Низменность бытия

      Пальцы коченели. Не помогал даже отказ от использования чакры, та ни в какую не желала циркулировать по каналам и согревать. И черт бы с самим обогревом, но тело привыкшее к постоянному току чакры словно немело. Ощущения дурным образом напоминали симптомы кровопотери. И не нужно быть гением, чтобы догадаться, что ещё немного и дойдёт до потери сознания.       Мадара скрипнул зубами в отчаянии. В довершение и так паршивого положения, Тобирама начал выскальзывать из слабеющей хватки. — Нет! — он еле успел перехватить бездвижную тушу Сенджу.       За эти доли минуты пространство вокруг успело стать ещё темнее и холоднее, останавливаться было нельзя. И он медленно побрёл дальше, глубже в чащу всё таких же голых деревьев. — Мы трупы, мы ходячие трупы…       За время пока они брели, удалось обнаружить много мест, в которых один человек мог бы укрыться без каких-либо проблем. Нет, разумеется никаких очень удачных пещер, идеально подходящих и для сна, и для разведения костра, и прочего. Но была парочка выступов, которые с небольшой помощью дотона можно было превратить в относительно безопасный уголок, который можно было бы заметить только с большой высоты, на которую с учётом вида местных деревьев было забраться весьма проблематично.       Мадара был готов молиться, чтобы им попалось хоть что-то. В темени было глазу не продрать, да дело уже и не только в видимости было. Уже раз пять так точно он замечал, что бессознательно прислонял голову к покоящейся на плече макушке Сенджу. И ладно бы только прислонялся, к ужасу своему он понял, что в эти моменты он подозрительно долго моргал.        — Я умру вместе с Сенджу Тобирамой на руках… Что за сюр? — он задыхаясь рассмеялся. Пар изо рта валил плотными кольцами почти перекрывая и так еле различимую картину перед глазами. — Изуна меня засмеёт… — Мадара шмыгнул носом и опустил голову. Слезинка медленно скатилась от глаза к носу да так и застыла на самом кончике.       Ну вот почему всё так складывалось?       Мадара проморгался, ресницы на холоде почти сразу неприятно слиплись, вызывая желание протереть глаза. Но он не мог, обе руки были заняты удерживание Тобирамы, который за последние часы стал раз в десять холоднее и тяжелее. Если бы не дышал прямо в шею, можно было бы заподозрить, что сдох.       Наверное, не стоило от него отходить. Сопляков вообще без пригляда нельзя оставлять. Пока ты рядом — кажутся чуть ли не всесильными, и умнее, и быстрее, и вообще… А отошёл на минуту и вот… Пожалуйста… Кровь хлещет так и знай.       Мадара сглотнул вязкую слюну. Что-то в груди снова жутко заныло. Будто проглотил железный шар с шипами, который невозможно никуда сдвинуть. В глазах застыли слезы, но он запрокинул голову и сжал зубы до скрежета. — Соберись, тряпка, опять разнылся…       Злость на самого себя чуть придала сил и Учиха снова побрёл вперёд, изредка подавая чакру к глазам. Он заметил небольшую хитрость. Пока он не давал Шарингану полноценно раскрыться, чакра никуда из тела не утекала. А если и был расход, то он был столь незначителен, что можно было закрыть на это глаза. Закрыть глаза и открыть глаза. Ха, каламбур.       В черепашьем темпе прошёл ещё где-то час. Вышедшая луна достаточно хорошо освещала заснеженную местность, но Мадара совсем выбился из сил, зубы клацали друг о друга. Тобираму он и вовсе волочил за собой и не выронил из рук только потому, что те свело жутким спазмом. Вдыхать через ярко красный нос было не то, что неудобно, больно. Мокрые ресницы покрылись белым инеем, противно слипаясь при каждом моргании.       А укрытия он так и не нашёл.       Мадара остановился на месте и перевёл взгляд на Тобираму. — Сенджу… — голос прозвучал как-то трусливо и испуганно. — Тобирама, ты же не умер, да?       Мадара плаксиво вздохнул, представляя, как извиняется перед Хаширамой за то, что убил его брата. Тот факт, что не он был виноват в ранении, как-то роли в тот момент не играл. — Тобирама… — он снова двинулся, теперь куда-то вправо. — Ну пожалуйста, что я скажу ему? Давай без этого, по человечески тебя прошу…       В сон клонило от слез и подступающей истерии просто адски, он не знал на чем держался в сознании, потому что сила воли тут явно была не при делах. Кажется, та вообще почила час или два тому назад. Может даже раньше… — Черт, я веду себя странно… — Мадара на секунду перевёл дыхание, пытаясь сосредоточиться. — Со мной что-то не так…       Зрение повело куда-то вбок, но Мадара знал, что в такие моменты нельзя двигаться. Это только кажется, что ты падаешь, а на самом деле падать начинаешь, когда пытаешься удержаться на ногах из-за кружащейся головы.       Когда он пришёл в себя, то с радостью обнаружил, что несмотря на то, что слегка покачивался на месте, все-таки удержал целых два тела в вертикальном положении. Голова слегка очистилась от посторонних мыслей да и тело будто в благодарность за минуты отдыха казалось более послушным.       Учиха оглянулся по сторонам, пытаясь по быстрому наметить какой-нибудь курс. А потом резко застыл, с крайним недоверием всматриваясь в тëмное пятно всего в трёхстах метрах от них. — Это что, шутка такая? — сипло спросил он куда-то в небо, запрокинув голову.       Можно было полностью активировать Шаринган ради проверки, но если расход окажется слишком большим, он может потерять сознание. Так или иначе… Если это окажется не тем, чем он думает, то им жить осталось пару часов от силы.       Да и в случае чего, чакра ему обязательно понадобится для другого, поэтому Шаринган он решил не включать, а собрав все силы в кулак, со всей возможной скоростью поспешил к скальному выступу. Если это был он.       Ну а если нет, то чтож, насмешки Изуны можно и пропустить мимо ушей. Сам умер не сильно-то веселее. И не от меча, а от инфекции. Пусть не выделывается. Лишь бы выступ, богиня…