Я переродилась шаманкой, так как другие выборы системы мне не нравились, поэтому я вынуждена спасать людей от катастрофы придуманной автором этого мира.

      — Я без боя не сдамся, Мура-чан! — прикрикнул вяло Годжо, а после утонул в собственном кашле.       — Ага. А с тобой драться сейчас бесполезно. Даже я выиграю, если ты не заметил. Садись давай, двадцать минут и под одеяло греться. Как раз проветрится всё.       Сатору, громко пыхтя, приподнялся с кровати, поворачиваясь в сторону табуретки с кастрюлей. Я присела рядом и показала ему, как правильно стоит наклониться над чудо-инженерией, и что вообще от него требуется. Его взгляд был непередаваемый — мои кишки в его фантазии уже где-то на люстре в качестве дополнительного интерьера.       Да и пофиг мне. Пусть хоть всю на фарш использует и украсит свою комнату. Но только когда будет здоров.       Я продолжала его уговаривать подышать над травами, пока они ещё источали свой аромат. Спустя пару минут моих доходчивых доводов, он всё же принял нужную позу. Я, торжественно ликуя, потянула за край одеяла в свою сторону. А вот когда я начала его укрывать, дабы тепло не убегало, Годжо вскрикнул с особой громкостью:       — Садистка! Ты что удумала?!       — Сидеть тихо, — сказала я загробным голосом и маг вновь послушно принял необходимую позу, замолкая.       Однако, в самый последний момент, он схватил меня за кисть, да так крепко сжал, что уже даже мне подумалось о великой силе чеснока. Я просто до этого думала, что брехня это всё, но тут такое… Подумать только: я лечу его от силы два часа, а он уже своими ручонками цепляется. Я со всей драматичностью приподняла бровь в немой фразе: «Ну что ещё?».       — Садись рядом и дыши со мной, — а затем ухмыльнулся, словно застал за чем-то непристойным. — Или слабо?       Ах, он чертила! Он думает, что я до сих пор падкая на «слабо»?!       …       Двадцать минут тянулись, как жвачка. За это время я уже успела и подумать о том, что делать с Годжо дальше, и потыкаться в характеристиках Системы. Было тяжело, но я смогла. И посидеть, и с тяжелобольным в «Города» поиграть… Вы представляете, на сколько я сегодня продуктивная?       Таймер сработал, а это значит, что нам пора вылазить из плена одеяла. Тем временем за окном начал стучать дождь крупными каплями, и небо вскоре стало серым. Я прикрыла форточку, так как теперь Годжо было хорошенько укрыться. А мне просто нельзя было дышать холодным воздухом. Мало ли…       Когда я только вынырнула первой из-под одеяла, то сразу же бросила взгляд на тёмный экран телефона. Я выглядела так, словно передо мной толпа мальчиков-зайчиков эксгибиционистов пробежала. М-да, дилема.       Достаточно аккуратно потянув вверх за одеяло, я высвободила и Сатору из плена жара и трав. Его лицо было особенно красным на фоне белоснежных волос. Но зато его глаза более не выглядели такими болезненными, чем двадцатью минутами ранее.       — Доволен? Ложись давай, укрою.       Парень едва заметно кивнул и даже улыбнулся. Точнее, попытался. Но попытка его была какой-то слабой и вялой. Его губы заметно дрожали, а после тяжелый вздох сорвался с них. Откинувшись назад, он еле как перебирая ногами, улёгся на кровать и я вновь укрыла его одеялом, подтыкая плотную ткань со всех сторон. Выглядел он, как сосиска в тесте.       — Сейчас тебе бульона сварю и поешь. Вздремни пока.       И пока он обессиленно погружался в то самое царство, где я и сама хотела сейчас быть, мне предстоял путь на кухню. Быстро найдя ингредиенты для первого, я на автомате делала когда-то заученные действия. Как говорила моя мама: «Вот выйдешь замуж и пригодиться». Ну, ты почти права. Мужа хоть у меня и нет, но навык оказался как раз кстати.       Вернувшись вновь на второй этаж, я ногой открыла дверь, держа в руках тарелку с горячим бульоном. Годжо быстро приподнялся в сидячее положение, и я сразу же поняла — он пипец какой голодный.       — Только ешь медленно. Горячо.

Внимание! Действует положительный эффект «Болезни нам нипочём!»

Вы можете не бояться контактировать с больным.

      А я думала, что ты там в экстазе глюки ловишь, раз я над Годжо не издеваюсь. Ну, спасибо и на этом. Однако я не знаю, о каких там она контактах ведёт речь, я лишь косвенно ему помогаю отойти от простуды.       — Подуй, — жалобно пролепетал Годжо и я медленно повернула голову в его сторону. — Горячо, Мура-чан…       Ай, какой же он капризный! Присев рядом, я молча взяла из его рук тарелку с ложкой и набрала бульона. Аккуратно подув на жидкость, я потянулась в сторону Сатору, позволяя ему вкусить плоды моих стараний. Судя по тому, как его лицо не искривилось в сморщенную сливу, вкус и температура ему пришлись по нраву.       А затем и ещё, и ещё раз, пока весь бульон не исчез с тарелки. Если когда-нибудь он ещё раз мне что-то язвительное вякнет в чужом присутствии, то я смогу этим его пристыдить. Хотя, если я самолично признаюсь, что кормила с ложечки Годжо, то скорее сама засмущаюсь, нежели эта отрицательная, больная хромосома.       За окном прогремел гром. Грохот стоял такой, словно кто-то скинул с неба тяжеленую гирю прямо на землю. Стрёмно, конечно, что окна ходят ходуном, но не настолько, что бы я могла испугаться. А вот нога белобрысого рядом со мной дёрнулась и я подозрительно взглянула на мага. Его лицо было нечитаемым, но что-то мне подсказывает, что его движения были не просто так.       — Так. А теперь ложись, и я тебя протру.       — А это ещё зачем?       — За надом.       По заветам Сёко я следовала лишь частично. Компресс делать Годжо опасно, ибо мало ли я там оставшиеся зачатки разума погублю холодом, а вот протереть его от пота следует. И как заботливая, ответственная одногруппница, я принесла также с собой и влажное полотенце с кухни, дабы протереть лицо Сатору, смывая следы его болезни. Пот та ещё гадость в простуду, сама по себе знаю. И пока я легко касалась его кожи, я надеялась, что это принесёт ему какое-никакое облегчение и чувство свежести. Аккуратно уложив голову больного обратно на подушку, я даже расправила складочки простыни вокруг его шеи.       — Спасибо тебе… Я даже и не подозревал, что у тебя есть и такая черта. Я чувствую себя лучше, правда… — Сатору прикрыл глаза, начиная тихо сопеть.       Слова прозвучали настолько искренне, что я аж поперхнулась. Плакать от счастья я, конечно, не хотела, но слова благодарности приятно защекотали душу. Молча кивнув, я решила, что ему необходим отдых в тишине и я очень аккуратно приподнялась с края кровати, держа в руках полотенце.       Опять громыхнуло. Когда вспышка молнии пронеслась по комнате ярким бликом для глаз, веки Сатору резко открылись и он мгновенно вцепился мне в кисть руки, с силой сжимая её. Если он продолжит, то у меня синяк останется…       Его лицо было бледнее, чем до этого в разгар болезни, словно из него откачали всю кровь. Жуткое зрелище, я вам скажу. Я понял, честно, что он грозы боится, но я же тоже человек. Отдохнуть там, вздремнуть… Поэтому я весьма красноречиво посмотрела сначала на его руку, а затем прямо в глаза. Для пущей уверенности, даже прокашлянула пару раз.       — Не б-бойся! Я ряд-дом, — его зрачки расширились до предела возможного, а едва восстановившееся ровное дыхание, вновь превратилось во что-то неконтролируемое. — Я тебя с-спасу, так что не убегай.       О. Поплыли. Я не пойму, он это так себя успокаивает? Или же он таким образом пытается намекнуть мне остаться? В любом случае я решила поддаться ему, ибо мне жалко его мучать в таком состоянии.       — Ладно. Я останусь, — я положила сырое полотенце на прикроватную тумбочку и присела рядом с магом, — Очень страшно, ща кипятком обоссусь. — надеюсь, что звучало это не как сарказм.       — Да, всё правильно… Я рядом, так что ничего плохо не случиться… Ложись рядом.       — Так, ты пластинки не меняй. Никуда я не лягу!       Я лежанку с Годжо в планы свои на сегодня не вписывала, не выйдет! Резко поднявшись с края кровати, меня буквально сразу же захватили в плен цепкие руки. Я схватилась за них и ужаснулась. Это мы столько грелись, а он ледяной! Тем временем меня тянули на себя с такой силой, что я даже усомнилась в том, что он больной, а я здесь здоровая.

Внимание! Действует положительный эффект «Болезни нам нипочём!» Вы можете не бояться контактировать с больным.

      Ах ты! Скотина бездушная! Так ты изначально знала, что скоро пойдёт дождь, а этот глист боится грома?! Да ёб твои материнские платы!       Меня уложили, как какую-то дакимакуру, рядом с собой, закидывая сверху ноги. Я сразу же почувствовала такой холод от его кожи, что я буквально представила себя Титаником в объятиях айсберга. Ёбанный в рот, Годжо, у тебя там всё в порядке с кровообращением и суставами?       Тем временем за окном уже развернулся самый настоящий потоп. Как странно: вроде на дворе и декабрь, а льёт, как какой-то осенью или весной. Ливень хлестал за окном с такой силой, словно кто-то омывал второй этаж из ведра. Тёмные облака погрузили комнату в такой полумрак, будто часы на стене врут. Время доходит к полудню, а за окном вечер… Если бы в России пошёл такой дождь в декабре, то синоптики себе все волосы из жопы выдрали с криками: «Глобальное потепление!».       Однако в список моих фобий гром и дождь не входит. Я всегда восхищалась этой стихией и с радостью сидела у окна, когда вспышки озаряли небо. Вот и сейчас, я лежу в холодных объятиях Годжо, рассматривая причудливые редкие узоры на небе. Но в каждый оглушительный удар меня стискивали в объятия с новой силой, буквально заставляя вжаться в подтянутое тело.       Знаете, возможно, я бы и была рада такому стечению обстоятельств. Возможно. Но нет. Вообще я не рада! Я хотела после всего пойти поспать, а теперь меня буквально душат! Спасите! Помогите! Бака!..       М-м, не туда мысль шальная завела…       — Эй, Мура-чан. Это же просто природа, ты чего боишься? — тихо произнес он, шепча насмешливым тоном.       — Годжо…       Как можно более мелодично пропела я, но получилось что-то между «Тронь — убьет» и «Осторожно, злая собака». Потоки света вновь озарили комнату, и его нос коснулся моего плеча. Его трясло.       — Когда я была маленькой, — самое лучшее, дабы отвлечься от своего страха — разговор, — то любила часто сбегать из дома, так как мама и папа часто заставляли меня сидеть с бабушкой. А она, знаешь ли, та ещё заноза в заднице.       — И что было дальше? — где-то рядом с ухом пронесся едва уловимый шёпот.       — Ну, в один из дней я куда-то забрела, даже сейчас не могу сказать точно, что это было за место… Но помню, что с крыши того дома было хорошо видно небо. А теперь представь: ночь, раскаты молнии и маленькая девочка на крыше.       — Жуть. Прям как проклятье.       — Ну, спасибо и на добром слове.       Он по-доброму рассмеялся, а после чихнул.       — Будь здоров. Спасибо за маску для волос.       — А, э… Ну, спасибо? Я покашлял.                    — …       Внезапно мне стало лень даже отвечать. Тело за мной успело нагреться и теперь выступало чем-то грелки за спиной. Из-за совокупности факторов мне как-то резко захотелось спать, в чём я себе решила и не отказывать. Однако магу было скучно, если судить о его телодвижениях и слишком настырного раскачивания меня и всего моего корпуса в целом.       — А у меня день рождения сегодня, ты знала, Мура-ча-ан? — сиплый, но весёлый голосок пропел где-то в районе затылка.       — Агась. Я знала-а, Годжо-ку-ун. С днём рождения! — а это уже был мой весёленький голосочек.       Так. Не поняла. Что это такое за подозрительное веселье только что я ощутила? И почему я чувству, словно я ловлю кайф от его объятий?!       — Мура-ча-ан! А где мой подарочек? — меня буквально прокрутили каким-то волшебным телодвижением и я оказалась лицом к лицу с магом.       — А вот он! — я вскинула непринуждённо руки вверх и показала пальцами на себя. — Это я!       БЛЯ КРИНЖ! ЧТО Я ДЕЛАЮ?! ЧТО-О Я ГОВОРЮ! СИСТЕМА-А-А!

Внимание! Действует положительный эффект «Болезни нам нипочём!» Вы можете не бояться контактировать с больным.

Расслабьтесь и получайте удовольствие.

Хи-хи.

      Хи-хи?!       — Уи-и! — он притянул моё обмякшее тело ещё ближе к себе, а после залился громким смехом. — Но что это значит? Как ты можешь быть моим подарочком?       — Что хочешь, то и делай! Я вся твоя! — я тоже залилась смехом.       Но в душе я рыдала навзрыд. Хватаясь за волосы.       И билась о стену.       — Хи-хи-хи… Хана-чан моя! Хи-хи-хи… — тихо начал он, и я подхватила его веселье.       — Ха-ха-ха-ха…       — Хи-хи-хи! — он начал смеяться громче и я вместе с ним в унисон.       — Ха-ха-ха!       — Хана-чан! Ты такая прикольная!       — Сатору-кун! Ты тоже классненький!       Классненький? КЛАССНЕНЬКИЙ?!       Нам стало отчего-то так неимоверно смешно, что мы буквально вжались друг в друга, громко угарая. И уже похую было и на гром, и на дождь, и на охуевших одногруппников, что стояли над кроватью. И когда они уже успели прийти?       — Э-э… С вами всё хорошо? — Гето попытался разнять наш дуэт, но был оттолкнут нашими ногами.       — С ними вообще не всё хорошо. Мура-чан заварила травы, которые нужно употреблять внутрь. И то по строгим граммовкам. А они этим похоже дышали… Я слышала про такую разновидность медицины, но теперь им лишь остаётся… — она на секунду замолчала, рассматривая нас задумчивым взглядом, а после щёлкнула пальцами. — Слушай, а давай так их и оставим? Может быть и померятся в конце концов.       — Ага, план хороший. Ну, ребята, хорошего времяпровождения!       Они быстро удалились с комнаты, оставляя вновь нас наедине. Дверь захлопнулась, а после мы вновь взглянули друг другу в глаза, широко улыбаясь.       — Ха-ха-ха, братик такой смешной! У него и гулька такая милая! Ах-ха-ха-ха!       — Ха-ха-ха, а Сёко такая серьё-ёзная! Ах-ха-ха, кхе!       — Саторушка, прости меня! — я приблизила своё лицо к нему, а после ткнула ему легонько в щёку пальцем. — Ах-ха-ха! Я капец, как боюсь мира магии! И тебя. Ах-ха-ха!       — Мурочка, не бойся меня! Я же хороший! — он схватил меня за палец, а после из-за этого громко рассмеялся. — И ты прости меня! Ах-ха-ха-ха!       Да. Пизда. Пошла моча по трубам… Система, вариант с самоуничтожением всё ещё в силе?