Мир, где пересекаются железнодорожные рельсы

\16 сентября 2025 года\       Вокс, одетый в любимый сине-чёрный домашний костюмчик, развалился на диване перед телевизором. Там только что закончился очередной фильм. Пришлось взять себе пару выходных из-за бесконечного нытья Вельвет: видите ли, работа идёт спокойно, а после всего, что случилось, можно и выдохнуть немного. Тем более, что правая рука всё никак не заживала, и лицо, которое кривилось при каждом движении, не давало скрыть это от подруги. Предплечье уже четвёртый день страшно дёргало и покалывало, несмотря на все усилия Пинка. Отдых кибернетик действительно заслужил, но вот чем его заполнить с беспомощной ведущей рукой, совершенно не представлял, так что уже часов пятнадцать к ряду без перерыва просто смотрел фильм за фильмом на снова заработавшие Воксфликсе. Они были совсем разного качества, но ни один так и не понравился по-настоящему, и ему это всё наконец наскучило окончательно. Тут в голову пришла неожиданная идея. Пусть сама подруга, раз такая умная, его и развлекает. Час был не поздний, всего десять вечера, так что Вокс потянулся к телефону и набрал сообщение.

[Дорогая, я от этого отдыха скоро совсем ёбнусь. Приходи, может, расскажешь хоть чё-то интересное]

***

      Уже совсем скоро куколка, даже не сменив рабочий полосатый наряд, спустилась в подвал и устроилась рядом с теледемоном. Она протянула ему малиновое эскимо, а сама открыла угольно-чёрный фруктовый лёд. Вокс чуть не растаял от благодарности при виде вкусного угощения. Забота Вельвет всегда была очень кстати, девочка знала в этом толк. — Ну что, как там дела наверху? – поинтересовался кибернетик, сразу откусывая большой кусок нежного ягодного мороженого. — Ой, да всё по кайфу. Твои ребята пашут отлично, я за ними приглядываю одним глазком. Сам знаешь, уже почти всё доделали. У меня там подготовка к презентации новой коллекции духов. Не всё сладко и гладко, но в сроки, по идее, укладываемся, так что норм. Вот, кстати.       Вельвет выудила из кармана три пробника в крошечных флакончиках с бумажными этикетками, подписанными тоненьким почерком самой демоницы. — Мне кажется, тебе зайдёт, потестишь на досуге. Знаю, ты редко будешь пользоваться, но они реально классные. Минеральные, свежие, с прикольчиками. Всё, как ты любишь. — Спасибо, – благодарно улыбнулся теледемон и осторожно протянул дрогнувшую правую ладонь; здоровая рука до сих пор была занята палочкой с остатками эскимо.       Что-то сделать больной рукой с очутившимся в ней флаконами он не мог, поэтому просто вернул приоткрытую ладонь на колено. Вельвет нахмурила тонкие бровки и окинула выглядывающую из-под рукава лонгслива повязку оченивающим взглядом. — Кровь хоть больше не шла? До сих пор лучше не становится? — Нет. И нет. Не важно, рано или поздно заживёт, не бойся.       Вельвет бросила на друга, небрежно посасывающего деревянную палочку, подозрительный взгляд. Надо понимать, она прекрасно видела его тревогу через эту напускную беспечность. — Может, наконец расскажешь, что у вас стряслось? А то вы опять в молчанку играете. Чё за приколы? Мне снова надо вашей совой на халяву подрабатывать?       Вокс тяжело вздохнул, опустил на кофейный столик вещи из рук и откинулся на подлокотник, глупо уставившись в пространство. — Я даже не знаю, как тебе объяснить. У нас с Валом...всё непросто. — О, ну тут ты меня не удивил, дорогой, я это поняла ещё когда вы пять лет не разговаривали. Можно по-нормальному уже всё объяснить? А то тогда ни от кого из вас ничё было не допроситься. Мы, блять, друзья или кто вообще?       Теледемон перевёл на подругу тяжёлый взгляд, в котором подозрения смешались с сомнениями. Он и не думал никого посвящать в такие острые подробности. Слишком уж это личная и глубокая проблема, которая тянулась далеко в прошлое. Но, в конце концов, Вель можно было доверять, она никогда всерьёз не осудит и сможет понять по-настоящему. Она была единственной во всём Аду, с кем он бы мог поговорить об этом. А разговор, кажется, всё-таки был ему необходим. Потому что – тут Валентино, как назло, всегда был прав – если просто прятать всё поглубже, то оно только быстрее сожрёт тебя изнутри. — Тебе только по верхам, или всю историю от сотворения? – съехидничал демон, прикрывая за сарказмом давящую неуверенность. — О-о, я хочу знать все самые сочные и грязные подробности! Ты знаешь, как я люблю всякие драмы. Вещай, мне безумно интересно. Только погоди секунду.       Куколка засияла искренним любопытством и направилась на кухню, захватив с собой весь мусор от сладостей. Оттуда она принесла бутылку джина и пару рюмок. Разлитый прохладный напиток щедро поделился с друзьями ярким ароматом можжевельника. После первой рюмки Вельвет сняла прелестные чёрные туфельки, забросила ноги на диван и приняла до крайности заинтересованный вид. Теледемон в неуверенности стушевался. Ему ещё никогда не приходилось делиться чем-то настолько личным ни с кем, кроме Валентино. И уж тем более ни намёка на их собственную историю он даже подруге никогда не давал. Но воспоминания, стоило только слегка коснуться их омерзительной поверхности, сразу утянули Вокса глубоко на дно. И уже не оставалось никакого выбора, кроме как приоткрыть шлюз и вылить всё это дерьмо наружу, чтобы попросту не захлебнуться. Вельвет очень внимательно слушала. Она не отвлекалась и не перебивала, боясь сбить друга и никогда больше не услышать всю историю целиком. Вокс, скрипя зубами, пересиливал стыд и делился даже самыми тошнотворно сокровенными подробностями. \13 мая 2002 года\ — Вокси, у меня к тебе есть нестандартная просьба…       Язык Валентино малость заплетался, но он усердно старался сосредоточиться и говорить чётко. Мотылёк развалился животом на большом надувном матрасе, который спокойно дрейфовал в тёплом бассейне на террасе пентхауса. На демоне были только леопардовые плавки, но большую часть тела плащом прикрывали крылья. Он уложил голову на скрещенные руки и с удовольствием наблюдал за тем, как кибернетик весело плещется в воде. Тот как раз снова с брызгами показался на поверхности после того, как нырнул с борта и проплыл весь большой бассейн по кругу. Монитор Вокса только на днях получил нормальную модификацию, которая позволяла ему больше не бояться коротнуть от погружения, так что сейчас до крайности довольный теледемон в шортах и рашгарде наконец наслаждался вновь обретённой спустя пятьдесят лет возможность искупаться как следует. Он весело выпустил изо рта струю горьковатой воды, опёрся на бортик и, отирая лицо полотенцем, с любопытством посмотрел на Валентино. Рядом стояла пустая коктейльная рюмка, уже далеко не первая за сегодняшний вечер. День у обоих выдался непростой, так что расслабиться надо было как следует. — Если ты опять про тройничок, то забудь, – отрезал кибернетик и постучал пальцем по бокалу, намекая сидевшему неподалёку миловидному крольчонку в смокинге на необходимость повторить напиток. — Ой, блять, я не об этом, – скривился мотылёк, — Я вот что хотел… Знаешь, сложно это всё…       Вокс, чуть нахмурившись, уставился на друга с самым серьезным видом. Сомнения Валентино никогда не предвещали ничего хорошего. Новый бокал дайкири незаметно скользнул в руку, и теледемон одним махом опустошил его. — Давай, соображай уже, – раздражённо бросил Вокс, когда почти минута ожидания прошла в натянутом молчании. — Ушастик, пошёл вон отсюда.       Валентино наконец сухо разорвал тишину. Слуге не надо было повторять дважды, он мигом покинул террасу. Вал опустил руки в воду и медленно приблизился на матрасе почти вплотную к торчащему из воды по грудь теледемону. Затем он с неясной тёмной загадочностью посмотрел прямо в гипнотический глаз, сейчас совершенно спокойный, и неуверенно притянул Вокса к себе. Тому пришлось для устойчивости упереться ногами в дно бассейна, и он с неожиданным для них обоих жаром ответил на поцелуй, запуская пальцы в мокрую шерсть воротника. Когда они оторвались друг от друга, его дыхание заметно сбилось, а сердце застучало где-то у основания шеи. Валентино же по-прежнему выглядел меланхолично задумчивым. Это совершенно сбивало с толку. — В чём дело? – обеспокоенно спросил Вокс, глядя в потухшие алые глаза. — Я тебя уже однажды об этом просил, но тогда ничего не вышло, и я подумал, что, вдруг, сегодня что-то может измениться, как считаешь? — Я всё ещё не… – начал кибернетик, но тут же оборвал свою мысль.       Он понял, в чём было дело. И это ему совершенно не понравилось. — Нет, Вал, забудь об этом. Я был против в тот раз, и за год не произошло ровным счётом ничего, что могло бы поменять моё мнение. Ты из-за этой шлюхи так расчувствовался сегодня? Что с тобой?       Горькая тревога стиснула горло, и дышать стало тяжелее. Кибернетик уже собирался выбраться из бассейна, как тут с шумом и брызгами Валентино соскользнул с матраса в воду, приблизился к Воксу и навис над ним, прижимая того к кафельному бортику бассейна. Вот тут уже стало по-настоящему не по себе. — Мы же оба уже взрослые, Вокс. Сколько тебе? Девяносто? Боже, почему ты ведёшь себя, как подросток? — О нет, друг мой, я как раз веду себя по-взрослому. Потому что то, что ты там себе вообразил, не так сказочно в реальном мире. И мне это совершенно не подходит. — Вокси… Почему ты не можешь дать мне хоть маленький шанс? Я обещаю, что не разочарую тебя.       На лице мотылька досада пересеклась со слабой надеждой. Он тесно прижался полуобнажённым телом к кибернетику. Ладони с неоновым когтями, опасливо сжимающие бортик, сверху мягко накрыли чужие руки. Вторая пара осторожно приобняла демона за талию. — Сладкий, я тебя умоляю… Мне сегодня это очень нужно. Обещаю, это всего на одну ночь.       Вокс смотрел ему в глаза, и в животе что-то стало настойчиво скручиваться и разворачиваться, вороша все органы. Рёбра болезненно сдавило, но мотылёк был здесь не при чём. Во всяком случае, физически он был к этому не причастен. — Ты знаешь, что это враньё, Вал. Ладно я, но не наёбывай хотя бы себя самого. Если я останусь, то... – начал он тяжёлую мысль, опуская невидящий взгляд, и голос на секунду подвёл его, –...то я уже не смогу просто уйти, будто ничего не было. Так что, друг мой, брось эту чушь.       Лёгкий нажим на эти два слова вызвал у Валентино явное отвращение. Сегодня он не был намерен сдаваться просто так. Крепкие руки подхватили теледемона, вытащили из воды и усадили на прохладный бортик. Тот, в свою очередь, чуть не задохнулся от возмущения. Теперь Валентино смог выпрямиться, и их глаза наконец оказались на одном уровне. — Я больше не могу играть в эти игры, – серьёзно начал он, будто даже трезвея на глазах. — Ты прекрасно знаешь, что наши отношения и так намного сложнее того, чем ты пытаешься их представить. Я не забыл твои слова. И не забуду никогда, потому что в жизни не слышал ничего дороже. Ты для меня – всё, Вокс. И я уверен, у тебя за годик тоже ничего не поменялось.       Лицо кибернетика кисло сморщилось. Глаза однозначно молили о том, чтобы мотылёк прекратил снова тащить из него всё, что только недавно удалось упрятать поглубже. Сознание же спуталось в сомнениях. Воксу был ненавистен этот обжигающий шею поводок привязанности, который Валентино так любил нагло натянуть потуже. Он терпеть не мог, когда ему напоминают об ошибках. А то, что произошло тогда абсолютно точно было неправильно. — Вал, ты сейчас только заставляешь меня жалеть обо всём. Чего ты добиваешься? – тихо спросил теледемон. — Я как раз хочу, чтобы ты перестал жалеть. И хотя бы раз в жизни попытался сделать то, чего хочешь на самом деле. Не планировать, не мечтать, не думать. Боже, какой же ты у меня глупенький… Ходячая заморочка.       С этими словами Вал осторожно приблизился к Воксу для поцелуя. Тот вздрогнул: они оба почувствовали, как по его спине по-настоящему пробегает ток. Всё обернулось против кибернетика. Валентино, с ядовитой навязчивостью выпивающий мягкими губами всю волю к сопротивлению. Сознание, бьющееся между болезненным желанием и поглощающим страхом. Даже собственное тело. Ноги, по-прежнему болтающиеся в воде, обхватили тонкую талию мотылька, а руки пылко притянули его к себе. Он целовал Валентино так самозабвенно и напористо, что в голове бойко застучала кровь. Пальцы хаотично блуждали по обнажённой спине под плащом и стискивали тонкую кожу когтями, не разрывая её только чудом. Когда они на секунду отпрянули друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, теледемон заглянул в бездонные глаза и с кипящей злобой и тяжёлой одышкой прошептал: — Я тебя ненавижу, сукин сын…

***

      Они мало помнили о том, как оказались в спальне Валентино. Зажёгся слабый тёплый свет. Вокса, уже полностью обнажённого, небрежно бросили животом на алые шёлковые простыни. Он извивался всем телом и изнывал от стремления к чужой ласке. Валентино сегодня не хотел церемониться и затягивать развлечения, так что когда влажный от смазки член без промедления вторгся в тело, Вокс благодарно застонал. Он подтянул к себе колени и приподнял повыше бёдра, а мотылёк, на секунду покинув тело, встал коленями на жёсткий матрас. Он крепко ухватил теледемона за шею и рывком поднял к себе, снова грубо и глубоко проникая внутрь. Резкие толчки сами по себе выбивали из Вокса остатки рассудка и здравого смысла, но вот чужие руки уже начали по-настоящему сводить с ума. Одна крепко удерживала изгибающегося в спине кибернетика за шею, вторая пальцами нагло проникла в рот и начала играть с влажным неоновым языком, третья свела и зажала локти за спиной, а четвёртая принялась ласкать изнывающий от желания член. Столько внимания на одного несчастного теледемона – это было уже чересчур. Вокс ощущал, что совершенно теряет грань, на которой заканчивается его тело и начинается чужое. Весь мир превратился в одно сплошное жаркое наслаждение. Громкие высокие стоны достигали его слуха, но будто откуда-то со стороны. Будто это не он сейчас терял рассудок в чужих похотливых руках. — Ты просто восхитителен, Вокс. Твоё тело так меня любит, да? Скажи это вслух. Прошу тебя...       Пальцы покинули рот, а хватка на шее стала вдвое крепче. Страстный шёпот и горячая мольба достигли краешка ускользающего сознания теледемона. Он, действительно, бросил думать и планировать, потому что, когда Валентино начинал вытворять с ним такие безумства, всё разумное вдруг исчезало из мира. — Я люблю тебя… – тяжело и твёрдо выдохнул он, — Я безумно сильно тебя люблю, боже, прошу, не останавливайся…       Валентино не прислушался к нему, но сделал кое-что получше. Он оторвался от тела, рывком развернул его к себе и толкнул спиной на кровать. — Я хочу видеть твоё лицо, когда ты скажешь это в следующий раз…       Ноги сцепились на талии. Валентино, прожигая прямым взглядом лицо, стиснул руками бёдра и снова неспешно вошёл внутрь. Теперь он двигался медленнее, намеренно растягивая каждое проникновение. По мелкой дрожи, сковывающей стройное тело, было ясно, что ему это даётся непросто, но Воксу, кажется, было в тысячу раз тяжелее. Он чуть не до судорог стискивал бёдрами чужую талию. Кончики дрожащих пальцев подцепили сразу обе небольшие подушки и быстро протиснул их под поясницу. Ему хотелось глубже, горячее и больше. Тело извивалось, и он бесстыдно стонал, глядя в глаза любовнику. А ведь Вокс ещё не знал, что задумал Валентино. Мотылёк обхватил руками чужую шею, навалился всем весом и сделал ровно то, что долгие годы спустя ностальгично припомнит ему теледемон. Скользкий язык осторожно проник в приоткрытый рот и заглушил последний протяжный стон. Было похоже на то, что Вал прикрыл горлышко бутылки с газировкой и сильно её встряхнул. Вокс чувствовал, что всё тело распирает изнутри. Его плавными синхронными толчками заполняли целиком. Не оставалось ни капли места для сознания. Теперь у него были только поглощающие без остатка ощущения. В когтях, терзающих простынь, щёлкал и искрился ток, а помехи с треском размывали картинку на мониторе. Валентино стиснул шею ещё безжалостнее. Язык медленно покинул чужой рот, а толчки внизу снова стали грубее. Они всё ещё были неспешными, но зато их резкость и настойчивость начала совершенно выбивать из задыхающегося теледемона весь оставшийся в лёгких воздух. Руки с шеи скользнули ниже и упёрлись в тяжело вздымающуюся грудь. В такт медленным дерзким толчкам зазвучал жёсткий приказ. — А теперь...повтори...ещё...раз.       Теледемона прошила мощная волна дрожи, когда следом за властными словами подушечки чужих пальцев небрежно тронули член у самого основания. Выгнувшись спиной, он всеми силами постарался удержать мутный взгляд на чужих глазах. Когти с силой впились в собственные ладони. Слова зазвучали без сомнений. В их сладости пряталась невысказанная мольба. Вокс желал, чтобы эти сладкие минуты растянулись в вечность. — Я люблю тебя, Валентино… — Я тоже тебя люблю, Вокси... Мне с тобой всегда так хорошо…       Рука начала настойчивые ласки, а темп толчков внезапно стал неуловимо бешеным. Воксу понадобилось катастрофически мало времени, чтобы со сдавленным стоном кончить, пачкая собственный живот и чужую ладонь. Валентино только с хищной улыбкой показательно слизал с руки всю сладость и не замедлялся ещё долго, продолжая вбиваться в содрогающееся тело. Вдруг он отстранился и притянул теледемона за шею, чуть отползая назад. Тот хищно облизнулся, сразу поняв, что от него хотят. Он быстро обхватил губами пульсирующий член и рывком принял его до основания. Проглотив до капли всё угощение, Вокс хитро посмотрел на Валентино снизу вверх и оставил благодарный поцелуй на бедре.       Мотылёк нежно провёл пальцами по его плечу, улёгся на постель и поманил теледемона к себе. Тот свернулся под боком и устроил лицо на часто вздымающейся груди. Они обвили друг друга руками, а Валентино стал ласково поглаживать Вокса по спине вдоль рёбер. — Я не хочу больше никогда слышать это твоё “друг мой”. Это омерзительно, потому что “друг” там уже давно лишний. — Отъебись, – раздражённо буркнул теледемон, прижимаясь к любимому телу ещё ближе.       Валентино усмехнулся и осторожно погладил Вокса по голове. Тот сразу же разомлел окончательно, и монитор легонько завибрировал, будто кибернетик неуклюже пытался мурчать. Мотылёк нащупал где-то в ногах сбившееся плотное одеяло и, стараясь сильно не ёрзать, бережно укрыл им обоих. — Спокойной ночи… – тихо и расслабленно прошептал Вокс. — Dulces sueños, mi amor… – трепетно отозвался Валентино.       Это обращение прозвучало впервые и неприятно впилось в сознание. Но теледемон решил, что со временем к такому можно будет привыкнуть.

***

      Вокс проснулся неожиданно резко, будто его с силой вытолкнули из сна и мешком бросили в реальность. Как ни странно, он всё ещё лежал на постели. Только вот рядом было пусто и холодно. Единственное, что напоминало о мотыльке – широкое влажное пятно от крыльев, которые после бассейна как-то не нашлось времени обсушить. Теледемон нахмурился и, на удивление, обнаружив на тумбочке свой телефон, нервно рванулся к нему. Там был сразу открыт диалог с Валентино, кое-кто об этом позаботился. Ярко светилось жёлтым одно непрочитанное сообщение. [Прости, у ребят проблемы, мне нужно отлучиться ненадолго. Не беспокойся, mi amor, я скоро вернусь]

[2:46]

      На часах было 4:24. Необъяснимая тревога зацепила грудину изнутри и с силой потянула вниз. Кибернетик отправил короткое [Всё ОК?] и, совершенно не надеясь на ответ, поднялся с постели. Взятые из тумбочки влажные салфетки немного помогли оттереть противно липкий живот. Вокс торопливо оделся и через ближайшую камеру на террасе бросился в аппаратную. Там он сел за мониторы, открыл записи наблюдения башни на времени 2:50 и без труда обнаружил сорвавшийся с места розовый лимузин. Он проследил за ним через другие уличные камеры до самых трущоб, где машина остановилась возле какого-то нищего бара. Быстро нашлись и записи изнутри. Там он увидел, как в углу трое громил зажали одну из знакомых на вид шлюх Валентино и творили с ней что-то невообразимое. Остальным посетителям, кажется, было глубоко на это плевать.       Мотылёк даже не приблизился, а прямо из центра зала тремя точными выстрелами вышиб всем троим мозги. В заведении при виде него началась суматоха, многие торопливо выбежали на улицу. Один только бармен-муравей сохранял спокойствие. Он безразлично натирал бокал и искоса смотрел на повелителя, которому явно не посмел бы перечить. Валентино подлетел к Энджелу Дасту. Вокс узнал его: это с ним сегодня Валентино сначала поссорился, потом потрахался, а позже снова поссорился. Очевидно, парень на радостях от всего этого решил уйти в отрыв, потому что теледемон припоминал слова Валентино о том, что это единственный его сотрудник, способный сам защититься от кого угодно. Вал отпихнул тела подальше и поднял свою драгоценную шлюху. На том живого места не было, он бессильной окровавленной тряпкой развалился на руках сутенёра. По пути к выходу Валентино немного свернул к диванчику и одобрительно погладил по голове свободной рукой какого-то съёжившегося на сидении невзрачного грешника.       Дальше тело было бесцеремонно брошено в салон, и машина направилась прочь. Пока Вокс следил за ней на обратном пути, его взгляд упал на время записи: [3:12]. Всё прошло чётко и быстро, и ему стало ещё тревожнее от сомнительных мыслей о причинах, которые могли в итоге задержать мотылька так надолго. Через двадцать минут лимузин снова припарковался у башни. Валентино вынес тело из машины, и даже издалека было видно, что теперь Энджел выглядел ещё хуже прежнего. Свежая кровь капала с меха на землю и пачкала шубу сутенёра.       Выяснилось, что до комнаты его донесли уже почти час назад. Кибернетик на “x5” быстро помотал камеру в коридоре и убедился, что Валентино с тех пор оттуда не выходил. Энджел был не настолько важной персоной, чтобы ставить камеру в его комнате. Так что Воксу оставалось только одно. Он, медленно закипая от гнева, переместился в коридор на одном из нижних этажей порностудии. Камеры звук не передавали, так что до этого он сидел в абсолютной тишине. Зато сейчас, стоило ему оказаться здесь, он услышал всё. Его до краёв переполнило отвращение. Приглушённые слабой шумоизоляцией хриплые стоны мерзкой шлюхи раздавались из-за двери. Вокс не сомневался, что комната заперта изнутри, и с этим поделать ничего не мог. Так что осталось только подойти ближе и, что было силы, угрожающе застучать. Изнутри раздался короткий вскрик и глухой удар тела об пол. Вокса колотило от гнева. Он мечтал разорвать обоих на мелкие кусочки, но когда дверь с тихим щелчком распахнулась, решил ограничиться только мотыльком. Тот в натянутых наспех брюках стоял перед ним, тяжело дышал и выглядел так, будто на тёмном пустыре встретил наяву свой худший ночной кошмар. Вокс собирался показать ему, что ровно так оно и есть. Он схватил сутенёра за воротник, выдернул в коридор и беспечно швырнул к противоположной стене. Тот с силой врезался в неё и осел на колени. Прежде, чем дверь захлопнулась, бешеный взгляд Вокса успел на секунду встретиться с блестящими в темноте перепуганными глазами. Валентино не успел прийти в себя, как тут же совершенно безжалостно получил кулаком по лицу, отчего грудью повалился на пол. Подставленные руки всё равно не уберегли подбородок от столкновения с жёстким паркетом. Из разбитой губы потекла струйка крови. По всей щеке и под глазом начали расплываться чёрные кровоподтёки. Все зубы уцелели только неведомым чудом. Вокс медленно склонился над мотыльком, подцепил носком ботинка плечо и, будто сбрасывая приставшую грязь, брезгливо перевернул того на спину. В алых глазах застыл ужас, а дрожащие руки прижались к обнажённой груди, вымазанной чужой кровью. Глаза теледемона жутко пульсировали. Он опустился на одно колено рядом с мотыльком и склонился угрожающе низко. Пальцы крепко вцепились в меховой воротник, будто пытались приподнять за него чужое тело и попутно вырвать пару клочков шерсти. — Я тебе кое-что напомню, – сдавленный тихий голос злобно сочился через сжатые зубы, — потому что, видимо, твоя память оставляет желать лучшего. Ты отлично запомнил слова, которые я сказал тебе прошлым летом, но, очевидно, совсем позабыл обстоятельства, при которых это случилось.       Вокс отпустил воротник и, поднимаясь обратно на ноги, с отвращением отряхнул ладонь от приставшего белого пушка. Напряжённое тело вытянулось в полный рост, скованые вновь подступающей дрожью руки сцепились за спиной, и теледемон, уже с видом надменного презрения, медленно склонился над перепуганным Валентино под жёстким прямым углом. Голос, к большему ужасу, зазвучал тихо и угрожающе спокойно. — А обстоятельства – вот они. Ты разложил какую-то шлюху на своём рабочем столе прямо у меня на глазах. И когда я разорвал и выкинул эту мерзость из кабинета, тебе вдруг стало очень интересно, чего это я так разозлился.       Глаза теледемона опасно сощурились. Он крепко стиснул в руке чужое лицо, впиваясь в кожу кончиками сияющих когтей. Валентино уже почти задыхался, но по-прежнему не шевелился и не издавал ни звука. Слова зазвучали ещё тише, почти опустившись до шёпота, а в тоне стала проглядывать вкрадчивая притворная сладость. — Конечно, я всё тебе рассказал о своих чувствах, дорогой. Всего-то надо было своими выходками и расспросами довести меня до нервного срыва. Подумаешь, с кем не бывает. “Он – большой мальчик, он переживёт”. Так ты сказал Вель потом, да? Что ж, конечно, я обязательно всё переживу.       Когти впились в лицо ещё глубже и заскользили вниз, медленно открывая на щеках широкие тёмные разрезы. По лавандовой коже быстро заструилась, стекая на пол, горячая кровь. В ровном голосе зашипело презрение. — Ты так сладко рассказываешь сказки. Говоришь, что любишь меня, что жить без меня не можешь. Говоришь, что не подведёшь… Но твоё желание трахать всё, что движется, тебе в сотню раз дороже меня. Хочешь, чтобы я был твоим? Никогда. Стоит мне хоть на шаг к тебе приблизиться, как ты вытворяешь такое. Прямо в эту ночь, – голос окончательно опустился до пугающе нежного шёпота, — когда я пару часов назад признавался тебе в любви. И впервые в жизни остался с тобой.       Вокс отстранился и сделал уверенный шаг назад. На его лице застыло отвращение, а от холода слов по коже Валентино побежали мурашки. Расползающаяся под его головой блестящая лужа крови тянула тяжёлой терпкостью. — Ты мне омерзителен. Не приближайся ко мне. Я тебя не уволю, потому что ты приносишь деньги. Но больше не смей поднимать на меня глаза, грязная шлюха.       Пальцы небрежно стёрли кровь о пиджак, и теледемон медленно зашагал прочь. Из-за спины послышались сдавленные всхлипы, но он и не подумал оборачиваться.

***

      Когда Вокс затих, Вельвет поняла, что история подошла к концу. Теледемон был выжат этим рассказом досуха, но в то же время чувствовал смутное облегчение. Сбросить такой груз, который уже десятки лет давил на плечи, оказалось до ужаса приятно. А жаркое восклицание куколки даже вернуло подобие улыбки на усталое лицо. — Какой же он отвратительный кусок говна! — Спасибо, что выслушала... Это полный пиздец. — Окей, это то, что было двадцать лет назад. Сказочная поебень. А на днях что произошло? — Бля, как бы тут объяснить... Недавно я сам сделал абсолютно конченую вещь, которая заставила нас обоих...ну, вернуться к этой проблеме. Мы даже пытались поговорить... Но сама видишь, что из этого вышло, – кибернетик слабо пошевелил перевязанной рукой. — На этот раз он оказался злее, и досталось уже мне. — И чё ты такого исполнил? – с хитрой ухмылкой поинтересовалась Вельвет. — Я...просто идиот. Когда на работе всё начало сыпаться, я просто с катушек слетел. И Вал всё время рядом ошивался... Так что, когда мы в очередной раз трахались, я...снова сболтнул лишнего. А потом ещё и оставил его спать у себя... Дорогая, будь добра, пристрели меня, пожалуйста.       Вокс ожидал, что подругу позабавит последняя просьба, но та вдруг обеспокоенно нахмурилась и сочувственно приобняла теледемона за плечи. — Дружочек, может, нам просто избавиться от него? Разделим фирмы, и дело с концом. Бабки у него, конечно, вкусные крутятся, но такого фарша они не стоят. — Ни в коем случае. Как минимум, пока что такие потери нам не по карману. Надо хотя бы вылезти до конца из этой жопы. А потом...не знаю. — Что, планируешь пустить всё по второму кругу? Отличный план, давай снова тотально игнорить его полгода, потом так вдруг случайно возвращать рабочее общение, а через...сколько?...четыре года?... всё простить и снова начать ебаться, как ни в чём не бывало? Охуенно, поддерживаю! Только на этот раз на меня не рассчитывайте, ищите другую сову для связи.       Слова Вельвет, как назло, точно пересказывали, как всё было в прошлый раз. Грудь обожгло тянущей болью. Кибернетик понимал, насколько всё это абсурдно, глупо и бессмысленно. Но как поступить иначе, он совершенно не представлял. — Я, правда, люблю его, Вель... И когда он рядом, всё разумное теряет смысл, так что нормальных идей ты от меня не услышишь. Он меня с ума сводит... Я ни с кем никогда не был так счастлив. Но в то же время, эти его выходки... Мне просто больно и страшно. И с ним, и без него. — Родной, он просто абьюзер! Всё эти эмоциональные качели, манипуляции, психологическое насилие... Шаришь? — Проще это слово всё равно не сделает. Я просто не могу его прогнать. Я по уши в этом завяз, понимаешь? — Ну...тогда у меня есть для тебя совет, Вокс. Не выбирай простое, такого всё равно нет. Выбирай неизбежное. — Что, предлагаешь в ноги ему упасть, чтобы он их об меня вытирал? — Идея не самая идиотская, на самом деле. Либо он тебя доканает, и ты ёбнешь его окончательно – с тем, как тебе нравится его пиздить, я совсем не удивлюсь такому финалу вашей истории. Либо, что тоже может быть, вы каким-то чудом притрётесь и лет через пять пригласите меня на свадьбу. — Пиздец. Голосую за первый вариант...       Вельвет довольно рассмеялась и, открывая третью бутылку джина, подлила в обе рюмки. Вокс тяжело вздохнул, и его глубоко утянуло в водоворот собственных мыслей. Сейчас они были достаточно чёткими, и над ними можно было даже производить настоящие вычислительные операции. Он принялся взвешивать все слова куколки, а та, ничуть не возражая, спокойно отвлеклась на телефон. Вокс мог наконец спокойно всё обдумать, а нанавязчивая компания Вель была для него, как спасательный круг, за который можно будет ухватиться, если он заплывёт куда-то не туда в своих размышлениях. Минут через пять в сознании начал проясняться окончательный ответ. Теледемон поднял напиток и сердечно объявил тост. — За самую смышлёную и рассудительную красотку.       Вельвет весело улыбнулась и с удовольствием поддержала кибернетика. Когда звякнули по столу пустые рюмки, теледемон повернулся к подруге и, не забыв поберечь руку, заключил её в благодарные объятия, на которые она ответила немного неловко, но искренне. Если что, эта девочка всегда будет рядом, чтобы вернуть ему силы и уверенность. Так что в голове бесповоротно созрело отчаянное решение, от которого теледемон уже не мог отступить.

__________________________________________

//p.s: Если вам интересно, кто такой Пинк и чем занимался на днях Валентино, снова настойчиво приглашаю в телеграм-канал работы; там реально много вкусного доп.контента по фф и отп, а ещё можно просто поболтать