Связанные коронами👑

Зал Совета сиял в свете солнца. Сквозь высокие витражи проникали золотые лучи, отражаясь от мраморного пола и колонн, расписанных сценами былых сражений. На возвышении, в резном кресле с львами по бокам, сидел король Солтариса — Кацуки Бакуго. Его волосы, светлые, словно само солнце, падали на лоб небрежными прядями. Яркие красные глаза горели вызовом, и каждый, кто решался встретить этот взгляд, невольно отводил глаза. В воздухе царил его аромат — сочный, терпкий апельсин с лёгкой горечью. Он разливался по залу, заполняя его огнём и силой. Перед троном стоял гонец, склонившийся в глубоком поклоне. — Ваше Величество… — голос дрогнул, но прозвучал достаточно громко. — Через две недели в Солтарис прибудет караван из Веридии. С ними будет их принц — наследник, Изуку Мидория. На мгновение зал погрузился в тишину. Даже стражи, стоящие у колонн, невольно обменялись взглядами. Кацуки приподнял бровь. — Принц? — повторил он, медленно, словно пробуя слово на вкус. — Значит, Веридия решила послать своего щенка в мою столицу. Он откинулся на спинку трона, пальцы ритмично стучали по подлокотнику. Его губы изогнулись в усмешке, но глаза оставались холодными. — Что ж… посмотрим, чего они добиваются. Когда гонец ушёл, в зал вошёл Эйджиро Киришима, ближайший друг и советник короля. Его фигура была внушительной, движения — уверенными, а запах крепкий, как камень и древесная смола. С ним всегда было ощущение надёжности и спокойствия. — Ну? — спросил он, присаживаясь рядом на длинную скамью. — Ты не выглядишь удивлённым. Кацуки фыркнул. — Чего тут удивляться? Политика, к чёрту её. Они хотят союза. Вот и шлют своего омегу. Киришима наклонился вперёд. — Это не просто омега. Это принц Веридии. Союз с ними — укрепление наших границ. Народ ждёт мира. — Знаю! — резко рявкнул Кацуки, и в воздухе усилился его апельсиновый запах, горячий и острый, как пламя костра. Он сжал кулак так, что костяшки побелели. — Но я ненавижу эти игры. Улыбки сквозь зубы, лесть, притворство. — Иногда это цена власти, — спокойно заметил Киришима. — Ты можешь быть сильным, но союз даёт то, что не даст одна лишь сила. Кацуки нахмурился. — И что, мне теперь плясать вокруг какого-то сопливого принца? Киришима усмехнулся. — Может, он окажется не таким уж «сопливым». Ты даже не знаешь его. — И не хочу знать, — буркнул король, но в голосе прозвучала неуверенность. В последующие дни дворец Солтариса ожил. Слуги развешивали новые знамёна с золотыми солнцами на алом фоне, чистили мраморные колонны, натирали бронзовые статуи. В зале приёмов готовили ткани из красного шёлка, а во дворе тренировались гвардейцы — их крики и звон клинков разносились далеко за стены. Кацуки стоял на верхней галерее*, наблюдая за всей этой суетой. Ветер трепал его светлые волосы, а внизу мелькали фигуры придворных, снующих туда-сюда. — Слишком много помпезности, — пробормотал он. — Думаешь, этот принц оценит? — Это не для него, — спокойно ответил Киришима, появившись рядом. — Это для твоего народа. Они должны видеть, что ты принимаешь союз серьёзно. Король фыркнул. — Пусть так. Но если этот принц окажется слабым, я не потерплю… — Ты судишь слишком рано, — перебил его друг. — Дай ему шанс. Кацуки резко повернулся к нему, глаза вспыхнули. — Я не дам никому меня контролировать. Даже ему. Ночью Кацуки не мог уснуть. Он вышел на балкон своих покоев. Столица Солтариса лежала перед ним, усыпанная огнями. Каменные дома, высокие башни, узкие улицы — всё дышало жаром и силой. Даже ночью воздух был тёплым, пах пылью и огнём. Король провёл рукой по лицу, затем сжал перила. В груди что-то странно кольнуло — не страх, скорее предчувствие. — Принц Веридии… — пробормотал он вслух. — С жасминовым запахом, говорят. Он усмехнулся и прикрыл глаза. — Что ж… посмотрим, выдержит ли он мой огонь. Апельсиновый аромат разлился вокруг сильнее, словно подтверждая его слова.