Хороший мальчик

"Ты в порядке?" Тихий голос сладостным шёпотом коснулся открытой, горячей кожи дрожащего, острого уха. И ответом был тихий, хриплый всхлип гордости, надломленный под давлением сжатых над головой рук, ладони которых были крепко сжаты в кулаки, а когти впились в грубую, бледную кожу. Невероятно стыдно, как внутри всё кипит от ярости и отвращения к позе, в которой он находится, но мысли всё больше путаются от ощущений, когда мягкие ладони скользят по позвоночнику, а поясница выгибается, как натянутый лук, извиваясь как никогда. Грация движений, сладкий стыд и предательски втянутые мышцы живота, которые возбуждают от одной мысли, что его наконец-то поставили на место, как собаку. И, боже, как он будет лаять и скулить, как в течке, лишь бы ему было так хорошо, чтобы эта лента на шее чуть сильнее давила на кадык, и он чувствовал, как его горло дрожит при каждом звуке. «Гххк... Не делай ничего глупого!» — Трудно угрожать, когда твой язык прижат к игрушке, которая давит на уголки твоих губ. Руки, которые каждый день приносят ему кофе, теперь грубо сжали чёрные пряди и отдернули, чтобы увидеть это залитое слюной и потом лицо. Чёрные зрачки раздуваются, словно чёрные дыры в неоново-зелёных ободках глаз, а губы дрожат вокруг костяного кляпа, как и положено хорошему мальчику, грозя разгрызть эту безделушку клыками. «Смотри, не такой уж ты саркастичный и резкий, а? Знаю, ты можешь стерпеть лёгкое поддразнивание, но, эй, разве не поэтому ты всю неделю меня подталкивал?» — Пальцы впиваются в напряжённые бёдра и движутся снизу вверх, большие пальцы надавливают на внутреннюю часть, чувствуя, как перекатываются мышцы под влажной кожей. Арлекин едва сдерживает дрожь, и предательский вздох вырывается из его губ, как только кончики пальцев скользят по мокрой выпуклости на штанах, где капли густого предэякулята тянутся между пальцами его «топа». Он настолько возбуждён, что чувствует себя в аду, и каждая секунда этой пытки заставляет всё внутри него жаждать освобождения. Словно читая его грязные мысли, руки сверху бесцеремонно стягивают снизу его сценический костюм, обнажая тёмное нижнее бельё, такое постыдно мокрое и не оставляющее ни капли для фантазии. Невозможно поверить, как легко было низвести этого зелёного ублюдка до состояния шлюхи, и всё же это было лёгкое поддразнивание. Но как же сладко ощущается победа на ладони, как только она нежно сжимает напряженные члены в тисках нижнего белья, чувствуя дикую пульсацию и слушая сладкое рычание и поскуливание сверху дрожащим телом. «Да ладно, что нам сказать, чтобы получить желаемое?» — указательный палец, кажется, знает, куда надавить, и намеренно поглаживает текущую щель одного из членов, выбивая из монстра очередной непристойный звук. Это была борьба с гордостью и самолюбием, в голове крутились мысли о мести, а горячее тело тянулось к любящим пальцам и открыто терлось об них с позволения «возлюбленной», тяжело и прерывисто дыша. "П...пожалуйста, иди на х...иди на х...й меня." Щелчок в голове прозвучал так громко, что казался тикающей бомбой замедленного действия. Едва он это произнес, мужчина начал таять под лаской, которая вскоре заставила его разразиться криком. Внутри него было туго, до безумия, и то, как внутренности сжимались и втягивались, сводило с ума с каждым осторожным движением. Крепкая хватка не давала Арлекину отшатнуться навстречу партнёру, удерживая его на месте и вдавливая таз в кровать, в то время как нарочито глубокие движения доводили его до состояния блуждающего и влажного месива, надавливая на эту сладкую точку и потирая её головкой. Чертовски горячо, с каждым толчком зрачки закатывались под веки, а слюна с подбородка пропитывала мягкую подушку, под которой лежала голова. И невнятное бульканье перерастало в тихий шелест: «Сильнее, быстрее, не жалей меня!» Он сильнее, чем кажется, и это будет его блаженством, когда твёрдая ладонь оставит жгучий след на его бедре, а потом нежно погладит его в знак извинения, шлёпнет снова и снова, лишь бы услышать этот прекрасный голос. Чем ближе конец, тем сильнее он выгибается и пытается вырваться из столь постыдного экстаза, но ладонь сверху опустилась на его затылок и вдавила его в подушку, грубыми и быстрыми толчками доводя чудовище до фейерверка в глазах. Голос срывается жалобным бульканьем в подушку, пытаясь оторваться от желанного оргазма остатками гордости, но то, как он болтает и не может остановиться, становится финалом. Он не может сдержаться. "Н-нгх..!~ эй-я сейчас, бля, н-не так быстро, я... я!~" Потеря в его голосе звучала громко и ярко, как и его пик, который с каждым толчком пачкал живот и простыни, продлевая это мерзкое блаженство на грани безумия, приводящее к перевозбуждению. Лишь когда Арлекин смог лишь скулить, мягкие руки бережно отпустили его на подушку, разглаживая следы бурной ночи. «Хороший мальчик».