Мир, где пересекаются железнодорожные рельсы

      Общее выражение Валентино было совершенно неизъяснимым. Шокированный, но несколько отсутствующий, он смотрел на Вокса сверху вниз, приоткрыв рот. — Не напрягайся, любимый, тебе не обязательно отвечать, я не жду согласия. Ты мой, Вал, так что ни о чём не беспокойся. Я позже принесу контракт, просто подпишешь и всё.       Чёрные пальцы притянули ближе к монитору, и на фаланги опустился влажный поцелуй. Сразу за этим между ними нагло протиснулся кончик языка. Неоновые когти удерживали их, сводя вместе, а язык принялся скользить настойчивее. По монитору густо стекала липкая слюна. Вокс был намерен провести ближайшие сорок свободных минут исключительно за наслаждением. Он покрывал мокрыми прикосновениями и голодными поцелуями каждый сантиметр ладони, покорно устроенной в руках. Язык проникал между пальцами и оглаживал каждую мелкую складочку, губы обсасывали костяшки и подушечки, а зубы впивались глубоко в мягкую ладонь по бокам. Рот заливала терпкая кровь. Мотылёк не шевелился и не издавал ни звука.       Вал и до этого не умел отказывать ни в чём, когда инициатива была в руках Вокса, а уж теперь точно не посмеет. С покорным телом сейчас можно делать абсолютно что угодно. Теледемон вместе с горячей кровью упивался долгожданной абсолютной властью над партнёром. Когда подрагивающая от напряжения рука ему наскучила, он поднялся на ноги и толкнул мотылька в грудь. Тот скривился и зашипел, когда спина ударилась о матрас. Чёрные глаза по-прежнему блестели от слёз. Вопрос зазвучал с тёплой нежностью. — Тебе больно? — Да…       Вокс широко улыбнулся, подошёл вплотную к постели и встал между немного разведённых в стороны ног, свисающих с края. — Неправильный ответ.       Следом за словами он наклонился и рывком упёрся коленом в скрытую под неровным краем шубы промежность. Валентино зажмурился, чуть не сложился вдвое и захрипел, откидывая голову назад. — Смотри на меня, шлюха.       Мотылёк не мог ослушаться приказа, хотя по лицу было видно — ему бы очень хотелось избежать прямого взгляда. Теледемону сейчас нужны были эти глаза. Сильнее, чем когда-либо раньше.       Нога соскользнула и перестала давить на партнёра. Руки раскинули в стороны борта шубы, обнажая покрытое сухими кровавыми разводами тело. Взгляд опустился к животу — оттуда на теледемона смотрела рваная рана от арматуры. Вокс медленно забрался на постель и навис над мотыльком. Левая рука вцепилась в окровавленную ладонь, переплетая пальцы, и прижала её к постели. Правая же когтями осторожно заскребла вниз по коже на рёбрах, разбивая на крошки запёкшуюся кровь. Остановилась она только у жёсткой корки на припухшей ране. Валентино больше не плакал — в блестящих глазах застыл безмолвный ужас. Послышались частые нервные вздохи, а рёбра задрожали, когда коготь игриво подцепил край кровавой корки в намерении её оторвать.       Живой непритворный страх возбуждал теледемона всё больше. Он жадно облизнулся, и капелька слюны упала с языка на грязный меховой воротник. Ужасно хотелось впиться в мягкие губы, но Воксу нужно было видеть лицо, поэтому было решено повременить с поцелуями. Кончики когтей взялись за немного отставшую от кожи корочку и начали медленно её отрывать. Мотылёк напрягся всем телом и совершенно перестал дышать, хотя было прекрасно видно — какие-то звуки рвутся наружу из широко раскрытых губ. Взгляд заледенел и буквально примёрз к ярко сияющему в полумраке монитору. — Не сдерживайся, дорогой. Я хочу слышать всё.       Сенсоров тут же коснулся первый сдавленный вздох. За ним послышалось обрывающееся судорожное дыхание. Когда дыра в животе обнажилась, из неё тут же снова быстро побежала кровь. Указательный палец ласково обвёл неровный край с внутренней стороны, царапая мягкие ткани. — Я покажу тебе, что такое «больно». Ты из-за моей доброты уже совсем позабыл своё место, тебе так не кажется? Я тебя купил. Ты — просто моя вещь. Любимая, конечно, но всё-таки вещь. Ты нужен, чтобы делать мне приятно, так не разочаруй меня сегодня, дорогой.       Сразу за последними звуками голоса теледемона раздался хриплый отчаянный стон. Его толкнул наружу коготь, который стал медленно проникать вглубь раны. Та уже начала затягиваться, и сейчас неон разрывал её заново. Рука остановилась только в тот момент, когда костяшки с напором впечатались в содрогающийся напряжённый живот. Палец начал нахально ворошить внутри что-то мягкое, а в сенсоры впился рваный растянутый крик. Тело забилось на постели, но Вокс только сильнее стиснул ладонь в своих пальцах и не пытался его удержать.       Теледемон наслаждался горячей мягкостью внутри тела и приятными звуками снаружи, но дороже всего ему были глаза. В них застыл долгожданный ужас: мотылёк только сейчас по-настоящему осознал своё положение. Ему понадобилось почти пятьдесят лет, чтобы разглядеть за монитором беспощадного демона, который сходил с ума от голода. Казалось бы, стоило понять всё ещё во время их первого раза. Там уже было достаточно жестокости, но почему-то Валентино тогда всё понравилось. Пальцы, сжимающие чужую ладонь, ласково погладили дрожащую руку. Коготь плавно покинул тело — только после этого крики оборвались хнычущим вздохом. — Ты это заслужил, тебе так не кажется? — …з-з-заслужил… — едва слышно отозвался задыхающийся мотылёк.       Глаза даже не пытались молить о пощаде. По всему лицу, скорчившемуся от боли, в каждой складке залегла горечь. Валентино знал, что достоин наказания, и принимал его. — Интересно, тебе было так же приятно трахать свою шлюху? Потому что мне сейчас просто невозможно хорошо.       Палец опять проник внутрь, но на этот раз он не остановился и начал часто раз за разом толкаться всё глубже. Вокс чувствовал, как ткани разрываются под напором неона. Из раны пульсирующей рекой текла горячая кровь и заливала постель чёрными пятнами. Мотылёк забился, а воздух разорвали новые крики. Крылья развернулись и съёжились, обнажая трясущийся торс окончательно. Звуки ласкали слух, но теледемону захотелось поговорить, так что он снова остановился, на этот раз не покидая рану. — Скажи, что в её щёлке такого особенного? Ты поставил её выше меня, дорогой. Должно же быть что-то.       Вздохи перемешались с неясными булькающими звуками, но мотыльку быстро удалось подчинить себе язык. Каждое слово тонуло в отвращении и чувстве вины. — Её зовут… Энджи…. — О, так вот в чём дело! Как я сразу не подумал, ты, оказывается, действительно полный идиот! Важнее меня оказалась даже не мокрая дырка, а всего какие-то жалкие буквы.       Вокс кипел изнутри. Сколько бы ни прошло лет, ебучий Энджел Даст продолжает портить ему абсолютно всё. Рука покинула тело, вырывая новый стон, и скользкие окровавленные пальцы стиснули лицо прямо поверх всех синяков и ссадин. — Дорогой, ты всё ещё любишь его? — …нет… — Ложь, — тяжело прошипел демон, когда пальцы смяли лицо ещё сильнее, — зачем ты пиздишь самому себе? Как твоя совесть решила это называть? — Я не знаю, Вокс… — Всё понятно. Как мы вдвоём только умещаемся в твоей тупой башке? Ты меня-то хоть вообще любишь? — …да, mi amor…       Рука отпустила лицо, и на искалеченную щёку со звоном упала тяжёлая пощёчина. Запястье моментально прорезала боль, но забыть про неё оказалось проще простого. — Не смей меня больше так называть. Теперь я — твой повелитель, так что обращайся ко мне уважительно. Если слова длиннее шести букв запоминать не можешь, так и быть — зови меня по полному имени, — грубо подвёл черту теледемон и начал на свой манер пародировать приторный голос мотылька. — Никаких больше «Вокси», «сладкий», «принцесса» и прочей чепухи. И уж тем более…       Прежде чистый и грубый голос обломился. Вокс ощутил, как от свернувшейся на языке мысли сердце прижгло раскалённым железом. Горло сдавило, и слова опустились до вибрирующего презрительного полушёпота. — …ни на одном из языков больше не говори мне о любви. Твоя любовь ничего не стоит, Вал, и не стоила никогда.       Дыхание обоих сорвалось на бег одновременно. По лицу теледемона пробежала болезненная судорога, а в желудке что-то завернулось тугим узлом. Обожжённое сердце теперь плавилось, и раскалённые капли прожигали все внутренности насквозь. Глаза напротив снова заблестели от влажности. В них Вокс разглядел отражение собственных чёрных глаз с пульсирующими голубыми зрачками. Он выпустил из крепкой хватки руку, быстро отполз назад и слез с кровати. Под взглядом застывшего от ужаса демона Валентино беззвучно проливал слёзы. Разбитые губы крупно дрожали. Растерянный взгляд оторвался от монитора и начал шарить по телу. Мотылёк набрал воздуха, чтобы что-то сказать, но его перебили раньше. — …даже не пытайся идти за мной…       Голос прозвучал слабо — Вокс едва расслышал самого себя. Сенсоры начал топить звенящий шум. Теледемон развернулся на месте и торопливо покинул спальню, направляясь на кухню. Там с нижней полки холодильника в руку шустро порхнула тяжёлая квадратная бутылка виски. Вокс быстро откупорил её и вылил в горло чуть не половину за раз. Несколько прохладных капель потекли по монитору и упали на грудь. Вокс опустил взгляд. Там по красной полосе жилета, пересекая живот, протянулись две влажные чёрные отметины. Кровь принадлежала не мотыльку. Сердце бешено забилось, а глаза устремились к руке, сжимающей бутылку. В ту же секунду тара выскользнула и со стуком ударилась о чёрный паркет, разбрызгивая по полу холодный напиток. Рукав тоже пропитался кровью.       Вокс моментально скинул пиджак и принялся за пуговицы жилетки, но пальцы на правой руке стали слушаться просто отвратительно. Ему с трудом удалось справиться с одеждой и сбросить на мокрый пол всё вместе с рубашкой и галстуком. Он оглядел собственное тело и моментально пришёл в ужас. Шрамы, о которых он уже и думать забыл, открылись снова. По торсу кровь текла не слишком сильно, но капли уже собирались в дорожки. А вот из руки уже хлестало по-настоящему. След от укуса на левом плече. Две тонкие полосы на животе. Кривые разрезы на правом предплечье.       Дыхание, и без того торопливое, теперь ещё сильнее подгонял страх неизвестного. Что происходит? Почему на вечной оболочке вообще появились шрамы? Откуда взялась эта кровь, если они уже зажили? Рука, на которую он уставился, начала мелко подрагивать, и амплитуда нервных толчков увеличивалась на глазах. Всего через несколько секунд она уже билась в воздухе от неудержимой тряски. Кровь стекала до локтя и огромными каплями падала на мокрый от пролитого виски пол. Вокс медленно опустился на колени. Тело его не подводило, но стоять больше не было моральных сил. Он просто сидел, скрестив ноги, и смотрел, как от руки по полу медленно разливается лужа его собственной крови. Плотный бурый цвет быстро смешивался с мутным блеском и размывался до полупрозрачного. Запах от смеси крови с алкоголем поднялся совершенно отвратительный. Едкий и жгучий, он пропитал сенсоры и вливался внутрь монитора, принося с собой накатывающие волны тошноты. Тут из-за спины послышались робкие шаги. Теледемон не обернулся. — Я же сказал тебе не идти за мной! — Вокс… что с тобой?       С ним заговорила испуганная Вельвет. По спине прокатилась ледяная волна мурашек, от которой Вокса передёрнуло всем телом. Он не мог сейчас обернуться и поднять на подругу глаза. В первую очередь потому что ещё не знал, как спрятать залившую их густую черноту. Но пока он боролся с мыслями, она подошла к нему сама и присела рядом на корточки, уложив руку на плечо. Когда её взгляд коснулся монитора, она молча прикрыла рот рукой и горько нахмурилась. Вокс не смотрел на неё, но лицо было достаточно близко, чтобы всё разглядеть. — Дорогой… Я вызову Пинка, подожди минутку.       Вельвет тут же поднялась на ноги, выуживая телефон из кармана брюк. Вокс так и смотрел на растекающуюся кровь и не шевелил ни мускулом. Он даже не был уверен, что дыхание всё ещё при нём. А сердца своего теледемон вообще больше не чувствовал. Сегодня был самый примечательный день во всём посмертии. В голове стало намного теснее, зато из груди выскребли всё, что там ещё недавно тепло постукивало о рёбра.       У него была надежда, на которую он поставил целую жизнь. Но очевидно, этой надежде стоило умереть ещё двадцать три года назад. Вокс упорно не понимал, в чём была истинная причина его слабости. Почему он мог принимать любые самые сложные решения, но даже близко не подпускал к себе мысль выбросить прочь мотылька? Он даже пошёл сегодня на сделку с Аластором, хотя давно поклялся себе никогда больше не протягивать старому приятелю руку. Спокойствие, ответственность, принципы — ради Валентино он всегда был готов пожертвовать чем угодно. За партнёра сегодня отдали всю власть, а тот не смог отказаться даже от воспоминаний. — Где Вал? С ним всё нормально? — Он в спальне. Не ходи к нему. — Почему? — Потому что я запрещаю, — жёстко отозвался теледемон, оборачиваясь рывком и поднимая глаза на Вельвет. — Здрасьте, это чё-то новенькое, Вокс. Что ты мне собираешься запрещать? Что, блять, случилось? Я уже вижу — ничё хорошего, но мне бы как-то поточнее. — Я… — теледемон запнулся и больше не находил слов.       Что он собирался сказать? «Я идиот»? Это было бы правильнее всего, но такое объяснение явно не даст Вельвет желанного понимания. Любой вразумительный ответ даже на сотую долю не передаст весь объём ощущений, которые разрывают всё тело с ног до головы. Внутри бушевала ледяная буря. Она перемешивала все органы и перепутывала вены. Всё сбилось в один большой болезненный колтун. Горло сковало спазмом, будто тело желало выпустить всю кашу наружу, но само же этому сопротивлялось. Вокс уже второй раз за последний месяц горько пожалел о том, что физически не способен плакать. — Головка от хуя! Всё понятно. Пойду говорить с Валом.       Каблуки застучали прочь, и сил остановить подругу уже не нашлось. Теледемон представил себе, как сейчас мотылёк будет объясняться с куколкой — из ниоткуда вырвался довольный смешок. Если Вельвет его не прикончит, это будет истинное чудо Господне. И точно — из спальни послышался гневный возглас. — Ты что сделал?!       Быстро же Валентино раскрыл все карты. Очевидно, ему для объяснения хватило пары слов. Теледемон проверил время через систему: [18:44]. Скоро ему нужно отправляться на показательное унижение. Сейчас теледемон уже не ощущал в грядущем никакой трагедии. В конце концов, самое худшее произошло, и Вокс не сомневался, что найдёт своё удовольствие даже в такой работе. Ему ведь нравится не только подчинять себе грешников и смотреть, как они ходят к нему на поклон. Он любил выступать перед камерой, программировать, конструировать интересные устройства и генерировать идеи. Всё это у него никто не сможет забрать, так что ему и правда удалось сохранить достаточно много. Теперь его намного сильнее занимали собственные чувства, а работа отошла далеко на второй план. Вокстек ведь больше не его личный амбициозный проект — демон теперь работает под чёткой указкой. А вот то, что будет происходить каждую ночь в подвале, он сможет контролировать в полной мере. Только такая власть ему теперь и осталась. Власть над собственной безнадёжной шлюхой.       Аластор был абсолютно прав, называя его глупым и слабым. Вокс вцепился в Валентино, как в самое драгоценное сокровище, в то время как причин на это не было ровно никаких. И теперь из-за него теледемон потерял всё.       Тут в кухне послышались новые шаги. Пинк, личный дежурный врач и механик, розово-белым пятном разрезал черноту кухни. Он быстро подошёл к теледемону, устраиваясь на коленях прямо в грязную лужу на полу. — Это не свежие раны, ты уже их лечил. Я не знаю, в чём дело, но они опять открылись.       Доктор поднял непонимающий взгляд на кибернетика и бережно поднёс кровоточащую руку к самому лицу, чуть не касаясь её длинным острым носом. Пока он рассматривал раны, ловкие пальцы скользнули в чёрный чемоданчик и выудили оттуда уже смоченную чем-то едким тканевую салфетку. Та аккуратно проскользила по ране, и Пинк стал внимательно следить за результатом. Жидкость не дала никакой реакции. — Сейчас я наложу тугие повязки, это остановит кровь. У вас есть ещё дела на сегодня? — Да. — Вас понял. Когда закончите, сразу жду вас у себя. Нужно заняться этим вопросом по-настоящему серьёзно.       Теледемон с тяжёлым вздохом дал обмотать себя бинтами везде, где это было необходимо, и перед уходом Пинка слабо повёл ему на прощание пальцами. С тела стёрли всю кровь, и теперь осталось только сменить костюм. Для этого придётся вернуться туда, где, без сомнений, сцена сейчас разворачивается напряжённая. Но делать нечего. Вокс поднялся на ноги и зашагал к двери в спальню.       Когда та отворилась, он так и замер на пороге. Вельвет сидела на кровати рядом с Валентино и гладила его по голове, а тот обхватил её всеми руками и тихо проливал слёзы на чёрный топик подруги. Она подняла на теледемона тяжёлый взгляд и напряжённо поджала губы. — Вельвет, оставь его. — Нет, Вокс. Я буду здесь с ним, пока ты не вернёшься. — Теперь ты решила выступать поперёк?! Он не вылетел из башни до сих пор по своим причинам. У тебя такого преимущества нет, так что осторожнее, красавица. Я не в настроении и могу очень быстро принять пару решений!       Кто-то снова покушался на власть теледемона. Последнюю, которая у него осталась. Это с молниеносной скоростью привело его в бешенство, так что угроза не была пустой. Он готов сделать что угодно, лишь бы сохранить полный контроль над ситуацией. — Не угрожай мне, Ви, — мягко сказала подруга, — Вал, дай мне минуту.       Она аккуратно отстранила от себя мотылька и поднялась с постели. Тот повалился на окровавленные простыни, нервно съёжился и голову больше не поднимал. — Выйдем ненадолго, дорогой. У меня к тебе тоже есть разговор.       Теледемон совершенно ничего не понял. Выглядело так, будто и его сейчас будут в чём-то обвинять. Вельвет вышла в гостиную, устроилась на диване и похлопал по обивке рядом с собой. Любопытство припекло затылок, и стоило выяснить, в чём всё-таки дело. Дверь хлопнула о косяк, и Вокс присел к подруге, упёршись локтями в колени. — Я понимаю, чего он сегодня тебе стоил, Вокс. Мне очень жаль, что с тобой это произошло. — «Но»? — нетерпеливо уточнил теледемон. — Никаких «но». У меня есть для тебя две отдельные мысли, и они никак не мешают друг другу. Я очень тебе сочувствую. И вместе с тем я сочувствую нашему другу. Хочешь знать, что он мне рассказал? — Да мне насрать, дорогая. — Я знаю, что он тебе изменил, но меня больше заинтересовало другое… Во-первых, вы оба нарушили данное мне слово. Ты избил его, когда он вернулся после девяти дней отсутствия, а то, что ты сделал с ним сегодня, вообще выходит за рамки моего понимания. Но «во-вторых» мне ещё любопытнее. Его трое суток пытали ради забавы, Вокс, просто чтобы запугать тебя, и он это стерпел. А ты сказал ему, что его любовь ничего не стоит. — Не делай вид, что у него был какой-то выбор, — презрительно бросил Вокс, не понимая, на чьей вообще Вельвет стороне. — Ты собираешься его защищать? От меня? Серьёзно? — Да, — жёстко отрезала девушка, неприязненно вскидывая бровь. — И если вдруг тебе интересно, дорогой — выбор у него был…       Она собиралась объяснить свои последние слова, но теледемон резко её перебил. Он не намерен был слышать никаких объяснений или оправданий, если они касались Валентино. — У тебя больше нет права приближаться к нему. Он — моя собственность. Верни мне свой ключ.       Вельвет удивлённо вытянулась и с отвращением вытащила тонкую карту из-под чехла телефона. Пластик моментально хрустнул в неоновых пальцах, и обломки со стуком упали на гладкий кофейный столик. — Ты больше не войдёшь в этот подвал, а он из него не выйдет. Смирись, дорогая, всё изменилось. Кстати, мы с ним поженимся, он тебе говорил? — Чего? Ты ёбу дал? — Всё хорошо, я уже сделал ему предложение. Это формальность, но мне нравится, как всё вышло. Мне больше не нужно за него переживать, Вель, понимаешь? Я наконец-то свободен. — Ты не свободен, Вокс. Ты или сошёл с ума, или просто идиот. И ты ещё обязательно об этом пожалеешь, поверь мне — я же тебя, нытика, знаю, как облупленного. Дай мне хотя бы с ним договорить. — Нет. Выметайся отсюда сейчас же. — Чудесно.       Вельвет поднялась, бросила на теледемона взгляд, полный кислой неприязни, и медленно зашагала прочь. Когда дверь за ней захлопнулась, грохот раскатился по комнате, а в мониторе снова запульсировала боль. Нужно было наконец переодеться и отправляться на студию.       Вокс вошёл в спальню, где на кровати свернулся Валентино. Он закутался с ног до головы в грязные разорванные крылья — даже лица теперь не было видно. Весь этот окровавленный шерстяной комок мелко сотрясался, но не производил ни звука. Теледемон ощутил наплыв отвращения к этому жалкому созданию и направился к шкафу. Сменить костюм, когда одна рука снова пульсирует, а пальцы не подчиняются, оказалось задачей непростой. Брюки переодеть удалось, но с рубашкой справиться было невозможно. В голову быстро пришло решение. — Вал, помоги мне с костюмом. Только не испачкай ничего.       Пушистый ком робко развернулся и отполз на другой край кровати в комоду. Из тумбочки показалась упаковка влажных салфеток. Только когда мотылёк тщательно протёр верхнюю пару рук от слюны, крови и слёз, он приблизился к теледемону на коленях. Тот в терпеливом ожидании стоял у самого края кровати в расстёгнутой рубашке, перебросив через здоровую руку жилет и галстук. Пока Валентино нетвёрдыми руками застёгивал все крошечные пуговицы, Вокс распоряжался насчёт правил. — Скоро сюда привезут заказ, не мешай сборщикам и посиди в гостиной. Не хочу, чтобы ты больше вообще с кем-то, кроме меня, разговаривал. Мою квартиру тебе покидать нельзя. Вельвет, скажи ей спасибо, теперь запрещено здесь появляться. Телефон тебе больше не понадобится, он у тебя? — …нет, я его потерял… — Вот и хорошо. Никакой техникой в моё отсутствие пользоваться тебе тоже нельзя. Вообще никакой, на кухне и в ванной — в том числе. Как только ребята закончат и уйдут, ты поймёшь, где теперь твоё место. Будь так добр, займи его сам до моего прихода. Сходи в душ и жди меня чистым. Воду, которая с тебя натечёт, уберёшь за собой сразу.       Валентино закончил с костюмом и осторожным жестом бесцельно поправил галстук-бабочку. Вокс в ответ на это презрительно скривился. — Я даже разрешаю тебе здесь курить, так что принесу сигарет, как вернусь. Тебе больше не нужно ходить на работу, представляешь? Целыми днями — полная свобода. Ну, — Вокс хитро ему подмигнул, — почти. До встречи, дорогой.       Кибернетик развернулся и уверенным шагом направился к двери, но тут его остановили слова, мягко пришедшие со спины. — Buena suerte. — О, точно, как я мог забыть, — он на секунду обернулся к мотыльку и бросил последнее правило. — Ни слова по-испански не желаю слышать в собственном доме.

***

      Кибернетик собрался из искр прямо в углу холла студии «666». Девушка за стойкой информацию вздрогнула от неожиданности. Сегодня в здании телеканала было необычно тихо и пусто. Вокс, широко улыбаясь, подошёл к стойке и постучал по ней когтями. — Добрый вечер. Мадам Киллджой ждала меня на съёмку, передайте, что я пришёл немного раньше. — Слушаюсь, мистер Вокс.       Девушка шустро застучала по клавиатуре, а когда отправила сообщение, подняла на кибернетика глаза. — Подождите минутку, сейчас вас встретит ассистент.       Прошло гораздо меньше времени, когда из лифта показался Прайд. Он лучезарно улыбался и широким шагом двигался к теледемону. Хрипловатый грубый голос искрился весельем. — Ещё раз здравствуйте, мистер Вокс. Приятно знать, что мы снова сотрудничаем, и на этот раз условия даже намного более удачные. Прошу, за мной. — Взаимно, мистер Прайд, кажется, для всего Пентаграмм-сити теперь настали совершенно новые времена. Жизнь — поразительная штука. Я столько всего уже увидел, и всё равно каждый раз ей удаётся меня удивить.       Сейчас теледемон чувствовал себя совершенно нормально, иначе и не скажешь. Ему пока ничего не угрожало, впереди ждала всего лишь короткая съёмка, так что переживать было не о чем. Поболтать на камеру — это то, что всегда доставляло ему удовольствие. Демоны вместе проследовали к лифту, который поднял их на десятый этаж. Там Вокса проводили в небольшую студию с хромакеем и столиком. Кэти в уголке трещала с персоналом, но тут же отвлеклась и направилась к вошедшим. — Отлично, Вокс, твоя исполнительность меня восхищает. Готов сладко улыбаться для наших зрителей? — Да, рассказывай, чё там наплести надо. — Вот сценарий, мы уже всё тебе написали. Суфлёра не будет, трансляция короткая, и текст должен звучать живо, так что подготовься как следует. Вон тот укромный уголок тебе подойдёт. С глазками разберёмся немного позже, я занята.       Кэти протянула всего один листок и указала туда, где у самой стены стоял складной стульчик, который выбивался из местной жёлтой цветовой гаммы. Он был тёмно-синий, и на спинке у него красовался логотип Вокстека. Внутри что-то больно дрогнуло, но кибернетик с улыбкой отвесил короткий поклон и направился к своему месту.       Суета вокруг никак не могла помешать ему сосредоточиться, да и сам он чувствовал себя достаточно собранным. Наверное, всё-таки дело было в том, что его сегодня оставили оба главных беспокойства всего посмертия. За сохранение власти бороться теперь не нужно, и Валентино больше его не потревожит своими выходками. Кажется, существование и вправду теперь станет намного спокойнее, чем раньше.       Вокс пробежал глазами по тексту и только усмехнулся. Если сотрудники телеканала считают, что такое выступление нужно готовить дольше минуты, они, наверное, считают его за имбецила. Основные мысли кибернетик уловил моментально. Он будет выступать перед камерой вместе с Кэти. Сначала Воксу нужно извиниться перед телеканалом и объяснить, что все материалы компромата были сфабрикованы в отместку за унижение на пресс-конференции. Разумеется, Кэти в ответ сообщит, что никаких претензий на этот счёт канал не имеет. Потом — пара слов о переговорах и добровольном слиянии двух компаний. Даже про упомянутый Кэти переход руководства в их руки не было ни слова. Видимо она решила, что и дальше оставаться в тени будет легче. Дальше следовала парочка анонсов новых совместных проектов, а в конце Воксу нужно немного поболтать с Кэти про то, как они счастливы снова работать вместе.       Теледемон потратил совсем немного времени и набросал пару заметок прямо через систему, а потом скомкал листок и сунул его в карман. Существовать на связи с сервером, и теперь наконец без давящих мыслей о слежке, было приятно. Так в голове освобождалось хотя бы немного места. Это оказалось очень полезным в новых обстоятельствах, когда посреди микросхем развалился кто-то посторонний. Остаток времени до трансляции Вокс провёл в чрезвычайно приподнятом настроении за игрой в гонки на телефоне. Правда, без толковой помощи правой руки давалось это нелегко, но такие вызовы кибернетика не пугали никогда. За этим делом его поймала Кэти, на что просто игриво рассмеялась. — Рада, что ты чувствуешь себя здесь как дома. Пять минут до трансляции, жду тебя за столом.       Вокс нехотя погасил экран, даже не закрывая игру, и сунул телефон в карман, где уже лежала купленная по дороге пачка сигарет. Работники припали к аппаратуре и начали подгонять свет и звук. — Притуши немного яркость, солнышко — не хочу, чтобы из-за твоего экранчика испортилась вся картинка. С глазами поступим очень просто. Тебе всего-то нужно ненадолго представить, что ты свободен.       Кибернетика будто опять огрели микрофоном по голове. Он вздёрнул брови и недоверчиво посмотрел на соведущую. — Ты сейчас серьёзно? — Абсолютно, Вокс. Расслабься и забудь про лишние мелочи. Мы просто на съёмке. Всё, как всегда. Тобой никто не управляет — ты же сейчас по своей воле говоришь со мной?       Ложь ударила по затылку и выбила из демона нервный смех. И всё-таки стоило попытаться. С нынешней собранностью поверить в свои силы уже было совсем не сложно. Он прикрыл глаза, вытянул руки на столе и немного перебрал пальцами воздух, стягивая туда все тревоги. Он перед камерой. Он может улыбаться. Скоро он вернётся домой, где его уже ждёт любимый мотылёк. Легко было поверить в то, что жизнь вернулась в норму и стала даже лучше, чем за весь последний месяц. С невесомым вздохом Вокс открыл глаза, и его тут же одобрительно похлопали по плечу. — Превосходно, дорогой! Ты отлично справился, я даже не надеялась, что так быстро. У нас всё будет прекрасно, партнёр. — Обязательно, Кэти, — уверенно отозвался Вокс, бросая на соведущую короткий смеющийся взгляд.

***

      Трансляция прошла идеально. Вокс живо выбросил все нужные реплики, а в самом конце после своего коронного «доверяйте нам» бойко пожал Кэти левую руку. Правая до сих пор пульсировала, но крови на рубашке, к счастью, видно не было. Когда съёмка подошла к концу, Кэти приторно улыбнулась теледемону.       С тех пор, как она перестала унижать Вокса при каждом удобном случае, общение с ней начало становиться даже в достаточной степени приятным. Их личные отношения раньше не были особенно напряжёнными — во всяком случае, со стороны Вокса. Ему вообще большей частью на сотрудницу было плевать, как и на остальных подчинённых. Обостряла конфликты всегда только дикая зависть Кэти к тому уровню власти, которого Вокс достиг за меньшее число лет работы. Теперь для этой зависти не осталось ни малейшего повода, и соведущая была добра к демону искренне. Во всяком случае, искренность была такой, какую эта хитрая лицемерка могла позволить себе на публике. В её словах не сквозила ирония или насмешка, она просто была очаровательной и дружелюбной. Превосходная маска для того, кто держит в своих руках чужие души. — Я просто в восторге, Вокс, ты неотразим, как всегда. Совместная работа обещает быть приятной. Ты завтра нужен мне часика на три, будем обсуждать новые планы. В двенадцать часов тебя устроит? — Мне было бы проще раньше, я не привык начинать работу так поздно. А что до нашей встречи делать в офисе, вообще не представляю. — Так и быть, ранняя пташка, шесть утра тебе подойдёт? — Идеально. И откуда ты так хорошо меня знаешь? — беззлобно съязвил теледемон.       Повелительница распознала иронию и хитро ухмыльнулась собеседнику. Для той, кто месяц просматривал все записи из жизни теледемона, она ответила даже чересчур доброжелательно. — О, дорогой, да мы с тобой уже тыщу лет знакомы, как мне не знать. Увидимся в твоей башне. На входе меня встретишь сам — надо будет немного посверкать улыбочками на камеру. — Договорились. До этого времени я свободен? — Конечно, солнышко. Ты вообще всегда свободен, я не хочу ни в чём на тебя давить. Между нами и так было достаточно напряжения. — Рад это слышать, Кэт. До завтра. — До встречи, Вокс.       Соведущие на прощание обменялись улыбками, и кибернетик прямо из студии по поводам отправился домой. Там искры высыпались из розетки у постели, и когда тело собралось воедино, по монитору тут же растянулось довольное хищное выражение.       Валентино отлично справился со всеми задачами, которые ему были поставлены. В спальне теперь стало немного меньше свободного места, зато сколько от обновки будет удовольствия. Вокс перед отбытием на студию сделал заказ через сайт, и сейчас всё уже доставили и собрали. У стены напротив постели, прямо под огромной плазмой, разместилась стальная клетка. Её простая разборная конструкция не представляла из себя ничего серьёзного, а дверца вообще не имела замка и запиралась на обычную защёлку. Между редкими прутьями голова мотылька при должном усердии даже могла бы протиснуться наружу. Такая клетка не способна удержать кого-то всерьёз. Это был только символ подчинения, зато чрезвычайно яркий и показательный.       В голове теледемона как-то раз промелькнула шутливая мысль посадить Валентино в клетку. И сегодня настал день воплотить задумку всерьёз. Она была небольшой, поэтому мотылёк мог разместиться в ней только полусидя. Выпрямиться он сможет, только если посмеет высунуть наружу прелестные ножки, но едва ли ему хватит на это наглости.       Валентино даже запер за собой дверцу. Он привалился в угол, а крылья плотно обернули размякшее тело. Шерсть до сих пор была влажной после душа, но воды на полу видно не было. Мотыльку запретили пользоваться феном, поэтому он в мокром меху на холодном металле явно чувствовал себя неуютно. Теледемон всё так и задумывал, поэтому остался доволен чужой послушностью. Он присел рядом на корточки, ласково улыбнулся и бросил через прутья пачку вишнёвых сигарет. Вал выглядел подавленным, но во взгляде, который поднялся к монитору, не было неприязни или злости. Там расплывалась только тяжёлая усталость. Руки потянулись к пачке, вскрыли её и застыли на секунду. Валентино, кажется, не знал, что ему делать с мусором, который после этого остался. Вокс дружелюбно протянул ему раскрытую ладонь, в которую сразу опустилась смятая бумажка и шуршащая пластиковая плёнка. Теледемон спрятал всё в карман, погладил Валентино по голове и выпустил из пальцев искру, от которой тот смог прикурить. — Я скучал, любимый.       Это было чистой правдой. На студии было хорошо, но дома он чувствовал себя намного лучше. Особенно рядом со своим будущим мужем. Мысль о грядущей свадьбе приятно согревала — Вокс даже мечтать раньше о таком боялся, но теперь все страхи растворились без следа. Мотылёк прикрыл глаза, плавно затянулся и осторожно выпустил в сторону розоватую струйку дыма. Та быстро распалась на клубки, которые медленно завертелись в воздухе и стали расползаться в стороны, понемногу бледнея. Теледемона начало завораживать успокаивающее зрелище. Он уселся позади Валентино, прислонившись плечом к торчащему наружу меху воротника, и приобнял партнёра за плечи правой рукой. Та до сих пор очень болела, но в комоде пентхауса ещё осталась мазь, которая помогла залечить её в прошлый раз. Было решено повременить с походом к Пинку и вообще любыми беспокойствами на этот счёт. Неоновые пальцы осторожно скользнули под шубу и ласково гладили мягкую чистую кожу. Пепел сыпался прямо на гладкий серый металл. — Дай затяжку.       Теледемон практически никогда не курил, но бывали моменты, когда терпкий вишнёвый аромат всё-таки его соблазнял. Монитор приблизился, а к нему потянулась тлеющая сигарета. Затянулся Вокс прямо из рук Валентино. Табак неприятно ударил по горлу, но по языку быстро разлилась тяжёлая сладость. Он прикрыл глаза, задержал дым и стал наслаждаться глухой пульсацией, которая медленно расползалась от лёгких по всему телу. Затем глаза снова открылись, и густой сероватый дым заклубился перед монитором. Спонтанная идея послала импульс от головы прямо туда, где брюки вдруг начали неприятно стягивать тело. — Повернись ко мне лицом.       Мотылёк заёрзал и со слабым стоном перевернулся на бок. Неоновые пальцы обхватили запястье и потянули его ещё ближе. В итоге виски́ упёрлись в прутья, а рука с сигаретой оказалась снаружи. — Затянись.       Оба прекрасно поняли, что сейчас произойдёт, и беспокойство оставило чужое лицо. Валентино подчинился, и, когда сигарета снова отстранилась подальше, Вокс потянулся к нему. Веки опустились, погружая пространство в темноту и освобождая место для того, чтобы упиваться ощущениями. Приоткрытые неоновые губы почти вплотную припали к лавандовым. Пара секунд томительного ожидания уже начала дарить телу желанное удовольствие. Сладкий трепет в животе подтолкнул наружу горячий вздох. На край монитора робко легла чужая рука, и от этого медленная пульсация под бельём стала ещё настойчивее.       Между губ прямо на язык вместе с обжигающим дыханием начал опускаться плотный тяжёлый дым. Теледемон медленно вдыхал эту пьянящую смесь, и каждая клеточка тела заныла от наслаждения. Когда оно затопило тело целиком, рука притянула монитор ближе. Табак, свернувшийся в лёгких, пускал по всему телу мягкие расслабляющие волны. Чужие губы целовали жадно и настойчиво, будто наконец смогли добраться до чего-то долгожданного. Демон плавился от безумной ласки, и уже начинала всерьёз кружиться голова. Поцелуй быстро стал очень мокрым, прохладные дорожки побежали вниз по монитору. От шеи до поясницы посыпались горячие мурашки. Теледемон запустил здоровые пальцы в меховой воротник и начал осторожно ворошить холодную шерсть. Его сейчас не занимало ничего, кроме убивающих своей нежностью ощущений. Поцелуй углубился по общему наитию, и языки начали переплетаться ещё настойчивее. Дым бесследно растворился в лёгких. Вокс плавно оторвался от партнёра и привалился спиной к стене. — Вылезай и захвати смазку. Я хочу тебя прямо здесь.       Мотылёк быстро затушил сигарету о пол клетки и оставил там же смятый бычок. Пока Валентино неспешно выполнял распоряжение, теледемон неуклюже и торопливо стаскивал с себя ботинки и брюки. Когда одежда была отброшена, неоновые пальцы стали ласкать совершенно нетерпеливый член. Валентино подошёл ближе и развернул крылья. Он правильно понял смысл указаний, которые ему дали на прощание, и после душа не одевался, хотя в комоде до сих пор лежала одна из его футболок. Тонкую кожу украшали бесконечные синяки и царапины. Рана на животе снова затянулась тугой неровной коркой и больше не интересовала теледемона. Двигался мотылёк скованно — очевидно, ему до сих пор было очень больно. Взгляд поднялся к напряжённому лицу, и Вокс хитро улыбнулся партнёру. Подпаленные усики задрожали, когда Валентино начал медленно опускаться на колени. Он, чуть приподнявшись, устроился прямо над рукой, которая до этого не прекращала голодные ласки. — Помоги мне, дорогой.       С этими словами на подставленные неоновые пальцы опустились несколько липких капель из тюбика, который после этого осторожно отставили рядом на пол. Рука неспешно скользнула между ягодиц, проникая в содрогнувшееся тело сразу двумя мокрыми пальцами. Мотылёк нахмурился, и сдавленные стоны начали перебивать частое дыхание. Теледемон очень тонко улавливал все реакции партнёра и быстро понял, что ему теперь стало не только больно. Пальцы начали терпеливо подготавливать тело к играм, пока в неразрывных взглядах перемешивались чувства. Лицо Валентино отражало целую красочную палитру, и Вокс этим наслаждался, потому что мог различить в ней абсолютно всё. Мотылёк стремился к заботливой ласке, и его тело было способно отвечать на неё достойно. В то же время оно было ужасно измучено пытками, так что каждое крошечное движение давалось через боль. Валентино желал нежности, но из-за того, что сделал Вокс около часа назад, его разрывала изнутри угроза повторного наказания. И не напрасно, но для этого пока было рановато. Сейчас повелителю хотелось только спокойно насладиться близостью.       Пальцы покинули тело, и им на смену наконец плавно пришёл изголодавшийся по вниманию член. Теледемон двигался осторожно и мягко, но рука, которая легла на стройное бедро, стала давить и опускать мотылька ниже. Это был намёк на то, что демон хотел от партнёра самостоятельности, и тот быстро уловил просьбу, правда приводить её в действие не спешил. Очевидно, ноги слушались его не слишком хорошо, и нужен был дополнительный стимул. Вокс прищурился, а улыбка начала оседать. Слабые искры треснули в пальцах и едва коснулись лавандовой кожи. Молчаливая угроза достигла цели, и мотылёк заскулил, когда в первый раз опустился на чужие бёдра сам, но дальше стал работать тише и усерднее.       Вокс никогда особенно не нуждался в стонах и криках, хотя слышать их от мотылька всегда было очень приятно. Тот обычно на них не скупился, но сейчас вообще не издавал ни звука. Он, кажется, даже не дышал. Сенсоров касались только влажные соприкосновения двух тел и собственное неровное дыхание. Мотылёк покрепче стиснул зубы и, очевидно, с усердием подавлял любую реакцию на боль. Но с ней самой он был справиться не способен, поэтому тело двигалось рвано и судорожно. Теледемон знал, как можно ещё больше усложнить мотыльку задачу, и его охватил игривый азарт. — Поцелуй меня.       Веки дрогнули, и Валентино медленно наклонился к монитору. Губы слились в чувственном неспешном поцелуе. Рана в животе явно напомнила о себе резкой вспышкой боли, потому что как только мотылёк продолжил двигаться в новом положении, его тут же сковала волна напряжения. Рука тяжело упёрлась в стену рядом с монитором, а на губах теледемон ощутил хнычущие стоны. Он опустил руку за затылок, затащил партнёра обратно в поцелуй и даже не думал ни в чём ему помогать.       Каждый раз, когда дрожащее тело принимало в себя член до основания, под горло били горячие спазмы. Вскоре теледемон не выдержал, отстранился от губ и, не отнимая лица от монитора, стал горячо стонать от разливающегося внутри удовольствия. Можно было бы поощрить мотылька за старание, но он этого не заслуживал. Он просто делал то, что должен, и у него не было другого выбора, так что похвалу теледемон оставил при себе. Мотылёк жёстко упирался лбом в монитор и тяжело дышал, но с тем, чтобы ублажать теледемона, справлялся превосходно. Он насаживался на член всё быстрее и так ловко двигал бёдрами, что каждый сантиметр, где соприкасались тела, плавился от наслаждения. Вскоре Вокс ощутил желание контролировать темп самостоятельно и начал резко толкаться навстречу. Валентино при этом не ослаблял напора и старательно продолжал двигаться. Он снова потянулся к губам для поцелуя, и теледемон с удовольствием на него ответил.       Вокс не помнил, когда ему в последний раз было так же хорошо. Ему было больше не о чем тревожиться, так что он наконец смог абсолютно расслабиться по-настоящему. Всё тело беспощадно горело от близости, а сознание пульсировало в такт резким неровным толчкам. Вокс оторвался от стены и вытянулся, немного отстраняя от себя мотылька. Тот снова заскулил, когда рука вцепилась в истерзанные усики и за них с силой потянула голову назад. Неоновый язык заскользил по часто вздымающейся груди и начал бережно ласкать неглубокие длинные царапины. Судя по их виду, Кэти своими когтями исполосовала мотылька лично после того, как сделала фотографию.       Тут слуха неожиданно достиг первый за сегодня тёплый стон настоящего удовольствия. Дрожащее тело стало двигаться увереннее. Казалось, влажные прикосновения языка действительно исцеляли увечную оболочку. Приятное чувство собственной исключительности устроилось в мониторе, и теледемон стал покрывать осторожными поцелуями все раны, до которых мог дотянуться. Валентино подавался всё ближе, и казалось, что теперь даже рука, с силой натянувшая усики, не приносила тому беспокойств. Он громко стонал и обхватил демона нижними руками, но распускать их по-настоящему не решался. Пальцы просто перебирали и сминали пиджак на спине, силясь прямо через ткань добраться до тёплой кожи.       Ток пробежал по позвоночнику. Пальцы перестали тянуть антенны. Вокс снова откинулся к стене и начал толкаться в тело жёстче. Взгляды встретились, и в глазах напротив больше не нашлось ни капли страха, но сейчас теледемону уже было не до того. Нижняя пара рук продолжала сжимать бока и стала опасливо забираться под одежду. Когда мягкие подушечки коснулись раскалённой кожи, Вокса опять ударило током. Он подцепил пальцами чужую ладонь, которая упиралась в стену, прижал её к губам и жарко поцеловал. — Я люблю тебя..       Нежный шёпот теледемона яркой вспышкой ослепил обоих. Всего пары толчков хватило, чтобы волна дрожи прокатилась по двум телам одновременно. Демоны потянулись ближе друг к другу и сцепились в крепких объятиях. Жар накрывал с головой. Чужое тело после душа пахло просто восхитительно. Ненавязчивый мыльный аромат только немного прикрывал приятный естественный запах любимой кожи, которая успела покрыться лёгкой испариной.       Вокс уже очень давно не слышал его так близко и сейчас понял, что бесконечно по нему скучал. Сладкие духи были хороши, но они не были способны его заменить. Со всей очевидностью, это были только ассоциации, но теледемону всегда казалось, что мотылёк пахнет зелёным чаем с ромашкой. Свежий, но немного тяжеловатый запах вползал в сознание и пробирался под кожу, наполняя тело тягучим спокойствием. Монитор тесно прижался к груди, и губы оставили на ней чувственный мокрый поцелуй.       Чужие рёбра забили частые спазмы. Вокс поднял голову и увидел, что Валентино закусил губу, а по стянутому горечью лицу опять текут слёзы. Это нагло вырвало из теледемона все приятные чувства и смыло их прочь волной накатившего отвращения. Он скривился и стукнул кулаком по груди, чтобы мотылёк с него слез. Тот подчинился жесту и быстро отполз на коленях до самой постели. Тело снова стало ёжиться и уменьшаться на глазах. Рука прикрыла дрожащие от напряжения губы. Валентино поднял на Вокса мутный от слёз взгляд, и послышался глухой голос. — …прости меня…       Грудь прорезало ослепляющей болью. Мотылёк, очевидно, снова пытался так извиниться за всё и сразу. Ярость закипела под рёбрами. Если партнёр думает, что какие-то пустые слова могут всё изменить, он глубоко заблуждается. Ничто уже не способно исправить то, что сделал Валентино. Двадцать лет назад ещё можно было простить выходку — они ни о чём не договаривались, хоть и провели вместе чересчур чувственную часть ночи. В свою очередь, то, что мотылёк сотворил сейчас, стало предательством, пробившим спину насквозь, в чистом виде. У них был конкретный уговор, и Валентино отлично знал, насколько для Вокса важно его единственное правило. И уж тем более, демон не ожидал, что, хоть и косвенно, к этому снова причастен Энтони. Казалось, что с его окончательным уходом из студии можно будет вздохнуть спокойно. Но нет — Валентино нашёл себе прекрасную замену любимой игрушке.       Хотя, пожалуй, «игрушкой» Энджел не был для Валентино никогда. Воксу просто приятнее думать о нём именно так, потому что в противном случае выходило всё просто отвратительно. Он делит с этим засранцем сердце того, кого с первого дня не желал делить вообще ни с кем и ни в чём.       Теледемон подскочил на ноги и быстро метнулся к содрогающемуся телу. Пальцы вцепились в меховой воротник и с силой потянули на себя. Голос, перебитый помехами, угрожающе и гулко зашипел. — Ты не заслуживаешь прощения, ничтожество. То, что мне нравится тебя трахать, не значит ровно ничего.       Рука рванула на себя, подняла пошатнувшегося мотылька на ноги и тут же бросила его спиной на кровать. Та отозвалась на это тяжёлым лязгом и дребезжанием. Вокс даже не тратил время на шаги и, обернувшись искрой, опустился на мотылька сверху. Он уселся прямо на бьющиеся рёбра, прижал тело к кровати и вцепился обеими руками в чужую глотку. На правой повязка снова начала пропитываться кровью, но хватка от распирающей злобы стала уверенной и жёсткой. — Знал бы ты, — пальцы сжались сильнее, и в пережатых артериях бешено забился пульс, — как сильно я хочу тебя прикончить, — хватка стала ещё крепче, а перепуганное лицо уже начинало темнеть, — но знаешь, в чём проблема?! — пальцы тряхнули горло. — Я не могу! Ты мне нужен, блять, понимаешь?! Я тебя ненавижу за это всем своим ебучим существом. Я хочу, чтобы тебя просто не было в моей жизни. Ты меня уничтожил, так что забудь ждать от меня милосердия.       Валентино, придавленный к постели, задыхался и бился, но в этих судорогах не было и капли сопротивления. Он прекрасно понимал, что теледемон прав во всём. Не мог этого не понимать. У него ведь, судя по всему, ещё осталась внутри какая-то липкая бурда, которую тот слепо принимает за совесть. Из когтей в шею ударил разряд такой силы, что тело под теледемоном вывернулось наизнанку. Меховой воротник вздыбился, а шерсть на кончиках затлела и скрутилась. Потянуло отвратительным запахом палёных волос. Чёрные глаза скрылись под веками, Валентино потерял сознание и бессильно растёкся по кровати.       Вокс перебросил ногу и слез с него. Рука легко приподняла и перевернула безвольное мясо на живот. Теледемон улёгся сверху и без промедления вторгся во влажное от спермы тело. Он начал вбивать партнёра в постель и упивался каждым толчком, на который желанное тело не способно было никак ответить. Теледемон медленно прикрыл глаза и начал растворяться в выжигающих сознание чувствах, а в голове далёким эхом зазвучали собственные слова. «…я тебя купил, ты — просто моя вещь…» «…любимая, конечно, но всё-таки вещь…» «…любимая…» «…вещь…»