Цветы Зла

— … И как это будет?.. — настороженно спросила Джен, наблюдая как подруга расставляет в комнате зеркала при выключенном свете. — В полной тишине. — лаконично ответила Мими, устанавливая зеркало, чтобы то не падало. — Почему мы вообще это делаем сегодня? Ты же сама говорила, что праздник начинается только завтра. — Завтра ночью. — Тем более, это противоречит логике. — вздохнула Джен, зашторивая окно. — Так. — уперла руки в бока Мими, подняв глаза на подругу. — Кто спорит, тот не гадает. — Ладно, ладно, я молчу. И участвую в этом только из научного интереса. — Правильное решение. Нашлась всезнайка. — фыркнула демоница, расставляя свечи. — Что это вообще за Седьмица Морока? Я о ней не слышала ничего. — О-о-о, — Мими драматично подняла глаза к потолку, — как же тебе повезло, что у тебя есть я, чтобы просветить твою ангельскую душу! [1] Она уселась на кровать, закинув ногу на ногу, и приняла вид профессора, готового прочесть самую важную лекцию в жизни. — Итак. Седьмица морока — это священная неделя в феврале, когда весь Ад сходит с ума. Начинается всё в Ведьмову Литургию — это ночь с пятницы на субботу, то есть завтра. В эту ночь черти получают выходные и право кошмарить смертных. — То есть… они просто приходят к людям и пугают их? — Джен нахмурилась. — Ну, не просто пугают! — Мими закатила глаза. — Это искусство! Они могут явиться во сне, могут шептать что-то в темноте, могут оставлять следы на полу… А ещё — если черт особенно талантлив, он может вселиться в какую-нибудь вещь. Например, в куклу. Или в зеркало. — Звучит… мило… — Джен скривилась. — О, это ещё цветочки! — Мими махнула рукой. — Потом идёт Голодная суббота. В этот день демоны и черти постятся. Ну, как постятся… Они едят, но только самую отвратительную еду. Кишки, глаза, что-то протухшее… Это символ того, что даже в сытости надо помнить о голоде. — Фу… — Джен поморщилась, справляясь с подкатившей тошнотой. — А вечером — Ночь страха! — Мими вскочила с кровати и закружилась по комнате, размахивая руками, чудом не снося коридор зеркал, который сама устанавливала минут сорок. — Всё население Ада выходит на улицы в костюмах и масках. Кто-то наряжается монстрами, кто-то — ангелами, это считается особенно смешным, кто-то — своими же родственниками. Все пьют, танцуют, пугают друг друга… А потом начинается Жатвенная Седьмица — неделя, когда демоны возвращаются по домам и устраивают пиры. — То есть… просто неделю пьют? — Нет! — Мими возмущённо ткнула её пальцем в лоб. — Это время, когда демоны вспоминают своих предков, рассказывают истории, делятся добычей… А в конце — Ночь мёртвых. В эту ночь открываются врата между мирами, и духи умерших демонов приходят в гости. — И… что, с ними разговаривают? — Конечно! — Мими закатила глаза. — Накрывают стол, ставят лишний стул, наливают вино… А потом — День поминовения. Все идут на кладбище, убирают могилы, оставляют подарки… — Звучит… почти трогательно, — Джен улыбнулась. — Это не трогательно, это эпично! — Мими схватила её за плечи и потрясла. — Это неделя, когда можно быть кем угодно! Когда все правила отменяются! Когда даже самые чопорные демоны напиваются до чёртиков и танцуют на столах! — Понятно, вы делаете то что у вас лучше всего получается: отдаётесь мракобесию на полную катушку. — Именно! Так, ну, что? Ты готова? — потерла она ладошки. — Даже если я не готова, у меня всё равно нет выбора, так? — криво улыбнулась Джен. — Схватываешь на лету! Февраль выдался неожиданно тёплым, и даже в Академии чувствовалось приближение весны. В комнате царил привычный хаос: на кровати Мими горой лежали платья, на столе — разбросанные книги и какие-то странные амулеты, а на полу красовался свежевыкрашенный в чёрный цвет череп. Всё это великолепие дополнял выставленный из зеркал коридор и несколько десятков свечей, приготовленных для гадания. Комната погрузилась в полумрак, дрожащий свет свечей отражался в зеркалах, создавая жутковатый коридор из отражений. Джен нервно переминалась с ноги на ногу, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. — Ну что, ангелочек, готова узнать своё будущее? — Мими ухмыльнулась, протягивая ей зажжённую свечу. — Ты уверена, что это сработает? — Джен осторожно взяла свечу, глядя на бесконечные отражения их фигур в зеркалах. — Конечно! Главное — сосредоточиться и не моргать. — Мими встала позади неё, положив руки на плечи. — Смотри в самое дальнее зеркало. Вглядывайся. И… жди. Джен замерла, уставившись вглубь зеркального коридора. Тишина давила на уши, только треск свечей нарушал её. — Ничего не происходит, — прошептала она через минуту. — Терпение, — прошипела Мими. — Иногда нужно время. Ещё минута. Другая. Глаза Джен начали слезиться от напряжения. — Мими, я всё равно ничего не… — Тссс! — демоница резко сжала её плечи. — Ты видишь это? — Что?.. — Там… в глубине… Джен вгляделась. В самом дальнем зеркале, среди дрожащих теней, будто что-то шевельнулось. Что-то тёмное. — Это… просто игра света, — неуверенно пробормотала она, но сердце уже забилось чаще. Тень в зеркале стала чётче. Приближалась. — Мими… — голос Джен дрогнул. — Вижу, — прошептала та, и её пальцы впились в плечи подруги. Тень приняла форму. Чёрные, пустые глазницы. Оскал. Рука, медленно тянущаяся к ним из зеркала… — А-А-А-А-А! Одновременно вскрикнув, девушки рванулись назад, едва не падая на пол. Свечи погасли, комната погрузилась в темноту. Тут же они врезались в кого-то со всей силы и… — А-А-А-А-А!!!!!!! Новый крик разорвал темноту. Сквозь темноту раздался дикий хохот. — О, Шепфа! — Джен прижала руку к груди, чувствуя, как сердце вот-вот выпрыгнет. В дверях, согнувшись от смеха, стоял Ади. В руках он держал страшную маску, а на лице сияла довольная ухмылка. — Ну, ты и придурок! — Мими в ярости швырнула в него подушкой. — Оно того стоило! — Ади вытер слёзы. — Вы должны были видеть свои лица! — Я тебе сейчас покажу «стоило»! — Мими схватила со стола книгу и бросилась на него. Ади ловко увернулся, продолжая смеяться. — Ладно, ладно! Я пришёл не просто пугать вас. Завтра после последнего занятия в библиотеке предлагаю заглянуть в таверну к моей маме. Она будет ждать нас. Джен, всё ещё дрожа, поправила рукав платья. — Ты уверен, что после такого я вообще хочу с вами куда-то идти? — О, ещё как хочешь, — Ади подмигнул. — Потому что это будет незабываемо. Мама нас покормит. Мими, наконец успокоившись, вздохнула и подобрала череп. — Ладно. Но если ты ещё раз так напугаешь меня, я привяжу тебя к этому зеркалу и оставлю на всю Ночь страха. — Обещаю, — Ади поднял руки в знак сдачи. — В следующий раз будет страшнее. Джен покачала головой, но улыбка уже пробивалась сквозь остатки страха. — Чёрт вас побери… — Уже, — засмеялся Ади. — И завтра — ещё раз. * * * Утреннее занятие в библиотеке Ада выдалось непривычно тихим. Высокие стеллажи из черного дерева, уходящие в полумрак под потолком, хранили в себе тысячи томов, переплетенных в странные материалы — одни напоминали кожу, другие будто были сделаны из живых волокон. Джен осторожно провела пальцем по корешкам, чувствуя, как некоторые книги слегка пульсируют под ее прикосновением. — Концентрация, а не любопытство, мисс Лефер. — донесся голос преподавателя с другого конца зала. Джен кивнула, делая вид, что изучает положенный материал, но ее внимание привлек необычный том на нижней полке через пару стеллажей. Оглянувшись, девушка увидела, как преподаватель говорил с кем-то из студентов. Юркнув за стеллаж она протянула руку к нужному тому. Книга, перетянутая кожаным ремешком, казалась… пушистой? Кончики обложки были чуть удлинены, напоминая лапки. Преодолевая отвращение, она потянулась к ней. — Нда уж, кому в голову пришло так заморачиваться над обложкой… — пробормотала она, скривив губы. И тут… Книга открыла глаза. Восемь маленьких глаз, из-за чего Джен тут же отбросила её от себя. Раздался грохот, а книга будто прохрипела от боли. В библиотеке повисла тишина, разговоры прекратились. — Мисс Лефер?.. — поинтересовался преподаватель. — Вам нужна помощь? — Нет-нет! Я просто не удержала книгу! Всё в порядке! — и добавила шепотом, садясь на корточки. — Шепфа… Прости, пожалуйста… Я не ожидала, что… — невольно поморщилась. — Студенты, все осмотрелись? Давайте вернемся к занятию в аудитории. — послышался голос преподавателя с другого конца зала и группа шумно покинула библиотеку. Книга снова открыла на неё множество своих глаз, будто вопросительно. Выдохнув, Джен решительно взялась за книгу, преодолевая неприязнь и страх. Книга же вдруг коснулась своими «лапками кожи девушки, внимательно изучая ту глазами». Зачем она ей нужна была — непонятно, но теперь заглянуть внутрь уже было делом принципа. Осторожно расстегнув ремешок, Джен потеряла контроль над книгой и та вдруг стала перелистывать страницы шумно и быстро, наконец замирая на темной иллюстрации с подписью:

«Трактат о Мгле, её природе и обитателях»

По коже невольно прошел холодок. Джен перевернула страницу, вчитываясь: О сущности Мглы Мгла — не тьма, ибо тьма есть отсутствие света. Мгла — сущность живая, разумная, но чуждая законам нашего мира. Она не уничтожает, но поглощает и преображает, как вода растворяет соль, не уничтожая её сути. Те, кого Мгла взяла, не мертвы — они существуют в ином качестве, словно рыбы, выброшенные на берег, но ещё дышащие. О структуре Мглы Мгла состоит из: 1. Внешнего слоя — видимая чёрная субстанция, что пожирает свет. Это лишь «кожа», граница между мирами. 2. Сердцевины — пространство, где время течёт иначе, а законы реальности искажены. Здесь пребывают поглощённые. 3. Ядра — тёмное сознание Мглы, причина её «голода». О выживших во Мгле 1. Физический облик — покрываются трещинами, как высохшая глина, но не распадаются. 2. Сознание — сохраняется, но медленно «растворяется» в Мгле, как сахар в чае. 3. Возвращение — теоретически возможно, если: — Найти «якорь» во внешнем мире (сильную эмоциональную связь). — Пройти через «точку разрыва» — место, где Мгла отступила (поля чёрно-синих цветов). Предостережение «Не ищите спасённых во Мгле — они приносят с собой её частицу. И где-то она уже прорастает…»

(Авторство принадлежит демону-еретику Азазелю Проклятому, казненному за эксперименты над бессмертными с цветами Мглы. Весь трактат является лишь теорией, не подтвержденной фактами.)

Джен перевернула страницу назад, где находилась иллюстрация Мглы на кроваво-красном небе. — «Папа…» — это первое что пронеслось в голове. Ладони невольно вспотели, а сердце забилось с невозможной силой. — Найти «якорь» и пройти через «точку разрыва»… — повторила она шепотом. Из мыслей вырвал тихий звон, будто колокольчика. И в этот миг книга вдруг клацнула листами, резко выпрыгивая из рук Джен, грохнув на пол. Пушистый фолиант на своих кожаных лапках куда-то спешно устремился, а Джен заметила, как под нижней полкой что-то мелькнуло и пропало. Книга подошла ближе и попыталась залезть, но у неё не вышло. [2] Тогда она замерла на месте, будто выжидая. Джен, сглотнув, медленно подошла, садясь на колени и заглядывая внутрь. И не поверила своим глазам. Она никогда такого не видела. Некое маленькое существо. Ручки, ножки, туловище, а вместо головы как-будто шляпка от гриба или колокольчик. Забившись в уголок, оно свернулось калачиком и замерло. Вирджиния закрыла глаза и потрясла головой. Существо не исчезло. — Эй?.. — тихонько позвала она, но существо не реагировало. — Ладно. Кто бы ты ни был, я возьму на себя роль героя и спасу тебя. Джен поднялась, поднимая книгу на руки. Та в этот миг будто даже мявкнула, не ожидав, что её лишат добычи. Осторожно Джен застегнула ремень, убирая книгу на место. — Я убрала страшную книгу, малыш, путь свободен. — прозвучал голосок Джен. — Эй? Джен снова вернулась, заглядывая под ту полку, но под ней уже никого не оказалось. — Хм… Ну, что ж, на благодарность я в целом не рассчитывала, но… — Джен обернулась, вдруг осознав, что потеряла свою группу. — Точно, занятие… Процокав тонкими каблучками по каменному полу, Вирджиния открыла тяжелую дверь библиотеки, выходя в коридор. Было тихо. Куда ушла группа девушка не отразила. — И какой умник меня только старостой назначил… Черт… — шепотом ругнулась она и… Чуть поодаль брякнул тихий колокольчик. А в груди Вирджинии укололо какое-то неприятное предчувствие. Из-под ступеньки выглядывало оно. Маленькое существо с колокольчиком вместо головы. Оно вдруг мотнуло этой «головой» и быстро рвануло вниз. Сглотнув, Джен огляделась и зачем-то поторопилась следом. Новый незнакомый друг был юрким и быстрым, отчего Джен его теряла, спускаясь по лестнице, но тот вновь давал о себе знать, качая головой со звоном. Лестница уходила всё ниже, а тревога Вирджинии нарастала всё сильнее. Зачем она туда шла? Почему? А что будет, если её кто-то увидит?.. Но она спускалась, идя вниз по лестнице за тем, природу кого она понять не могла. Наконец дверь. Маленький колокольчикоголовый юркнул в какой-то темный угол, а Джен рискнула открыть дверь и… Её глаза невольно округлились то ли в ужасе, то ли в восторге. Огромные длинные полки, уходящие в пустоту, на них банки со светящейся голубой жидкостью, а внутри… Младенцы разной степени развития. От этого зрелища стало нехорошо. В воздухе будто парила жизнь, но жизнь эта казалась какой-то неестественной, игрушечной. Вдалеке брякнул колокольчик, а затем медленный цокот каблуков. Шустрый малыш вмиг заполз по тканям, забираясь на плечо той, что вышла навстречу Вирджинии. Женщина. Очевидно, демоница. Красивая, но с невозможной горечью в глазах. А ещё Джен показалось, будто она слегка не в себе, но это было уже потом. А в первое мгновение Вирджиния вздрогнула. — Простите, я не… Носящий на голове колокольчик вдруг потянулся к уху женщины, что-то, видно шепнув. Женщина мягко засмеялась, снимая своего подопечного с плеча и спуская на пол. — Сказал, что ты спасла его от огромного чудовища и теперь просит тебя вознаградить. — Думаю, это будет лишним. — натянуто улыбнулась Джен. Женщина прошлась вдоль полок, любовно проведя пальцами по банкам и откидывая копну рыжих локон назад. — Тиллы могут придавать большое значение мелочам, прямо как дети. Впрочем, ими они когда-то и являлись. — О чем вы?.. — невольно переспросила Джен, сделав шаг в её сторону. Незнакомка обернулась. — Когда Шепфа решает, что ребенку не суждено родиться, он забирает его душу себе. Но если это решает его мать по какой-либо причине, то душа крохи остаётся во власти Сатаны. — оглядела она полки. — И, наверное, это самое светлое, что ты когда-либо сможешь найти в Аду. — Но причем здесь… Эти существа? — Светлее и сильнее чего-то, чем невинная душа младенца, нет ничего. И это один из самых… — женщина будто скривилась, оглядев содержимое полок. — Дорогих ресурсов… И после его использования, к несчастью остаются отходы — тиллы. Лишь оболочка того, кто однажды должен был вдохнуть жизнь. — выдохнула она, будто заставляя говорить об этом спокойно. Потом вдруг подняла глаза на Вирджинию. — Ты ангел… Ну да, кому бы ещё пришло в голову вести сюда тилла. — Это… Скорее было просто любопытство… — будто оправдалась Джен. — Извините, я пойду. — Цветы в её волосах будут черно-синими. Запомни, ласточка. — бросила напоследок женщина, на что Джен не ответила, спеша быстрее закончить эту странную встречу. * * * Вирджиния ещё минут десять плутала по коридорам, ища свою группу, как вдруг одна из дверей открылась и оттуда высыпали студенты. — Ты куда делась? — захлопала глазами Мими, подойдя. — Да я… Отвлеклась и… Потеряла вас окончательно. — почему-то не вдалась она в детали. Вдруг на её лоб легла рука Ади. — Перегрелась. — Вообще-то она мерзлявая. — хохотнула Мими. — Я много пропустила? — взволнованно оглядела Джен друзей. В этот миг за дверями аудитории послышался голос Сэми. — Как это? Она была с нами. О! — появился он в коридоре. — Ну, вот же она, я же говорил. Следом показалась фигура преподавателя, который вмиг убедился в том, что юная Лефер присутствовала на лекции и снова исчез за дверью. — Так, ну, что? — оглядел друзей Ади. — План в силе? — Да! — подняла руки вверх Мими. — Я такая голодная! * * * Дверь в таверну «У Горящего Барана» распахнулась с оглушительным скрипом, выпуская в ночь клубы дыма и волну шума. [3] Вирджиния замерла на пороге, втягивая носом воздух, пропитанный ароматами жареного мяса, перебродившего эля и чего-то едкого — возможно, торфа, а может, просто потных чертей. Таверна была тесной, душной и безумно живой. Деревянные столы, покрытые глубокими царапинами и пятнами неизвестного происхождения, ломились под тяжестью кружек, тарелок и локтей гуляк. В углу, на крошечной сцене, трое чертей с инструментами, больше похожими на орудия пыток, выводили какую-то дикую мелодию, от которой звенело в ушах. Один из них, с рогами, закрученными, как штопор, и кожей цвета переспелой сливы, орал что-то про «проклятую ведьму», а остальные подхватывали, бренча на струнах и колотя в барабан, сделанный, кажется, из чьей-то старой шкуры. Черти. Их было много. Одни — коренастые, с кожей всех оттенков красного и синего, другие — тощие, с длинными крючковатыми пальцами и глазами, горящими, как угли. У кого-то из спины торчали жалкие обрубки крыльев, кто-то щеголял хвостами с кисточками, а один, сидевший у камина, вообще напоминал помесь лягушки и табуретки — сидел, поджав под себя ноги, и сосредоточенно ковырял в зубах ножом. — Ну что, ангелочек, — Ади хлопнул Джен по плечу, — добро пожаловать в самое демократичное заведение Ада! — Демократичное? — Джен приподняла бровь. — Ну да. Здесь всем плевать, кто ты. Главное — плати. Мими, уже освоившись, пробиралась между столами, кивая знакомым. — Эй, Гнилозуб! — крикнула она одному из чертей, сидевшему в углу. Тот, мохнатый, с клыками, торчащими, как у кабана, мотнул головой в ответ и поднял кружку. — Ты их знаешь? — удивилась Джен. — Ага. Это же черти моего отца. Они там полы моют, книги подносят… Ну, в общем, всякую черновую работу делают. — И они… тут отдыхают? — Ну, если это можно назвать отдыхом, — фыркнул Ади. В этот момент из-за стойки появилась женщина. Высокая, статная, с рыжими волосами, собранными в небрежный пучок, и глазами, в которых светилась усталая доброта. На её фартуке красовались пятна, а на руках — татуировки, изображающие переплетающиеся змеи. — Ну наконец-то! — она раскинула руки. — Я уже думала, вы передумали! — Мам, — Ади неуклюже обнял её, — это Вирджиния. — О, так это та самая ангельская девочка, про которую ты трещал? — мать Ади окинула Джен оценивающим взглядом, затем улыбнулась. — Ну, раз уж ты спасла моего болвана от исключения после того, как он устроил пожар в лаборатории, — считай, у тебя тут пожизненная скидка. — Это было одноразовое недоразумение! — заверещал он. — В пятый раз, — вздохнула мать. — Ну хватит уже меня позорить! — Ади скорчил рожу и потянул Джен за руку. — Пойдём, покажем тебе самое интересное. Они протиснулись к дальнему столу, где уже сидели Сэми с Мими и несколько чертей, оживлённо что-то обсуждая. Джен неуверенно села на скрипящую скамью — Ну что, пробуешь адскую кухню? — один из чертей, с рогами, закрученными, как у барана, пододвинул к ней тарелку с чем-то тёмным и дымящимся. — Это… что? — Жареные глазные яблоки. С чесночным соусом. Джен медленно отодвинула тарелку. — Я… пожалуй, воздержусь. — Трусиха, — засмеялся черт. — Не слушай его, — Ади сунул ей в руки кружку. — Вот это попробуй. — Что это? — «Пламя грешника». Наш местный зольный эль. Джен осторожно пригубила. — О… — она скривилась. — Это… очень… — Гадость? — подсказал Сэми со смехом. — Да. — Зато крепкая, — хохотнул Ади. В этот момент дверь таверны снова распахнулась, и в помещение ввалилась группа чертей, явно уже изрядно поддатых. Один из них, с кожей цвета запёкшейся крови и рогами, торчащими в разные стороны, громко заорал: — Эй, Съюзен! Давай ещё! Мать Ади, не отрываясь от разлива пива, крикнула в ответ: — Капар, ты уже как свинья! Хватит! — Да ладно! — черт махнул рукой. — Сегодня же Ведьмова Литургия! — И что? — Значит, можно всё! — Всё — не значит «упиться до потери рогов», — огрызнулась она. — Ну и зануда, — черт плюхнулся за соседний стол и тут же заинтересовался Джен. — О, а это кто? — Ангел, — буркнул Ади. — О-о-о, — черт протянул слово, оскалившись. — Ещё один? — покосился на Сэми и вновь взглянул на Джен. — Ну и что ты тут делаешь, пташка? Джен почувствовала, как по спине пробежали мурашки. — Просто… с друзьями. — С друзьями, — черт перевёл взгляд на Ади, потом на Сэми. — Интересно… — Капар… — голос матери Ади прозвучал предостерегающе. — Да ладно, я просто спросил! — черт поднял руки. — Просто… редко тут ангелов увидишь. — Потому что обычно они слишком хороши для таких мест, — вставил Ади. — А ты что, слишком хорош? — черт прищурился. — Нет, я просто демон. — То есть ты считаешь себя выше нас? Ади закатил глаза. — Капар, не начинай. — Нет, серьёзно, — черт наклонился вперед. — Вы, демоны, такие важные, такие гордые… А на самом деле — такие же, как мы. Только крылья есть. — У меня нет крыльев, — напомнил Ади. — Ну и что? Всё равно ты думаешь, что ты лучше. — Я не думаю, что я лучше. — Ага, конечно. Ади вздохнул и отхлебнул из кружки. — Ладно, допустим, я зазнайка. И что? — И ничего. Просто… — черт вдруг ухмыльнулся. — Интересно, как бы ты себя чувствовал, если бы тебя заставили мыть полы в Академии, пока такие, как ты, учатся? Ади замер. — Я… — Всё, хватит, — вмешалась мать Ади, ставя перед чертем ещё одну кружку. — Пей и не грузи народ. Капар хмыкнул, но отступил. Джен наблюдала за этим молча, чувствуя, как в груди что-то сжимается. — Они… правда так думают? — тихо спросила она у Ади. Тот пожал плечами. — Ну… да. — Но… — Джен, — Сэми положил руку ей на плечо. — Ты в Аду. Здесь всё не так, как у ангелов. — Но это же несправедливо. — Кто сказал, что в Аду должно быть справедливо? — хохотнул сидящий рядом черт. Джен нахмурилась. — А почему нет? — Ого, — хохотнул Ади. — Ангел спрашивает, почему в Аду несправедливо. — Потому что так устроен мир, ласточка, — раздался голос матери Ади. — Демоны правят, черти служат. — поставила она перед ребятами несколько тарелок. — Но… — Нет «но», — она покачала головой. — Ты ангел. Ты не поймёшь. Джен поджала губы. — А если попробовать? — Попробовать что? — скривилась Съюзен. — Попробовать… изменить это. Друзья Джен и мать Ади переглянулись. Потом раздался смех. — О, Шепфа, — Ади схватился за голову. — Джен, ты… — Что? — Ты невозможна. — Почему? — Потому что ты ангел. И ты веришь, что всё можно исправить. — А разве нет? Ади посмотрел на неё, потом на чертей, потом снова на неё. — Джен… Ты в Аду. Здесь ничего не меняется. — Но… Вдруг с другого конца зала вскочил Капар. — Сегодня Ведьмова Литургия! Кто со мной на улицу пугать новоспёкшихся? Раздался рёв одобрения. — А мы? — спросила Джен. — Мы? — Ади ухмыльнулся. — Мы наконец будем ужинать. Я от вас сегодня не отстану. Сэми! Зольный эль! Ангел скривился. — Лучше налей мне яду. — Если ты выпьешь эль, клянусь, я найду тебе на закуску даже ртуть! — рассмеялся демон. — Джен! Жареные скорпионы! Вирджиния скривилась. — Эй, Ади, — Мими прищурилась с хитрой улыбкой, — справедливо будет и тебе чем-то травануться. — Ха! Например? — Нууу… — протянула демоница, вдруг достав бутылек с чем-то прозрачным. — Например водой из купели. Сэми вдруг расхохотался и хлопнул друга по плечу. — Давай агитатор! Любишь кота — люби и ссаночки кота! — Мдэ… — забрал он пузырёк со стола. — С вами начнешь пить и не такую гадость… — Фу, Ади, они шевелятся.! — кривясь Джен подцепила за хвост скорпиона. — Так в этом и смысл! — Это мерзко, как это есть?! — Смотри, — Мими взяла скорпиона, надламывая панцырь. — Он живой, Мими! — Да не чувствуют они ни черта! — возмутился Ади. — А если они у меня в желудке зашевелятся?.. — просипела девушка. — Лучше жуй. — усмехнулся демон. — Фух, ладно, погнали! — он откупорил бутылек со святой водой, резко выдохнул и вылил в себя содержимое. — Ха! Смотрите, демон святую воду хлещет!!! — с хохотом заверещала Мими. По залу в мгновение разнеслась волна гогота. Сэми, скривившись, наблюдал за Ади, который с гримасой отчаяния выпил святую воду, а затем начал трясти головой, будто пытаясь стряхнуть с себя неприятное послевкусие. — Ну что, герой? — Мими подперла рукой подбородок, ухмыляясь. — Как ощущения? Ади вытер рот рукавом и фыркнул: — Как будто внутри у меня запел ангельский хор. — О, значит, скоро начнёшь светиться? — рассмеялся Сэми, уже заметно розовея от выпитого зольного эля. — Светиться начнёшь ты, если не перестанешь так быстро пить, — огрызнулся Ади, но тут же смягчился, увидев, как Сэми неуверенно клонится на бок. Джен, всё ещё с отвращением разглядывающая жареного скорпиона, вдруг услышала, как Сэми пробормотал: — Знаете… я всегда думал, что демоны… ну… страшные. — И? — подняла бровь Мими. — А вы… — он неуклюже ткнул пальцем в Ади, — ты просто… большой рыжий… кот. — Что?! — Ади фыркнул. — Да! — Сэми развёл руками, чуть не опрокинув кружку. — Ты рычишь, но если почесать за ухом… — Сэми, ты пьян, — закатила глаза Мими. — Нет! — он покачал головой, но тут же схватился за неё. — Ой… — Да ладно, ангел, — Ади хлопнул его по спине. — Ты же не сдаёшься после первой кружки? — Я не сдаюсь! — Сэми выпрямился с видом оскорблённого достоинства. — Я… просто… делаю тактическую паузу. — Тактическую паузу? — Джен наконец решилась откусить кусочек скорпиона и тут же скривилась. — О, Шепфа… Это на вкус как… — Как жареная резина с чесноком? — подсказал Ади. — Да! — Потому что это и есть жареная резина с чесноком, — рассмеялся он. — Что?! — Шучу, — Ади подмигнул. — Это просто с непривычки. Джен чуть поморщилась. Тем временем Сэми, окончательно сдавшись под натиском алкоголя, положил голову на стол и застонал: — Всё кружится… — О нет, — Мими схватилась за голову. — Он уже в отключке. — Не разводи панику, — Ади потрепал ангела по плечу. — У меня есть антидот! Эй, Сэми! — он чуть растолкал его и влил в него остатки воды из купели. Через мгновение ангел мотнул головой, чуть прозрев. — Ты монстр просто… — Просыпаемся, гражданин! Впереди длинная ночь! — Так, Джен, — Мими перевела взгляд на подругу, постучав ноготками по столу, — ты пропала на полчаса, вернулась бледная как мел, и теперь молчишь. Где ты была? Джен скривилась, с неохотой признаваясь: — В подвале библиотеки. Нашла кое-что… про Мглу. Трактат. — О, «Трактат о Мгле» Азазеля Проклятого? — фыркнул Ади. — Его же сожгли за эти бредни. — Не бредни! — внезапно подал голос Сэми. Все переглянулись. Сэми поднялся с места, хватая салфетку и обгоревшую спичку из подсвечника, рисуя хаотичные линии. — Вы думаете, Мгла уничтожает свет? Нет! Она его поглощает — как губка. На салфетке появилась кривая схема: светящаяся точка, окружённая чёрной спиралью. Мими скривилась, скрестив руки на груди: — И что? Все знают, что она пожирает энергию. — Не просто пожирает — копит! — тыкнул он спичкой в схему. — Смотрите: каждый Светоч, каждый огонь — это дыра в её структуре. Она не может их переварить, но и отпустить не хочет. Он вдруг поджег салфетку. Все инстинктивно отстранились. Огонь медленно начал пожирать бумагу, оставляя чёрный пепельный ореол. — Видите? Огонь оставляет пустоту. Мгла — это не тьма. Это голод. — Значит, отец… его Светоч… — шепнула Джен. — Он не исчез. — кивнул Сэми. — Он — якорь. Повисла тяжелая пауза, нарушаемая громкой музыкой и ржанием чертей. — …Это либо гениально, либо ты ещё пьян. — наконец выдохнул Ади. — Почему не оба варианта сразу? — пьяно улыбнулся Ади, подперев голову кулаком. Джен осторожно взяла салфетку, оглядывая схему. — Если это правда… то как нам это использовать? — сглотнула Мими. Сэми улыбнулся. Его палец вывел в пепле последнюю формулу: — Создать свет, который она не сможет проглотить. В углу таверны раздался громкий хохот. Группа чертей, собравшаяся вокруг самого большого стола, явно делилась свежими историями. Один из них, с кожей цвета застывшей лавы и рогами, закрученными в спираль, стучал кулаком по столу, захлебываясь от смеха. — …и тогда этот дуралей так обделался, что побежал в церковь в одних подштанниках! — выкрикнул он, и вся компания дружно загоготала. — Да ладно, это ещё ничего, — вступил другой, тощий, с длинными когтями и глазами, как у совы. — А вот в прошлом году я залез к одному купцу в погреб и три ночи подряд переставлял все бочки с вином. На четвертую он привел священника освящать подвал! — Ха! — фыркнул третий, с лицом, напоминающим старую пергаментную карту. — А я как-то вселился в зеркало одной барышни. Каждую ночь писала в нем кровью: «Ты следующая». Через неделю она продала его за бесценок, а новый хозяин — батюшка! — заорал так, что в соседней деревне проснулись! Джен невольно прислушалась, и по спине у нее пробежали мурашки. — Они… они действительно так делают? — тихо спросила она у Ади. Тот пожал плечами: — Ну да. Это же их работа. — Но это же… жестоко. — Для смертных — да. Для чертей — веселье. В углу таверны черт с козлиными ногами и кривыми рогами, вскочил на скамью, размахивая кружкой. — А я как-то напугал целый монастырь! — закричал он, но его голос потонул в общем гаме. — Опять про монастырь, Гримор? — фыркнул черт с кожей цвета лавы. — Ты уже сто раз рассказывал эту сказку! Гримор надул щеки, его копыта зацокали по дереву. — Это была эпическая история! Я вселился в статую святого, и когда монахи молились… — Да брось, — перебил черт с головой, похожей на совиную, — все знают, что ты только и умеешь, что рыгать серой да падать в лужи. Толпа заржала. Гримор сжал кулаки, его козлиные ноги дрожали от обиды. В этот момент раздался звонкий голос: — А мне интересно! Все обернулись. Вирджиния встала, весь её вид выдал спокойствие и горделивую уверенность. — Я хочу услышать эту историю. Настоящую. В таверне наступила тишина. Даже музыканты перестали играть. — О-о-о! — протянул лавовый черт. — Ангелочек заступается за нашего шута! Джен не моргнув глазом шагнула вперед: — Он не шут. Он — рассказчик. И если его истории так запомнились, что вы их «сто раз слышали», значит, в них есть что-то стоящее. Гримор смотрел на нее, широко раскрыв желтые глаза. — Ну… — заерзал лавовый черт, — мы просто… — Просто завидуете? — резко закончила Джен. — Потому что ни один из вас не смог напугать целый монастырь? Ади фыркнул в кружку, а Мими закусила губу, чтобы не рассмеяться. — Так что, — Джен повернулась к Гримору, — расскажи. Со всеми подробностями. Черт выпрямился, его рога будто стали прямее. — Это было в 1563 году… — начал он торжественно, и на этот раз его слушали все. Даже когда через пять минут он поскользнулся на том же месте, никто не засмеялся. * * * Время, даже не смотря на такую обстановку, пролетело незаметно. Когда квартет уже направлялся к выходу из таверны, за спиной Вирджинии раздался шаркающий звук копыт. — Эй, ангел… Она обернулась. Гримор стоял в тени, его крючковатые пальцы нервно перебирали что-то в кармане потрёпанного камзола. — Ты… — он оглянулся, словно боясь, что кто-то подслушает, — подожди секунду. Джен обменялась взглядом с друзьями. — Идите, я догоню. Ади хмыкнул, но кивнул, уводя слегка подвыпившего Сэми и заинтригованную Мими к выходу. Когда они остались одни, Гримор вытянул руку и разжал кулак. На его ладони лежала странная монета — не круглая, а восьмиугольная, с выгравированным символом, напоминающим закрытый глаз. — Возьми. Джен осторожно подняла бровь. — Это… — Не спрашивай, что это, — прошептал он, сунув монету ей в руку и тут же отдернув свою, будто обжёгся. — Просто запомни: когда не останется ничего — ни света, ни надежды, ни даже имени — ты оплатишь этим важную цену. Она перевернула монету в пальцах. Металл был тёплым, почти живым. — Но зачем ты… Гримор резко покачал головой, его рога отбрасывали тени на стену. — Ты единственная, кто не смеялся. И прежде чем она успела что-то ответить, он шмыгнул в темноту, оставив её с монетой и сотней невысказанных вопросов. В кармане платья монета вдруг стала ледяной. * * * Ночной воздух был густым от запаха серы и дыма. Улицы кишели празднующими демонами и чертями, но квартет двигался осторожно — Сэми едва держался на ногах, а Ади и Мими, хоть и притворялись трезвыми, то и дело спотыкались о собственные тени. Друзья беспечно что-то обсуждали и хохотали, когда вдалеке, едва различимая в клубах дыма, появилась жуткая фигура — сгорбленная старуха в лохмотьях, лицо её было покрыто обугленными рубцами, а там, где должны были быть глаза, зияли лишь впадины, затянутые мертвой кожей. — Чёрт возьми… — прошептал Ади, резко останавливаясь. Мими тут же схватила Джен за руку. — Не смотри на неё. Это Альвара. Старуха медленно шаркала ногами, её синие губы шевелились, будто что-то беззвучно бормотали. В одной руке она сжимала посох, обмотанный тряпьём и костями, другой — протягивала ржавую жестяную кружку, звенящую парой жалких монет. — Кто это? — спросила Джен, невольно разглядывая старуху. — Когда-то она была ведьмой, до того, как попала в Ад, — тихо объяснил Сэми, стараясь не смотреть в сторону старухи. — Говорят, она предсказала Ночь Смерти. Но ей не поверили. — А потом Мгла пришла, — добавил Ади, — и теперь её слова стоят дороже золота. Джен почувствовала, как в груди что-то сжалось. — Почему ей не поверили? Мими фыркнула: — Потому что она говорила правду, которая никому не была нужна. — Как и всегда, — пробормотал Ади, наблюдая, как старуха растворяется в толпе. Джен задумалась. В её ушах снова прозвучали слова Касандры: «Истина, вера и гордость — вот что не даст нам пропасть во Мгле». — Но если она говорила правду… — начала Джен, — разве это не значит, что её должны были слушать? Сэми покачал головой: — Правда — это не то, во что люди верят. Правда — это то, что они хотят услышать. А слушать тревожные предсказания грешницы, что за свои поступки получила вечную жизнь здесь, не в традициях ангелов. — Но тогда… что есть истина? — голос Джен дрогнул. Ади рассмеялся, но в его смехе не было веселья: — Истина? Это удобная сказка, которую сильные рассказывают слабым. — Не слушай его, — Мими толкнула Ади плечом. — Истина — это то, что ты чувствуешь здесь. — Она прижала руку к груди. — Касандра говорила, что истина — это наследие Шепфа, — прошептала Джен. — Касандра… — Ади скривился. — Совет верит в то, что ему выгодно. — Но мой отец… — Твой отец верил в свет, — мягко сказал Сэми. — И он за него погиб. Джен замолчала. Внутри неё что-то больно укололо. Слова Касандры, насмешки Ади, мудрость Сэми — всё смешалось в один клубок, который давил на сердце. — А что, если… — она медленно подняла глаза, — если истина — это не то, что нам говорят? Не то, во что мы верим? Что, если её нужно искать самой? Ади и Мими переглянулись. Даже Сэми, обычно спокойный, нахмурился. — Тогда, — наконец сказал Ади, — ты либо найдешь её, либо сойдёшь с ума. Джен задумалась, невольно нащупав в кармане своего платья монетку Гримора, что в этот ммг показалась ей теплой. — Монетку, дитя… Монетку для старухи… Джен вдруг обернулась, ощутив позади ту, о ком они говорили пару минут назад. — Джен, не давай ничего. — шепнула Мими. — Но я не могу не… — неуверенно начала возражать девушка. — Если ей заплатишь, она может сказать что-то такое, о чём ты не захочешь знать, — прошептал Ади, предостерегая. Джен поджала губы, достав из кармана несколько монет. — Это просто милостыня. — протянула она старухе подаяние. Монеты со звоном упали в кружку, а запястье девицы вдруг оплели тонкие костлявые пальцы с кривыми и желтыми ногтями. Джен дернула в испуге руку, но пальцы старухи цепко её держали. — Я покажу тебе кое-что дитя. То, чего ты так хотела увидеть. Из-под лохмотий старухи вдруг вылезла вторая рука, держащая зеркало. — Гляди в оба на свою судьбу. Джен невольно всмотрелась в затуманенную поверхность зеркала. Сначала там было лишь её собственное отражение — бледное, с расширенными от страха глазами. Но затем стекло будто заколебалось, исказилось, и в нём проступила тень. Чёрная, высокая, с острыми очертаниями. Она медленно обретала форму, и Джен почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Что-то знакомое… Тень сгущалась, и вот уже в зеркале явственно проступили черты — резкий профиль, тёмные волосы, алые глаза, сверкающие в полумраке. Люцифер. Он стоял поодаль за её спиной в отражении. Пристально он глядел на неё, не шевелясь, но вдруг губы дернулись в ухмылке. — Это… — голос Джен дрогнул. — Твоя судьба, дитя, — прошептала Альвара, и её дыхание пахло тлением. — От судьбы не уйдёшь… ________________________ Трижды колокол пробил, Скользнула по стене Предначертанной судьбы Сгустившаяся тень. Смутный образ в зеркале — Не различить черты. И тихо пламя меркнет. «Постой, не уходи!» Милый, суженый скорей Явись ко мне, явись ко мне! Да гребнем, милый, расчеши Мне волосы, мне волосы, Покуда свечи яркий свет Не гаснет, не гаснет. На миг тебя хоть дай разглядеть Во зеркале, во зеркале. Обернулась, глупая, Но пусто за спиной. Ей шепчет голос жуткий: «Ещё свидимся с тобой»… __________________ [1] — Peter Gundry «Red riding Hood» [2] — Saccharinne «Painted in gray Music Box» [3] — Tom Waits «Russian dance» {ТИТРЫ} — Лисьи Сказки «Старинное гадание»