Низменность бытия

Кагами так и остался смутно недовольным и обиженным, время от времени кидая Мадаре хмурый взгляд, который у самого мужчины вызывал только бессовестнве смешки. — Кагами, ты обиделся? Мальчик сверкнул тёмными глазами и, ничего не ответив, начал накрывать на стол уже приготовленный суп. — Да ладно тебе, — снова заговорил Мадара, сдерживая гогот. К сожалению, с приближающимся временем выхода смех как-то подутих, а сам Учиха снова погрузился в размышления о проекте, о шиноби, которых предстояло убедить, и о клане. Мадара был не единственный такой неприспособляемый к миру в клане, но он в отличие от остальных хотя бы был уверен в собственной способности справиться с возможной опасностью. Непонятно, что же изменилось за такой короткий промежуток времени. Что заставило клан перестать верить в свою защищённость рядом с ним. Что заставляло их думать, что он не… — Я закончил, — пробурчал Кагами. Мадара отвлёкся от мыслей и быстро закончил салат, присоединяясь к Кагами за столом и шепча короткую благодарность за еду. — О! Это яблоки? Мы в этот салат их не добавляем, — с энтузиазмом поведал мальчик, позабыв о своём недавнем недовольстве. Мадара как-то инстинктивно хотел его отругать за то, что он влез в салат, не поев супа, но вовремя одернул себя. Я действительно старею. Скоро начну говорить фразами бабули… — Не добавляли то есть, — Кагами внезапно погрустнел и без интереса начал ловить кусочки краба из супа. Мадара сначала не понял, что случилось, а потом дошло. Только толку, что сказать он всё равно не знал. Ему самому никто никогда сочувствующих речей не толкал. Если только призывы собрать сопли в кулак и не устраивать наводнение не входили в их число. А сам… А что сам? Сочувствие было о скорби, о времени, о горевании. Какое время на войне? Во все трудные времена его задачей было разжигать ненависть, раздувать пламя гнева и толкать дальше к краю безумия, а не удерживать, как следовало бы. А признать горе? Признать эту отупляющую слабость во всём теле, это было бы верной смертью. С таким настроем как вести в бой? Никак. Поэтому он толкал к мести, к движению. К ежедневной борьбе. Шаринган был болью и безумием, все это знали. Но он же помогал оставаться в реальности, фокусироваться на чём-то, что удерживало на плаву. Пусть даже это была ненависть. Так что он питал эту ненависть с лихвой. И клан держался. Горел, болел, но держался. Может поэтому и отдалялись? Видели, что в других кланах иначе? А что ему было делать? Дать погрязнуть в горе? Ведь ещё хуже, зациклились бы только на этом чувстве, а потом гнили бы, удобряя землю. С ними хорошо работали только крайности. Мадара бы не против смягчить их, но это сейчас. А тогда как? Тогда было… — Черт, я же сейчас опоздаю! Толком не поев, он сорвался с места, собирая по дому оставленные в разных местах бумаги. — Ты уже уходишь? — крикнул Кагами с кухни. Мадара угукнул, быстро расчесывая волосы, а потом переодеваясь из домашней юкаты в свою выходную с высоким воротником. — Слушай, а что ты будешь делать с оставшимися яблоками? — снова вклинился младший Учиха. Мадара сдул с лица прядь и продолжил заматывать штаны бинтами. — Не знаю… — сказал он. Кагами произнёс короткое: «А…» — Приготовь пирог, — перебил Мадара. — А… — Можешь потом забрать половину, — снова не дал ему договорить мужчина. Потом покрутил по дому с задумчивым выражением лица. Что я хотел..? — Хорошо, — ответил ребёнок. — Кстати, я посмотрел в книге, там действительно есть рецепт с молоком. Мадара рассеянно издал согласный звук всё ещё недовольно осматривая помещение. — Вот его и готовь. Что же я хотел-то?! — Да, но у тебя молоко закончилось, — сказал Кагами. Мадара раздражённо зыркнул на него. Неужели было не видно, что он не очень настроен на разговор? Он протопал до своей комнаты и взял оттуда кошелёк. — На, сходи купи, — вручив кошелёк растерянному Кагами, он тут же заметил свою обувь в гостиничном проёме и шлепнул себя по лицу. — Ох, ну что же я такой..? — Ты просто так оставишь мне свои деньги? — недоверчиво и самую малость презрительно расширив глаза, спросил мальчик. Мадара сделал глубокий вздох. Кагами очень раздражал и стоял очень удобно в зоне досягаемости. — Ай, опять?! За что теперь?! — вскрикнул он. — Ты собираешься украсть у меня деньги? — спокойно спросил Мадара. — Нет, — испуганно пискнул мальчик. Мадара отпустил и улыбнулся, похлопывая недовольного Кагами по макушке. — Ну вот! — он быстро обулся и прихватил бумаги подмышку. — Я ушёл, не скучай, кухню не сжигай. Мадара быстро закрыл дверь, чтобы не расслышать Кагамино шипящее: «Вот возьму и..!» Время поджимало.