Мир, где пересекаются железнодорожные рельсы

      Одна и та же надоедливая мысль вертелась в голове Вокса со вчерашнего вечера: ему срочно нужно было действовать. Безостановочный зуд в сознании так и не дал нормально поспать. Сегодня воскресенье, его последний выходной. На завтра ему назначили какую-то загадочную встречу, к тому же, нужно будет наконец браться за расследование дела и поиск настоящих виновников недавних проблем компании. Но до всего этого ещё нужно дожить. Проснулся окончательно он в половине пятого утра, после очередного короткого провала в сон. На перезагрузку теледемон не пошёл, потому что то, сколько он спал и спал ли вообще, было уже не важно. Сегодня первый и последний день, когда можно вообще не думать о последствиях. Это пришлось принять вместе с вчерашним решением. У него есть ровно сутки на то, чтобы сотворить все самые страшные глупости, о которых он потом, скорее всего, пожалеет. Но без них, он уже это понял, сожалений будет ещё больше.       Действовать нужно Его методами: с пафосом, эпатажем и капелькой манипуляции. Так что в голове созрел достаточно чёткий план действий. Осталось только дождаться, когда мотылёк соизволит выйти на работу. По расписанию первая съёмка у него сегодня только в двенадцать. А это значит – больше шести часов ожидания. От осознания необходимости такого промедления по мраморной барной стойке нервно застучали когти. В одну из самых маленьких чашек, которой он, кажется, вообще до этого не пользовался, в теории вместится ровно десять шотов эспрессо. Ему не нужна была бодрость, скорее было любопытно посмотреть на реакцию организма. А ещё казалось, что если он сам доведёт себя с утра до остановки сердца, то днём уже ничто будет не страшно. Заваривать кофе, пусть и в рожковой машине, только одной рукой поначалу казалось непосильной задачей из-за темперовки. Но в итоге, с холдером "на пятьдесят" у него получилось приноровится – тот из-за двух носиков был достаточно устойчивым и при должной аккуратности не нуждался в том, чтобы его держали за ручку: достаточно было зажать его на столе между животом и корпусом кофемашины. В первые три таких подхода он чувствовал себя беспомощным и жалким на вид. Но спустя шесть готовых шотов постепенно принял мысль, что успех весит больше, чем то, как он выглядит со стороны. Сознание подсказывало, что этот инсайт ему сегодня ещё пригодится.       В итоге Вокс развлекался с кофе, пока в нём не оказалось около четырёхсот миллилитров эспрессо и он не почувствовал, что этого достаточно. На часах была половина шестого. Кофе понемногу разогнал сердце, и руки стали неровно подрагивать. Но, к огромному удивлению теледемона, на этом хоть какие-то эффекты кончились. Главное, чтобы после таких развлечений организм не перестал реагировать на кофеин вовсе, потому что он был жизненно необходим кибернетику. Но эти мысли были быстро отброшены с напоминанием “никаких сожалений”. Выходит, следовать единственному правилу сегодняшнего дня всё-таки возможно.       Но кое-как обезопасить себя, наверное, стоило. Он открыл телефон, быстро нашёл контакт Вельвет и сбросил заранее сигнал “SOS”.

[Доброе утро. Ты сегодня сильно занята? Я планирую страдать хернёй, и есть шанс оказаться в полной жопе. Сможешь заглянуть, как вчера, если что?]

      Такой текст показался единственно возможной интерпретацией того, что он хотел сказать на самом деле. Просить о помощи – вообще не его конёк. Единственный, кому он мог почти без страха сказать “мне нужна помощь”, сейчас был в крайней степени настроен против него. А уж в этом сообщении вообще хотелось написать что-то в духе “дорогая, я ёбнулся, почти уверен, что к вечеру от меня ничего не останется, так что просто спаси, что бы я ни натворил”. Она бы могла спасти его от кого угодно. Но к сожалению, не от самого себя.       Вокс вообще очень тепло любил Вельвет. Она для него была кем-то в духе ответственной старшей сестры, на которую всегда можно положиться. Так что, несмотря на огромную разницу в возрасте теледемон бесконечно дорожил красоткой и гордился тем, что смог отыскать такой бриллиант в горстке хрусталя. Если Вокс оступался и падал, то всегда знал, что рядом есть ловкая рука, которая успеет поймать, а потом протянет что-то вкусненькое. Сейчас было даже странно, что он не поговорил с ней обо всём в первую очередь. Тогда, возможно, все его конечности бы остались целыми, и ему бы не пришлось смотреть на кошмарную запись шоу из ночного клуба.       Воспоминание разъедающей кислотой обожгло горло. Вокс, по-прежнему сидя на барном стуле, напрягся всем телом и громко стукнул пустой кружкой по столу так, что она чуть не разбилась о холодный мрамор. Картинки замелькали перед глазами с той же настойчивостью, с которой эти шлюхи вытворяли со своим сутенёром всё, о чём он их умолял. Насколько же всё-таки Валентино был жестоким по своей сути – творить такие мерзости назло, при том показательно. Вокс знал, что мотылёк до этого уже очень много лет не ложился ни под кого, кроме самого́ теледемона. Только бесконечно без разбора трахал грешников и никак не мог насытиться. С этим можно было смириться, а как-то Вокс даже проникся атмосферой и смог подрочить на одну запись из клуба. Вообще, он периодически отсматривал архив наблюдения из личного секс-рума мотылька. До конца не был уверен, зачем так травит себе душу, но, всё же, это давало ему что-то, приблизительно похожее на успокаивающее чувство контроля. А так, большую часть времени он просто предпочитал не замечать нимфоманию похотливого демона. Это всегда удавалось, если суметь дистанцироваться и вообразить, что они, на самом деле, просто друзья. Но когда Валентино начинал вести себя так, будто Вокс безоговорочно принадлежит ему, тот быстро начинал разделять это чувство близости. И в такие моменты мотылёк уже становился для него личным сокровищем, которое обязательно нужно было беречь от чужих рук и глаз. Вот тогда ревность уже разрывала кибернетика нещадно. Нужно обязательно найти решение этой проблеме, раз уж он решил полностью отдаться на растерзание этому монстру. Был шанс, что сутенёр будет согласен на какой-то компромисс. Но сама суть такой сделки вызывала отвращение. Вокс хотел, чтобы Валентино принадлежал ему по-настоящему, и если так будет, то не желал делить его вообще ни с кем. А мнение Вала на этот счёт он уже слышал, да и, к сожалению, видел. Буйного мотылька нельзя было удержать. Разве что посадить в клетку… Об этом стоило поразмыслить на досуге.       На часах – семь утра. У кибернетика совершенно сбилось чувство времени. С одной стороны – ясно ощущалось, что оно угрожающе приближает его к страшному часу, и это вызывало серьёзный мандраж. Но с другой – оно тянулось несправедливо медленно, потому что Воксу ужасно хотелось расправиться с этим побыстрее. Самое главное – за оставшиеся четыре часа не растерять уверенность. Он думал о Валентино всю ночь. Сегодня мотылёк не оставлял его даже в коротких путаных снах. Желание безоглядно завладеть им — вот, что колотилось в груди обезумевшей от тесного плена птичкой, заменив бессмысленную качающую кровь мышцу.       Он вдруг вспомнил, что Вельвет вчера принесла пробники духов, до которых он пока так и не добрался. Появился смысл исправить это, чтобы хоть немного перестать себя накручивать. Он скинул чашку в раковину и направился в гостиную, где на низком столике до сих пор лежали три крошечных пробника. Там присел на диван и взял первый флакончик. На этикетке от руки было подписано: “Философский камень” верх: морская соль сердце: смола кедра, медь низ: мел       Такое сочетание очень заинтересовало кибернетика. Он подкатал рукав выше локтя и издалека немного сбрызнул сгиб. Удобнее было бы, конечно, делать это на запястье, но его до сих пор стягивала плотная белая повязка, которая опутывала припухшую руку почти до конца предплечья. Дав аромату немного раскрыться, теледемон чуть приблизился и послушал. Ему, определённо, понравилось. Сам бы он таким не пользовался, скорее всего – слишком навязчивые хвойные ноты –, но духи были очень хороши. На вторую руку неуклюжим жестом лёг следующий аромат. Судя по второму названию, вся новая коллекция была на какую-то эзотерическую тему. “Колесница” верх: пепел, дым сердце: мраморная крошка, галька низ: железо       Вот этот аромат запал ему в душу бесповоротно. Объёмный, он создавал впечатление, что ты стоишь посреди остывшего поля битвы. Было решено выпросить у куколки полный флакон этой прелести. Когда взгляд упал на последнюю этикетку, лёгкие вдруг прошиб болезненный спазм, в котором были перебивающие друг друга желание расхохотался и попытка не задохнуться от возмущения. — Вот же сучка! – с нервным смехом воскликнул теледемон, впившись глазами в крошечные буквы. “Влюблённые” верх: роса, розовый перец сердце: белая глина, вишня низ: хлопок       Теледемона пробила дерзкая дрожь от мысли, что такие духи могут коснуться его кожи. Эта чересчур колкая шутка заставила дыхание участиться. Вишня и пряности были важной частью любимых духов Валентино, которые постоянно сводили с ума кибернетика. А вот белая глина, в свою очередь, – одна из главных нот в единственном личном парфюме самого Вокса. Как #Сучке пришло в голову совместить эти две вещи и набраться наглости вручить такой подарок теледемону, оставалось огромной загадкой. Ещё и остальные ноты… Было страшно даже представить, как они дополнят общую картину.       Телефон выскочил из кармана, и Вокс уставился в диалог с Вельвет, пытаясь собрать воедино всё негодование, которое рвалось наружу. Он только сейчас заметил, что на его последнее сообщение уже пришёл ответ. [Не парься, дорогой. Буду на связи. Звони-пиши <3 ] “О-о, я напишу, Ви… Я щас тебе всё напишу…”

[Красотка, посмотрел я твои вчерашние подарки.

Скажи честно, ты охуела?]

[Как ты вообще до этого додумалась

и почему после всего, что я вчера рассказал, не забрала эту херь обратно?]

[Мне и без этого хватало нервов. Это реально есть в твоей коллекции? Такие вот “прикольчики” у тебя?]

      Поток сознания не желал останавливаться, сообщения сыпались раздельно друг за другом до тех пор, пока возле них не появилась галочка, а под именем Вельвет не забегала анимация набора сообщения. [Дорогой, не кипятись, будь добр. Прости, если это тебя оскорбило, я не хотела.] [Мы когда готовили коллекцию, собирали всякие интересные мистик-образы. И когда начали думать над “влюблёнными” из таро, как-то оно само собой решилось. “Романтика, сложный выбор, баланс”, это по трактовке карты. Я про ваши постоянные нежности вспомнила и уже не хотела ничего другого думать, потому что показалось идеально] [Правда, родной, прости, пожалуйста]       Тело гулко запульсировало. Стучало не только в груди, а вообще везде, от разъёмов на затылке до кончиков пальцев на босых ногах. Страх обнял теледемона и утаскивал всё глубже. Ему даже не до конца было ясно, есть ли здесь какое-то реальное оскорбление. Его просто панически пугала мысль ощутить этот аромат на себе. Но в то же время, из болезненно проколотого насквозь сердца быстро закапало желание утолить любопытство. Он пристально смотрел на кристально прозрачный флакон в руке, и желудок снова скрутили сомнения. Но тут он вспомнил правило, которое поставил себе сам. Рука дрогнула, но всё-таки медленно приблизилась к трепещущей артерии на шее и осторожно распылила содержимое с двух сторон. Теледемон откинулся на мягкую спинку дивана и прикрыл глаза.       С постепенным раскрытием букета он ощущал, как по бёдрам пробегают крупные мурашки, а голова начинает гудеть от притока крови. Верхняя пряная свежесть затянула удавку предвкушения до предела. А следом раскрылось сердце. Лёгкая и сладкая вишня мягко ложилась на плотную минеральность глины. Вокс слышал их вместе, и ощущения возникали непередаваемо восхитительные. Он чувствовал, что две противоположности, плохо сочетающиеся на первый взгляд, держатся в шатком балансе. На каждый второй вдох вишня становилась ярче и начинала перевешивать, но затем глина ненавязчиво смягчала её. Они будто пульсировали вместе, стараясь удержать хрупкое равновесие. Вспотевшие от избытка чувств ладони заскрипели по кожаной обивке, стискивая пальцами край дивана. Со временем раскрылся и последний аккорд. Хлопок, слегка влажный, присоединился к композиции и вызывал совершенно однозначную ассоциацию с нежной телесной близостью.       Вокс растворялся в этом магическом букете запахов, чувств и мыслей и уже забыл, что злился на подругу. Сейчас он был готов буквально расцеловать ручки этой волшебнице. Она запечатлила его самую трепетную фантазию и упаковала её в стеклянный пузырёк. Теледемон не собирался больше никогда расставаться с этим ароматом. Но вдруг идея ещё лучше этой внезапно опустилась в сознание. Он благодарно принял её и сразу отложил подальше на пару часов, потому что боялся тревоги, которая может подняться при близком рассмотрении спонтанной мысли.       Теледемон снова устремил поток сознания на ощущения. Благодаря “Слезе падшего ангела” он уже давно знал, какие чудеса могут творить ароматы. Но те захлёстывающие волны ярких впечатлений, которые накрывали его с головой сейчас, оставляли духи Валентино далеко позади в гонке, призом в которой было право окончательно довести Вокса до грани истинного безумия. Он позволил себе в полной мере насладиться сладостью желанной вишни, которая легла на тело абсолютно естественно в сопровождении родной минеральности. Теперь теледемон начал сожалеть о том, что пользовался своими духами так редко. И уж тем более, никогда не смешивал их с любимым ароматом мотылька, потому что парфюм был для других случаев. Оказывается, совершенно напрасно.       Давящей обсессией теледемона захватило желание ощутить наяву близость, призрачно застелившую мысли. Он взглянул на часы. [8:42] “К чёрту планы. Это безумная жизнь.”       Припомнив недавно брошенную Вельвет фразу, Вокс напрочь отказался от изначальной идеи и решил просто действовать. В карман были брошены телефон и драгоценный флакончик. Он, даже не удосужившись переодеться во что-то приличнее домашнего, мигом переместился в аппаратную и принялся опасливо переключать на мониторе камеры пентхауса в поисках мотылька. Демон быстро нашёлся – к огромному облегчению, без компании обнажённых грешников – в одиночестве курящим на своей террасе. Кибернетик распался на искры и по проводам быстро зашуршал к своей цели.       Валентино, закутанный в шубу, стоял, небрежно облокотившись на стеклянные перила, с сигаретой в руке. Когда раздался знакомый щёлкающий треск, он только едва уловимо повёл усиком и предпочёл оставить наглое вторжение без внимания. — Вал! – окликнул Вокс мотылька, быстро приближаясь к нему.       Тот продолжил усердно игнорировать теледемона. Когда Вокс приблизился, то, малость разозлившись на отсутствие реакции, обхватил друга за талию здоровой рукой и рывком развернул к себе. Мотылёк был вынужден ухватиться за край перил, чтобы не потерять равновесие от такой настойчивости. Он выпрямился во весь рост, чуть откинулся назад и с однозначным посылом скрестил все руки на груди. После медленной затяжки послышались надменно растянутые слова. — Доброе утро, мистер Вокс. Есть какое-то распоряжение?       Пренебрежение Валентино потихоньку начинало выводить теледемона из себя, но он решил держаться до последнего. Помня о том, какие мысли успел передумать за долгое утро, он без видимых сомнений сделал то, что наконец заставило безразличное лицо мотылька оживиться и удивлённо вытянуться. Он твёрдо посмотрел на Валентино снизу вверх, а затем плавно опустился перед ним на колени. Одна рука по-прежнему держалась за алый мех шубы на талии, вторая же беспомощно и неподвижно свисала вдоль тела. Неровный голос выдавал явное смущение и неуверенность, но старался звучать чисто. — Прости меня, пожалуйста. За всё. Я сделал много вещей, которые тебя ранили. Я просто идиот. Из-за своего страха все эти годы просто не замечал очевидного…       Короткая пауза нужна была теледемону, чтобы оценить реакцию мотылька. Горечь тут же стала расползаться внутри липкой лужей, когда лицо Валентино брезгливо скривилось. Но он не отталкивал Вокса и вообще не делал ничего. Даже тлеющая сигарета застыла, роняя пепел, который тут же уносило прочь лёгким ветром. — Я хочу исправить свою самую страшную ошибку в жизнь. И больше всего надеюсь, что ты позволишь.       Кибернетик легонько припал верхней границей монитора к чужим бёдрам, а рука прокралась выше, нащупала и стиснула напряжённые пальцы. Те мелко вздрогнули, но сопротивления снова не последовало. — Когда-то ты услышал, что я никогда не буду твоим. Но это самый большой и наглый пиздёжь в моей жизни...       Вокс медленно поднял голову и заглянул в прищуренные алые глаза, в которых уже бесследно растворилась явная неприязнь и заблестело осторожное любопытство. Сердце сорвалось с цепи, раскидывая свои бешеные удары по всему телу. Лицо искренне отражало всю терпкую нежность, которая плескалась под пульсирующими рёбрами. Он по-прежнему ощущал лёгкий аромат магических духов, к которому теперь в жмущей близости примешалась совершенно другая вишня. Мощная, объёмная, доминирующая. Она старалась поглотить своего подражателя из чужого парфюма вместе с остатками страха теледемона. — Я уже давно твой, Валентино. Всегда был твоим. И больше не хочу бороться с этим. Прошу тебя, позволь мне сдаться...       Слова едва не перебила одышка, которая мощно раскрылась сразу, как теледемон умолк. Кровь загудела в голове ещё страшнее, чем раньше. Валентино же, кажется, совершенно перестал дышать. Его лицо дрогнуло и окончательно сбросило все остатки враждебности. Мотылёк снова смотрел на теледемона, как тогда, в спальне почти неделю назад. С мутным напряжённым неверием и пробивающимся изнутри восторгом. Только теперь это всё было в сотню раз ярче. Рука под неоновыми когтями зашевелилась как будто бы в попытке что-то сделать, но оказалась бессильна перед полным оцепенением, которое охватило всё тело мотылька. Вокс осторожно поднялся с пола и прикоснулся к мягкой лавандовой щеке, на которой уже зажили все царапины. — Ты тоже давно мой, так что сопротивляться поздно, – с улыбкой мягко произнёс теледемон. — Я не отпущу тебя. Никогда.       Эти слова пробудили в обоих общую ассоциацию и горькое воспоминание, которое прорвалось через долгие безумные года прямо в настоящее. Но вместе с этим накрывало бесконечное облегчение от того, что сейчас смысл необратимого слова был совершенно другим. Валентино расцепил руки, аккуратно приобнял Вокса за талию и склонился ближе. — Не отпускай... Умоляю…       Оба сбитых дыхания оборвались мягким глубоким поцелуем. Вокс осторожно гладил Валентино сзади по шее, а тот в свою очередь дрожащими руками прижал кибернетика ещё ближе. Губы сплетались опасливо и неуверенно, будто это был их первый настоящий поцелуй. Когда они оторвались друг от друга, в глазах демонов блестело трогательное обожание без намёка на грязные мысли. Они просто улыбались, глядели друг другу в глаза и старались наконец поверить в то, что только что произошло. Валентино справился с этим быстрее, и на лице сверкнула весёлая ухмылка. — Чур ты переезжаешь ко мне. Я не хочу жить в подвале.       Теледемон взорвался немного нервным, но искренним смехом. Тут мотылёк быстро повёл усиками и слегка нахмурился. — Чем от тебя пахнет? – недоумённо спросил он. — “Влюблённые”... – загадочно бросил кибернетик и затянул Валентино в новый, уже более настойчивый поцелуй.