Yasak Hanedan - Запретная династия

В комнате стояла тишина, такая плотная, что казалось — воздух вот-вот задрожит. Халис ага приподнял брови, с трудом сдерживая ухмылку, а все остальные будто онемели. Ифакат сидела прямо, чуть откинувшись на спинку кресла, и взглядом — острым, как лезвие — следила за Карталом. — Я хочу главный особняк Бозкуртов, — произнесла она, отчётливо выговаривая каждое слово, — и автосалон в центре, принадлежащий вашей семье. В комнате послышался сдержанный вдох. Шермин первой не выдержала: — Госпожа Ифакат, да вы… вы что, вы своем уме? — ахнула она.              Но Картал, как ни странно, даже не моргнул. Наоборот — его губы расползлись в лукавой, почти безумной улыбке. — Мы согласны, — спокойно произнёс он, глядя прямо на Ифакат. Фатих ага чуть не подавился своим недавним вздохом гордости. — Картал! — начал он, но сын лишь слегка повернул голову и подмигнул, мол, потом всё объяснит. Ифакат едва заметно приподняла подбородок, довольная собой. Она думала, что переиграла всех, что заставила Бозкуртов встать на колени перед Корханами. Она думала, что теперь её свобода будет стоить слишком дорого, чтобы кто-то решился на этот брак. Но Картал, глядя на неё, думал совсем о другом. «Ох, львица моя, — усмехнулся он про себя, — ты ещё не знаешь, в какой капкан сама же и вошла…» Халис ага, не скрывая удовольствия, хлопнул ладонью по столу: — Ну, раз все согласны, то будем считать, что разговор состоялся. Шермин только покачала головой, а Дефне еле сдерживала улыбку. Брак, который должен был стать просто формальностью, превращался в настоящую игру престолов — и Ифакат, сама того не подозревая, только сделала первый ход. *** Ифакат шла к себе, чувствуя, как усталость вплетена в каждый шаг. Как только за гостями закрылась дверь, дом опустел, а напряжение всё равно витало в воздухе. Она подошла к дверям своей комнаты, уже мечтая об одиночестве — и тут же застыла. У дверей стоял Орхан. Он даже не пытался скрываться — просто смотрел на неё этим своим грозным, обиженным, собственническим взглядом. Ифакат, вошла в комнату и мгновенно дернулась к первой попавшейся вазе, но Орхан вошёл в комнату быстрее. — Почему ты на всё это соглашаешься? — процедил он, подходя ближе, чем им обоим следовало бы. Она скрестила руки на груди, поднимая подбородок: — Потому что устала ходить в любовницах. И мне… — она усмехнулась, — мне уже перед Гюльгюн стыдно. Орхан дёрнулся, словно его ударили. — Перед Гюльгюн, значит, стыдно. — Он шагнул ближе. — А передо мной — нет? — Перед тобой? — Ифакат рассмеялась холодно, коротко, хлёстко. — Перед тобой не стыдно. Тебе стыдно должно быть. Передо мной. Перед Гюльгюн. Перед твоим покойным братом. Она подалась вперёд. — Наши отношения были ошибкой. И твоей, и моей. Что-то в его лице перекосилось. Орхан вздохнул так резко, будто в нём что-то оборвалось, и поднял руку — слишком быстро, слишком вспыльчиво. Но Ифакат схватила его запястье прежде, чем он коснулся её. Сталь в её глазах была сильнее любого удара. — Не смей, Орхан. Даже думать об этом не смей. Она вывернула его руку ровно настолько, чтобы стало больно. — Я почти жена Картала Бозкурта. И её голос стал тихим, опасно ровным. — Ещё один кривой взгляд или слово в мой адрес — и я сама тебе глотку перережу. Он побледнел. Настоящий страх мелькнул в его глазах впервые за всю их историю. Орхан резко вырвал руку, отступил и буквально выбежал из её комнаты, словно от огня. Дверь за ним захлопнулась. Ифакат медленно выдохнула, проводя рукой по волосам. Разбираться с Орханом она успеет… позже. Когда всё выбесившееся внутри остынет. Сейчас же её мысли были заняты другим. Предстоящей свадьбой. И мужчиной, который смотрел на неё так, будто давно выбрал её, ещё до того, как она задала вопрос «махра». Карталом Бозкуртом. Человеком, который, кажется, не собирался отступать. Ни на шаг. *** Картал выжал газ до упора, лишь бы быстрее оставить позади особняк, полный ожидаемого семейного шторма. Домой ехать не хотелось категорически — там уже наверняка собралась целая свора обвинителей: отец с его «стратегией», мать с театральными вздохами, Хасан с вечными нотациями… а его жена — та вообще не упустит случая подлить масла в огонь. Только Дефне… только сестра бы его поняла. Всегда понимала. Но сейчас ему нужно было другое — тишина, стены, где никто не пытается управлять его жизнью. И офис был для этого идеально подходящим местом. Он припарковался почти не глядя, захлопнул дверь и быстрым, решительным шагом двинулся внутрь здания. Слишком давно он здесь не появлялся. Сеть автосалонов… единственный официальный, чистый бизнес Бозкуртов. И его почти жена запросила себе самое сердце этого бизнеса — главный офис. Картал только хмыкнул, вспоминая её ледяной, уверенный взгляд. Она не промах. Ох, совсем не промах. Вошёл в кабинет, широким движением распахнув дверь. Пахнуло древесиной, дорогой кожей и чем-то родным — запахом власти. Он прошёл к бару, налил крепкого виски, посмотрел на жидкость в бокале и едва заметно улыбнулся. — Сильная, умная, хитрая… хищная. — пробормотал он себе под нос. Да, она — именно хищница. Женщина, которая не сломается под натиском мафиозных войн. Женщина, которая не станет плакать, падать, умолять. Она будет искать выход… и найдёт. Если нужно — вырвет. Если нужно — разнесёт всё к чёрту. Такая, как Ифакат, создают династии. Не разрушают их. Он сделал долгий глоток. Отец с матерью ещё поймут. Хасан поймёт. Все поймут. Что он привёл в семью не «вдову Корханов», а сокровище, которое в правильных руках способно стать идеальной госпожой Бозкурт — расчётливой, смелой, мудрой и опасной. Он вспомнил, как она смотрела сегодня в зале. Как стояла — уверенная, ровная, будто всё происходящее только по её правилам. — Тигрица… львица… — тихо произнёс он, любуясь этими словами. Другие мужчины, наверное, звали её драконом, ведьмой, лисицей. А он… он видел в ней королевскую хищницу. Жестокую, если нужно. Справедливую, когда надо. И безумно, болезненно красивую, что сводило его с ума каждой секундой. Картал сделал последний глоток, поставил бокал и выдохнул. Ему до одури хотелось увидеть, как она будет вести себя в доме Бозкуртов. Как войдёт, как поставит всех на места, как примет вызов. Но одно он уже знал наверняка — он нашёл свою женщину. И, он не отпустит её никогда. *** Утро накатило неожиданно резко, будто ночь сама вытолкнула Ифакат из постели, не дав ни отдышаться, ни собраться с мыслями. Спускаясь по лестнице в столовую, она чувствовала на себе взгляды — прямые, косые, скрытые, оценивающие. Сёстры Шанлы — Суна и Сейран — сияли так, будто им объявили праздник: обе в приподнятом настроении, обе с лукавыми улыбками, будто свадьба Ифакат — это лучшее, что могло произойти в их скучной рутине. Гюльгюн, наоборот, выглядела так, словно не до конца понимала, что происходит. Орхан сидел с каменным лицом, злость в нём кипела едва ли не бульканьем. Халис — само довольство, хозяин положения, который видит на три шага вперёд всех остальных. А вот Ферит… Ферит прятал глаза. В них была грусть. Когда все наконец замолчали, Халис ага поднял голову от тарелки и ровным голосом сообщил: — Завтра состоится свадьба Ифакат и Картала Бозкурта. Вся семья Корхан приглашена. По столу прошла волна удивления, но Ифакат лишь тяжело выдохнула. Ничего другого она и не ожидала. *** После завтрака она заметила, как Ферит хотел ускользнуть — тихо, незаметно, будто боялся лишний раз встретиться с её глазами. — Стой. Ко мне. Быстро. — приказала Ифакат и буквально затащила его в свою комнату. Ферит замялся, опустил голову, это было на него не похоже. Он пытался что-то пробормотать, отшутиться, уйти от разговора… но от рыжей бестии не уйдёшь. Никогда. — Что случилось? — спросила она мягко, но требовательно. Под её взглядом Ферит сломался почти сразу. Губы дрогнули, взгляд стекленел. — Я… я боюсь, тётя… — он с трудом подбирал слова. — Вдруг ты уедешь к этим Бозкуртам… и забудешь нас. Меня. А я без тебя… я же бизнес завалю, я все завалю без тебя — пробормотал он, опуская плечи. Ифакат выдохнула, и на лице её появилась теплая, такая редкая улыбка. Ферит был для неё чем-то большим, чем просто племянник. Когда он был маленьким — самым маленьким — именно она тянула его на себе. Фуат учился, Гюльгюн разрывалась между сыновьями и Орханом. А Ифакат… она пела ему колыбельные. Укладывала спать. Учила первым словам. Поддерживала, защищала, баловала, играла с ним до изнеможения. И привязалась. А он — к ней. Она подошла ближе, обняла его за плечи, как когда-то давно. — Ферит… ты здесь самый родной для меня. Самый. Она коснулась его щеки. — Ты мой названный сын. И я никуда от тебя не денусь. Что бы ни случилось. Хоть вся семья будет против — ты останешься в моей жизни. Всегда. Парень всхлипнул, но быстро взял себя в руки. Улыбнулся — искренне, тепло. Он взял её руку поцеловал, и почтительно приложил ко лбу. — Я хочу, чтобы ты была счастлива, тётя. Она уже хотела отступить, но остановила его и строго добавила: — И ещё… Ты теперь единственный сын у Гюльгюн. Ты должен поддерживать свою мать. Она тебя безумно любит. Понял? Ферит кивнул серьёзно. — Спасибо тебе… за всё. Она улыбнулась в ответ — коротко, по-матерински. И он вышел. А Ифакат осталась одна в тишине своей комнаты… со своими мыслями, тревогами, страхами и странным, ноющим чувством внутри, что завтра изменит не только её судьбу. *** Размышления рыжей бестии прервал стук в дверь. Ифакат, вынырнув из своих мыслей, открыла двери и подняла взгляд — Латиф. Тот стоял как всегда ровно, но в лице его читалось что-то вроде лёгкого смущения. — Госпожа Ифакат, — произнёс он, — это для вас. От господина Картала. Он протянул коробку. Удивление мелькнуло в глазах Ифакат, но она лишь кивнула, принимая. — Спасибо, Латиф, — сказала спокойно. Закрыв дверь, она поставила коробку на кровать и принялась открывать. Крышка мягко откинулась — и Ифакат даже слегка замерла. Внутри лежала записка и набор украшений: колье с изумрудами, глубокими, тяжёлыми, и серьги в тон. Она взяла записку. Почерк Картала был уверенным, быстрым: «Это также свадебный подарок. И… я приглашаю тебя на ужин. P.S. Ты — хищница.» Ифакат не удержалась и мягко рассмеялась. Ну так её ещё никто не называл. Змеёй — было. Драконом — тоже. Лисицей — не раз. Ведьмой — регулярно. Но чтобы хищницей… Это было новым. И, как ни странно, приятным. Она провела рукой по украшениям, чувствуя гладкость металла и холод камней. И всё больше убеждалась, что решение она приняла правильное. Как будто внутри что-то наконец встало на место. Ифакат спрятала украшения и записку — аккуратно, чтобы никто случайно не увидел. После этого, собравшись, она вышла и направилась в офис. Ей нужно было ввести в курс дела Сейран и Гюльгюн.