себе. — Но в конце концов принц всё равно будет принадлежать мне. Его аромат был резким, горьким, словно сухая трава, обожжённая огнём. Поздно вечером Изуку сидел за столом у окна, держа в руках перо. Перед ним лежал лист пергамента — письмо родителям. «Мои дорогие, Солтарис встречает меня холодно, но в этом холоде есть сила. Король строг, даже жесток, но… в нём есть что-то, что вызывает уважение. Сегодня на совете мне пришлось отстаивать себя, и я сделал это. Я начинаю понимать, что значит быть принцем не только по титулу, но и по делам. Я скучаю по дому. И по тем, кто там остался». Он задумался, и перед глазами всплыло лицо Шото, его спокойный взгляд. Лёгкая тоска защемила сердце. Принц аккуратно свернул письмо и передал его Хане. — Отправь завтра же. — Конечно, Ваше Высочество. Когда свеча догорела, Изуку лёг в постель. Его жасминовый аромат стал мягким, но тревожным, словно сам воздух предчувствовал, что впереди — лишь начало игры, где союз и чувства переплетутся с опасностью.