Мир, где пересекаются железнодорожные рельсы

//рискну шустро напомнить про два upd в самом конце прошлой главы//

__________________________________________

      Монитор безвольно повалился на скрещенные руки. Меньше суток назад теледемону уже доводилось лежать на этом столе. Но сейчас было несколько принципиальных отличий. Во-первых, сейчас он прилично одет в рабочий костюм, хоть на нём и не хватает пиджака. Во-вторых, демон распластался на круглом столике не целиком. В-третьих, рядом с ним нет Валентино. Ну и, в конце концов, вчера ему не так сильно хотелось перегрызть мотыльку глотку.       В кухне, чуть не бегом, показалась Вельвет. Ей пришлось срочно отложить работу на студии, потому что минут пять назад Вокс начал строчить гневные сообщения. Из них, кажется, ей так и не удалось ничего понять. Наверное, потому что там было только что-то в духе «ёбаный мудак», «ему точно пизда» и прочие бессвязные оскорбления. — Что стряслось, дорогой?       Куколка заняла стул по соседству, придвинулась ближе и ласково уложила ладонь на горячий затылок теледемона. Вокс только тяжело и сдавленно простонал. Но потом наконец, чуть приглушённые из-за прижатых к лицу предплечий, послышались нервные слова. — У Вала что-то не так. Или с ним, блять, что-то не так, я уже сам не знаю…. Меня предупредили, что он собирается что-то натворить. И ещё до того, как я вообще проснулся, он, кажется, этим занялся....       Вокс тяжело приподнялся и с совершенно измотанным видом встретил обеспокоенный взгляд подруги. — Здрасьте. Кто предупредил? — Важно другое. Я не могу его найти. Я. Понимаешь? — Пиздец… А идеи хоть есть, чё его так торкнуло? Об этом тебе не говорили? — Только сказали внимательнее за ним следить. Конечно, блять, уследишь за ним….       Прошло всего полчаса с момента, как Вокс получил тревожное сообщение. Временами они с Чарли переписывались насчёт всякой ерунды — всё-таки власти города должны держаться на связи. А вот таких жутких предупреждений он ещё от дьявольской принцессы не получал никогда. Не в его привычке было верить радиодемону. Но сегодня утром он, впервые за последние сорок лет, не усомнился в его словах ни на секунду. Потому что к любым предупреждениям насчёт Валентино теледемон всегда относился серьёзно. Он слишком хорошо его знал. Так что, если кто-то говорил, что сутенёр собирается сотворить глупость или уже исполнил какую-то выходку, поверить было проще простого. — Дорогой, мне нечем тебе помочь. Если даже твои вездесущие глазки не смогли его поймать, мне тут, точно, делать нечего.       Вокс прекрасно понимал, что в чём-то девушка была права. И всё-таки, он знал, зачем позвал её сюда. Ослабевшими руками он сгрёб Вельвет в объятия и уткнулся монитором в хрупкое плечо. Та немного неуклюже обняла его в ответ и стала утешительно поглаживать по спине. Теледемон знал, что подруга всегда терпит тесную тактильность только ради него, и сейчас был ей за это бесконечно благодарен. Ему больше всего сейчас нужно было почувствовать, что он не один. Потому что мотылёк мало того, что снова стал причиной для беспокойства, так ещё и испарился без следа. Лимузин остановился в трущобах на юго-западе, и там уже камер было маловато, чтобы проследить за ним достаточно внимательно. Последний раз Валентино засветился в 9:55 на камере возле какого-то бара. Но внутрь он не заходил, а просто нацеленно ушёл мимо переулками. Что ему могло там понадобиться – идей не было совершенно никаких. На телефон мотылёк не смог бы ответить при всём желании, потому что Вокс нашёл его на террасе разбитым начисто. Запасной так и лежал в тумбочке у кровати. Руки Вельвет понемногу неприятно напрягались от затянувшейся близости, и Вокс медленно отстранился, откидываясь на спинку стула. — Я даже пытался в его телефоне покопаться. Он его не взял. Думал, хоть так что пойму. Подключился напрямую через провод. И знаешь, что? Он, блять, всё откатил! И ноль бэкапов. Я просто в ахуе…. Если он вернётся, я его прикончу. — А если не вернётся?       Вельвет ухмыльнулась, но с каким-то очень уж озадаченным видом. Вокс ничего не ответил. Ему было тревожно и за Валентино, и из-за него одновременно. Тот уже давно не бросал работу ещё до её начала. А тут — оставил Трэвису мутное «ты за старшего, пока я не вернусь» и просто смылся. Откат телефона недвусмысленно намекал на его прямую связь с произошедшим. Но даже если удастся восстановить доступ к аккаунтам в обход всех степеней защиты, вероятность того, что там всё тоже подчищено окончательно, была очень высока. — Вель, я уже ничего не понимаю…       Воксу начало казаться, что его вскрыли, как консервную банку, и выпустили наружу все внутренности. Рабочий день начался двадцать минут назад. Но, видимо, сегодня в офисе делать было совершенно нечего. Ему сейчас подкинули задачу поважнее пары идиотских встреч с инвесторами. Да и собраться с мыслями хоть для чего-то серьёзного было уже попросту невозможно. В голове всё совершенно перепуталось.       Все ниточки событий были слишком тонкие и одинаково красные — это никак не давало понять, где одна из них связывается с другой. Он только видел, что они тесно переплетаются вместе. Эта единая паучья сеть липла к рукам и затягивалась вокруг шеи всё туже. Голова начала сильно кружиться, будто Вокс и вправду задыхался. Лицо болезненно нахмурилось, а напряжённый взгляд упёрся в обеспокоенное лицо напротив, чтобы хоть как-то удержать ощущение пространства. — Родной, я уверена, с ним всё будет нормально. Да и вот, помнишь, недавно он нас тоже напугал. А в итоге — всё вышло хорошо. Мне хочется думать, что он тебя не подведёт. — Сейчас что-то другое… Сообщение про Вала отправил Аластор…. — Чего, нахуй?! — Понимаешь теперь? Ничего хорошего. Самое мерзкое, что нам теперь только ждать. Возвращайся на студию. Я пойду за камеры, постараюсь его поймать. Если получится… Мудаку пиздец. Будь на связи. — Не вопрос, дорогой.       Вокс, не медля ни секунды, прошмыгнул в розетку и оставил несколько растерянную Вельвет на кухне пентхауса. В аппаратной на всех мониторах по-прежнему мерцали лицами и огнями изображения с бесконечных камер города. Он рухнул на стул и сбросил Пеперминту распоряжение отменить все дела на сегодня. Когти защёлкали по клавишам. Картинки разных районов шустро замелькали вокруг. Вокс скользил взглядом по экранам и горячо надеялся найти хоть одну знакомую чёрточку. Но даже долгие часы спустя результат остался прежним.       Сдался он только ближе к ночи, когда Вельвет после работы пришла проверить, как друг себя чувствует. Он же после двенадцати часов этой пытки не был способен чувствовать себя вообще. Гнев разъедал мозги, тревога грызла сердце, усталость выжала все мысли, а бессилие угрожало раздавить. Всё смешалось в такую неразделимую кашу, что по его лицу уже вообще нельзя было ничего понять. Глаза бесцветно пульсировали, не желая оторваться от мониторов. — Дорогой, пойдём отсюда… — немного опасливо обратилась к нему подруга.       Вокс не сразу заметил, что в аппаратной появился кто-то, кроме него. Но когда до истощённого сознания дотянулись звуки чужого голоса, он наконец опустил взгляд с мониторов. Руки упали на колени. Тело медленно развернулось вместе с креслом. Тяжёлый вздох послышался будто откуда-то снаружи. — Боже, родной… Давай. Поднимай свою задницу. Нам срочно надо напиться.       Казалось, что теледемон уже никогда не будет способен встать. Стоило оторваться от мониторов, как воспоминания обо всём, что произошло за последние недели, снова начали по одному врезаться в тело острыми спицами.       Атака на компанию. Пресс-конференция. Возвращение Аластора. Нависшая над всем, что дорого, невидимая угроза. И в довершение всего – эти проклятые руки. Всё изменилось. В начале месяца Вокс торжествовал и готовил план по расширению своего влияния далеко за пределы всех кругов Ада. Он был совершенно уверен в том, что обречён на успех. Всё было хорошо.       Теперь же, кажется, он опустился на самое дно. Абсолютно всё шло через жопу и с каждым днём становилось только хуже. Он не понимал, когда и чем это может кончиться. Кажется, ему больше никогда не встретиться с тем непобедимым и самоуверенным оптимистом, который достиг оглушительного успеха на Гордыне. Исчезновение Валентино стало последней каплей. Финальным импульсом в запущенной две недели назад машине Руба-Голдберга. Пустая косточка домино опрокинула крошечный пузырёк с бензином на оголённые провода. Карточный домик вспыхнул у основания. Защитная плёнка свернулась от жара; обнажившийся тонкий картон пошёл чёрными пятнами, быстро затлел и рассы́пался серым пеплом. Домик рухнул в считанные секунды. Пожар моментально выедал всё, к чему прикасался. Внутри теледемона больше не осталось ничего. Ни светлого. Ни тёмного. Он теперь был совершенно пустым. Точь-в-точь, как та последняя косточка домино.

***

      Вокс отчаялся окончательно. Ни на какую борьбу больше не осталось сил, поэтому он пустил все дела на самотёк. Вельвет теперь приходилось работать за троих. Демон не видел в этом никакого смысла, потому что отделы даже без руководства Ви могли работать автономно. Всё было отлажено, как часы. Сотрудники клубов и студии Валентино наконец смогли вздохнуть спокойно. Они прекрасно придерживались актуального расписания мероприятий и съёмок самостоятельно. А уж без участия сутенёра работа вообще пошла только быстрее и продуктивнее. Ребята из Вокстека тоже справлялись отлично. Пеперминт оказался достойной заменой Воксу в это сложное для компании время. Он даже превосходно показал себя на прошедшей недавно пресс-конференции, несмотря на серьёзную боязнь сцены. Вокс глянул её в среду краем глаза, когда тот ещё был цел, и грешным делом подумал поднять ассистенту зарплату.       Спустя почти сотню лет молчаливого сражения, старая проблема снова одержала верх. Из-за неё теледемон вторую неделю не выходил из подвала, почти не спал и совершенно ничего не ел. Всё это время он только пил. Не прекращая с самого прошлого понедельника, после того, как вечером Вельвет его напоила. Девочка очень скоро пожалела о своём безобидном предложении.       Ещё при жизни у Вокса были с алкоголем серьёзные проблемы. Но как раз на том, что он победил свою зависимость, вокруг него и собралась группа почитателей, которые позже превратились в верных служителей культа. Последний его запой закончился в 1931 году. Он продолжался целых полгода. Хотя, если сравнить с сегодняшними девятью днями, в тот момент Вокс ещё отлично держал себя в руках. Даже ходил на работу, где, по существу, всем было плевать на его состояние. Пострадала тогда только его семья. Но окончательного ухода первой жены хватило, чтобы мужчина взял себя в руки и принял решение радикально изменить свою жизнь. Он отказался от разрушительной зависимости и до самой смерти вообще не прикасался к бутылке. Но в Аду соблазны пересилили, и Вокс начал понемногу выпивать. Долгое время предпочтение, по большей части, отдавалось хорошему вину или виски, и позволял себе Вокс очень немного, относительно нормы грешника.       Теперь же — в ход шло абсолютно всё, где был хоть какой-то существенный намёк на спирт. А уж дозы стали совершенно неадекватными. Вельвет не могла осудить его по-настоящему, но и помочь справиться с этим была не в силах. Она ни разу не видела Вокса в таком состоянии. Её ободряющие жесты и грубые увещевания не оказывали ровно никакого влияния ещё с утра вторника. Тогда теледемон впервые в всём посмертии пропустил работу вообще без малейшего предупреждения. В итоге, друзья только пришли к тому, что в пятницу рассорились окончательно.       Вокс уже не помнил самого себя. Не помнил, почему это продолжается. Но его голову не покидала одна-единственная мысль. Он знал наверняка, что не должен останавливаться.       Оболочки грешников мало похожи на тела людей. С момента своего воплощения в Аду Вокс ни разу не испытывал потребности напиваться до крайней степени беспамятства. Так что, пока это не случилось, он даже представить себе не мог, какие катастрофические объёмы обжигающей жидкости для этого нужно в себя заливать. В первые дни было до омерзения тяжело. И тем не менее, сейчас он уже без труда с этим справлялся. Во всём подвале не осталось ни одной поверхности, которая не была бы уставлена пустыми бутылками. Этот дом раньше даже на йоту не подпускал к себе беспорядок такого масштаба. В гостиной он был страшнее, чем где-либо ещё, потому что в аппаратную Вокс перестал заглядывать уже в четверг, а спальня и кухня ему вообще были без надобности.       Джин, виски, ром, текила, коньяк, водка, абсент. Всё, что было легче сорока градусов, пить не имело никакого смысла. Разномастные бутылки объёмом от половины до полутора литров усеяли всю квартиру. Они заставили все столы и раскатились по липкому полу, создавая целые стеклянные острова. Их приходилось с осторожностью огибать, чтобы пройти за новой порцией, которую беспрекословно доставляли прямо к двери по одному клику через телефон. К сожалению, эти передвижения Воксу не всегда удавались без проблем. Поэтому на лице, по которому пустилась густая сетка трещин, теперь прочно обосновались широкие чёрные полосы битых пикселей. Они пересекали монитор вдоль одной половины, почти целиком перекрывая левый глаз. С другой стороны на щеке вообще откололся изрядный кусок стекла, и оголённую матрицу отвратительно холодило.       Демон, не морщась, припал губами к очередной прозрачной бутылке с зеленоватой жидкостью и, обронив на синие брюки несколько капель, в пару мощных глотков её ополовинил. По телевизору шёл по кругу какой-то сериал про роботов, но взгляд не поднимался к экрану уже очень давно. Растянувшееся на диване тело выглядело совершенно безучастным ко всему в мире. Не переодевался он с того же дня, когда всё это началось. Прежде безупречная белая рубашка сейчас была расстёгнута и безнадёжно испорчена крупными бледными пятнами. Подкатанные больше недели назад рукава уже, наверное, нельзя будет разгладить никогда. Белый живот пересекали два тонких длинных шрама. Они остались после порезов, подаренных мотыльком в их последнюю ночь вместе. Настойчиво сохраняющиеся шрамы тревожили не на шутку, но только первые пару дней. Тогда он пообещал себе подумать об этом позже, и это «позже» пока ещё не настало. С той ночи Вокс не видел Валентино и понятия не имел, где тот пропадает. Он даже окончательно перестал о нём вспоминать.       Неожиданно его сенсоров, впервые за несколько последних дней, достиг какой-то новый звук. Это был не бубнёж из телевизора и не высокий звон стекла. Он рывком втянул теледемона реальность спазмом ужаса, прошедшим по всему телу. Сознание в безостановочно кружащейся голове перевернулось с такой силой, что его чуть не стошнило прямо в поднесённую к лицу бутылку. Это впустую щёлкнула ручка запертой входной двери. Совладать с языком удалось не сразу, но с той стороны всё это время терпеливо ждали. — Пш-шла нах-хй отсюда! — Вокс, открой дверь.       Спокойный приглушённый голос из коридора принадлежал не Вельвет. Он низкой шелестящей волной шёлка скользнул в комнату через узкую щель под дверью. Вокс мигом запутался в этом полотне. Оно туго обвило всё тело, не давая пошевелить ни мускулом. Его обладателем был тот, кого теледемон так усердно пытался отыскать и уже совершенно отчаялся найти. Неясные чувства, казалось, давно утонувшие на дне бутылки, снова поднялись на поверхность диким штормом. Первым пришло облегчение. С мотыльком всё было в порядке. Он стоял прямо там, за дверью, и, в отличие от Вокса, даже справлялся с тем, чтобы нормально говорить. Это не могло не успокаивать. Но следом за этим минутным удовольствием на грудь наступила выжигающая злоба. Абсолютно за всё, что Валентино когда-либо сделал или только собирался. За все репутационные риски, по которым триумвират шёл из-за него, как по битому стеклу. За то, что мотылёк когда-то предал хрупкое доверие. Мог передать снова в любой момент. Сделал это недавно, исчезнув без следа. За всё, что он мог сотворить в своё отсутствие.       Эта злоба снова толкнула на размышления. Идея, которую он отбрасывал от себя снова и снова, никак не уставала возвращаться. Может быть, стоило тогда остановиться на первой идее Вельвет и не доводить всё до второй? Зачем ему вообще нужен этот сумасшедший? Он всегда был отвратительным партнёром по бизнесу и законченным мудаком в дружбе. С чего Вокс вообще ожидал, что в новом статусе что-то изменится? Валентино даже не сделал ничего необычного. Он поступил точно так же, как делал всегда. Говорить он мог складно и красиво, но когда доходило до дела, им начинала двигать только безжалостная жестокость ко всем вокруг. Абсолютный эгоист и эгоцентрик, он поступал во всём только так, как сам считал нужным, и не всегда его успевали в этом остановить. В сознание прокралась мысль вообще не подходить к двери. Просто слиться с грязным полумраком комнаты, и дело с концом. Мотылёк рано или поздно уйдёт. Избавиться от него окончательно было бы хорошей идеей, если бы не одна большая проблема.       Вельвет была абсолютно права, когда сказала, что Валентино — его единственная слабость. Только он мог связать Вокса по рукам и ногам, даже не прикасаясь к нему. Это произошло уже очень давно. Хватило всего один раз оступиться и обронить непрощённые слова. С тех пор, мотылёк тянул за поводок всё сильнее, даже когда они условились считаться друзьями. Он всегда старался держать как можно ближе всё, что ему дорого, и Вокс был главной частью этого правила. Но самое жуткое заключалось в том, что теледемон всё это осознавал. И не мог сопротивляться. С Валентино он временами чувствовал себя счастливым, но никогда — свободным.       И всё-таки, к сожалению, Вельвет была права кое в чём ещё. Оставаться с Валентино вопреки всему стало просто неизбежным исходом. Вокс никогда не мог его прогнать. Особенно сейчас – после того, как сам произнёс вслух ту чувственную речь на террасе. Она сделала всё, что двадцать лет оставалось только частью тёмных фантазий, абсолютно реальным и ощутимым. Кожаный поводок на шее сменила острая леска, свившаяся петлёй вокруг аорты. Попытка оторвать её стала бы равносильной самоубийству. Поэтому Вокс уже не был способен рисковать своим сердцем ради свободы.       Но «не прогнать» и «простить» никогда не было для него одним и тем же. Вокс и в начале размышлений был зол. Но все мысли, которые пронеслись в сознании за последние несколько минут, окончательно разожгли дикий огонь. Он, как ошпаренный, рывком соскочил с дивана. Сейчас от головы бы отлила вся кровь, лишая демона сознания, если бы не сердце, которое заработало с абсолютно неуловимой скоростью. Пульс превратился в тяжёлый гул, поглотивший всё, что могло сейчас помешать ему добраться до цели. Босые ноги зашагали быстро и уверенно. Валяющиеся бутылки перестали быть преградой и со звонким перестуком раскатывались в стороны.       Когда теледемон рывком распахнул дверь, то не промедлил ни секунды. Из протянутой руки в пришедшего, разбрасывая в темноте голубые искры, ударил мощный разряд тока. Мотылька прошило насквозь, и он в судороге повалился на пол. От того, чтобы разбить себе лицо, уберегли только нетвёрдые ладони. Упёршись в пол, он успел рвано вдохнуть. Другая рука тут же рванула его за воротник и без труда забросила в комнату. Прямо на пол, в кучу к остальному мусору. Послышались горький стон и волна бряцанья стекла, но теледемона это ничуть не смутило. Он захлопнул дверь, повернул защёлку и в два шага приблизился к мотыльку. С пола была подхвачена лёгкая бутылка. Валентино то ли не успел отреагировать на неожиданный выпад, то ли просто этого не пожелал. В любом случае, тонкое стекло со всего размаху врезалось в скулу и разлетелось крупными осколками. Зажмурившиеся глаза удалось уберечь. Но вот из начисто рассечённой щеки, в которой застряла пара мелких осколков, тут же тёмными дорожками побежала к подбородку блестящая кровь. Валентино повалился на бок. Глаза по-прежнему были крепко закрыты. Он сжался всем телом. По лицу проскочило несколько быстрых болезненных судорог. Вокс опустился перед ним на корточки и поднёс к рвано вздымающимся рёбрам часть разбитой бутылки, которая по-прежнему была тесно зажата в руке. — Я убью тебя, Валентино....       Голос всё ещё немного плавал, но теперь звучал ужасающе тихо и достаточно чётко, чтобы мотылёк мог разобрать каждую букву. Острое стекло упёрлось в голую грудь между лацканами пиджака. — Мне абсолютно поебать, какие у тебя были причины.       Осколок надавил и проколол тонкую лавандовую кожу до самой грудины. Валентино только закусил перепачканную кровью губу. — С чего ты вдруг решил, что можешь п-просто и-исчезнуть? Мне не интересно, почему ты сбежал. Я хочу знать, с чего ты взял, что тебе позволено делать это вот так?       Мотылёк нервно вздохнул и попытался немного выпрямиться. Рука не ослабляла давление на грудь. Стекло до сих пор впивалось в тело до самых костей. Кровь дорожками убегала вниз и впитывалась в тёмный пиджак изнутри. Наконец Валентино удалось справиться с эмоциями, и он поднял на Вокса твёрдый взгляд. В глазах не было ни намёка на творящийся ужас. — Нельзя было по-другому. Ты должен пойти со мной. Я хочу тебе кое-что рассказать.       Слова отзвучали поразительно чисто. Без капли тревоги, стыда или сожалений. Сухие, грубые факты. Теледемон почувствовал, что наткнулся на глухую стену. Рассудительность и спокойствие мотылька всегда были для него неожиданностью. Таким собранным Вокс, кажется, ещё не видел его никогда. Сердце дрогнуло. Следом за ним — рука. Жёсткость слов вселила призрачную надежду на то, что он всё-таки получит достойный ответ на свой вопрос. Бутылка медленно опустилась на пол. — Я по тебе очень скучал, mi amor….

***

      Когда они остановились у того же бара, где Валентино исчез из поля зрения камер Вокса больше недели назад, это не вызвало никакого удивления. Теледемону, уже прилично переодетому, подали руку и помогли выбраться из лимузина. Выпитая десять минут назад горькая гадость, которую он нехотя принял из рук мотылька, уже успела полностью протрезвить тело и сознание. Ощущение это было совершенно непривычным и даже крайне неприятным, но он надеялся, что будет способен справиться с грузом реальности. Из образа естественного великолепия выбивался только полосатый раскрошенный монитор. Это сейчас мало беспокоило обоих, хотя голую матрицу всё ещё больно покалывало холодом в отсутствие защитного слоя сверху. Мотылёк стёр с себя всю кровь и тоже выглядил не слишком плохо. Только разорванная щека и след на груди, похожий глубокий укус, напоминали о произошедшем.       Они всю дорогу провели в полной тишине. Последняя фраза «оставь всю технику здесь» прозвучала ещё в замусоренной гостиной. Вокс уверенно следовал за Валентино по узким грязным переулкам. Здесь полыхали бесконечные пожары и со всех сторон постоянно раздавались выстрелы. Два розовых с зебровым узором револьвера держались наизготовку в нижней паре рук. Они были заряжены самыми обычными пулями. Ангельские легко было достать с ресурсами троицы, но Валу их всё ещё не доверяли после одного случая в далёком прошлом.       Теледемон совершенно не знал, что и думать насчёт всего происходящего. После недели опустошающего отчаяния вообще сложно было привыкнуть к тому, чтобы думать. Так что он решил просто довериться. Сейчас это казалось единственно верным решением. На лице мотылька не было и тени сомнений. Он держался на диво собрано и ответственно. Вот уж чего Вокс не ожидал, так это возвращения такого партнёра после девяти дней отсутствия.       Никто не рискнул встать на пути этих двоих, так что демоны минут за двадцать без помех добрались до цели. Валентино вдруг свернул с дорожки и остановился у боковой железной двери закопчённого трёхэтажного таунхауса. Та, если судить по табличке, вела в общий подвал с коммуникациями. Револьверы порхнули в кобуру на бёдрах, из кармана брюк показался массивный ключ. Когда дверь со скрипом отворилась, за ней показался узенький коридор и крутая лестница в темноту. На Вокса вдруг накатило странное ощущение, будто сознание куда-то проваливается и скукоживается до размеров изюминки. Он понял, что потерял связь с личным сервером. На лице отразился ужас, но Валентино, кажется, понимал, в чём дело. — Тебя нужно было отключить от системы, прости. Это нормально, я всё объясню. Помоги немного со светом. С тобой фонарик нам ни к чему.       Теледемон, совершенно растерявшись, поднял яркость экрана до максимума. Понимание загадочных событий всё никак к нему не приходило, но он решил отложить вопросы на потом. — Иди вперёд, только осторожно. Ступеньки скользкие.       Вокс шагнул в расступающуюся темноту. Мокрая ржавая лестница спускалась на этаж вниз и отдавалась гулкими стуком под каблуками. Внизу было совершенно темно, но благодаря мягкому голубоватому свету монитора удалось разглядеть несколько тяжёлых дверей по правую сторону небольшого коридорчика. Валентино скользнул к самой последней у дальней стены и потянул за ручку. Когда Вокс глянул внутрь, его брови бесконтрольно взлетели вверх. Полосы на мониторе всё ещё мешали нормально видеть, но помощи одного глаза хватило, чтобы всё разглядеть как следует. Картина моментально вызвала тупое замешательство.       Помещение было совершенно крошечным. Почти впритык к пышущей жаром толстой трубе на полу расположился тоненький грязный матрас. Рядом с ним стояла массивная чёрная коробка с толстыми пластиковыми антеннами. По низеньким кирпичным стенам густо стекала грязь и расползалась чёрная плесень. Запах стоял ещё хуже, чем при входе. Тяжёлая кислая сырость прилипла к сенсорам и вызывала тошнотворное отвращение. Валентино, пригнувшись вошёл внутрь. Он даже не мог выпрямиться здесь во весь рост из-за горячих труб под потолком. Даже Вокс, шагнув через порог, чуть не столкнулся с одной из них монитором. Антенна проскребла по ржавому металлу, и её больно обожгло. Следом за мотыльком, теледемон, не без опаски, напряжённо устроился на матрасе, подобрав под себя ноги. Пиджак сразу оказался свёрнут на коленях, потому что даже приоткрытая дверь не уберегала от невыносимой духоты. — Добро пожаловать, — Валентино привалился к стене, в которую уходили трубы, и картинно раскинул руки, — здесь я прожил всю последнюю неделю.       Вокс тихо охнул и ещё раз окинул ошарашенным взглядом «комнатку». Глаза добрались до ухмыляющегося лица напротив и остановились, но никакой оформленный ответ сформулировать не удалось. — Я уверен, тебе безумно интересно, что вообще происходит. Заранее скажу, mi amor, я абсолютно точно не сошёл с ума. Мне нужно было безопасное место подальше от любопытных ушей и глаз. Чтобы не привлекать внимания, выбирать не приходилось, так что прости. Вообще тут и правда безопасно, если не трогать эту штуку.       Валентино сначала указал на трубу, а затем обвёл жестом левое верхнее плечо. — Тут тоже лучше не трогать, до сих пор очень больно. Мне есть, что тебе рассказать, но давай сначала договоримся вот о чём. Будет одна-единственная деталька во всём рассказе, которую мне придётся упустить. Ты по ходу беседы поймёшь, о чём я говорю. Чтобы я был спокоен, прошу заранее. Забудь и не спрашивай ничего об этом. Пожалуйста. Согласен? — Я не могу вот так соглашаться непонятно на что, Вал… — Ты уже пришёл за мной в эту дыру. Неужели на этом доверие закончится?       Черты лица немного исказило неуверенностью, но за тяжёлым вздохом последовал резкий ответ. — Ладно. Вещай уже, мистер Агент под прикрытием. — На серьёзные слова мотылёк отозвался весёлым смешком. — Да уж, неделька выдалась та ещё. Если к делу, то всё плохо, Вокси. За тобой следят. Не по камерам или как-то ещё, а напрямую через твою систему. Вирус, кроме прочего, для этого и нужен был. Ты подключился к базе по проводу, когда чинил всё в первый день, и с тех пор всю твою весёлую жизнь могут прослушивать и просматривать прямо через монитор. Поэтому я не мог говорить с тобой открыто, пока не добыл и не проверил эту штуку.       Вал кивнул на коробку за спиной Вокса. Тот чуть обернулся и пригляделся к ней получше. Мощный глушитель любых беспроводных сигналов. Вот, что выбило его из сервера, когда они подошли к зданию. Страх подкатил к горлу и больно сдавил его изнутри. Выходило так, что преступники, кем бы они ни были, знали буквально всё, что делал Вокс с момента того злосчастного подключения. Воспоминания о последних неделях пронеслись перед глазами, и ему стало дурно от такого наглого вторжения в его жизнь. Слишком много всего секретного он обсуждал на работе, и слишком интимные вещи происходили вне её. На лице, судя по всему, ярко отразился весь ужас осознания, потом что пальцы тут же накрыла мягкая ладонь. Вокс медленно перевёл взгляд на Валентино. Его встретили ласковые и тёплые глаза. — Отпусти это, Вокси. Пусть подавятся. — Зачем ты тогда просил оставить всю технику дома? Они же всё равно следят через голову. — Я не хотел, чтобы они знали, как близко мы подобрались к разгадке. — Охуеть…       Вокс не знал, чему удивляться больше. Первое место всё ещё принадлежало неожиданному возвращению мотылька, но сейчас у нему присоединилась ещё пара дерущихся между собой вариантов. Новость о вторжении в голову хоть и была оглушительно страшной, всё-таки в десятки раз уступала своим шокирующим эффектом совсем другой мысли. "Валентино. Умеет. Думать." — Слушай, правда, забудь. Мне тоже от них досталось. Я сбежал, потому что меня шантажировали.       Теледемон неожиданно икнул, подавившись воздухом, и нахмурился ещё сильнее. — Вот мы и пришли к детальке, о которой я говорил в самом начале. Я не могу рассказать тебе насчёт сути никаких подробностей. И, будь так добр, не спрашивай ничего. Давай это забудем. В общем, со мной связались, и по содержанию угроз я понял, что их знания о твоей жизни выходят далеко за рамки разумного. Так что мне нельзя было говорить с тобой вообще ни о чём, чтобы не рисковать. И всё-таки… – прежде спокойный голос Валентино дрогнул и съёжился, — Прости, что не оставил даже намёка… Я не хотел ломать тебя снова. И, правда, безумно сильно скучал…       Грязный подвал на секунду растворился, когда Вокса притянули пальцами к за уголок монитора и опустили робкий поцелуй на потрескавшиеся губы. В голову вдруг резко хлынула кровь. Когда мотылёк отстранился, теледемон тут же придвинулся ближе и уткнулся лицом в прохладную грудь. По сенсорам ударил слабый запах крови, пропитавшей подкладку пиджака. Неоновые пальцы крепко вцепились в чужую спину. — Ты тоже меня прости. Я просто последняя сволочь. — Ничего, сладкий, я был к этому готов. Ты ведь уже говорил недавно: «Когда ты начинаешь что-то делать, я уже не могу думать». Или что-то вроде того.       Валентино тихо рассмеялся, а Вокс легонько стукнул монитором по груди. — Я помню и то, что ты считаешь, будто из-за меня сошёл с ума…. Мне уже неважно, как ты себя ведёшь. Важно, что ты искал и ждал меня, mi amor. Это — главное. А мордашка заживёт. Мне бывало намного больнее. Зато так хорошо, как с тобой — никогда…. Спасибо тебе… — За что? — За то, что пообещал не отпускать.       В новом поцелуе уже не было ни капли осторожности. Вокс почувствовал, как трещина на губе зацепила что-то мягкое, и в рот проник горьковатый привкус крови. Никого из двоих это не остановило. Демоны только теснее прижались друг к другу. Годы удержания любви в клетке, всё-таки, никак нельзя считать отношениями. Они только недавно дотянулись друг до друга по-настоящему. Так что, после этого расставание на неделю, как минимум, Воксу уже казалось целой вечностью. Древние грешники вели себя, как влюблённые подростки, которых на всё лето разлучили строгие родители. Но когда поцелуй разорвался, и неоновый язык жарко скользнул по шее, мотылёк, сражаясь с восторженными смешками, бросил напоминание. — Вокси, дорогой, мы ещё не договорили. Подожди немного. Давай сначала о делах, а потом уже всё остальное.       Пальцы осторожно отстранили сопротивляющегося теледемона. Тот отсел подальше, скрестил руки на груди и со смесью недовольства и любопытства уставился на мотылька. Валентино безуспешно попытался подавить смешок и легонько потрепал теледемона за нижний уголок монитора. — Не дуйся, сладкий. — Мне вот что интересно. Как ты всё это узнал? — Шпионы не раскрывают своих источников. Пришлось немного покопаться в дерьме, зато смотри, как здорово вышло. Это ещё не всё. Для начала – я узнал, что у нас есть тайный поклонник с большими связями. Он сам на меня вышел. А ведь даже ты не справился с тем, чтобы меня найти.... — Чё, блять? Какой поклонник? — Он на нашей стороне, тебе этого должно хватить. Один я бы никак не справился. Но есть новость ещё лучше этой. Держись за что-нибудь, только не за эту штуку, — он снова указал на трубу, — а то сейчас упадёшь. Я выяснил, у кого на тебя прорезались зубки.       Вокс совершенно оторопел. Кто-то снова обставил его в решении его же собственной проблемы. Но с другой стороны, сейчас ответ предлагал не враг, а тот, кому можно было доверять безоговорочно. Так что поражённый и любопытный взгляд уставился на мотылька в ожидании ответа. — Эти твои «шестёрки»! Всё было не просто так, я тебе говорил. У меня получилось во всём убедиться. Вообще, толстый намёк на это мне уже дали их требования по телефону. — Кэти тебе угрожала? — Представь себе. Наглости хватило, сучка тупая. Она уже забыла, что случилось в прошлый раз. Правда, одна проблема осталась нерешённой. И я совершенно себе не представляю, как тут быть…. — Пиздец… о чём ты? — Как раз об их требованиях ко мне. Мне дали срок испоганить тебе всё до шестого числа. Сегодня тридцатое. Плюс, если она поймёт, что сейчас происходит, то вообще может наплевать на сроки. А то, чем именно они мне угрожают, опасно для нас всех. И если я так подставлю нас, Вельвет точно меня порежет на кружева для новой коллекции. А уж про тебя я вообще молчу…. Отключение тебя от сети — уже само по себе огромный риск. Но я просто не мог позволять тебе дальше беситься без понимания того, что происходит…. — Что ты, блять, такого натворил опять? — Я всё ещё не могу тебе рассказать, прости… — Если это всплывёт, я узнаю в любом случае, разве нет? — Очень надеюсь, что до этого не дойдёт…. Я кое-кого к ним подослал, мне должны помочь уничтожить всё, что эта стерва смогла нарыть. — Ты… что?! «Подослал»?! Вал, у тебя давно шпионская сеть в городе? Почему, блять, не делился до сих пор?       Валентино только отмахнулся и звонко рассмеялся, но по его лицу пробежала какая-то тревожная тень. Вокс сощурился и подозрительно уставился на мотылька. — Ты мне лучше вот что скажи, — теледемон решил зайти с другой стороны, — чё они от тебя требовали? Хоть это ты можешь сказать? — Это неважно. Всё равно они нахуй идут. Хотели, чтобы я на тебя повлиял и толкнул на глупости. Я, может, и мудак, но предавать тебя не собираюсь. Мне вот сейчас интересно, что мы дальше делать будем? Преступник обнаружен. И у тебя с ним суд через пять дней. Какой план, мистер Вокс? Предъявишь им обвинение прямо там или сделаешь всё по-своему?       Последний вопрос был сформулирован очень странно. Будто вариант тут был только один. И хоть теледемон распознал уловку, она всё равно подействовала. Если он подаст ответный иск, дело усложнится и затянется. Да, обвинения, предъявленные на суде, который проходит по другому делу, будут иметь мало веса по своей сути, но хотя бы их сразу обнародуют и примут к рассмотрению. — На суде. Блять, это чё, всё-таки, придётся готовиться?.. — Пока твой мальчик держит в руках всю компанию, у тебя достаточно свободного времени, чтобы заняться этим. — Да уж… Твою мать, надо бы закинуть ему премию, он оказался слишком хорош. Я не ожидал, что он справится, на самом деле. — Что, так надеялся развалить компанию?       Вокс встретил колкость обжигающим взглядом, но не нашёлся, что ответить. — Что будем делать с тем, что они подглядывают за тобой? — Ничего… — Как это «ничего»? — Ты сам сказал, что порвать связь уже сейчас было риском. Оставим всё, как есть… Пусть подавятся, на самом деле… Может, подумают, что меня коротнуло от повреждений, или ты меня по башке шарахнул. — А потом делал с тобой в отрубе всякие непристойности? — рассмеялся мотылёк. — Ага, ещё какие. Отвратительно. — Теледемон на этих словах никак не мог побороть хитрую улыбку. — Давай тогда вернёмся домой и покажем им, что подглядывать за тобой может быть очень-очень страшно. — Полностью согласен.       Повеселевшие демоны наконец покинули сырой и душный подвал. Вокс всё никак не мог ужиться с мыслями, что скоро всё будет кончено. Сладкий аромат победы, витающий в воздухе, сильно заглушала солёная тревога.       С кем мотылёк сотрудничает, что протянул свои когтистые ручки туда, куда не смог добраться даже Вокс? Кем был этот «тайный поклонник»? Что он попросил взамен? Оставалось только надеяться, что Валентино не поставил на кон свою душу. Это было бы совершенно некстати. И чем таким его смогли напугать? Что от него требовали? В конце концов, почему Вал так много скрывает от него?       За ответами пришли новые вопросы, которые тянули едва ли не больнее предыдущих. Ответы на них, скорее всего, уже не угрожали всему наследию теледемона, но зато они касались чего-то намного более личного. Оставалось только надеяться, что хрупкое спокойствие продержится достаточно времени, чтобы Вокс успел прийти в себя. Потому что нового такого удара, как тот, что он получил 22 числа, сейчас можно уже просто не пережить.