Мир дышит вместе с нами

Третий день подряд они работали без сна. Кофе перестал помогать, цифры расплывались перед глазами, карандаш выпадал из пальцев. Джейс пытался сосредоточиться, но голова кружилась, мысли упрямо сбивались на одно и то же — на Виктора, который стоял перед ним. Он склонился над чертежами, тонкая шея подсвечивалась тусклым светом лампы. Пара прядей выбилась из хвоста, и Джейс вдруг поймал себя на том, что не может отвести взгляд. Всё произошло будто само собой. Он шагнул ближе, руки легли на талию, пальцы ощутили мягкую ткань под ладонями. Ещё мгновение - и он прижался к нему сзади, коснулся губами шеи. Раз, другой, третий - горячие, сбивчивые поцелуи, больше похожие на жадные вдохи. Виктор замер. Не оттолкнул, не сказал ни слова - просто перестал двигаться. И именно эта неподвижность отрезвила. Джейс уткнулся носом в его кожу, будто прячась, и прошептал хрипло: -Прости… я не должен был. Я просто… не удержался. Его руки медленно скользнули прочь, хотя тело сопротивлялось. Виктор выдохнул, и только после паузы тихо произнес: -Я бы сказал, что это мешает работать… но, похоже, ты и сам это понял. Они оба замолчали. Шум лампы и скрип карандаша по бумаге вдруг стали слишком громкими. Джейс вернулся к столу, опустился на стул, уткнувшись в расчёты, но руки предательски дрожали. Он старался писать чётко, выводить формулы, но мысли всё равно возвращались к Виктору - к его тёплой коже. Виктор, наоборот, будто специально углубился в работу. Листал бумаги, делал пометки, проверял цифры. Но внутри у него всё сжималось и скручивалось, как пружина. Ему было ясно: граница, которую они держали так упорно, треснула. Слишком тонкая, чтобы продолжать делать вид, будто она все еще есть. Он чувствовал, что ждёт вечера. Ждёт, когда можно будет отложить карандаш, выключить свет и не думать о формулах. Когда не придётся прятать дрожь в руках. Когда, возможно, он сам сделает шаг навстречу. А пока он молча продолжал работать, слишком сосредоточенно, чтобы не признаться себе: считать формулы было куда легче, чем считать секунды до темноты. Когда цифры наконец перестали сходиться, а глаза стали слипаться, они договорились закончить на сегодня. Лампа погасла. В лаборатории воцарилась тишина, прерываемая лишь стуком шагов по коридору. В спальне было темно. Они легли рядом, достаточно близко, чтобы чувствовать тепло друг друга. Джейс улегся и осторожно обнял Виктора со спины. Виктор не отстранился. Наоборот, повернулся лицом, и их взгляды встретились в полутьме. Он решительно потянулся вперёд, мягко касаясь губами губ. У Джейса перехватило дыхание, удивлённый вздох вырвался прямо в поцелуй. Внутри всё взорвалось - будто сердце ударило по рёбрам и остановилось. На миг он застыл, ошеломлённый, но удивление мгновенно растворилось в радости, в жадном облегчении, в горячем, почти болезненном возбуждении. Он ответил так, будто боялся, что Виктор исчезнет, что это единственный раз. Придерживал его за спину и талию, сжимал, не позволяя отстраниться, и при этом сам дрожал от страха сделать лишнее движение. Губы снова и снова возвращались к его губам - быстрые, прерывистые поцелуи, будто Джейс боялся, что если задержится дольше, то потеряет контроль. Виктор отвечал мягко, но не уходил, наоборот - будто чуть тянулся навстречу, принимая его нетерпение. Потом Джейс сорвался дальше. Сначала к щеке - лёгкий, почти невинный поцелуй, словно проверка. Виктор замер, а затем сам чуть повернул голову, позволяя больше. Джейс дрогнул, будто не ожидал, что его пустят дальше, и это только сильнее разожгло его. Он двинулся вдоль линии скулы, губы задержались дольше, прикасаясь жарко, жадно. Шея оказалась следующим рубежом. Стоило коснуться её, как Виктор выдохнул глухо, запрокинул подбородок, открывая доступ. Кожа там была тёплой, уязвимой, и Джейс прижимался снова и снова, оставляя влажные следы, словно ставил метки. Его дыхание сбивалось, горячее, хриплое, а руки сжимали талию Виктора крепче, будто боялся, что тот передумает. -Спасибо, - выдыхал он в паузах, между поцелуями, пока дыхание срывалось и горло сдавливало. - Спасибо. Запах кожи кружил голову, сводил с ума. Джейс хотел большего - прижать его к матрасу, нависнуть, ощутить под собой целиком. Тело подсказывало идти дальше, не останавливаться. Виктор дрожал от напряжения, и сам невольно выгибался ближе, подставляясь, позволяя чужой жадности разрастаться. И именно в этот момент Джейса ударило под дых осознание: ещё чуть-чуть - и он переступит черту. Разум словно схватил его за запястья, удерживая, заставляя остановиться. Джейс зажмурился, прижимаясь носом к его шее, и дыхание сорвалось в полустон. Пальцы гладили плечи, скользили по талии, задерживались на бедре. Дрожь пробивала каждое движение. Он хотел сильнее, хотел дальше, больше - и тут же отдёргивал себя, помня, что слишком тяжёлый. Что Виктор может не выдержать. –Прости… я… – пробормотал он, уткнувшись носом в его шею и сдавленно обнимая ещё крепче. Джейс дрожал от желания, но всё ещё цеплялся за остатки контроля. Виктор ощущал его тяжёлое дыхание у уха, горячее, сбивчивое, будто каждая секунда близости становилась пыткой. И - слишком явно, чтобы игнорировать - твёрдое возбуждение болезненно упиралось ему в бедро. Виктор чуть нахмурился, но не оттолкнул. Его ладонь скользнула по спине Джейса вниз, задержалась, словно пытаясь унять дрожь, дать ему опору. -Сможешь успокоиться? – спросил он почти шёпотом, в голосе - не осуждение, а осторожная забота. Джейс резко выдохнул, таз чуть отодвинулся, руки инстинктивно дёрнулись отступить совсем. -Прости… я не должен был… -Все хорошо, - перебил Виктор, сжимая его ладонь и возвращая обратно. – Обними меня. Голос звучал спокойно, без осуждения. Джейс замер. Секунду спустя снова прижал его к себе, ещё крепче, почти до дрожи. Он уткнулся носом в его волосы, сжал, будто боялся снова потерять. Их дыхание спуталось. Желание горело слишком близко под кожей, но теперь его сдерживала другая сила - осознание, что поторопившись они могут разрушить хрупкое равновесие. Они прижались крепче, замирая в этом мучительном и сладком состоянии, где каждое движение могло стать лишним. Виктор лежал неподвижно, позволяя ему. Это было слишком быстро, слишком стремительно - он чувствовал, что к большему пока не готов. Но впервые за долгое время мысль «слишком быстро» не сопровождалась страхом. Только тихим, осторожным предвкушением.