Низменность бытия

Они закончили с закруткой только под самую ночь. Ба-чан фырча подхватила свою трость и снова ударила Мадару, когда тот предложил проводить её до дома. Кагами стоял у выхода с немного нерешительным выражением лица. Мадара не мог сказать, боялся ли тот выходить. Все-таки мальчик жил один, было бы попросту странно, если бы это было так. — Эээ… Мадара… Он посмотрел на Кагами. — У тебя нет случайно фонаря? Мужчина моргнул и пожал плечами. — Да откуда я знаю… Может, где-то и валяется… — пробормотал он. — Не буду же я его искать сейчас. Кагами замялся. — Но… — Ночуй здесь, с утра как раз пару банок заберёшь… И вещи Изуны заодно. Ещё пару лет назад, Мадара наверное задушил бы любого, кто попытался бы притронуться к вещам брата, но теперь это даже вызвало облегчение. — … Ладно, — неуверенно ответил Кагами, поднося пальцы к губам в нервном жесте. Мадара разложил ему футон в гостиной, а потом устало поплелся к себе. Сил не было ни физических, ни моральных. Уснуть, однако, всё равно не получалось. Наверное, дело было в присутствии Кагами, которое скребло по ощущениям и вызывало некоторый дискомфорт? Мадара сделал несколько глубоких вздохов и очистил голову. Сон не приходил, но он погрузился в приятное плывущее состояние между сном и бодровствованием. Мысли в голове лениво дрейфовали от одной ситуации дня к другой. Вряд ли это можно было назвать анализом, скорее просто перебиранием. Мадара задумался от чего он с таким рвением кинулся ворошить собственные раны? Почувствовал себя виноватым? Приятная дрёма слетела в мгновение ока и Мадара перелег на бок, прижимая колени к груди. Как-то странно знобило. Почему он чувствовал себя виноватым? Потому что говорил с Тобирамой, спросил он себя, разворачиваясь обратно на спину и скидывая с себя одеяло. По плечам прошлись мурашки, а дыхание участилось. Так он и раньше перекидывался с ним фразами. В первое время так вообще частенько спорил… Просто чтобы поспорить. Чёлка легла на глаза. Мадара с раздражением сдул её, а потом резкими злыми движениями распустил полностью косу и завязал узлом высоко на макушке. Он даже не мог сказать, что его так гложет. — Чтоб тебя, Тобирама, — зарычал он себе под нос, утыкаясь лицом в сгиб собственного локтя. Поза быстро надоела и он убрал руку, уставившись в потолок в ярости. Ещё чуть-чуть и он бы обрёл способность использовать Аматэрасу без Мангекю. Он был в этом уверен. Мадара вздохнул и сел на футон, потирая лицо. Усталость казалась такой всеобъемлющей. Будто даже сил на сон не осталось. Он посмотрел на свои разные ладони. Чего они так дрожали? Мадара бессмысленно начал чертить линии по краям шрамов то левой, то правой руки массирующими движениями, пытаясь убрать дрожь. Странное чувство настойчиво охватывало его. Не то тревога, не то страх. Мадара встряхнул ладони, сжал несколько раз кулаки. Не помогло. Это не было похоже на уже привычную панику, которую вызывала мирная жизнь. Та заставляла постоянно всех подозревать, наполняла тело адренадином и готовностью, напрягала мышцы и то и дело шептала схватиться за оружие. Сейчас? Сейчас Мадара не хотелось оружия, ему хотелось прятаться и бежать. Что за чушь?! Он подскочил с места, включая шаринган и с нервозностью проверил каждый угол комнаты. Нет, это было не из-за Кагами. Что это было? Чего так… Он же не ребёнок, в самом деле, чтобы темноту постоянно проверять на наличие монстров. Рациональность, к сожалению, так и не привела его в чувство. Только усилила нарастающее внутри напряжение. — Да что же такое… — пробормотал он, опуская плечи в поражении и покидая комнату. Кухня была светлее и теплее, чем спальня, но Мадара всё равно зажёг огарок свечи и, поежившись, поставил чайник на огонь. С гостиной послышалось шарканье и через секунду в дверном проёме показалось бледное лицо Кагами. — Мадара-сама… Можно? — шёпотом спросил он. Чего он снова перешёл на уважительное обращение, было интересно. — Заходи, — со вздохом пригласил его старший Учиха. Мальчик оказался укутанным в одеяло, как в кокон. Семеня, он быстро прошёл на кухню и уселся напротив Мадары за стол. — Чего не спишь? Кагами пожал плечами. — Странное чувство… — сказал он. — Не знаю. А… Стало быть испуг вызвал желание обратиться к авторитетной фигуре, которую для себя нужно было как-нибудь обозначить. — Да, у меня тоже, — признался Мадара и встал с места, доставая из шкафа чашку. — Будешь чай? Кагами угукнул. Мадара достал с полки ещё одну чашку и листовой чай. — Сколько сахара? — Два. А… — Что? — не оборачиваясь, спросил мужчина, ожидая, пока вода закипит. Кинул в каждую чашку по маленькой веточке чая, добавил сахар, а потом убрал всё лишнее обратно в шкаф. — А можно ещё… Можно мне… — он умолк на середине просьбы. — Ну? — подтолкнул Мадара. Вода закипела и он разлил её по чашкам. — А можно мне то варенье из орехов? — спросил мальчик. Какое варенье? — А оно у меня разве есть? — удивился Мадара. Откуда ему взяться было, если он ничего такого не закручивал в прошлом году? Может, бабуля занесла? — Да. Там, в нижнем шкафу, я видел, когда… Ну… — Доставай, раз видел, — прервал его Мадара с тихим смешком. Он не знал, было ли это тепло от чашки или приятный запах… Или то, как Кагами стукнулся головой об шкаф, когда доставал варенье и, запутавшись в одеяле, упал с испуганным визгом. Но Мадаре стало теплее. Определённо, теплее, подумал он, поднося чай к губам.