Мир, где пересекаются железнодорожные рельсы

      Было решено отправиться до самой студии пешком. Всё равно идти тут было от силы минут двадцать. Скачки по проводам забрали бы драгоценные силы, а дожидаться водителя пришлось бы дольше. Временами в тенях невысоких домов мелькали густые чёрные волны. Едва уловимое присутствие приятеля успокаивало – тот не отправился далеко вперёд, а неотрывно следовал рядом. Чем выше вытягивались дома, тем тяжелее становилось на сердце. Почти каждый квадратный метр в “районе развлечений“ принадлежал триумвирату. Вокс мечтал об этом слишком долго и теперь не мог просто так позволить кому-то встать выше него. Телеканал “666” несколько лет назад провернул хитрую офёру и смог выйти из-под управления Вокстека. Таким образом, у кибернетика появился единственный конкурент за зрительское внимание. Настала пора покончить с этим раз и навсегда.       Часы в телефоне показали [ 16:41 ]. Когда перед теледемоном открылись автоматические двери здания телеканала, сердце окончательно куда-то провалилось. Тяжесть скручивала всё внутри. Ему уже очень давно не приходилось сражаться всерьёз, а сегодня это виделось попросту неизбежным. Как только он ступил в пустой холл, сбоку его окликнул близкий знакомый голос. На этот раз кибернетика тоже встречал мистер Прайд. — Добрый вечер, мистер Вокс. Мадам Киллджой вас ожидает. Позвольте мне провести небольшую проверку.       Теледемон развернулся и увидел, что к нему поспешно приближается грешник, который, кажется, стал ещё шире и жиже с их последней встречи. Ручной металлодетектор, без сомнений предназначенный для обнаружения освящённой стали, с тихим гудением проскользил в воздухе вокруг всего тела с ног до головы. Сотрудник канала удовлетворённо хмыкнул и вернул гаджет на пояс. — Прошу за мной.       Чернота в голове рассеялась окончательно. Стала яснее ясного мысль, которая новым приступом головной боли заполнила монитор. “Я… в полной… жопе.”       Пока двое неспешно поднимались выше на лифте, осознанные страхи снова начали топить кибернетика. Как он к этому пришёл? У него хотят забрать душу. Но что ещё страшнее – к ней подобрали ключ. Валентино и правда был для теледемона дороже всего на свете с самого первого дня. Вокс очень давно не вспоминал их знакомство, но сейчас вдруг обнаружил в этих воспоминаниях страшную правду. Он бесповоротно увяз в чувствах ещё тогда. В тот самый момент, когда мотылёк, по-свойски развалившись на сидении джипа, произнёс это своё “зато… мне уже очень нравишься ты”. Вокс влюбился моментально, и с каждым днём чувства только крепли. Долгие годы он прятал их сначала от самого себя, а затем, когда это стало невозможно, скрывал уже от Валентино. Это было крайней мерой. Стало ей окончательно, когда он понял, что опоздал.       Кое-кто другой стал первым, кто признался мотыльку в любви. Энджел был Валу ровесником, хоть и попал в Ад на десять лет позже. Их отношения, конечно, омрачала жестокость Валентино, но Вокс прекрасно понимал – рука об руку с ним можно простить что угодно. В остальном, они заботились друг о друге, были честны и вообще поначалу держались каких-никаких взрослых здоровых отношений. Когда Вокс узнал, кто днюет и ночует в комнате пентхауса на пару с Валентино, был готов в тот же миг разорвать себя на кусочки. Теледемону, который дал мотыльку всё, что у того было, без раздумий предпочли проститутку. Но то, что оказалось хуже всего, – только один Вокс и был в этом виноват.       Один счастливый и следом за ним три неудачных брака ещё до смерти поставили крест на личной жизни. Ему всегда было сложно с принятием необходимости отношений, но с каждым новым партнёром становилось всё яснее – Вокса таким, каким он всегда был, никто просто не может выдержать. В итоге он сдался и решил не связывать вообще ни с кем своё вечное посмертие. Но, к сожалению, судьба распорядилась иначе. Его душа оказалась связана уже давно, и теперь пути назад нет.       Казалось, лифт поднимался на самый последний этаж высотки долгие часы. Когда двери разъехались в стороны, перед Воксом открылся короткий светлый коридор с единственной дверью в самом конце. Мистер Прайд подошёл к ней и без лишних слов медленно отворил её перед теледемоном. Тот нервно сглотнул и жёстко ступил через порог.       Не успел он встретиться глазами с Кэти, как в голове разорвалась свистящая бомба. В глазах потемнело, и Вокс резко привалился к стене, едва не соскользнув по ней на пол. Радиодемон не преувеличивал. Способности репортёрши и правда были слишком опасны. Она продолжала его запугивать, и противостоять вторжению в голову было невозможно. Особенно с его сегодняшней слабостью после перезагрузки.       Когда зрение вернулось, Вокс увидел, что ехидные красные глаза смотрят на него с насмешкой. Он прекрасно помнил, что применять гипноз к любому из сотрудников “666” бесполезно. Резонансные биочипы стали обязательными для всех работников с того дня, когда канал отделился от телеимперии. Воксу пришлось разработать их самостоятельно, и до сих пор компания обеспечивает ими телеканал. Их репортёры невесть как тогда пронюхали секрет про массовый гипноз и готовы были развернуть из этого настоящий скандал вселенского масштаба. Но на переговорах удалось убедить их подписать акт о неразглашении в обмен на полную свободу и защиту. И всё-таки, несмотря на риск окончательного вскрытия этой тайны, Вокс был намерен сегодня уничтожить “шестёрок” окончательно.       Кэти сидела, развязно устроившись в кресле и забросив ножки на собственный рабочий стол. На лице сверкала безумная улыбка. — Добрый вечер, мистер Вокс. Как ваше самочувствие, всё ещё хорошо?       Очевидно, она собиралась использовать для давления каждое слово, которое ей удалось подслушать за эти долгие недели. Подкол, отсылающий к утреннему диалогу с Селестиной, без сомнений был только началом.       Вокс крепко сжал кулаки и сцепил руки за спиной. Это всегда помогало в тяжёлые моменты вытянуться увереннее и собрать в пальцах всё беспокойство. Он проследовал ближе к столу и встал ровно напротив репортёрши. — Объяснись, Кэти. Где Вал? Что ты с ним сделала? — У-у-х, как неуважительно. Я больше не твоя подопечная, принцесса, так что будь добра обращаться ко мне “мадам Киллджой”. — Нахуй пошла. Отвечай.       Вряд ли можно было сейчас сделать хуже, так что стелиться перед Кэти Вокс не видел никакого смысла. Глаза напротив прищурились, но улыбка не померкла. — Солнышко, ты, кажется, забываешься. Я могу прямо сейчас свистнуть своим мальчикам, и шлюхе выбьют ещё парочку зубов. — Заживёт, – жёстко бросил Вокс, укрывая за презрительным кривым оскалом проскочившую по лицу нервную судорогу, — сегодня ты можешь диктовать только одно условие. Так что я жду.       Кэти сморщилась в отвращении. Её необходимо поставить на место. Достаточно слабости она уже видела от кибернетика – сегодня с этим пора кончать. — Мне нужно удостовериться, что он у тебя и до сих пор жив. Как ты можешь это подтвердить? — Давай позвоним твоему принцу. Ты даже сможешь с ним поговорить, сделаю милость. — Звони.       Видеозвонок прогрузился, Кэти поставила телефон перед собой на подставку и развернула его к Воксу. Тот напрягся ещё больше. Сейчас трудно было представить, что он способен хотя бы услышать слабый голос Валентино и не прийти от этого в бешенство. А ему собирались дать намного больше. Теледемон увидит истерзанного мотылька собственными глазами. Вся выдержка потребовалась, чтобы контролировать дрожь. Вокс медленно и глубоко дышал, пытаясь хоть немного себя успокоить.       Когда трубка была снята, на экране на пару секунд мелькнуло сухое грубое лицо, высвеченное из темноты ярким светом. Нужно было выяснить, где держат мотылька, но прямых вопросов об этом задавать нельзя. Оставалось надеяться только на сообразительность Аластора, который – Вокс ощущал затылком – затаился где-то под потолком.       Телефон, видимо, был закреплён на штативе ровно на уровне искалеченного лица, которое открылось, когда подручный Кэти отошёл в сторону. Промедление Вокса стоило Валу очень дорого. Он только в одних перепачканных белых брюках, прикованный к стулу, уронил голову на меховой воротник и выглядел ещё хуже, чем на фотографии.       Вся бледная кожа усыпана широкими кровоподтёками и ссадинами. Мех и грудь перепачканы чёрными разводами. Усики вообще оказались подпалены по краям, а на большом не хватало доброй половины. Крылья туго натянулись за спиной – их явно внизу удерживало что-то лежащее вне поля зрения камеры. Это всё уже приводило в ужас, но не шло ни в какое сравнение с тем, что из медленно вздымающегося живота торчала наружу ржавая арматура. Кровь густо запеклась вокруг раны. Мотылёк получил её уже давно. Вокс чуть не вспыхнул, упёрся руками в стол и гневно заискрил. Когти начали медленно рвать деревянную столешницу, разбрасывая мелкие щепки. Во всей жестокости не было ровно никакого смысла. Из Валентино не вытягивали информацию. Его, очевидно, просто "украсили" перед встречей, чтобы запугать теледемона ещё больше. — Вал.       Мотылька осторожно позвал сдавленный голос. Обнажённые плечи вздрогнули. По избитому лицу вдруг растеклась широкая улыбка, прикрывающая зубы. Валентино медленно вытянулся и набросил на себя вид небрежной уверенности. — Я неважно выгляжу, mi amor, прости, что без макияжа сегодня.       Стоило отдать мотыльку должное. Даже в такой ситуации он был способен позаботиться о Воксе. Его напускное спокойствие хоть и казалось совершенно неуместным, всё равно облегчило груз на сердце. Оно значило, что Валентино не сдался. Нервный смешок сорвался с неоновых губ, и его звук тут же болью отозвался в голове. Мотылёк теперь часто дышал и крепко стиснул зубы. Очевидно, любые движения давались ему через невыносимую боль. Но вопреки всему его улыбка лучилась уверенностью в том, что скоро всё будет хорошо. Вокс помнил – ему нужно оттягивать время как можно дольше. Да и короткое беспокойство скользнуло в сознание, так что необходимо было задать один важный вопрос. Он обратился к репортёрше, не отрывая глаз от экрана телефона. — Кэти. Я знаю, на что ты способна. Мне нужно доказательство того, что я сейчас действительно с ним говорю. — О, просто задай ему любой вопрос, ответ на который я не могу знать, я не возражаю.       В сознании поднялся вихрь общих воспоминаний, но одно из них, самое свежее, всплыло поверх всего остального. — Вал, что произошло, когда я недавно потерял связь с сервером?       Кибернетик знал, что любой из ответов на этот вопрос Кэти будет неизвестен. Мотылёк задумался на секунду, а потом резко рассмеялся мыслям и тяжело закашлялся. Когда ему удалось наконец совладать с голосом, сомнения теледемона растаяли без следа. — Я стукнул тебя по голове и потом делал с тобой в отрубе всякие непристойности.       Точная цитата дурацкой шутки снова вернула лицу кибернетика ехидное выражение. — Всё будет хорошо, Вал. Я тебя вытащу. — О, я не сомневаюсь в тебе, сладкий…. Уже очень сильно по тебе скучаю… Хочешь повторим сегодня наш прошлый вечер воссоединения?       Вокс рассмеялся, а Кэти вдруг стукнула кулаком по столу так сильно, что телефон упал с подставки. — Довольно, мальчики! Ты получил своё, Вокс, настало теперь время мне получить своё.       Она подобрала телефон и отключила звонок. Тут Вокс увидел сигнал, от которого стало ещё спокойнее на душе. Тонкая полоска тени за спиной Кэти выскользнула в приоткрытое окно. Кажется, Аластору было достаточно, и он что-то понял о том, где прячут мотылька. Или он решил, что больше ничего важнее картинки на экране не получит. В любом случае, он отправился прочь, и нужно продолжать оттягивать сделку. Было решено засыпать Кэти всевозможными вопросами насчёт её содержания, которые только смогут прийти в пульсирующую голову. — Что ты от меня хочешь?       Вокс отстранился от стола и вернул выражению серьёзность, а Кэти снова расслабилась в кресле. — Совсем немного, дорогой. В моих руках уже есть все грязные тайны твоей компании, так что тебе в любом случае придётся пойти на сделку. Тем более, что от своего любимого ты уж точно не откажешься. Тебя так успокаивает его член в жопе, это безумно очаровательно, надеюсь, вы сегодня хорошенько позабавитесь. Вам обоим после всего пережитого просто необходимо будет снять стресс. Скажи, почему тебе так нравится на публике изображать из себя верхнего? Ты же такой неженка, на самом деле.       То, что Кэти решила немного поболтать, шло только на руку операции. Но вот её слова снова начинали выводить из себя. Угрожающе зашуршали помехами стиснутые зубы. — Это всё тебя никак не касается. Раз тебе так интересно смотреть, как я ебусь, кажется, у тебя какие-то проблемы, сучка. Давно ты вообще видела член в последний раз? Не считая того, который мне отсасывали. Как он тебе, кстати? Готова поменять мнение о “примечательности”? — Знаешь, ничего особенного, видала и посимпатичнее. Ну да ладно. Вернёмся к нашему делу. Я предлагаю тебе единственный вариант, при котором ты сможешь сохранить почти всё, что тебе так дорого. Ты останешься в своей башне, будешь дальше управлять компанией и сможешь провести целую вечность за сахарной еблей в жопу. Вы с тех пор, как съехались, толком даже не ночевали вместе. Хочешь вернуть себе спокойную жизнь? Тогда сделай всё так, как я говорю. — Что тебе нужно? — Твоя душа, Вокс. Вся твоя власть станет пустым звуком, зато сколько приятного удастся сохранить. Как только мы заключим сделку, я скажу тебе, где он – сможешь сам вынести его на руках.       Кибернетик показательно дрогнул, будто услышал об этом требовании впервые. На деле он был прекрасно готов к ответу, хоть и слова “вся твоя власть станет пустым звуком” отозвались гулким эхом в голове. — Что думаешь делать со мной после? — О, твоя особая сила мне очень пригодится. Знаешь, ещё в тот счастливый день, когда наше сотрудничество завершилось, я пообещала себе забрать всё твоё эфирное время. Но сейчас я придумала план получше. Ты просто встанешь под моё руководство и будешь делать только то, что я говорю. Внушать мысли, подбрасывать интересные идеи. У Вокстека будет новый курс. Но мы ещё успеем это обсудить позже. А сейчас мне нужна твоя прекрасная ручка, принцесса. — Подожди… А что, если я откажусь от сделки? Кроме того, что ты убьёшь Валентино… Что ты ещё можешь? — Я могу разрушить всю твою компанию, дорогой. И поверь, на второй раз я сработаю намного лучше благодаря всем секретикам, которые ты сам успел открыть мне за последний месяц. То, с чего всё началось, покажется тебе сладкой сказкой. Всё рухнет окончательно в один момент, Вокс. У меня есть все коды доступа к серверам и достаточно того, что можно приоткрыть в новостях, чтобы люди отвернулись от вас троих окончательно. Но я не хочу войны. Я хочу дружить, понимаешь? “Интересная у тебя дружба, блять…”       Нужно было выдумывать новые вопросы дальше, и это становилось всё труднее. Мысли притянуло к одной проблеме, которая не давала ни на чём сосредоточиться. Как он поймёт, если у Аластора ничего не выйдет? И сколько Воксу ещё нужно времени, чтобы узнать хоть что-то? Сомнения начинали поглощать, но поддаваться им было нельзя. — Что будет с остальными Ви и их отделами? — Они мне не интересны, так что пусть веселятся дальше. Мне нужен только Вокстек. Представляешь, твоим друзьям удастся сохранить всё, как есть. Завидно тебе, наверное, бедный мальчик.       Прошло только от силы минут пять, а теледемон уже готов был взвыть от общения с этой нахальной сучкой. — Как ты планируешь исправить репутацию канала? После того, что про вас вскрылось, особенно с твоей неявкой на суд, остались открытыми вопросы преступлений. — Мне не нужно будет ничего делать. Всё исправишь ты, дорогуша. Мы уже выделили тебе на это эфирное время. Сегодня в восемь вечера ты выступишь по всем каналам и площадкам с объявлением о том, что видеоматериалы – это просто качественная подделка, а все документы – провокация. Ты скажешь, что наша информационная война окончена и ты теперь подчиняешься непосредственно руководству канала “666”. Подробности сделки разглашать не обязательно, и свои новые глазки по телевизору будешь прятать. Пусть это останется нашей маленькой тайной.       Так вот что за план был на ту вечернюю трансляцию. В груди похолодело. Кэти продолжала говорить обо всём так, будто уже победила. От этого ужасы только становились реальнее с каждой минутой. Кибернетик уже ощущал, что из него вытягивают все силы и подчиняют своей воле. Ледяными волнами начало накатывать отчаяние. Он выполнял свою роль, но самое главное снова кто-то делал за него. Как же он устал от собственного бессилия.       Кэти вдруг отвлеклась на телефон. Лицо мрачно нахмурилось. В груди кибернетика больно трепыхнулась надежда на новости от Аластора. Тут же репортёрша растянула рот в широкой улыбке и медленно подняла на Вокса глаза. Внутри всё замерло, и только сердце застучало беспощадно. — Ты, видимо, меня не понял, Вокс. Разве ты мог так быстро забыть, о чём я тебя предупреждала? — Что? – с искренним недоумением просил теледемон. — Радиодемон – тоже теперь твой ручной пёсик? — Что? – нетерпение теледемона нарастало, а нервы туго натянулись до предела. — Ал попытался освободить твоего ненаглядного. Скажи честно, в этом был твой план с самого начала? — Что значит “попытался”? – вопрос упал с губ помимо воли. — Не знаю, Вокс, это ты мне скажи.       Светлые пальцы жёстко сжали телефон. По лицу репортёршы расползалась угрожающая тень отвращения. — Я к этому оленю и на шаг не подойду, сама же отлично знаешь. Что там было? — Его нашли без сознания возле склада… – Вокс мигом зацепил неосторожно просыпавшееся слово, — он пытался пробиться внутрь, но что-то пошло не так. Мои ребята подобрали его. Судя по всему, выглядит он так себе. Есть идеи, что происходит, дорогой? Мне нужен ответ, как ты к этому причастен. Потому что в наш уговор такое баловство не входило. — Аластор… работал с Валентино… Ты сама знаешь из записи собрания. Не знаю, что у них там, но я с ним никаких дел вести не собираюсь после всего, что было. Он слишком ненадёжный, а ты сама понимаешь, сегодня любая ошибка может стоить мне… очень дорого.       Кэти прищурилась, взвешивая правдоподобную ложь, пока теледемон медленно плавился изнутри. Что могло пойти не так? Он, кажется, даже в схватку вступить не успел. Кто мог ему помешать? Ему. Он был сильнее половины оверлордов вместе взятых, а может, и всех сразу. Кровь застучала в голове. Теперь можно было показать признаки страха, потому что новость объективно была угрожающей. Вокс тяжело дышал и вцепился напряжённым взглядом в глаза напротив. — Ты скинул слежку после суда. Давно ты знал, что мы наблюдаем через сервер? Где ты был последние три часа? Почему пришёл так поздно?       Вопросы тяжело били в голову. Теледемон совершенно растерялся. Всё снова пошло не по плану. Как и всегда в последнее время. Что же, очевидно, придётся импровизировать. Вокс окинул шустрым взглядом комнату и убедился, что камер здесь нет. Кэти всегда была слишком самонадеянной, да и подвергать свой кабинет риску слежки не стала бы. Сейчас это шло только на руку. Значит, если с ней что-то случится, останется ещё время, чтобы действовать. Теледемон приблизился к столу и медленно вытянул перед собой правую руку. — Я готов. Прекрати это безумие.       Кэти явно была недовольна отсутствием ответов на вопросы. Её подозрения только углубились, но это было уже неважно. Из когтей ослепляющей вспышкой сверкнули разряды. В тот же момент комната завертелась перед глазами, и Вокс повалился на колени. Он был к этому готов и сразу понял, как можно удержать пространство. Достаточно сосредоточиться на пылающих от гнева глазах – они были неподвижным центром бушующей бури. Удар Вокса достиг цели. Глаза исчезли из поля зрения, а головокружение прекратилось. Теледемон искрой метнулся в угол кабинета, где рядом Кэти спешно поднималась на ноги. Новая вспышка пришлась ей в спину, но эффекта не было ровно никакого. Кажется, её меры предосторожности зашли намного дальше, чем казалось на первый взгляд. Диэлектрики в ткани не пропустят удар. В следующий раз опять стоит метить только в лицо. В глазах полностью почернело, и Вокс, обратившись искрой, устремился куда-то подальше. Когда оболочка собралась заново, зрение вернулось, но зато всё тело вспыхнуло от жгучей боли. Вокс только стиснул зубы и послал новый разряд в ухмыляющееся лицо. Он ушёл мимо, а голову начал заполнять неясный гул, из которого, к ужасу теледемона, проступил знакомый голос. — Ты ведь обещал меня спасти, mi amor. Неужели какая-то работа тебе дороже меня?       Наваждение больно попало в цель. Рука, тасующая новый заряд, дрогнула, но не остановилась. Тот снова ушёл мимо. Вокс потерял концентрацию, и пространство снова завертелось. Он оказался совершенно дезориентирован и даже не заметил поначалу, как привалился к стене. Кэти была слишком опасным соперником. Она могла бить со всех сторон сразу, даже не прикасаясь. Дыхание сбилось окончательно. Новая волна жгучей боли прокатилась по позвоночнику. Теледемон шипел, но всё-таки смог нащупать взглядом алые глаза. Кэти рассмеялась ему в лицо. — Ты просто жалок! Я даю тебе последний шанс.       Следом за голосом репортёрши снова пришло ненавистное наваждение. — Мне очень больно, Вокси… Я хочу домой…. Забери меня… домой…. — Прекрати… – глухо прошептал теледемон, раздавленный слабым призрачным голосом мотылька. — Всё в твоих руках, Вокс. Только ты можешь это прекратить. Иначе…       Все ощущения вернулись в норму. Удалось полностью разглядеть телеведущую, и сердце тут же пропустило удар. Она держала в руках телефон с застывшим над экраном большим пальцем. — Хочешь проверить, что будет, если я отправлю сообщение? Там всего-то одно маленькое слово. Но оно полностью разрушит всю твою жизнь.       Перед глазами встал экран телефона, будто Кэти поднесла его к самому лицу. При виде короткого слова в поле набора текста внутри всё свернулось от неотвратимого ужаса.

[ Икар ]

— Стой! — Что такое, дорогуша? Я не расслышала. Мне отправить? — Нет…       Ужас поглощал беспощадно. Вокс просто тяжело дышал и смотрел на Кэти округлившимися глазами. Он снова остался без поддержки. Его припёрли к стенке. Но может быть, есть ещё надежда. Идея проскочила в голове, и Вокс уцепился за неё когтями. Если радиодемон всё ещё там же, где прячут Валентино, то последний шанс на победу не потерян. — Только не здесь. Я хочу… хочу видеть его, когда это случится. Пожалуйста, Кэти.       Теледемон и сам не знал, искренне он умоляет или нет. Всё существо рвалось к новому решению, и отступать было некуда. Репортёрша с улыбкой погрузилась в раздумья. Очевидно, она прикидывала, насколько уже смогла запугать Вокса и показать ему, что сопротивление бесполезно. Он в подтверждение нужным идеям позволил беспросветному отчаянию расползтись по лицу. Это не было притворством. Сознание билось в ужасе, а кровь гулко шумела в голове. — Почему ты думаешь, что заслужил это? — Потому что тебе будет весело за этим наблюдать. Мне нужно знать, что он до сих пор жив. И я хочу видеть его лицо, когда продам за него собственную душу.       Ответ звучал достойно обычной надменности теледемона, но этого было недостаточно. Репортёрша прекрасно знала и другую его сторону, так что решено было, пересиливая отвращение, добавить кое-что ещё. — Я люблю его, Кэти. Мне нужно его видеть. Прошу, будь милосердна в последний раз. — Что ж, ладно. Но ты знаешь, что случится, если ты хотя бы попробуешь сопротивляться.       Теледемон вздохнул с облегчением и коротко кивнул. Репортёрша поправила сбившуюся в схватке причёску, глядя в телефон, и направилась к выходу из кабинета. Вокс крепко сжал кулаки и скованной походкой последовал за ней, отставая на пару шагов.

***

      Красный кабриолет с откинутой крышей выехал с парковки. В машине сидели только двое. Кэти вела сама и как бы между прочим клацнула когтями по бедру. Там, под облегающим красным платьем, Вокс только сейчас разглядел выпирающий ремень и, без сомнения, короткие прямоугольные ножны. У неё была ангельская сталь, у Вокса – нет. Её преимущества перевешивали всё сильнее. — Это для твоего ненаглядного. Я ведь обещала, что сама его прикончу. Если ты увидишь всё своими глазами, будет даже лучше. Я сильнее тебя, Вокс, так что брось свои жалкие попытки сопротивляться. Всё уже кончено.       Сейчас Воксу оставалось надеяться только на удачу. “Если” Аластор придёт в себя, “если” получится отобрать у неё нож, “если” её удастся победить, несмотря на очевидный перевес в силе. Ни грамма твёрдой почвы под ногами. Неоновые когти нервно забили по двери с наружной стороны. — Не порти мне машинку, дорогуша. Иначе я попорчу твое прекрасное лицо похлеще, чем ты недавно сделал это сам.       Напряжённые руки крепко сцепились на коленях. Кабриолет двигался на юго-запад. Со всех сторон замелькали мрачные стены и коптящие трубы заводов Кармайн. Остановилась машина возле какого-то побитого необъятного ангара, где рядом уже стояли несколько машин. На тяжёлой рулонной двери с одной стороны виднелась большая вмятина. Возможно, это был след присутствия Аластора. Уверенность на этот счёт окрепла, когда удалось разглядеть в том же месте на земле лужу грязной крови. След от неё протянулся куда-то внутрь склада. Вопросы о том, что же всё-таки с ним произошло, не оставляли кибернетика. Кэти сбросила сообщение, и телефон скрылся в прихваченной с заднего сидения белой сумочке. Когда они с Воксом подходили к входу, дверь с тяжёлым скрипом и лязгом приподнялась метра на полтора. Этого хватило, чтобы пригнуться и забраться внутрь. Кровавый след волочения тела тянулся по бетону далеко в тёмный угол. Прямо в центре огромной пустой черноты, выхваченный ярким прожектором с потолка, проступал фиолетово-чёрный силуэт.       Крылья туго натянулись, потому что их прижимал к полу огромный бетонный блок. Мотылька, и так прикованного к стулу, удерживали сбоку за шею, а в руке наёмника блестел сияющий револьвер. Дуло смотрело прямо в окровавленный висок. Вокс тут же поймал взгляд алых глаз и тепло улыбнулся. Мандраж пробил мурашками жёсткую спину. Валентино ответил такой же светлой улыбкой, всё ещё стараясь скрыть недостающий в ней золотой блеск. Вокс огляделся. Вдалеке у стены на корточках сидел кто-то крупный, а рядом с ним в чёрной луже свернулась бесформенная груда тряпья. “Аластор…”       Словам Кэти было поверить тяжело, но вот собственным ошарашенным глазам – практически невозможно. Радиодемон проиграл битву ещё до её начала. Как это случилось? Страх сковал лёгкие. Фигура на полу не шевелилась, и надежды на то, что он каким-то чудом придет в чувства, почти не осталось. Сознание затрещало по швам. Валентино мог бы сам ему помочь, но тому в голову метила пуля. Любое неосторожное движение сейчас было чревато кровопролитием, и на этот раз оно без сомнений станет для мотылька последним. Близко Кэти подойти не позволила. Она остановилась метрах в десяти и выбросила в сторону руку. Теледемон тоже остановился. Всё тело гудело от напряжения, а головная боль была готова расколоть монитор на кусочки. — Вытащи из него эту штуку, дружок.       Вокс поморщился, но не отнял взгляда. Валентино скривился и сдавленно захрипел, когда мощная рука ухватилась за арматуру и стала медленно вытягивать её из живота. Пульсирующая волна крови снова хлынула на бёдра и начала стекать вниз по некогда белым брюкам. Мотылёк скулил и дрожал всем телом. Звон металла о бетон тяжёлым эхом раскинулся по ангару. Валентино не открывал глаза. Только уронил голову назад и жёстко дышал через стиснутые зубы. Вокс чувствовал себя так, будто ту же самую пытку проделали с ним. Внутри всё начало разрываться от боли, и он уже не мог понять, причастна ли к этому магия Кэти. — Вал, я с тобой. Мы скоро будем дома… – теледемон пересилил желание вцепиться Кэти в глотку и произнёс напоследок, — Я люблю тебя. Ты мне дороже всего…       Эти слова что-то всколыхнули внутри самого теледемона. Он уже это говорил. Но было ли это правдой? Он и на секунду не подпускал к себе мысль продать душу за жизнь по-настоящему. Ему не хотелось об этом думать. Но кажется, сейчас настало время. Он бросил последний безнадёжный взгляд на бессильного приятеля на полу и только удостоверился, что подниматься тот не собирается.       Насколько мотылёк был ему дорог? Валентино вечно делал всё поперёк. Да, в последнее время он стал полезен, но даже тут он умудрился всадить нож в спину, сговорившись с Аластором. Вал всегда был проблемой. Не было никакого толку менять на него всю власть, без которой теледемон всё равно что не существовал. Ему нужен был полный контроль, а он не мог контролировать даже того, кто был ему ближе всего.       Но он нуждался. Эта жажда всегда была слабее страхов, но больше ничто не способно было ей противостоять. Особенно здравый смысл. Вокс был готов без раздумий бросить из-за него все дела, а недавно даже оставил на девять дней работу. Компания могла развалиться ещё тогда, если бы не усилия ассистента.       На лице сверкнула тупая уверенность. Валентино немного пришёл в себя, и взгляды снова встретились. Глаза без зрачков тут же разглядели решение теледемона и в ужасе расширились. — Не надо, Вокс. Я того не стою. Я никогда себя не прощу, пожалуйста, не делай этого... — Вот это да, как всё интересно! – весело вставила Кэти. — Это уже что-то новенькое. Как думаешь, дорогуша, его душа стоит твоей? — Стоит, – жёстко отрезал теледемон. — Вокс, умоляю, не делай этого. Я сам себя прикончу, если ты протянешь ей руку.       Сознание вспыхнуло. Вокс ничего не понимал. Он обещал спасти Валентино, и теперь тот сопротивлялся единственному верному решению. — Что это за концерт, Вал? — Я кое-что так тебе и не сказал… — Довольно! Умолкни, шлюха. Вокс, решай всё здесь и сейчас.       Теледемон снова поднял глаза в тёмный угол. Теперь оттуда блестели две чёрные точки прямого взгляда. Сердце дрогнуло. По бледному лицу изо рта струилась кровавая пена, но тихие слова достигли слуха теледемона очень чётко. — Я знаю, что ты хотел спросить тогда, Вокс. Да. Продавать душу – это очень больно.       Ал не смог сказать ничего другого и повалился обратно в лужу собственной крови, а сверху его прибил к полу тяжёлый кулак. Сердце сдавило так сильно, что оно было готово лопнуть. Это и правда был тот самый вопрос, который пришёл молчаливым призраком, когда Воксу впервые сообщили условие сделки. Ничего успокаивающего не было в ответе. Новая боль, а за ней – полное поражение. Но другого выхода нет. — Валентино… не дёргайся. Я не собираюсь платить за твой труп.       Послышался сдавленный всхлип, но Вокс больше не смотрел на мотылька. Он медленно перевёл глаза на Кэти и развернулся к ней всем телом. Вторая сделка за день, но на этот раз – фатальная. — Я отдаю тебе свою душу, а ты взамен отпускаешь Валентино и больше никогда не пытаешься ему навредить, даже косвенно и с чужой помощью.       Кэти почему-то ненадолго задумалась. Но рука с бордовым маникюром всё-таки вытянулась вперёд. Послышался новый всхлип, а за ним сдавленный стон. Мотылёк захлёбывался слезами. Неоновые пальцы не дрогнули. Они крепко обхватили чужую ладонь и уверенно встряхнули её.       В глазах моментально почернело. Кожа вспыхнула обжигающей болью, будто теледемона с головой окунули в кипящую плазму. Вокс думал, что уже давно прекрасно знает боль в лицо. Но то, что разрывало сейчас на части душу и оболочку, не шло ни в какое сравнение со всеми прошлыми ощущениями. Время снова прекратило ход, а сознание воплотилось в обжигающем ядре раскалённой звезды. Страдание тянулось и тянулось, как бесконечно долгий кошмарный сон, и ему не было конца. От существа не осталось ничего. Пульсировала только единственная мысль: так всё и закончится. Больше не существует ничего.       Но тут жар начал понемногу расползаться, и открылась уже знакомая суть. Она ласково потянула к себе то, что чудом уцелело, и ей удалось силой затащить сознание обратно в оболочку. Вокс упал на колени, упёршись руками в бетонный пол, и тяжело дышал. Изо рта густой пеной капала слюна. По-прежнему было обжигающе больно. Теледемон сегодня уже чувствовал, как сознание становится меньше, когда отключился от сервера, но сейчас ощущения в голове стали совершенно неясными. Будто кто-то чужой потеснил все микросхемы и нагло устроился прямо внутри монитора. — Поднимайся.       Приказ подцепил крюком за поясницу. Тело само подчинилось и вопреки жжению в мышцах быстро поднялось на ноги. Внутри закипел уничтожающий гнев. Полыхающие ненавистью глаза уставились на репортёршу. Из Вокса сделали тряпичную куклу. Теперь он – ничто. Всего лишь забавная говорящая голова. — Хороший мальчик. Отпустите шлюху.       Глаза повелительницы торжествовали. Она одержала окончательную победу. Лицо ярко сияло от восторга, а под ним блестела едва скрываемая хитрая насмешка. — Я буду ждать тебя на студии сегодня в семь тридцать, а до тех пор ты абсолютно свободен.       Вокс нервно сглотнул и наконец повернулся к мотыльку. Тот растирал запястья, в которые глубоко врезались следы от наручников, и глаза на теледемона не поднимал. Бетонный блок грубо сдвинули две пары рук, и крылья от этого чуть не затрещали по швам. Те оказались беспощадно изорваны. Теледемон поспешил к Валентино и присел рядом на корточки. — Всё в порядке. Мы можем идти домой.       Неоновые когти осторожно прикоснулись к той части влажной щеки, которую не отметили царапины и синяки. Лицо подрагивало, и по нему до сих пор текли слёзы. Мотылёк не шевелился и не говорил ни слова. — У меня есть для тебя последний подарок, Вокс. Но чтобы вручить его, мне нужно твоё разрешение. Это не оружие, оно никого не убьёт. — Что ещё?! – не задумываясь выпалил Вокс, оборачиваясь к репортёрше.       Каблуки медленно застучали в их сторону. Щёлкнула заклёпка на сумочке, и оттуда в руки теледемона опустился большой жёлтый конверт. Мотылёк при виде него сжался и закусил губу, глотая новые всхлипы. — Что это? — Свадебный подарок. Разверни. Я выбрала только лучшие.       Вокс поднялся на ноги и вскрыл тонкий конверт. Оттуда пальцы вытянули за уголок небольшую стопку тёмных фотографий. Теледемон сразу разглядел то, что они изображали. Сердце ударило под горло и вышибло из лёгких воздух. Вот, чем шантажировали Валентино. Очевидно, Аластор не смог уничтожить компромат. И это было к лучшему.       На снимках посреди тёмной комнаты застыло розовое дымное марево. А там, в его жидких клубах, на полу сливались два тела. Вокс моментально узнал обоих. Валентино с высунутым языком, с которого капала слюна, жадно трахал свою “самую многообещающую” шлюху. Пальцы быстро перелистали снимки. Их было всего четыре. Перед глазами запульсировала помехами чернота, и уже не удалось толком разглядеть, что изображено на остальных, но без сомнений – примерно то же самое, что и на первом.       По лицу вдруг растеклась широкая улыбка. Вокс ощутил поднявшееся из ниоткуда небывалое тёплое воодушевление. Пульсирующий взгляд начал насквозь прожигать опущенное лавандовое лицо. — Спасибо, Кэти, это очень мило с твоей стороны. Мне нравится твой подарок. Любимый, – Вокс подал Валентино руку, а тот вздрогнул, будто ожидал пощёчины, — пойдём домой.       Мотылёк поднял взгляд к экрану, и его глаза моментально наполнились ужасом. Вокс, правда, не понимал, отчего, ведь смотрел он на возлюбленного с совершенно искренней нежностью. — Ну же, поднимайся. Ты не можешь идти? Мне вынести тебя на руках?       После этих слов Валентино моментально вскочил, скорчившись от боли. Он с тяжёлым вздохом вытянулся во весь рост и закутался в рваную шубу. — Кэти, не была бы ты так добра подкинуть нас до башни? — Конечно, мальчики, никаких проблем, – с ехидным удовольствием бросила репортёрша, — что ни сделаешь для своего самого драгоценного сотрудника.       Вокс ласково взял Валентино за руку. В другой по-прежнему был крепко зажат конверт и фотографии. Мотылёк не обронил ни слова, только сдавленно стонал при каждом шаге. Теледемон вёл его поспешно. Ему хотелось как можно скорее вернуться домой. Дверь ангара приподнялась. Валентино с трудом удалось согнуться, чтобы под ней протиснуться, и Вокс помог ему, подтянув его на себя с другой стороны. До машины шли молча. Парочка устроилась на заднем сидении, а Кэти завела машину, искоса поглядывая на них в зеркало заднего вида. Мотылёк сжался и попытался отодвинуться дальше, но Вокс притянул его за талию и показал тому фотографии. — Когда это с тобой приключилось, дорогой? — Д..двадцать первого числа… — В день нашей фотосессии? Пока я мотался по всему городу? — Д..да.. — Чудесно. Превосходно. Я тебя обожаю, Вал.       Мотылёк замер в оцепенении, когда теледемон с нажимом забросил руку тому на шею и притянул ближе растерянное лицо. Вокс набросился на партнёра с поцелуем так жадно, как не целовал любимые губы уже очень давно. Ему никак не ответили, но это не остановило, как и то, что с переднего сидения послышался звук тошнотворного отвращения. Пальцы скользнули под шубу и крепко вцепились в обнажённую спину. Тут ему в грудь неожиданно упёрлась дрожащая рука, но она не могла нарушить планов. Желанное тело снова вернулось в его распоряжение, и теперь он не был намерен упускать ни одной драгоценной секунды, чтобы им насладиться. Пальцы гладили и сминали тонкую кожу, а язык обжигала чужая слюна, просочившаяся из безвольных приоткрытых губ.       Демон оторвался от Валентино только когда машина остановилась, не глуша двигатель. — Выметайтесь, педики, вы отвратительны. Вокс, можешь подключиться обратно к серверу, я сниму слежку. Хватит с меня вашей мерзости. — Спасибо, что подбросила, до скорого.       Теледемон, прихватив конверт, так и вёл за руку мотылька, который едва за ним поспевал. Когда они добрались до лифта, Вокс сигналом через систему отправил кабину в подвал и поднял на Валентино глаза. — Расслабься, любимый. Теперь всё будет хорошо.       Мотылёк, судя по общему неуверенному выражению, не был с ним согласен. Он, кажется, даже немного дрожал. — Всё закончилось, Валентино. Больше никто тебя не тронет.       Успокаивающий тон ничуть не сгладил напряжённое лицо. Вокс довёл Валентино до своей спальни и там остановился возле кровати. — Присядь пожалуйста, дорогой.       Нежной просьбе поспешно подчинились. Валентино съёжился и смотрел на Вокса исподлобья, вцепившись всеми руками в колени. — Итак, нам наконец пора серьёзно поговорить.       Теледемон бросил конверт на кровать, отступил на шаг и принялся расхаживать неподалёку из стороны в сторону. Руки живо и немного дёргано дирижировали в воздухе в ритм словам. — Пятьдесят. Миллиардов. Долларов. Столько я за тебя заплатил твоему папочке сорок девять лет назад, верно? Ты вообще знал, что сегодня тот же самый день? Совпадение просто невероятное. Считаем дальше. Бутылка красного сладкого, откупоренная только для тебя одного в тот же вечер. Две тысячи семьсот долларов. Новый костюм – ещё восемь тысяч. Две бутылки джина – шестьсот долларов. Ужин в ресторане – восемьсот долларов. Мне продолжать?       В ответ слышалось только тяжёлое дыхание. Валентино сжимался под весом каждого слова теледемона всё сильнее. Глаза снова заблестели от слёз. — Не хныч, сучка! Кончилось всё тем, что я продал за тебя собственную душу. Всё, над чем я работал в самого первого дня в Аду, теперь стало просто бессмысленным. Я больше ничем не управляю. Я – пешка. Я проиграл. И это всё – ради тебя. Ты мне нужен, и даже не надейся, что теперь я тебя отпущу. Ты никогда больше не покинешь этот подвал. Мы проведём вместе целую вечность, разве не превосходно?       Вокс прекратил мельтешить и плавно подошёл ближе к дрожащему мотыльку. Голос трепетал от безграничной нежности. — Мне нужна твоя ручка, любимый. Око – за око. Я хочу наконец перестать в тебе сомневаться.       Валентино рывком поднял голову и встретился глазами с Воксом. Он медленно утёр слёзы драным рукавом, и та же рука неуверенно потянулась к теледемону ладонью вниз. Слова с полминуты сплетались на языке, но когда наконец зазвучали, то голос оставила прежняя дрожь. — Я отдаю тебе свою душу, а ты взамен никогда меня не бросишь… — Уговор, – с улыбкой ответил Вокс и крепко вцепился в ладонь.       Валентино вздрогнул под напором голубой вспышки. Опустошённые глаза медленно заливала густая чернота. Вокс уже прекрасно знал, что сейчас чувствует Валентино, и был несказанно счастлив наблюдать за чужими страданиями со стороны. Руку он не отпускал. Только сжал её покрепче и погладил пальцами по тыльной стороне ладони. С тревогами было покончено. Теперь Валентино больше никогда не доставит неудобств. Того пробил озноб, даже на шее было видно крупные мурашки. Когда его взгляд прояснился, он хрипло задышал и крепче вцепился в ладонь теледемона. Тот ласково погладил мотылька по голове. — Превосходно. А теперь, когда всё решилось окончательно…       Вокс плавно опустился перед мотыльком на одно колено и поднял повыше сцепленные руки. Чужая ладонь была перехвачена за запястье, а на мизинец теледемон робким жестом надел воображаемое кольцо. — Валентино, выходи за меня.