Мир, где пересекаются железнодорожные рельсы

      Сразу вернуться к работе было совершенно невозможно. Из-за того, что сотворил Валентино в счастливый вечер и последующую ночь воссоединения, Вокса на сутки совершенно выбило из реальности. С учётом того, как прошла последняя неделя, к такому ощущению не привыкать. Только вот, к сожалению, сейчас он был совершенно трезв.       Выходу на работу в среду помешало совсем другое: всепоглощающая боль разрывала каждую клеточку. Мотылёк не оставлял теледемона и весь день заботливо хлопотал над ним, но даже его лучшие лекарства не избавляли от страданий до конца. Извинений Вокс не ждал, а вот Валентино приносил их бесконечно, правда, те были тесно обёрнуты в аллегории. Кажется, мотылёк безумно сильно сожалел о прошедшей ночи. Происходящее поражало и неприятно трогало до глубины души. Сама эта мысль мешала исцелению, потому что Воксу всегда легко передавалось чужое беспокойство, если он не слушал собеседника, уткнувшись в телефон. Но Пинк хотя бы помог с заменой экрана, поэтому сегодня теледемон выглядел куда лучше вчерашнего.       Под вечер успело произойти два события – одно невероятнее другого. Во-первых, наконец перестала болеть жопа – Вокс был несказанно благодарен за это мотыльку и Господу-богу. Во-вторых, пришло сообщение от Кармилы Кармайн. [ Добрый вечер. Собрание завтра, в 18:00. Подготовьте зал и обеспечьте присутствие всей тройки. ]       Коротко, сухо и совершенно невероятно. Вокс, болтаясь у бортика в прохладном бассейне, окликнул Валентино. Тот стоял к нему спиной возле ограждения, завернувшись в одну только шубу, и задумчиво потягивал сигарету. — Ебать, новости! Ископаемые зашевелились. На собрание позвали, так ещё и всё перенесли на нашу территорию. Есть идеи, что происходит?       Валентино повёл усиками и обернулся с удивлённо-озадаченным видом. — Прости – никаких, дорогой…. Интересненько это всё, конечно….       Кажется, мотылёк о чём-то крепко задумался. Вокс никак не переставал удивляться тому, что происходило в последние дни. Валентино всё глубже погружался в важные общие дела, и причина такого интереса пока оставалась загадкой. — Твоё расследование могло на это повлиять? – с прищуром спросил до крайности заинтригованный Вокс. — Не знаю… но надеюсь, я не тронул в поисках ничего лишнего. Не хочу нас подставлять. — О, знал бы ты, как я рад это слышать…       Взгляды встретились. Валентино почему-то выглядел до крайности подавленным. Очевидно, он продолжает что-то недоговаривать. — Что происходит, Вал? Почему ты так много стал от меня скрывать? Не рассказал почти ничего даже вчера.       С ответом мотылёк не спешил. Он опустил бесцветный взгляд на плитку и медленно затянулся. Красное облако дыма ненадолго полностью скрыло его лицо. Когда марево утащило прочь лёгким ветром, Валентино показался из него уже малость просветлевшим. — Вокси, хватит уже. Мне и самому не по себе, так что, пожалуйста, перестань на меня давить. Я тут вообще-то нас всех спасаю. Просто доверься мне и дай спокойно делать мою работу. Всё будет хорошо, не беспокойся.       Доверить мотыльку хоть что-то серьёзное – задача до ужаса нетривиальная, ведь он никогда не мог оправдать доверие до конца. Всё время это поразительно хорошо начиналось и просто отвратительно завершалось. Поэтому тревога только возросла. И всё-таки, давить на Валентино, действительно, не было никакого толку, потому что он уже успел сделать много полезного. Так что, Вокс немного нехотя примирительно отступил. — Извини. Просто держи в курсе, окей? — Насколько смогу.       Вокс отлично понимал, почему всё так. За ним, наверняка, по-прежнему неусыпно следили, так что сказанное теледемону будет в секунду раскрыто главным врагом. От этого внутри всё скручивалось тугими узлами. Ему было невыносимо смотреть, как кто-то решает проблемы за него. Сам он сейчас мог только готовиться к суду и ждать, причём, с осознанием, что ничего важного даже записать не сможет. Одни только его мысли теперь остались полностью неприкосновенными. Сам суд уже не казался таким сложным и угрожающим, как раньше. Теперь демон прекрасно знал своих мучителей в лицо – Валентино об этом позаботился. Но от того, в какие дела из-за этого ввязался мотылёк, стало в десятки раз страшнее. — Спасибо… — О, не за что, родной. Всё для тебя. — Скажи честно… – неуверенно начал Вокс. — Ты стал осторожнее, потому что мы теперь… спим в одной постели?       Валентино на секунду смешался, но ответ прозвучал чисто и серьёзно. — Разумеется.       После паузы, которую они потратили на неловкие переглядки, мотылёк ещё кое-что добавил. — Я не хочу тебя потерять, Вокси. Ты мне дороже вс-всего…       На последнем слове голос подвёл мотылька. Тому было не привыкать к откровенности, поэтому причина явно была не в смущении. Секундное сомнение промелькнуло в сознании, но сил обдумывать его сейчас не было. В конце концов, они оба просто ужасно от всего устали. — Иди сюда, мотылёк.       Вокс, тепло улыбаясь, поманил хмурого Валентино к себе рукой и облокотился на бортик бассейна. Тот неспешно приблизился и сел рядом на колени. Неоновые когти осторожно поднырнули под напряжённую ладонь и притянули её ближе. На тонкие пальцы опустился поцелуй, полный смущённой благодарности. Это наконец заставило партнёра расцвести ответной улыбкой. Он легонько потрепал теледемона за уголок новенького экрана и бросил фразу с претензией на уверенность. — Всё будет хорошо, mi amor, мы справимся. Я не подведу. Обещаю.       Сердце больно дрогнуло. Вокс уже слышал эти слова. Даже не один раз, но сейчас совпадение звуков и локации с одним далёким воспоминанием было поразительно точным. Едкие мысли о том, как всё вышло тогда, вылезли из-под рёбер и наполнили горечью перекошенный в отвращении рот. — Скажи как-то по-другому. Ты помнишь, что… — Да, прости. В общем, им пизда, дорогой.       Мотылёк вдруг приободрился так, что уловить перемену вообще не удалось. Он просто хитро улыбался с таким видом, будто вообще никогда и ни о чём не переживал. Должно было стать легче. Ещё после того, как Валентино раскрыл главную тайну последнего месяца. Но, вопреки всему, становилось только хуже. Вокс не понимал, что происходит, а из-за слежки не мог даже спросить. Да и ответа бы не получил – они это уже вчера проходили. Руки оттолкнулись от бортика, и Вокс в стремлении спрятать лицо нырнул глубоко под воду.       Волны сомкнулись над головой. Тело туго обняла мокрая прохлада, но она не была способна остудить кипящее в непонятках сознание. Теледемон думал, что, получив ответы, перейдёт линию Ка́рмана: твёрдая почва оставлена далеко внизу, но впереди победоносно мерцают звёзды. Однако, вопреки ожиданиям, всё вышло совершенно не так. Черта была пройдена, но она оказалась не тем, чем виделась издалека. На деле, это был незримый горизонт событий. Позади осталась возможность отступить, а прямо в глаза смотрело прожорливое и бездонное сердце чёрной дыры.       И всё-таки недавно он уже смотрел в лицо холодной бездны. Так что, хоть возрастающее напряжение туго натягивало нервы, теледемон был уверен – в ближайшее время лопнуть из-за ерунды им точно не суждено.

***

      Кружки Воксу приходилось менять чаще, чем Валентино некогда менял свои латексные перчатки. Но той, которую сжимали сейчас нервные пальцы, пока не угрожало оказаться разбитой. А всё потому, что сразу два успокаивающих взгляда буквально вцепились в кибернетика. Вельвет по правую руку в надежде подбодрить друга хитро ему улыбалась. Валентино, сев по левую руку, по своей излюбленной привычке устроился на одном стуле, а ноги небрежно забросил на второй. Его лицо ярко сияло тёплой уверенностью, какой не было видно со дня последней пресс-конференции.       Страшно было всем. Но сходил с ума от беспокойства больше всех сейчас именно теледемон. Какие бы глупости ни творил сутенёр и что бы о своей выдержке ни думал кибернетик, никто из Ви не забывал об одном: нервы у Вокса всегда были совершенно не к чёрту. Особенно, если что-то пыталось пошатнуть его авторитет или забрать хоть каплю драгоценной власти. Кроме них, в малом конференц-зале с акулами пока не было никого.       Но уже через несколько минут приватный кабинет начал понемногу заполняться лицами. Какие-то были Воксу глубоко безразличны, потому что их обладатели получили свои места по чистой случайности. В частности, вся семья фон Элдрич. Им удалось давно уцепиться за власть, которая стала почти наследственной, но нынешние отпрыски не представляли никакой угрозы и не вызывали интереса. А вот Рози Воксу нравилась всегда. Эта беспринципная каннибалка с манерами высокой аристократки отлично знала своё нехитрое дело и в годы раннего становления кибернетика очень его восхищала. Того, кто весело шагал с ней под руку, решено было полностью проигнорировать. Ви бросили опасливые взгляды на Вокса, но держался он, чуть облокотившись на край стола, теперь спокойно и даже немного небрежно. Товарищи вздохнули с облегчением. Загадочный Зестиал стал первым, кто вообще поздоровался, как только вошёл. — Приветствую, соратники верные. Да принесёт сей вечер нам свет мира и разума. — Добрый вечер, Зестиал. Вы в добром расположении – это очень обнадёживает.       Между Воксом и этим древним созданием никогда не было тёплых отношений, но, всё-таки, кое-что их объединяло. Способность и – что главное – желание держать лицо в шаткой ситуации помогали сохранять тот уровень вежливости, который и не снился никому в отношении триумвирата. Ви уже давно никто из повелителей не уважал, хотя рассудительность помогала продолжать бояться. Потому что никто не мог отрицать их уровень влияния в городе и даже за его пределами, на других кругах. Общее напряжение, нараставшее задолго до прошлого визита Вельвет на собрание, сейчас могло бы заставить дрожать стеклянные стенки аквариума. Но открыто выпускать наружу неприязнь, кажется, никто пока не собирался. — Смею надеяться, нынче бури минуют нас.       Завершив формальности, старый паук опустился на стул рядом с пустующим местом напротив Вокса. Вскоре и оно оказалось занято – последней наконец подошла Кармайн. Поздороваться она тоже не удосужились, разве что, кратко коснулась плеча Зестиала. На лице балерины застыло такое надменно-кислое выражение, будто её вот-вот стошнит. И Вокс, хоть не подавал виду, полностью разделял её чувства от этой встречи. — Сперва я хотела бы заявить повестку и, не получая никаких комментариев, – угрожающий взгляд из-под длинных ресниц скользнул по лицу Вельвет; она же оставила колючий жест без внимания, — высказать собственные мысли насчёт происходящего. Поводом для сегодняшнего собрания стала недавняя атака на компанию “Вокстек”.       Теледемон позволил себе только чуть повести головой и приподнять брови. Внутри же у него чуть не разорвалась маленькая бомба. Остальные Ви были так же сдержаны в своих реакциях и даже не рискнули переглядываться, но Вокс отлично понимал, что шокированы сейчас все трое. — Некоторому неизвестному лицу удалось нанести удар такой силы, что пострадала одна из самых защищённых инфраструктур города. Это несёт за собой потенциальную угрозу для нас всех, даже если мотивация преступника была личной. Рано или поздно он может выбрать своей целью любую другую компанию, и, если у него получится закончить дело, это приведёт к неизбежному кризису. Я считаю, что опасность угрожает всем повелителям. Со своими ресурсами и влиянием этот грешник не действует в открытую, хотя дипломатически заявить свои права на пограничный сектор или одну из сфер вполне было бы для него возможно. Он хочет войны, и я не намерена оставлять это без внимания. Вокс, мне необходимо, чтобы вы поделились с нами всеми деталями вашего расследования и рассказали о возможных рисках для других членов совета.       А вот это было просто хуже некуда. Из-за пристального наблюдения он не мог выполнить поставленную задачу и дать хоть сколько-то вразумительный ответ. В этой ситуации оставалось только держаться той верхушки правды, которую можно было приоткрыть без опаски. На задворках сознания зрела идея поэффективнее, но теледемону нужно было время, чтобы с ней примириться. — Ваше беспокойство обосновано, Кармила. Нам известны общие мотивы и цели преступника. Но, к сожалению, я, как главная жертва, нахожусь в крайне тяжёлом положении. За мной сейчас ведётся слежка. Мне не удалось выяснить, через какой канал, поэтому к расследованию я больше не причастен – слишком опасно подвергать всё риску.       Вокс понимал, что размытые намёки вперемешку с необходимой ложью даже близко не лежали к ответу, который от него ожидали. Зародившаяся идея окрепла и повела взгляд в сторону, где в кресле вытянулся до крайности заинтригованный мотылёк. — Вал. Мне необходимо, чтобы ты нашёл безопасный способ передать совету всю информацию после собрания. Ты сможешь это сделать?       Вопрос прозвучал с лёгкой тревогой. Даже вдали от чужих ушей Валентино не просыпал почти ни крохи важной информации. И это – наедине с Воксом. А сейчас ему предлагали открыть секреты тем, кто ловким поворотом мысли мог стать триумвирату врагами. — Да, всё сделаю, – без тени сомнений отозвался мотылёк.       По кабинету прокатилась судорожная волна напряжения. О новом серьёзном и продуктивном облике Валентино до сих пор не подозревал почти никто. И если работать с Воксом совет уже был готов нехотя, то угроза личного общения с сутенёром показалась просто невыносимой пыткой для большинства. В зале молча повисло ещё большее недоумение, чем до короткого ответа кибернетика. — Кроме этого, мне больше нечего вам предоставить. Информацию вам передадут позже. Но в таком случае у меня к совету есть ответная просьба. Могу я её изложить? — Говорите, – сухо бросила Кармилла, по-прежнему кривясь от нарастающей неприязни ко всему происходящему.       Пальцы переплелись на столе. Вокс не был готов открывать рот, но понимал, что другого выбора сейчас нет. Он размышлял об этом все прошедшие сутки. Ему нужно сделать сложный выбор, потому что без него тотальное поражение виделось почти неизбежным. — Мне необходима ваша помощь. Как вы справедливо отметили, это – наша общая проблема. Поэтому кроме того, что вы сделаете собственные выводы и укрепите личную защиту, вынужден просить о выделении ресурсов, которые помогут компании. Нам необходимо преодолеть текущий кризис, вычислить преступника и позволить свершиться правосудию. Мы должны подняться вместе и показать, что выскочке среди нас не место.       Повелители погрузились в задумчивость и стали тихо перешёптываться. Нога под прикрытием стола беззвучно застучала носком по полу. Ни один пузырёк матрицы не подпускал к себе и капли внутреннего напряжения. Вокс понимал, что для своего положения просит о многом. Интересы Ви только частично пересекались с целями совета. Он искренне сомневался, что они решат всерьёз противостоять преступнику, когда его личность будет раскрыта. Потому что сражение с репортёршей совершенно не походило ни на что серьёзное, и убедить хоть кого-то в том, что это в их личных интересах, будет нереально, когда у всех будет полная информация. Сейчас – его последний шанс заручиться помощью со стороны.       Никогда Вокс не мог себе представить, что будет о чём-то просить повелителей. Эти нерешительные и глупые неженки не способны принимать серьёзные решения. И всё-таки, оказавшись на пороге краха, теледемон научился наступать себе на горло. За последние недели он бы не добился ровно ничего, если бы не единство триумвирата. Повтори сейчас Аластор своё некогда оскорбительное утверждение, брошенное в телерадиоперепалке полгода назад – наверное, Вокс бы отреагировал уже совершенно иначе. Он не всесилен и не должен действовать в одиночку. Ему пришлось осознать и переварить собственную слабость, чтобы научиться по-настоящему ценить помощь. Мутный шёпот с другой стороны стола понемногу стихал. — Я готов тебе помочь.       Вокс пытался игнорировать его присутствие, но это было возможно только до тех пор, пока Аластор не открыл рот. Осторожное предложение, если учитывать весь контекст, виделось просто законченной наглостью. Вокс прекрасно помнил условия и переменить мнение об Аласторе с его подачками за секунду отнюдь не был готов. Гнев полыхнул чёрной гипнотической пульсацией, и всё же чувства быстро удалось удержать. Теледемон уставился на усмехающееся лицо, но не успел он придумать ответ без оскорблений, как голос подал Зестиал. — И мои легионы на вашей стороне. Неведомое страшит, безусловно. Так встанем же едиными супротив вероломного коварства. — Этого достаточно? – бросила явно утомлённая Кармилла. — Более чем, благодарю. Если на повестке больше ничего нет, то предлагаю завершить нашу встречу. Зестиал, как мой помощник может связаться с вами позже? — Врата моего замка всегда отпираются другу. — Вас понял, благодарю.       Даже не дождавшись окончания короткого разговора между повелителями, почти все присутствующие спешно покинули кабинет, большей частью брызгая во все стороны несдержанным недовольством. Оно и понятно – встреча для них, по сути, прошла абсолютно впустую. Вид единственного, кроме Ви, кто остался в кабинете, нисколько не удивил никого. Аластор занял место, где только что сидела балерина, и указательно наставил на Вокса микрофон. — Я предупреждал тебя, друг мой. Зря ты в прошлый раз меня прогнал. Видишь – мы всё равно вернулись к этому снова. Но прежде, чем перейти к нашему делу, я бы хотел сказать кое-что очень важное.       Три злобных взгляда сверлили радиодемона. Но паузу в речи вызвали не они. Кажется, у Аластора глубоко внутри шла какая-то непостижимая молчаливая борьба. Улыбка сияла, как всегда, но взгляд, опустившийся на столешницу, наполнился неясной задумчивостью, а микрофон несколько раз перепрыгнул из одной руки в другую. — Полагаю, с этого стоило начать в прошлый раз. Вокс, – радиодемон поднял глаза к монитору; улыбка немного затупилась, а привычная фальшь оставила стихший голос, — я хотел попросить у тебя прощения. — Ни за что. Ты упустил свой последний шанс.       Ни секунды не было потрачено в раздумьях. Дыхание гневно участилось, а гипнотический глаз неприкрыто запульсировал. Воспоминания забурлили настойчивее, чем когда либо за последние годы, но теледемон не желал на них смотреть. Желудок сдавило и начало утягивать куда-то вниз. Но Вокс понимал, что если начнёт срываться сейчас, это сделает только хуже. Нужно было избавиться от наглой морды как можно раньше. Горло больно сдавило – из-за этого голос сыпался тихо и угрожающе жёстко. — Ты уже слышал: никакие дела я не обсуждаю. Решайте всё с Валом, если хочешь что-то сделать, а сейчас – пошёл вон отсюда.       Улыбка бойко прыгнула на место, но потемневшее выражение только укрепилось. Аластор быстро поднялся с места, пристукнул микрофоном по ладони и, не говоря ни слова, покинул кабинет. — Чё это, нахрен, щас было!?       Как только дверь за спиной радиодемона захлопнулась, возглас Вельвет разорвал тишину и, казалось, выпустил наружу всё общее негодование. Вокс нервно дёрнул головой. Валентино с прищуром уставился на него, но говорить ничего не стал. — Забудьте. Оба. Он накосячил, но исправлять уже поздно.       Мысли закрутились в тугой клубок. Напряжённая спина тяжело упала на спинку стула. Веки медленно опустились сами собою. Частые вдохи забегали совершенно бесконтрольно и больно обжигали лёгкие. Надо было сказать что-то ещё, только на этот раз по делу. Но ничего не собиралось. “Что он думает? После того, как я сам… Твою мать, с ним ещё работать теперь. Ладно, помощь есть помощь. Блять… Придурок охуевший.” — Вокси?       Мягкая ладонь легла на плечо. Но ни она, ни обеспокоенный голос не смогли вытянуть демона из транса. Сердце стучало где-то под горлом, удары отдавались в голову. Синеватая темнота под веками закружилась и тащила только глубже. Откуда-то издалека послышался другой голос. — Ви, раз всё кончено, забей на придурка. Пусть он бесится, сам же виноват. Чё бы у вас там ни случилось, это сто лет назад было. Оставь уже свою херню. Сейчас – твои лучшие годы, дорогой. А он – просто чмо несчастное.       Слова скользили куда-то мимо. Каждое из них теледемон мог разобрать, но только в отрыве от остальных. Они никак не желали склеиваться в фразы и предложения. Дыхание всё сильнее учащалось. Шея и плечи задрожали. Ладони, покрывшиеся испариной и резко похолодевшие, безвольно упали на колени. Мысли и воспоминания смешивались в кипящем жидком бульоне, подцепить из которого хоть что-то оказалось совершенно невозможно. Гудение затопило сенсоры. От избытка кислорода по телу побежала ледяная рябь. Воксу становилось по-настоящему страшно, но он даже не понимал, чего боится. — Блять, Вал. Панички по твоей части. Давай, делай что-то. Я всё.       Стул на колёсиках подъехал ближе. Одно-единственное слово прозвучало чисто и твёрдо. Оно наконец смогло порвать тугое полотно и прицельно достичь сознания, но стало от этого только в сто раз хуже. — Аластор.       Аластор… Да. Ему хотели настойчиво напомнить о том, кто довёл его на этот раз. Чтобы демон поразмыслил. Но он не хотел. Просто не мог. Вогнать спицу самому себе в открывшуюся старую рану – на такое нужна была непомерная выдержка. А её сейчас попросту не было. — Он предал тебя. Дважды.       Ужас забрался под тугой ворот рубашки и вцепился в шею. Голова дёрнулась в попытке прекратить копошение в мозгах. Из когтей в сторону мотылька выскочил короткий удар тока, но цели он не достиг. Да и не собирался, в общем-то. Это была только угроза. И всё-таки, слова толкнули под затылок и выбили из едва шевелящихся губ слабый вопрос. — Откуда ты…? — Я всё знаю, Вокс.       Эта мысль ударила ещё глубже. Страшащее его самого любопытство потянуло в животе. Мысли теперь можно было выловить, хотя телу не становилось легче ни на миг. Вокс чувствовал, что вот-вот потеряет сознание. Руки и ноги гудели, по коже продолжали сыпаться холодные колючие крошки. Голос звучал совершенно бессильно – но всё-таки он звучал. — Давно? — Нет. Я уверен вот в чём. Всё должно было пойти по-другому. Ты этого не заслужил.       Рёбра тут же сковало болью. Она стала проникать внутрь и растекаться, заполняя собой всё. Дыхание из-за этого оборвалось окончательно. По лицу побежали мелкие острые спазмы. Сейчас Валентино произнёс те слова, которые нужны были теледемону уже слишком много лет назад. Он когда-то ждал, что их произнесёт другой голос, но до сегодняшнего дня не слышал ни намёка на сожаления. И всё-таки, даже сказанные мотыльком, они всё равно оказались наполнены могучей силой. Сердце, проколотое насквозь священным копьём, пропустило удар. Порванный выдох слетел с губ. За ним ещё один. Теперь Вокс уже шипел от боли.       Он увидел всё. Фигура в полосатом вытягивалась до устрашающих размеров. Щупальца стиснули крошечное тело и собирались раздавить. Чёрные глаза пульсировали безумным торжеством. Хищная улыбка обезобразила знакомые черты. Острые зубы, раньше весело блестящие из ухмылки, теперь угрожали разорвать на куски. А затем – именно это они и сделали. Вокса разбили начисто. Оболочку он собирал больше недели, но трещины на душе, очевидно, не затянулись до сих пор.       Что-то в нём тогда бесповоротно треснуло, и это уже никак нельзя будет починить. Он больше не мог никому доверять, хотя сердце с бесполезной настойчивостью продолжало искать опору со стороны. А годы сотрудничества с Валентино только глубже вгоняли нож в истерзанную спину. Так что, даже если он говорил, что кому-то верит, это не было ничем, кроме попытки обмануть самого себя. Он никогда, на самом деле, уже не ждал, что его доверие кто-то сможет оправдать. Хотя, смутная надежда на преданность всё ещё жила глубоко внутри. Но какими силами, после всех бесконечных ран, – это для теледемона оставалось неизвестным.       С того же дня он её возненавидел. Эту поганую фальшивую улыбку. Она бесила больше всего – за ней не было с тех пор ничего светлого. Вокс не хотел больше видеть её никогда, потому что боялся заработать новые раны, которые тоже нельзя будет исцелить. И всё-таки, однажды он попытался протянуть руку старому другу, но всё закончилось ещё хуже, чем там – на поле боя. От него просто-напросто отвернулись. — Я верил ему…       Шёпот умолял о том, чтобы собеседник распознал и понял боль во всех её глубочайших смыслах. Шипение понемногу стихало, слышалось тяжелое, сдавленное дыхание. Рубашка промокла насквозь и прилипла к спине. Вокс понемногу возвращал себе контроль над обессиленным телом, но совершенно не ощущал своего сознания. Оно отошло куда-то в далёкое прошлое. Туда, где он, ещё совсем молодой, двумя совершенно обычными глазами смотрел снизу вверх на того, кто дал ему шанс на нормальную жизнь. — Как никому другому,…       Валентино хотел сказать что-то ещё, но фраза оборвалась без продолжения. Сердце снова дрогнуло. Сознание уцепилось за соломинку предположения и наконец выскользнуло из тёмного омута. Вокс медленно открыл глаза и заглянул в лицо своему спасителю. — Я верю тебе, Вал. Просто… не делай, как он. Пожалуйста. Этого будет достаточно.       Блеснула неуверенная улыбка. Никакого ответа не последовало. Что-то было не так… Вокс увидел это ещё вчера. Тревога ещё сильнее надавила на дрожащие плечи. — Валентино? — Что? — В чём дело? — Вокси, прости, я тут немного вымотался, пока… В общем, мне надо отдохнуть немного после того, что случилось. Я понимаю, что плохо тебе, но мне тебя видеть в таком состоянии тоже дорого обходится. — Прости…. — Всё хорошо. Главное, что тебе лучше, mi amor. Я в порядке.       Валентино теперь тепло и ласково улыбался. Краем глаза Вокс увидел, как Вельвет, всё ещё сидящая рядом, шустро утыкается в телефон. Двое при виде этого вопросительно переглянулись. Руки до сих пор слушались плохо, но всё-таки смогли притянуть мотылька ближе. На лавандовую щёку, прямо под заживающие порезы, поднялся снизу робкий поцелуй. Валентино решил на этом не останавливаться и крепко обхватил напряжённую спину теледемона. Мокрая от пота рубашка неприятно холодила, но тёплые ладони осторожно стали разминать поясницу и мышцы под лопатками. От этого всё тело заныло и начало волнами стряхивать с себя пробирающий до костей мороз. Монитор упал на сладко пахнущую грудь.       Головокружение, и до этого не отступавшее, начало только усиливаться. Но теперь уже не было так страшно. Ледяные пальцы опасливо забрались под пиджак в поисках утерянного тепла. Мотылёк вздрогнул, когда они легли под нижнюю пару рук, отчего только теснее прижал к себе теледемона. Вопросы роились в голове, но сейчас подбирать разбросанные слова не было никаких сил. На монитор упал ласковый поцелуй. — Мальчики, завязывайте, у нас через час презентация.       Объятья не желали расплетаться. Вокс ещё не до конца пришёл в себя. И, на его счастье, Валентино это прекрасно понимал. — Детка, дай нам ещё десять минут. Можешь идти собираться, увидимся в машинке.       Послышался короткий смешок, а за ним – шуршание колёсиков и спокойный удаляющийся стук каблуков. Когда дверь тихо закрылась, Вокс тяжело вздохнул. Сенсоры окончательно залило ароматом, от которого по шее прокатывались волны тёплых мурашек. Духи, которые Вокс вручил Валентино в тот особый день пару недель назад, прочно нашли своё место в сердцах обоих. Вельвет, всё-таки, была настоящей волшебницей. Сам Вокс не пользовался ими, потому что запах был слишком сложным и вызывал мощные всплески чувств. А вот Валентино не желал упускать возможность насладиться им самому и лишний раз утащить своего теледемона подальше от реальности.       “Влюблённые” ненавязчиво пропитали меховой воротник. Это был их парфюм, который создавал невыразимую силу притяжения для обоих. Вишня – от “Слезы падшего ангела”, намного слаще и спокойнее, чем в родных духах мотылька, и белая глина – от “Букета для джентльмена”, более мягкая и влажная, чем привык носить на себе теледемон. Они сплетались невообразимо чувственно и сами собой рождали в голове ощущение тесной близости. Воксу не удавалось выносить на себе этот запах без возможности в тот же момент прикоснуться к Валентино. Это было самой худшей пыткой. Но сейчас, когда любимое тело было притянуто болезненно близко, аромат приносил высшую степень удовольствия. Сознание было больше не готово выносить его просто так, и Вокс рывком затащил Валентино в приторно-сладкий поцелуй. Ему ответили с обжигающим напором, от которого ещё сильнее закружилась голова. Пальцы на спине стиснули и туго натянули полосатый пиджак.       С того дня, когда в их близости нашлось настоящее спасение, Вокс уже не был способен отпустить от себя мотылька дальше порога башни. Он распознал в партнёре самую величайшую необходимость. Любить теледемону доводилось и раньше, само собой, даже не один раз. Но те чувства, которые у него вызывал Валентино, нельзя было сравнивать ни с чем. Эти вспышки прожекторов порой ослепляли до свиста в сенсорах и не позволяли ощущать ничего другого. Мотылёк сейчас мог заменить ему целый мир, и теледемон с великой благодарностью принимал такую замену. Не оставалось места для сомнений, страхов и сожалений. Была только бьющая во всём теле пульсация, которая ответным эхом отдавалась в чужой груди.       Шум кулера всё нарастал. Вокс, на самом деле, начал перегреваться. Поцелуй распался, и он почувствовал, как руки, обвившие талию, резко скользнули под бёдра. Когда спина жёстко упала на холодную стеклянную столешницу, Вокс ударился об неё затылком и протяжно застонал. Но боль тут была совершенно не при чём.

***

— Охренеть. Быстро вы, я даже не надеялась.       Когда демоны, весело улыбаясь, устроились на сиденьях лимузина всего с двухминутным опозданием, удивлению Вельвет не было предела. Валентино бросил на Вокса короткий взгляд, об который только что сменивший костюм кибернетик рисковал испачкаться грязью по-настоящему. — У нас ведь дела, куколка, мы по-прежнему серьёзные шишки. — Да уж, шишки. Слава богу, я не причастна к вашим терапевтическим сеансам. Пусть это дальше будет твоей заботой, Вал. Ты, будто бы, до сих пор отлично справляешься. — Ещё как, – отозвался на слова Вельвет именно Вокс, причём с неожиданным для самого себя рвением и нервным смешком. Лимузин тронулся, а по салону раскинулся единодушный хохот. — Слушай. Тебе чтобы стало легче, тебя обязательно надо трахнуть? Или есть какие-то другие варианты? — Ну, – сражаясь с весёлыми, но всё ещё болезненными спазмами в лёгких, ответил кибернетик, — твои угощения тоже кое на что сгодятся. — О, бесконечно рада слышать, дорогой!       Вся короткая поездка прошла в приятной атмосфере беззлобного ехидства и взаимных подколов. Когда машина остановилась, троица, глядя на отражения в телефонах, поправила костюмы и вышла на кишащий грешниками тротуар. Их тут же встретили бесконечные вспышки камер и обступили со всех сторон репортёры. Посыпались слабо различимые вопросы, но один из них быстро привлёк внимание кибернетика. Он обернулся к низенькой девушке, которая его задала, и быстро узнал одну из своих новых многообещающих сотрудниц. — Мадам Вельвет, это правда, что звёздный парфюм коллекции ваши коллеги презентуют лично не просто так? С чем это связано?       Куколка тоже заинтересовалась именно этим вопросом и развернулась лицом к репортёрше. Вокса припекло любопытство напополам со стыдом. Ему было страшно интересно, что в ответ на это скажет подруга. — Добрый вечер. Вы абсолютно правы, здесь кроется кое-что интересное. “Влюблённые” были вдохновлены моими коллегами ещё на этапе разработки, а, кроме того, этот аромат уже успел сотворить для них свою особую магию. Так что никого другого на роль главных лиц “Snip&Sip” я и представить не могла. Благодарю за любопытный вопрос. “Особая магия”       Да уж... Парочка за спиной Вельвет хитро переглянулась. Если бы не эти духи, врученные Воксу как бы между прочим, кто знает…. Да, демон в тот день всё равно собирался сделать серьёзный шаг, но подарок Вельвет дал ему ничто иное. С того момента, как он сорвался и наплевал на свои планы, уже было не так страшно идти на риски. Потому что ему показали, что они, как бы страшно ни было поначалу, могут оправдывать себя с наилучшим исходом из возможных.       Торжественная презентация новой коллекции духов проходила в самом большом из всех парфюмерных магазинов Вельвет. Вокс чуть не расплавился от стыда при виде огромных постеров во всю стену, на которых красовались продукты его последней фотосессии. Куколка предлагала ему раньше посмотреть готовые снимки, но то, что Валентино отзывался о них чересчур восторженно, только оттолкнуло кибернетика от этой затеи. И сейчас он ужасно об этом пожалел. Потому что увидеть плоды трудов впервые, при том стоя посреди толпы с камерами, оказалось тяжелейшим испытанием этого дня. Кулер загудел, а по лицу проскочили быстро взятые под контроль помехи.       Вокс не знал, какая из трёх фотографий испугала его сильнее. Все они по пояс изображали двух бесстыдно обнажённых грешников. Только за спиной Валентино небрежно свернулись тонким плащом алые крылья. Кристально белый фон давал максимальный контраст с тёмной кожей теледемона, из-за чего он выделялся намного сильнее мотылька. Но партнёр тоже не терялся на фотографиях. Алый мех горел страстным огнём, а на первом постере тем же отливал длинный похотливый язык, который горячо обвивал откинутую назад шею теледемона. На этом фото разница в росте была незаметная, потому что Валентино позволил себе подхватить Вокса на руки.       Две следующие фотографии сильно отличались от первой. Кибернетик прекрасно помнил установку и концепцию всей фотосессии. “От страсти до любви” – так распорядилась Вельвет. Всё вышло донельзя чётко и очевидно. Глядя внимательно на вторую фотографию, Вокс чуть не подавился нервным смехом, за которым скрывался совершенный ужас. Всё ещё устроенный на руках кибернетик смотрел на сутенёра с блаженно-сладким выражением. Он немного откинулся назад, а руки Валентино ласково, но крепко поддерживали его под спину. Нетрудно было предположить, что фотограф ловко поймал их во время настоящего занятия любовью. Вокс отлично помнил, что тогда произошло. Вал всю фотосессию помогал ему войти в образ, бесконечно бросая вслух нежные гадости. И то, что отражало в кадре лицо теледемона, было вызвано совершенно неожиданной просьбой. “— Медленно позови меня по имени, mi amor.”       В голову снова хлынул страстный полушёпот мотылька, при чём так явственно, будто он прямо сейчас раздался где-то неподалёку. Но Валентино молчал. Просто стоял рядом и с довольным видом смотрел на кибернетика, который пытается осознать постыдное зрелище. Фотограф уловил тот крошечный миг, когда Вокс уже подчинился и произнёс имя партнёра, но губы остались чуть приоткрыты после последней сладкой буквы. В глазах обоих грязная страсть безумно перемещалась с высоким наслаждением. Лёгкая нежная улыбка лежала на губах мотылька, но прищуренный взгляд говорил о большем.       В голову хлынула идея просто развернуться и уйти. Вокс действительно отступил на полшага назад, но его за талию тут же поймала чужая рука. Он повернул голову и увидел сбоку от себя Валентино. Мольба о спасении залегла глубоко во взгляде кибернетика, но при виде ненавязчивой заботы в алых глазах поверх неё показался убийственный трепет. Его прижали к себе ещё ближе и взяли за руку. Пальцы осторожно переплелись.       В тот же миг послышался восхищённый возглас Вельвет, которая стояла неподалёку, и жадно защёлкали вспышками камеры. Кадры на этих снимках, без сомнения, будут почти неотличимы от последней, третьей, фотографии на стенде. За исключением того, что сейчас грешники были полностью одеты. Вокс быстро смутился и попытался освободиться из объятий, но сверху послышался душевный успокаивающий голос. — Пускай смотрят и завидуют, mi amor.       С этими словами на губы опустился настойчивый медовый поцелуй. Теледемон дрогнул, но не поддаться просто не мог. Он слышал, как камеры защёлкали ещё резче. Слова мотылька полностью достигли цели. “Пускай… завидуют.”       Сейчас его затащили на самую вершину блаженства. Все тревоги уходящего дня растаяли без следа. Теледемон снова почти оторвался от реальности. Правда, слуха внезапно достигли слова, которые заставили обломить весёлым смешком затянувшийся поцелуй. — Вот видите? Об этой магии я говорила. Наши продукты способны творить настоящие чудеса.

***

      То, что Вокс на презентации не поплавился со стыда, уже само по себе стало величайшим достижением. Сейчас он, наконец, вернулся домой и мог хотя бы немного отдохнуть. Рабочий день, начатый по обыкновению в шесть утра, сегодня постарался вытрепать кибернетика начисто, но с делами пока заканчивать было рано.       Валентино ушёл исполнять распоряжение, полученное им на совете, и ещё у магазинчика Вельвет скрылся в неизвестном направлении. Теледемону было особенно тяжело его отпускать после всего пережитого на презентации и совете, но шаг стал крайней необходимостью. Тем более, что сейчас мотылёк исчез не без предупреждения и даже обещал вернуться ближе к часу ночи.       Чужая неустанная продуктивность подстегнула Вокса, и он решил плотно засесть за подготовку к заседанию. До суда оставалось всего три дня, и как распорядиться этим временем правильно, не было пока совершенно никакого понимания. Хоть Вокстек и хорошо держался на плаву без личного присутствия директора, восстанавливать своё право называться таковым после недели алкогольного забытая – дело первостепенной важности. В прессе, конечно, единодушно сослались на технические проблемы проблемы со здоровьем, но сам-то он прекрасно помнил, за каким занятием провёл все эти мутные дни. Нужно было восстанавливать свой авторитет, в первую очередь, в своих собственных глазах.       Он всё равно не мог делать никаких записей, так что решено было поудобнее устроиться в постели, погасить монитор и глубже окунуться в базу, где лежала вся необходимая информация. Карты уже были у него на руках. Кэти Киллджой сперва подослала к нему нарушителя спокойствия, который занёс в базу вредоносный код, а затем ещё и постаралась добить компанию на пресс-конференции. Слава богу, у неё ничего не вышло. С доказательством её причастности мог помочь только Валентино, однако Воксу всё ещё было над чем поразмыслить.       Сознание протянулось к серверу, и теледемон увидел файлы практически воочию. Он начал пересматривать видео, которые удалось записать в доме Кэти в ночь после конференции. Нужно было разобраться в том, какие претензии к этим записям можно предъявить, чтобы отработать всё заранее. Репортёрша трещала с Зизи по телефону уже битый час. Они приоткрыли буквально всё, чем занимались повелительница и тайная управляющая телеканала. За что здесь можно было зацепиться, теледемон совершенно не представлял. После просмотра видео не оставалось никаких сомнений в том, что за тёмные дела творятся за закрытыми дверями студии “666”. Кэти с удовольствием покровительствовала шантажу, вымогательству, дезинформации и нарушению остальных немногих законов, которые в Аду всё ещё действовали.       Вокс почувствовал, что начинает заходить в тупик. Было решено заглянуть в данные, которые удалось выкрасть с её личного ноутбука. Там хранились документы, без труда свидетельствующие о получении взяток через третьих лиц. Оффшорные компании, оформленные под благотворительные фонды и некоммерческие организации, принимали в дар финансы и имущество. В свою очередь, связь этих фальшивок с руководством телеканала была налицо.       Тут Воксу в глаза бросилась одна нелепая странность. Память записывающего устройства вмещала в себя пять терабайт. Но при этом, одна из записей экрана совершенно неожиданно обрывается на мелькнувшем логотипе загрузки sMail’а. Никаких данных с электронной почты репортёрши в материалах найдено не было. Это заставило крепко задуматься. Спустя полминуты размышлений, прямо через внутреннюю систему теледемон набрал звонок Валентино. Но даже после трёх вызовов подряд трубку так никто и не снял.       Удивительного в этом было мало – мотылёк сейчас, наверняка, очень занять, а, может, ради безопасности вообще отложил гаджеты подальше. Но с нарастающей тревогой нужно было что-то делать. Кибернетик понимал – данных не хватает, а те, однозначно, должны там быть, если “паучок” ещё куда-то залезал. Решение набрать Вельвет созрело не сразу. Она тесно работала с материалами и должна отлично знать обо всём, что там было. Сам Вокс до этого глубоко не вникал в содержание, так что не помнил точно, какие файлы были в архиве. В этот раз, к счастью, хоть время было позднее, на его звонок ответили. — Да, дорогой? — Вель, ты готовила к публикации материалы на Кэти. Ты не помнишь, было там что-то с её электронной почты? — Было, а что? — У меня этих данных нет. Кто присылал мне копии? — Вал.... Слушай, я знаю, где они ещё остались, сейчас скину в облако. Подожди пару минут. На связи.       Вельвет повесила трубку, и вместе со звонком оборвалось и сердце теледемона. Снова что-то не так, и снова здесь замешан Валентино. Можно понять многое из того, что произошло за последнее время, но вот совершенно бесстыдное сокрытие информации, которая находится в открытом доступе – это выходило за рамки понимания кибернетика. После мучительного ожидания он наконец получил файл с недостающими записями экрана. Материала было ещё минут на двадцать, но Вокс не ослаблял внимание – вглядывался во все имена отправителей и каждую строчку писем.       По большей части содержание почты только подкрепляло найденные на компьютере документы. Но спустя десять минут теледемон, кажется, нашёл то, что искал. Адрес отправителя был бессмысленный и публичный, так что письмо по праву можно было назвать анонимным. Странное сообщение было до ужаса коротким и навевало подозрительную таинственность. [ Гермес, откройся мне, ведь я тебя не выдам. С уважением, Многоликая. ]       Кто-то раскрыл дела Кэти раньше, чем это сделал Валентино. Кто это мог быть? На ум пришло только одно вечно ухмыляющееся лицо. “Значит, это был не блеф…”       У письма была ветка, но, видимо, из-за спешки и осторожности, письма открывались только по верхам, так что посмотреть весь диалог не было никакой возможности. Если это – то, что пытался скрыть от Вокса мотылёк, то дела принимали до крайности загадочный оборот. Сердце застучало настойчивее. В воздухе невыносимо потянуло горьким предательством.       Зачем Валентино было покрывать Аластора? А если дело не в этом, то что тогда он пытался спрятать от глаз теледемона? Вокс досмотрел запись, но больше ничего впечатляющего не нашёл. Значит, дело, точно, было в этом письме. Если радиодемон раскрыл преступления Кэти и не смог предложить эту информацию Воксу, попробовал бы он прикормить ей сутенёра? Вполне возможно. Тогда становится яснее ясного почти вся мистика вокруг этого дела. Но что Аластор попросил у Валентино взамен? Эта птичка звонко умела петь на все лады. Оставалось только надеяться, что Валентино не ведут в ловушку. Хотя, совершенно другие мысли сейчас начали заполнять чашу беспокойства куда настойчивее остальных. "— Я верю тебе, Вал. Просто… не делай, как он..."       Слова, сказанные самим теледемоном после собрания, шумно раскинулись в голове. Стало вдруг ясно, почему на это ничего не ответили. Потому что Валентино уже не мог выполнить эту просьбу, ведь сделал всё худшее задолго до неё. Он пошёл на сотрудничество с врагом. Ему было прекрасно известно о том, чего именно Вокс не выносил больше всего. Валентино мог годами трахать кого угодно, подвергать компанию риску и вести себя своевольно. Это всё было для сутенёра совершенно нормальным, и Воксу ко всему не без труда, но удалось привыкнуть. Но вот на то, чтобы простить чистое предательство, у него уходили долгие годы. А ведь это даже могло быть не самым худшим из того, что скрывает от него мотылёк, потому что суть угроз, которые толкнули его на бегство, выяснить не удалось до сих пор.       Но всё-таки Аластор был коварным. Что, если он действительно сбил мотылька с толку сладкой разгадкой или, того хуже, сам начал ему угрожать? Теперь из-за отсутствия партнёра уже становилось тревожно по-настоящему, хотя он ещё не задерживался – было только немногим позже полуночи. Надо было хоть как-то скоротать время, чтобы не сойти с ума в долгом ожидании, так что теледемон поддался минутной мысли и направился в подвал, прямо в мастерскую. Он здесь не был уже давно. И сейчас никакого настроения творить не было. Но кроме программирования, сейчас ничто не было способно отвлечь его от тяжёлых мыслей, поэтому он немного расчистил стол перед компьютером и уселся за один из недописанных кодов. Работа шла со скрипом, и всё-таки где-то через полчаса сложные расчёты и рассуждения смогли неплохо отвлечь от стучащей в груди тревоги. Когда время перевалило за час ночи, Вокс отправил Валентино сообщение [ Будешь дома – позвони СРОЧНО. Я в мастерской. ]       Как он будет обсуждать всё случившееся, идей не было никаких, а возвращаться к этим мыслям, чтобы найти решение проблемы, пока ещё рановато. Но ожидание тянулось всё дальше. Валентино не объявился и к двум часам. В три теледемон уже просто не находил себе места от беспокойства. Код был отброшен, Вокс растянулся на диване, а в руках снова заблестела бутылка. К счастью, сегодня он решил остановиться всего на четырёх. Ему вернули чувство ответственности и силы копаться в деле. К тому же тревога подстёгивала неслабо. Но всё-таки к моменту, когда нужно было уже принимать душ и идти на работу, он до сих пор был основательно пьян.       Правда, это Вокса ничуть не остановило. Ни он, ни его товарищи не сомневались в том, что недавний срыв не пройдёт бесследно. Так что кибернетик спокойно, хоть и не без проблем с порогами, вернулся в спальню и принял оставленное Валентино лекарство. Действовало оно умопомрачительно быстро. Настолько, что на секунду у Вокса, и правда, потемнело в глазах.       Вера в то, что мотылёк не попал ни в какие неприятности, подкреплялась его недавним исчезновением, так что кибернетик уже не готов был сходить из-за этого с ума. И всё-таки на сердце было тяжело. Он теперь снова знал намного больше и понимал в тысячу раз меньше. Ему не хотелось видеть предательство, хотя, со всей очевидностью, именно этим оно и было. Валентино сговорился с Аластором за спиной у Вокса. Что бы ни задумали эти двое, кажется, у них есть ответы на все его вопросы. Так что, оставалось только дождаться понедельника, сбросить с себя наблюдение и наконец поговорить с этими двумя паршивцами начистоту.