Мир, где пересекаются железнодорожные рельсы

      Только один короткий ответ пришёл кибернетику в пульсирующую от напряжения голову.

[ ??? ]

      Больше и вправду сказать на фотографию было нечего. Это – очевидная устрашающая угроза, притом без малейших требований. Нужно было дождаться ответа. Пальцы быстро вернулись к списку диалогов и набрали звонок Вельвет. Девушка сняла трубку практически моментально. — Вокс, ты снял слежку? — Да. — Вал не сам ушёл – он в заложниках с той же ночи, как исчез. Я пыталась тебе сказать ещё вчера. Меня предупредил Аластор.       Каждая быстрая фраза впивалась в него острыми спицами. Но думать сейчас было некогда, да и попросту нечем. Как только Вокс увидел фотографию, в сознании что-то лопнуло и залило всё чёрной вонючей нефтью. Она затопила голову и уже не давала разделить мысли, чувства и страхи. Осталась нетронутой лишь жалкая часть сознания, которая была связана со ртом. Правда, где она брала слова – оставалось загадкой, над которой было не поразмыслить. В голове звенела абсолютная тишина. — Он знает что-то ещё? — Кэти сама схватила Вала, когда он возвращался домой. У неё ебанутые способности. Мудила узнал всё от неё почти сразу и написал тебе, но ты так и не прочитал. Они общаются. Ал пытается усидеть на всех членах сразу, но он, кажется, не опасен. Тебе нужно к нему, срочно. Он поможет тебе. — Поможет….       В голове по-прежнему было пусто, поэтому Вокс не мог обдумать предложение. Под рёбрами забурлило что-то густое, маслянистое и отвратительное. Оцепенение прочно захватило и не желало отпускать. Когда подруга поняла, что он молчит уже слишком долго, из телефона послышался гневный возглас. — Вокс! Нет на это времени. Пиздуй в отель. Ёбнешь оленя как-нибудь в другой раз, Вала надо вытаскивать. Хуй его знает, что с ним там могли сделать. Но он жив. Она чего-то от тебя хочет, и Ал знает условие, но мне не сказал. — Н-да-а…       Абсолютно неясно, был это знак согласия или просто всплеск шока, но теледемон тут же положил трубку. Зубы крепко стиснулись, а глаза забегали. Когда они наконец нашли под потолком камеру наблюдения, Вокс рассыпался искрами и по бесконечным проводам направился прямо туда, где его может ждать самая страшная ловушка.       Оболочка с треском собралась воедино посреди холла отеля “Хазбин”. Со всех сторон посыпались ошарашенные возгласы. Постояльцев здесь с момента, когда отель в последний раз засветился по телевизору своей битвой с истребителями, стало раз в десять больше. Но Воксу все поражённые лица были не интересны. Усиленный голос раскинулся по огромному залу, а стёкла и бутылки в баре отбросили его от себя с недовольным дребезжанием. — Принцесса Морнингстар!       Чарли уже через пару секунд показалась на широкой лестнице, ведущей на второй этаж. — Мистер Вокс, какая приятная неожиданность, бесконечно рада вас видеть!       По совершенно ошалевшему лицу, конечно, сразу было видно, что вежливость чисто напускная. Вокс опять обратился в искру, которая кинулась через весь зал к девушке. Воплотившийся в полуметре от неё теледемон заставил хрупкие плечики вздрогнуть и сжаться. — Где Аластор? — Он…он у себя, н-наверху. П-пойдёмте, я вас п-п-провожу.       Чарли заикалась и рисковала задохнуться, но без колебаний обернулась и побежала вверх по ступенькам. Теледемон торопливо последовал за ней. Они остановились у широкой двери на втором этаже в самом начале коридора. Принцесса Ада робко постучала, но Вокс не собирался церемониться – тут же подошёл ближе и, быстро подтянув к себе ногу, без проблем выбил незапертую дверь. Чарли только охнула и побежала прочь – подальше от эпицентра бури.       Аластор сидел за маленьким круглым столиком у дальней стены. Кружка, поднёсённая к губам, так и замерла на месте. В комнате было совершенно темно, только свет из коридора освещал полоску на полу и отражался в любопытных красных глазах. Вокс тут же щёлкнул пальцами, зажёг все лампы, которые были в комнате, и растворился в ослепившей Аластора вспышке. Когда тот через секунду открыл глаза, его уже крепко держали за ворот рубашки. — Какого хуя ты творишь!? Почему ты так много знаешь? Где он?       Кружка медленно опустилась на стол. Улыбка широко растянулась на ненавистном лице. Секунды ожидания заставили нервы лопнуть с электрическим треском. В грудь пришёлся совершенно беспощадный удар током. Вокс раньше предполагал, что после раны, нанесённой Адамом, она стала слабым местом радиодемона, но даже понятия не имел, насколько. Изо рта брызнула кровь. Аластор повалился лицом на пол и закашлялся, пачкая чёрными брызгами белую рубашку. — Не открывай свои слабости врагу. Ты сам меня этому учил, – насмешливо бросил Вокс, глядя с отвращением на бессильное тело. — Да, друг мой… кажется, в этом мы… оба сплоховали…       За острую иронию радиодемон получил новый электрический удар, на этот раз вместе с ударом ногой в живот. Но он и не думал отвечать на выпады. Только скривился и крепче съёжился, чтобы хоть немного защититься. — Говори, мудила! — Ему сейчас ничего… ничего не угрожает, Вокс. Тебе ведь до сих пор, я так понимаю, не пришли требования. Так что выдохни на секунду, и давай наконец выпьем кофе.       Аластор осторожно повёл пальцами, и на столе из ниоткуда появилась вторая полная кружка. Он так и лежал на полу. В его довольном взгляде пряталась какая-то неизъяснимая просьба. Кажется, он ждал, что ему подадут руку и помогут подняться. Такая мысль заставила Вокса только звонко усмехнуться. Он, не отводя взгляда от жалкой фигуры, тяжело упал на стул. Бесячая улыбка исказилась, но сохранила насиженное место. Аластор опёрся на руку, с трудом поднялся и отёр кровь с подбородка белым платочком, который тут же растаял в воздухе. Только после этого он занял место напротив. Вокс молча ждал ответов на вопросы и к кружке не прикасался. Собеседник сделал маленький глоток из своей, на секунду довольно прикрывая глаза. Оскал пополз в сторону и обратился ухмылкой. Взгляды не встретились – Аластор уставился куда-то в дальний угол комнаты. — Я поймал мадам Киллджой за её проделками уже очень-очень давно. И всё-таки противостоять ей, учитывая общее положение дел, не было никакого смысла. Она слишком опасна и непредсказуема, чтобы действовать необдуманно. Так что изображать сотрудничество было легче всего. Я был с ней ласковым, и она успела выболтать мне так много, что, кажется, о её делах никто теперь не знает лучше меня. — И!? — Где он – это единственное, чего я точно не знаю до сих пор. Зато я знаю, зачем он ей. Тебя сегодня ждёт ужасно тяжёлый день, друг мой. Она хочет, чтобы ты ещё раз заплатил за свою красавицу, только в этот раз цена будет намного выше предыдущей. — Что ей нужно? — Всё, Вокс. Абсолютно всё, что у тебя есть. Зрители, власть, деньги, компания. — Как она, блять, планирует с этим управляться? У неё мозгов не хватит. — В этом и заключается самая непростая загвоздка. Всем этим по-прежнему будешь управлять ты. — Чего, нахуй? — Подумай головой, приятель.       Вокс абсолютно искренне попытался. Но пелена, которая застелила всё, чтобы прикрыть ужас, до сих пор была непроглядной. Он несколько раз показательно сморгнул и непонимающе уставился на радиодемона. Тот не спешил с ответом. — Я боюсь, тебе угрожает положение, в котором… когда-то давным-давно оказался я.       Вокс перестал дышать. Мотылька со всей очевидностью собирались продать за душу теледемона. Вот она – цена за любовь, которая ему будет не по карману. Это и правда не шло ни в какое сравнение даже с той катастрофической суммой, которая уже была за него когда-то уплачена. Несмотря на то, что та в своё время заставила миллиардера ненадолго вспомнить, что такое бедность. Пальцы по привычке нервно сжали горячую кружку. Тепло запульсировало в пальцах, и рука сама собой поднесла напиток к губам. Двух крупных глотков хватило, чтобы понять – Аластор до сих пор знает Вокса слишком хорошо. И вряд ли он выбалтывал у следившей за ним Кэти, какой кофе теледемон предпочитает в последнее время.       Плотный американо с непомерным количеством мёда и красным перцем. Намного крепче и слаще того, что они пили когда-то вместе, но точно такой же обжигающий. С каждым годом всё больше кофеина кибернетику требовалось, потому что тело рано или поздно отказывалось реагировать на старые дозы. А всё больше и больше сладости там становилось из-за старой привычки мотылька, которая наконец ушла в прошлое. Он всё время кривил своё прекрасное лицо и спрашивал “как ты пьёшь эту гадость”, когда видел, что Вокс вообще не добавлял в кофе сахар. Со временем эти недоумения затащили в голову любопытство и открытость к экспериментам, а вместе с ними сладость напитка постепенно начала расти.       И несмотря на то, что Аластор исчез из жизни Вокса на долгие сорок пять лет, он сотворил в точности то, что нужно было теледемону именно сейчас. Старый приятель по-прежнему глубоко его понимал. Хотя, пряталось в этом маленьком внимательном жесте что-то ещё. По коже медленно расползалось колкое ощущение чего-то несказанного. Того, что Ал не решился бы выразить словами. Но теледемону никак не удавалось разобрать молчаливую мысль. Что-то неизъяснимое повисло над столиком в ожидании, когда Вокс наконец это заметит. Губы сами собой озвучили вопрос, который родился где-то за гранью осознанности. — Почему ты это сделал?...       Взгляд совершенно пустых глаз наконец-то встретился с весёлыми глазами Ала. Правда, в последних тут же разлилась такая же кофейная горечь, как на языке теледемона. — Потому что я всегда был таким, Вокс. И ты отлично знал это с нашего первого дня. Я всегда хотел большего и никогда не собирался останавливаться, даже если приходилось… лишать себя чего-то приятного. Прости, что не смог убить твою надежду раньше.       Правда всегда лежала на поверхности. Просто теледемон не желал её замечать. Он тешил себя надеждой на собственную исключительность и думал, что в предательстве было что-то личное. Когда-то ему казалось, что этот очаровательный беспринципный мудак может предать кого угодно, но только не своего самого верного сторонника. За способность Аластора безоглядно идти по головам он в своё время им и заинтересовался. И Вокс постоянно делал всё для того, чтобы не разочаровать радиодемона. Но очевидно, тому не нужны были причины для предательства, и жертва здесь не играла абсолютно никакой роли. — Я надеялся, что… у нас всё будет по-другому…. — О, ты это очень зря, друг мой. В том, что я тебе сделал, не было ничего особенного. Просто я нашёл для себя бо́льшую выгоду по другую сторону. Тогда мы должны были сразиться с Тенью вместе, но, как видишь, у неё нашлось кое-что такое, против чего я просто не смог устоять. И так уж вышло, что её первым приказом стало разорвать тебя на кусочки. Это была проверка преданности. Я не мог ослушаться приказа, да и в любом случае не стал бы.       Зубы крепко сжались. Боль, оставленная далеко позади, на том остывающем поле боя, стиснула всё тело призрачной рукой. Судорога сковала плечи, а нога мелко дёрнулась. — Ну-у, Вокс, не надо это вспоминать. Всё уже закончилось. Сегодня я тебя не съем.       На лице собеседника блеснула мелкая искра усталого раздражения. Слова должны были звучать успокаивающе, но в прохладном тоне на это не было даже намёка. — Ты всегда был глуп и слеп, друг мой. Я удивлён, что со своим непомерным потенциалом ты так и не научился главному. Тебе всегда не хватало независимости. Ты цеплялся за меня, будто так и остался навсегда тем мальчишкой двенадцати лет. Даже твоя эта вражда со мной. Чего она стоила на самом деле, Вокс? Для чего ты убивался по мне так долго? Я ведь ясно дал тебе понять, что наши пути разошлись, когда ты приполз с этим идиотским предложением. Мне уже не нужен был ты, и тем более, никогда меня не интересовали твои маленькие собачки. Знаешь, поначалу я даже гордился. Мне казалось, ты наконец становишься самостоятельным и собираешь себе верных приспешников. Но я ошибся. Это не они нуждались в тебе, а ты был бессилен без них. Именно поэтому ваша троица вызывала у меня отвращение. Ты прекрасно знаешь, мне противна слабость. А из-за того, что ты был моим лучшим проектом – понимаешь ли, это указывает на мою собственную безнадёжность. Ты меня разочаровал, дорогой. — Пиздец, ну ты и мерзость... — Зря ты сомневался. Даже то, что я теперь сожалею – отнюдь не заслуга совести….       Голос оборвался, и Аластор заполнил паузу новым осторожным глотком. Прямой взгляд за секунду потемнел, открывая свету чёрные глаза, которые обычно удавалось стыдливо прятать. Это были глаза порабощённого. Склера чернела только у грешников, которые продали кому-то собственную душу. Он так и не смог совладать со связками до конца, поэтому короткий конец предложения прозвучал сдавленным шёпотом. — …мне просто стало очень-очень страшно…       Улыбки на лице не осталось и следа. То, что она скрывала за собой всё последнее время, просочилось наружу. Это оказался всепожирающий ужас, который туго натянул его черты. Вокс никогда раньше не видел на этом глупом лице такого выражения. Ему стало немного не по себе, но он по-прежнему боялся подпускать к себе любые чувства и со вздохом тряхнул головой в попытке отбросить всё лишее. Надо сказать, это даже почти получилось. В затылке без слов болью запульсировал вопрос. Силой забитое в угол сознание нуждалось в ответе. Но выпускать наружу такие глупости было никак нельзя. Вместо этого Вокс продолжил задавать совершенно другие вопросы. — Что ты от меня хотел? Ты чем-то ещё можешь помочь? — Я могу встать на твою сторону, Вокс. Но мне нужна услуга. Именно с этой сделкой я приходил к тебе недавно. Нет смысла сейчас объяснять все детали – до тебя всё равно не дойдёт – так что позволь изъясниться кратко. Мне… нужна твоя помощь. Я хочу освободиться. Хорошенького – понемножку. Достаточно мы сотрудничали, теперь это уже становится слишком опасно. Я нашёл лазейку в своей сделке, но одному мне, боюсь, совсем уж никак с этим не справиться. Рози готова мне помочь, но её силы ничтожны в сравнении с твоими. Мне нужен именно ты, Вокс. Так сильно, как никогда раньше.       Сердце забилось, минуя все барьеры, а от бойкого дыхания закружилась голова. Из-за ночной перезагрузки снова беспощадно прорезало затылок. Жгучий гнев и разрывающая боль застучали изнутри. Демон, кажется, снова был готов потерять сознание. Но взгляд не отрывался от беспросветно чёрных глаз напротив, кроме которых в помехах растворилось всё. Старый приятель смешался и с намёком на беспечность вернулся к своему напитку.       Сейчас Воксу нужен был рядом тот, кто всегда умел найти подходящие слова. Кто знал, как согреть. Тот, кто с первых минут стал необходимостью. Но он слишком далеко, и до тёплой руки не дотянуться. Нужно было где-то найти силы собраться с мыслями. Вдруг, прорвавшись через память силой, в сознании эхом отдалось имя. “— Валентино…”       Он слышал и произносил его тысячи раз, но вспомнился именно тот самый миг, когда с лавандовых губ прямо в сознание оно опустилось впервые. Сегодня был тот же самый день – шестое октября. Только с тех пор прошло сорок девять безумных лет. Их знакомство было таким же грязным, как и бесконечные годы особенной дружбы. Но сейчас всё было по-другому: они наконец-то принадлежали друг другу по-настоящему. А кто-то нашёл наглость и посмел его забрать. Забрал самое ценное, чем Вокс когда-либо владел в своей жизни. Это нельзя было оставить просто так. Он должен вернуть своё и отомстить. Никто сегодня не получит ни душу, ни жизнь. Он справится. Он обязан.       Мысли удалось немного привести в порядок, хотя страх не отступил далеко. За размышлениями Вокс не заметил, как дыхание почти выровнялось. Он снова поднял на собеседника мутные глаза. — Ты поможешь мне его вытащить? — Конечно, Вокс! Если мы вместе, нас никто не остановит, ты помнишь? — Помню…       Теледемон тяжело поднялся с места, и его взгляд опустился на трясущиеся руки. Странно, что он раньше не замечал дрожь. В голове вместо крови пульсировала цель. Правая рука протянулась вперёд, а взгляд скользнул выше. Аластор снова беспечно улыбался, а глазам вернулся привычный вид. Фигура твёрдо поднялась и сделала осторожный шаг ближе. Когда радиодемон потянулась к ладони, внутри кибернетика что-то вывернулось и скрутилось в убивающем всё живое ужасе. Пульс бил под горло. Чужие пальцы крепко обхватили бьющуюся от дрожи руку. Её тут же перестало колотить, потому что Вокса с ног до головы сковало напряжением и оцепенением. Он так и не смог толком ответить на рукопожатие.       Когда его руку аккуратно встряхнули, в глаза ударила ослепительная зелёная вспышка, которая разорвала душу надвое. В сделку та не входила, так что ощущение было ненастоящим, и всё-таки до боли реальным. Теледемон боялся ловушки, боялся нового предательства. Радиодемону нельзя было верить никогда, и он даже этого не скрывает. Неизвестно, что прячется в его голове. Он уже давно стал опасной угрозой. До недавнего времени вообще казалось, что хуже него в Аду не осталось ничего. Но вот – одна жалкая опасность, и Вокс уже прибежал к нему сам. Потому что сейчас ему как никогда нужен был могущественный союзник. И если сейчас ему открывается хотя бы малейший шанс его заполучить, он обязан попытаться и поставить на кон всё. Потому что цель того стоит. Он уже давно перестал справляться сам, и больше некогда играть в независимость.       Руки не расцепились. Вокс только крепче сжал чужие костяшки. Когда-то он мечтал об этом рукопожатии – о том, что всё станет, как раньше. Но последнему не бывать уже никогда. Неоновые когти угрожающе надавили на сухожилия с обратной стороны ладони. — Попробуешь что-то выкинуть – это будет твоя последняя ошибка. — Совершенно обосновано с твоей стороны, друг мой. Уважаю твою осторожность.       В улыбке Аластора не блестело коварство. Сейчас всё его лицо выражало великое облегчение и даже что-то похожее на гордость. Вокс отпустил руку и с отвращением стряхнул с неё призрак чужого прикосновения. — Какой план? — Мы с твоим очаровательным подручным обсуждали возможность взять здание телеканала. И в силу новых обстоятельств, теперь необходимость возросла многократно. К тому же, у нас, я так понимаю, есть и другие сторонники. Пешки Лорда по-прежнему на твоей стороне? — Да. — Превосходно. Только забудь об этом до поры до времени. Против мадам Киллджой они только помешают. — Что она может? — Нам придётся очень непросто, друг мой. Она своим особенным даром как-то раз умудрилась сбить с толку даже меня. Галлюцинации, понимаешь ли, опаснее, чем кажутся на первый взгляд. Она может обмануть твои глаза, уши, нос, даже кожу. Если у тебя в кармане есть пара сотен душ, то этому ещё можно противостоять. Но вот на мелких сошек её магия действует совершенно безотказно. Она может полностью подменить им всю реальность. Так она поступила с твоим мальчиком. Он услышал её через гарнитуру, когда ему позвонили с незнакомого номера, и с того момента несчастный оказался в её полной власти. Он думал, что выполняет свою работу, как всегда – видел, чувствовал, думал. Но на деле – ты знаешь, чем он был занят. Сначала долго писал программу под указаниями, а потом отправил её по проводам прямо туда, где она устроила полный хаос. Представь, что будет, если толпа околдованных её чарами воинов повернётся к нам лицом. — Что мы будем делать, если поймаем Кэти? — “Когда”, друг мой. Сначала тебе нужно выведать у неё, где она прячет твоего ненаглядного. Ты останешься с ней и будешь забалтывать так долго, чтобы я смог узнать, куда мне идти. Обязательно выясни всё как можно точнее, я буду внимательно слушать. Потом отправлюсь туда и быстро со всем разберусь. Когда мы одержим верх, думаю, лучше всего было бы просто уничтожить находчивую красавицу. Но ангельское оружие брать с собой опасно, потому что оно может быстро обернуться против нас. Так что мне придётся в последний раз обратиться к Тени за помощью. Ей будет под силу спрятать мадам Киллджой так далеко, что та уже никогда не сможет и подумать о мести.       Телефон в кармане завибрировал. Вокс моментально выхватил его и открыл диалог с Кэти через уведомление. [ Твоя шлюха просто восхитительна. Но мне кажется, ты всё-таки хочешь получить её обратно. Приходи ко мне на студию один, и мы обсудим условие. Цена будет высока, но она тебе по карману. Даю тебе время до 6 часов вечера – нам нужно всё успеть к вечерней трансляции. Если я тебя не увижу или ты попробуешь сопротивляться, прекрасная Золушка превратится в тыкву. Я лично выпущу ему кишки и пришлю тебе запись с его последними словами. Уверена, там будет какой-нибудь сахарный бред в духе “не скучай, mi amor, ты был мне бесконечно дорог”. Решай, насколько сильно тебе нужен твой прекрасный принц. В конце концов, ты уже однажды за него заплатил. Так почему бы просто не сделать это снова? ] “Не открывай свои слабости врагу…”       Собственные слова, сказанные недавно, раскинулись гулким эхом в голове. Он сам вложил в чужие руки кончик лески, затянутой вокруг аорты, и теперь та угрожала перерезать её окончательно. Боль и ужас готовы были разорвать теледемона на части. Он продолжал смотреть в экран, где под сообщение упала новая фотография. При первом взгляде на неё кожа свернулась, а мышцы поплавились и обнажили кости. Стало вдруг бесконечно холодно.       На снимке было только лицо мотылька, крепко стиснутое грубыми светлыми пальцами с бордовым маникюром. Это была её рука. Она мучила Валентино лично. Рот округлился в рычащем оскале, там не доставало блестящего золотого клыка. Лавандовая кожа была перемазана широкими разводами чёрной крови. Валентино был в бешенстве. Ни капли страха не отражало измученное лицо, и всё же не оставалось сомнений – он уже совершенно измотан.       Тут из рук нагло выхватили телефон. Вокс был не в силах поднять глаза, поэтому просто уставился в пустую ладонь. “Последние слова…”       Он всей душой надеялся, что от этого грешника не услышит их никогда. Бессмертные оболочки могут существовать очень долго. Было какое-то преимущество в том, что Вокс и Валентино погибли там, наверху. Теперь у них была их собственная маленькая вечность. Но сейчас её угрожали неотвратимо оборвать просто из-за того, что кибернетик оказался слишком неосторожным. Нельзя было в тот вечер отпускать Валентино. “Я не хотел… я… прости меня….” — Вокс. Прошу тебя, будь благоразумен. Видишь, она сама приглашает тебя на встречу. Пойдёшь к ней один, а я буду тихонько следовать за тобой. Она подпустит тебя достаточно близко, чтобы мы смогли её одолеть. Вокс!       На слова никак не реагировали. В голове отдавался неразборчивый шум, в котором прятались бесконечные слова – наверное, все, которые Вокс вообще успел услышать от мотылька. Он почти не дышал, уставившись на свою руку, и не отреагировал даже на то, что в любой другой день бесповоротно привело бы его бешенство. Аластор взял со стола микрофон с помятой ручкой и сильно врезал им сверху по монитору. В голове от этого загудело только сильнее, будто там ударили в гонг. Чужие нервные пальцы вдруг больно впились в плечо и сильно его тряхнули. Импульс, который прошёл по телу, заставил голову немного откинуться назад, и пустой взгляд наконец поднялся к лицу напротив. Радиодемон начинал выходить из себя – широкую улыбку венчали глаза, искрящиеся лёгким безумием. В подрагивающем голосе зазвучала угроза. — Дорогой друг… давай ты отложишь свои сопли на потом. Он тебе нужен? Так пойди и забери его! Меня бесит, когда ты начинаешь корчить из себя ребёнка!       Вокс по-прежнему отсутствовал, но в глазах зародилось что-то живое. Всё тело завибрировало. Теледемон уже второй раз за вечер видел в знакомом лице что-то совершенно искреннее. Аластор всегда был неуравновешенным. Под улыбкой он прятал бесконечную ненависть и отвращение ко всему, что было его недостойно. И сейчас такой оказалась слабость Вокса. Приятель всегда терпеть её не мог. Уголки рта на мониторе потянулись выше. В эту минуту он снова увидел перед собой того, кем раньше восхищался – сильного амбициозного безумца, которого не может остановить ничто. По лицу разлилась благодарная улыбка. Вот почему он так безотказно реагировал на жестокую прямоту Вельвет. Потому что его приучили к ней уже сотню лет назад. Режущая боль в груди начала потихоньку отступать. Её заменяло растекающееся тепло – то поднималось из таких далёких глубин, откуда обычно не способно вернуться уже ничто. — Ал… – восхищённо начал теледемон, улыбаясь ещё шире, — мы вместе со всем справимся.       Теледемон припомнил слова, которые ему когда-то безостановочно повторяли. И раньше это каждый раз оказывалось чистой правдой. — О, до тебя дошло наконец!? А я уже думал, ты сейчас просто забьёшься в угол и там написаешь себе в штанишки. Давай, Вокс, я люблю, когда ты думаешь головой – продолжай радовать меня умными мыслями.       Нервный смех вырвался изо рта. Вместо самого теледемона в далёкий тёмный угол начал забиваться разъедавший до этого страх. — Бросай корчить из себя аристократа, хотя бы со мной. Так тебе намного лучше. — Как скажешь, дорогуша, – выражение перестало отдавать помешательством и расслабилось с весёлым вызовом, — мы покажем этой наглой выскочке, на что способны настоящие повелители. Жалкая букашка пожалеет, что устроила эту заварушку.       Они снова стояли по одну сторону поля боя. Годы ненависти нельзя будет отпустить никогда, но сейчас её ненадолго заглушила надежда на то, что сегодня всё сложится по-другому. Всё-таки они заключили сделку. Что бы Аластор ни попросил взамен, со своей частью он обязан справиться беспрекословно. Воксу вернули телефон, который тут же спрятался в кармане. — Нарисуй мне ещё кофе. Надо немного перевести дух. А потом мы пойдём и надёрём выскочке её наглую задницу.       Теледемону одобрительно кивнули и широким жестом пригласили обратно за столик, на котором уже пускали пар две совершенно новые кружки. У той, что предназначалась Воксу, на блестящем чёрном стекле крупными буквами кричала надпись, которая заставила его совершенно восторженно расхохотаться.

| PISSY BOY #1 |

      Поначалу жгучие напитки глотали в тишине, но вскоре Аластор завёл непринуждённую беседу о том, как у Вокстека шли дела в последние годы до недавних проблем. Уловка должна была отвлечь теледемона от любых тяжёлых мыслей, и он, утонувший в бесконечных восторгах от собственного великолепия, совершенно этого не заметил. Точно так же мимо его внимания прошло и то, что напиток в кружке успели обновить несколько раз, при этом в каждой новой порции оказывалось всё меньше и меньше приторного мёда. Аластор задавал бесконечные вопросы, а Вокс второй раз за день сам ответами напоминал себе о собственном безграничном величии. Уверенность всё росла, а страх в какой-то момент попросту куда-то испарился. Они проговорили почти два часа, когда Аластор, осторожно свернув беседу, поднялся и стукнул микрофоном по столу. — Что же, думаю, нам пора, друг мой.       Вокс тоже встал и сбросил Селестине короткое обещанное сообщение, пусть и с большим опозданием.

[ Я иду на студию “666”.

Сейчас помощь мне не нужна,

но будь на связи, пожалуйста. ]

      Когда в ответ почти моментально пришло короткое [ Хорошо, мистер Вокс, удачи вам ], демоны двинулись прочь. Перед уходом Аластор небрежным жестом воплотил несколько подручных, которые принялись за починку выбитой недавно двери. Вокс усмехнулся, а его приятель слился с полоской тени под плинтусом и заскользил куда-то далеко вперёд. Вера в то, что теледемон всё равно уже попал в ловушку, не подпускала страх к сознанию и на шаг. Худшее, что его может ждать на студии, – придётся сразиться с двумя предателями сразу. Но, кажется, это то, что он способен вынести. В конце его ждала драгоценная награда. Мотылёк жив, хоть и ничуть не цел. Уже вечером они будут сидеть на прохладной террасе у бассейна и латать друг другу свежие раны. Для Вокса это стоило любой битвы с десятком повелителей. Он уверенно ступал навстречу своей цели и не оборачивался, потому что со спины под лопатку врезалось острое напоминание: теледемон всё-таки упустил из виду что-то важное, и это ещё успеет сегодня сыграть свою судьбоносную роль.