рождённый, чтобы спасти

      ехидна не видел доброжелательную крольчиху с потеплением погоды. оно и понятно — гардероб был закрыт, ученики ходили в лёгких накидках, которые носили с собой или смело вышагивали в школьных жилетах. наклз был вторым вариантом, он не видел смысла в мешающей ветровке или пиджаке, что лишь сковывал движения и заставлял потеть. он вообще редко мëрзнет.       но по взрослой крольчихе скучал.       та действительно умела расположить к себе, хоть он и не задерживался у гардероба более пяти минут — не видел смысла. поток после занятий ужасающий, почти такой же как в их родном корпусе.       ах, юстиция.       наклз тяжело вздыхает при воспоминаниях о прошлом учебном заведении. они проходят мимо знакомого здания пять раз в неделю и периодически ехидна бросает взгляд на светлые стены. те возвышались среди других высоток и ярких магазинов, от которых глаза разбегаются, а после болят от наличия красок.       рядом сидящий соник отвлекает его от воспоминаний, тот практически не двигался, смотрел в одну точку и не говорил. наклзу лишь остаётся пожимать плечами и хмурить брови, пока тот внезапно не дëргается, будто просыпаясь. выглядел мальчишка уставшим и ехидна складывает руки на карте, склоняя голову и обеспокоенно смотря на помятого друга. ëж его замечает не сразу — сначала никак не реагирует, а после улыбается. также уставше.       но глаза, безумно потерянные глаза, которые наклз в последний раз видел несколько лет назад. он надеялся, что это был первый и последний раз, но видимо нет — воспоминания беспокоят сознание и подросток дëргает головой, задумчиво смотря вперёд на спины своих одноклассников.       несколько лет назад. это было так давно, но воспоминания красной ехидны отдают ярким пламенем в голове, когда перед глазами предстаёт картина тяжело дышащего мальчишки — ещё совсем юного. кобальтовый тогда будто светился под лунными лучами, стоя на территории его дома. босой, дрожащий, едва одетый. наклз как вчера помнит дикие глаза и пугающую улыбку, а ещё их небольшой диалог перед тем, как затащить младшего в свой дом. — ты.. ты в порядке? — нет.       этого было достаточно. совершенно неузнаваемый голос, охрипший и ломанный, ехидна помнит свой испуг.       это было его первое мнение о чужой матери, впечатляющее, не так ли? он никогда с родителями ежа не сталкивался и неохотный рассказ соника о произошедшем ранее был необычным. своего мнения парень так и не поменял спустя несколько лет, хоть и с уважением относился к родителям подростка.       голос преподавателя вгрызается в виски головной болью — он уже даже не слушает, сосредоточиться не может. всё также смотрит перед собой и укладывает свою ладонь поверх чужой, чувствуя как та собирается в кулак. они поговорят об этом позже.       и даже не на перемене — с сожалением понимает наклз, с расширенными глазами смотря на ворвавшегося посреди урока школьника. по кабинету прошёлся шёпот недоверия и удивления, пока сбитый и недовольный учитель небрежно смахнул ладонью, разрешая мобианцу зайти. тот не торопился — шагал плавно, словно пантера и его зелёные иглы поблëскивали под холодным светом. ехидна поджимает губы, пока выдерживает внимательный взгляд синих глаз в сторону их парты.       он просто надеется, что скорджу захотелось получить знания, а не выбивать душу из ничего не подозревающего сильвера.

***

      наклз терпел наглый взгляд скорджа на протяжении нескольких уроков, громкий смех на перемене, отдающий эхом за спиной, но не был готов терпеть прикосновения.       он отбрасывает чужую руку со своего плеча, что вцепилась и приносила дискомфорт. у них обеденный перерыв длиною в тридцать минут, которые ученики проводят в коридоре заполненном детьми. ехидна шипит дикой кошкой и в подозрении щурит глаза, смотря на усмехающегося зелёного ежа, что остановился рядом. тот отброшенную руку устраивает на своём боку и привлекает внимание рядом стоящих. разношерстный сброд, кидающий в их сторону любопытный взгляд не делал лучше, напрягал, и ехидна сейчас явно не в духе на дружелюбную беседу. соник тоже.       тот стоял сбоку, прижимался к тëплому боку своего близкого друга и смотрел под ноги. его уши мимолётно подëргивались, вставая торчком. ëж поднимает опустошенный взгляд в сторону скорджа, стоило тому начать говорить.       — чего такие понурые, парни? — скордж играется, делая шаг ближе к ним. всё также один, выбивающийся из общей и неприметной толпы своим вырвиглазным обликом с зелëными иглами, — неужто совсем не скучали по мне? соник не отвечает, наклз тем более, от чего зелёный ëж заинтересованно дёргает головой, засовывая руки в карманы. его поза источала уверенность, пока он посвистывал, явно от прямого игнорирования раздражаясь.       — что, язык проглотили? — скордж воркует, приподнимая плечи и улыбается шире. его улыбка, больше напоминающая оскал была настолько искусственной и натянутой, что наклз насмешливо фырчит, отворачивая голову.       — чего ты хотел, скордж? — скучающе спрашивает соник, потирая свои сонные глаза. мальчишка выглядел максимально незаинтересованным, лишь сильнее прижимался к тëплому боку и подстраивался под спокойное дыхание ехидны, чувствуя как понемногу уходит сон.       единственное, чего желал кобальтовый сейчас — чтобы обеденный перерыв закончился как можно быстрее. от фонового шума, криков, смеха побаливала голова, по которой будто ударили наковальней. не нравится ему это всё. по-глупому стоять в коридоре, потому что в буфете ещё больше шума. это раздражает, и только сейчас соник понимает, что они могли бы спуститься на улицу. ну как, до сих пор могут, времени достаточно, но скордж, преградивший им дорогу, явно так не думает.       знакомый им школьник посмеивается, небрежно пожимая плечами и оборачивается на снующих туда-сюда мобианцев.       — даже не знаю, пообщаться со своими лучшими друзьями?       — хватит играться, ëж, — недовольно ворчит наклз, складывая руки на груди. подросток стоящий напротив закидывает руки за голову, дëргая головой в их сторону.       — так ты всë-таки разговариваешь? — издевательски тянет скордж, приподнимая брови. его тело периодически подëргивало и он мелко вздрагивал, чем смущал внимательно анализирующего его соника. то ли парень был под чем то, то ли сам по себе странноватый.       кобальтовый останавливает рычащего наклза, преграждая тому путь рукой. мальчишка несколько секунд смотрит на мельтешащего перед глазами скорджа и правда пытается понять ход чужих мыслей. но в голове пустота. остаётся лишь недовольно поджать губы, что он и делает, суя руки в карманы белоснежных штанов. только он хочет ответить скучающему зелёному ежу, как откуда-то из толпы слышится крик. звонкий, зовущий его по имени. от неожиданности его уши дëргаются, а голова скорджа поворачивается в направлении звука, пока улыбка на персиковой морде становилась лишь шире.       соника пробивает страх. не за себя, за сильвера, что так не вовремя несётся в их сторону, изворачиваясь между шастающим туда-сюда разношерстным сбродом. его улыбка — широкая и ясная тускнеет за секунду, когда глаза с золотым отливом сталкиваются с чужими — дикими. кобальтовый дëргается вперёд, хватая скалящегося скорджа, что будто только сильвера и ждал, за запястье. он сжимает крупную кисть в своей ладони и панически думает о том, что им надо уйти.       — ..соник? — неуверенно зовёт его сильвер, останавливаясь неподалёку. его брови хмурятся, пока он прыгает взглядом сначала по одному ежу, а после по второму. цепляется за сцепленные вместе руки и лишь больше путается, отступая на пару шагов назад. не получается — спина сталкивается с руками стоящего позади шэдоу, что также остановился, напряжённо зыркая на учеников «А» класса.       — как вовремя уродец подоспел, надо же, — воспевает скордж, всё своё внимание уделяя ранее упомянутому. белый ëж вздрагивает, а внутри гадкого подростка лишь растёт тяга прикоснуться и сломать, — я уж думал выходить на твои поиски, — в очередной раз, — но раз всë сложилось наичудеснейшим образом, то здесь и возродим нашу традицию.       традиция.       сильвер оглядывается на наблюдающих за сценой мобианцев, кто-то напряжён или отводит взгляд, а кто-то, гордо носивший белый жилет, светил клыками.       традиция.       у мальчишки не дрожат в волнении руки, он лишь потерянно прокручивает в голове моменты с последних выходных и его сердце ломается, пока перед глазами стоит картина мило беседующих парней.       традиция.       обычно голубоглазый ëж, любивший избить его на глазах других мобианцев останавливался, когда считал, что достаточно унизил. обычно раны сильвера затягивались как на собаке. молодое тело, привыкшее к постоянным побоям выдержало бы столько же. но сильвер не уверен, что его тело переживёт предательство.       непрошенные слëзы заставляют опустить взгляд вниз и ëж разглядывает размытую картину протоптанных полов своего учебного заведения. его уши встают торчком, а рот растягивается в широкой улыбке, когда он понимает, что вернулся туда, откуда и не пытался сбежать.       — у нас был договор, скордж, — холодный голос соника кажется чужим, непривычным. серебристый ëж непонятливо хмурит брови, приподнимая голову. перед глазами всё ещё плыло, но он не сделал ничего, чтобы видеть чëтче — лишь опирался на слух.       — пацан, сколько бы он длился? — скучающе тянет подросток, вырывая свою руку из чужой хватки. он делает шаг в сторону сильвера, что сопровождался тихим возгласом соника и напряжённым рычанием ехидны, — я достаточно не трогал его, хватит вечно всех спасать.       достаточно не трогал?       мысли сильвера путаются, а голова начинает раскалываться. он небрежно трет глаза рукой, смотря сначала на раздражённого скорджа, а после на соника, что казался паниковавшим и чувствует тепло на своей спине. шэдоу, молча стоявший позади и которого подросток не видел, поддерживающе сжимал его крепкое плечо и сильвер благодарен, не решаясь отвести взгляда от впереди стоящих.       — зачем вообще его трогать? — зло выплёвывает соник, эмоционально взмахивая руками и серебристый вздрагивает, поджимая губы. внутри творился полный кавардак и он обязательно допросит кобальтового ежа позже, если будет в состоянии это сделать.       — мне кажется, что ты не туда лезешь, соник, — ядовитой змеёй шипит скордж, больше напоминая хищную анаконду. его иглы небрежно топорщились в разные стороны и выглядели опасно, пока сам он толкает стоящего рядом соника. не слабый удар прилетает по плечу и кобальтовый отходит на несколько шагов назад, когда стоявшие поблизости зеваки лишь пораженно охают.              — не устраивай цирк, — чеканит ехидна, делая шаг ближе. он равняется с соником, что потирал пульсирующее плечо и дёргает подбородком, возвышаясь над скорджем, что был ниже по росту, жаль не по статусу. он сохраняет спокойствие, но внутри парня всё горит от несправедливости по отношению к своим ближним.       зелёный ëж смеётся. громко и заливисто, пока коридор медленно пустеет от бегущих по кабинетам учеников. ученики на собравшуюся компанию лишь любопытно оглядываются, не желая пропустить чего-то интересного, но занятия никто не отменял.       эми с руж, наверное, потеряли их — думается шэдоу, когда он вспоминает улыбчивых девушек, которые остались в классе по просьбе преподавателя. ему остаётся лишь держаться в тени, к его сожалению он сейчас здесь ничего не решает. взгляд подростка вновь обращается к сонику, тот выглядел весьма напряжённо. залегшие под глазами мешки и бледность чужой кожи волновала, но шэдоу поджимает губы, складывая руки на груди и закрываясь.       — я-то устраиваю цирк?! — вскрикивает скордж. его грудь тяжело вздымается, не скованная тугой тканью пиджака и от внезапного крика, идущего эхом от стен, подростки вздрагивают. истеричный юноша успокаивается, глубоко вдыхает и приглаживает неспокойные иглы, — просто не лезьте туда, куда не просят.       — иначе что? — скучающе спросил наклз, скептически смотря на нестабильного ученика. тот на данный момент больше походил на психопата, нежели на учащегося. зелёный ëж на его вопрос усмехается, а его стеклянные глаза зло сверкают при дневном свете. он выдерживает небольшую паузу, а после растягивает губы в широком оскале.       — оу, это будет куда глобальнее, — шепчет скордж кивая головой. он цепляет руки в замок у себя за спиной, поворачиваясь профилем к ученикам из своего класса, — и коснётся статуса ваших родителей, нежели вас напрямую.       пустующий коридор погружается в тишину и шэдоу бы усмехнулся такой глупости, если бы не вздрогнувшие перед ним парни. наклз, ещё более менее сдерживающий свою злость, хмурил красные брови и немигающе смотрел на скорджа. он выглядел уверенно и хотелось верить, что слова скорджа просто пыль, но после чёрный ëж переводит внимание на соника, на морде которого отражался тихий ужас. паника в зелёных глазах отозвалась сжавшимся сердцем внутри и шэдоу сжимает ткань бордового жилета в области колючего недоразумения с тяжёлым вздохом.       кажется, удача не на их стороне.