Мир, где пересекаются железнодорожные рельсы

      Интересная штука – утро. От того, как пройдёт первый час после пробуждения, часто зависит весь наступающий день. Иногда проснуться можно неожиданно резко, рывком отдирая голову от подушки, потому что кому-то за стенкой пришло в голову начать готовить себе завтрак и со звоном уронить на пол кастрюлю. Тогда ничего хорошего уже от целого дня ждать не хочется. Но этим утром всё было не так, хоть и нельзя было сказать, что мотылёк проснулся по своей воле.       Перед его глазами ярким пятном в чёрной расплывчатой темноте мельтешил розовый светящийся шар и злобно посмеивался на высокой ноте. Когда длинные цепкие руки достали до него своими когтями, то лишь смогли разорвать мягкую оболочку. А назойливый шар продолжал маячить и глумиться, как раздражающий хулиган. Оторванный от него лоскут растаял струйками невесомого дыма. Внутри шар был абсолютно пустым. Вдруг без предупреждения в пространство начал врываться пульсирующий напряжённый шум. Сознание ощутило сильную сдавливающую грудь тревогу. Ноги будто скрутились и отяжелели. Зато Валентино в принципе почувствовал, что они у него есть. Шар вздрогнул и начал растворяться в темноте. Мозг постепенно просыпался. Шум начал оформляться в нечто осмысленное, и мотылёк понял, что это чей-то нервный бубнёж, нагло раскидывающийся по комнате. Затем стали проступать отдельные слова, смысл которых всё равно было невозможно уловить. Вал некоторое время не мог понять, что вообще происходит и кто с ним разговаривает в его доме в такую рань. Только нахлынувшее ощущение, что всё тело пустили через прокатный станок и сбросили с высоты бесформенной кучей, напомнило ему, где и как он вчера уснул. Громкий стон недовольства заставил голос прерваться на секунду. — Я перезвоню.       Ритмично зацокали по полу острые каблуки, которые сопровождали тяжёлый перестук шагов. Валентино неохотно разлепил мутные глаза и стал жмуриться в попытках вернуть себе оставленное во сне зрение. Перед собой он увидел только блестящую чёрную обивку, стянутую расплывчатой виньеткой. Тут через спинку дивана небрежно перегнулось знакомое стройное тело, уже наполовину в рабочем костюме – не хватало только пиджака и галстука, а рукава рубашки были закатаны до локтей и открывали крепкие чёрные предплечья. Теперь мотылёк мог снова видеть всё достаточно чётко, хоть картинка и немного плавала перед глазами без желания фиксироваться на месте. Его друг нависал над ним с каким-то необъяснимым выражением лица. Губы были напряжены и тесно сомкнуты, один из уголков мелко подрагивал в попытках заползти чуть выше другого. Брови нахмурились так, что почти стали естественным продолжением век, а правая вообще ловко слилась с чёрной подводкой. Красные глаза загадочно щурились. — Доброе утро. Как тебе тут спалось?       После этих слов лицо уже не выдержало напряжения, и по нему расплылась широкая улыбка. Действительно, картина глазам кибернетика открывалась чересчур необычная. Валентино со своим ростом около трёх метров сейчас, казалось, уместился бы в чайной ложечке. Он закутался в свои меховые крылья с головой – даже усики были спрятаны внутри – подобрал к себе колени и, кажется, обвил руками бёдра. Худоба обеспечивала его компактность, так что этот пушистый шар с недовольными глазами занимал всего какую-то треть маленького чёрного диванчика. Вокс откинулся назад, и его разобрал приступ потрескивающего хохота. В ответ пушистый только глупо смотрел на друга и медленно, малость несинхронно моргал. Когда смех прекратился, Валентино решил вернуться в свою истинную форму. Он тяжело приподнялся, растянулся во весь рост, забросив ноги на один мягкий подлокотник и уложив спину на другой, и полностью распахнул крылья. Одно небрежно опустилось на пустой кофейный столик и закрыло его целиком, свесившись на холодный пол, второе же оказалось перекинуто через спинку дивана, а по пути хлопнуло в воздухе в опасной близости от лица теледемона. Вокс сделал шаг назад, по-прежнему ухмыляясь. — Кофе? – вежливо, уже без ехидства спросил он. — Который час? – слабо послышалось в ответ. — Пять утра. — Сколько, блять?! Иди нахуй! — Всё равно я бы тебя здесь дальше спать не оставил, так что не жалуйся. Не я заставил тебя тут ночевать. Могу предложить только два варианта. Или мы пьём кофе, а потом ты валишь на все четыре стороны, или ты возвращаешься в башню прямо сейчас и ложишься спать обратно.       Вокс упёр руки в бока и спокойно глядел на то, как мотылёк чуть не с полминуты в раздумьях разглаживает свой безнадёжно измятый костюм. Наконец раздался резкий решительный вздох. — С молоком. И мятой. Послаще.       Недовольное, но согласное бухтение обрадовало теледемона, и он быстро направился на кухню. Валентино задумчиво уставился в стену, не найдя больше в комнате ничего интереснее. Глаза почти не моргали, а тонкие пальцы сжались на предплечьях. Тело всё ещё противилось чересчур раннему подъёму и ужасно ныло. Мотылёк недвижно лежал и слушал, как на кухне с треском жужжит кофемолка и низко гудит машинка. Когда послышался знакомый первый пшик паровика, он собрал крылья плащом и кое-как поднялся с дивана. Давненько ему не приходилось спать на чём-то, что было максимально для этого не предназначено. Пришлось потратить немного времени, чтобы размять затёкшие косточки. Поясница и плечи с левой стороны просто отнимались, но в общих чертах телу удалось вернуть подвижность и даже какой-то малый намёк на привычную упругость походки.       Когда Вал вошёл в кухню, то увидел, что друг уже заканчивает с его напитком, поставив чашку на стол рядом с машинкой и низко над ней склонившись. А в это время вторая кружка, над которой вихрился лёгкий пар, уже стояла на чёрной мраморной барной стойке. Почти всё здесь было чёрным. Только полосы на стыках простого кухонного гарнитура и холодильник выделялись серым металлическим блеском. Слабый белый свет, не имевший очевидного источника, был приятно ненавязчивым. Мотылёк устроился на высоком стуле по другую сторону от небольшой кружки, которая щедро делилась ароматом свежесваренного чёрного кофе с яркими медовыми нотками. Вскоре её владелец поставил перед Валентино большую широкую красную чашку. На молочной пенке в кофейном узоре легко читалась ловкая карикатура на уставшее лицо мотылька, закутанное в пушистый плед. Вал тут же рассмеялся и бросил на художника ехидно-укоризненный взгляд, подкрепляя его наставительно грозным цоканьем языка. Вокс ответил ему широкой улыбкой и занял своё место за стойкой. — Не знал, что ты умеешь делать такие штуки. — Редко страдаю этой хернёй, просто сегодня никак не мог упустить возможность. — Блять, это даже пить как-то жалко… – задумчиво протянул мотылёк, с умилением разглядывая собственную уменьшенную копию. — Хочешь, чтоб я сфотографировал на память? – хитро полюбопытствовал собеседник. — Ну уж нет! Ви ещё найдёт фотку, о-о, чё тогда будет… Давай оставим твои художества между нами.       Вокс согласно хмыкнул, и они оба – Валентино не без опаски – отхлебнули из кружек. Рисунок на кофе растянулся и превратился в бесформенное светло-коричневое пятно без намёка на тонкое искусство. Мотылёк взглянул на это, и по его лицу растеклась лёгкая досада. Но настроение быстро вернулось благодаря плотному и сладкому вкусу терпковатого напитка с намёком на цветочность и ярким мятным оттенком. — Что у тебя по делам на сегодня? – небрежно поинтересовался Вокс, листая новостную ленту с несколько потемневшим лицом. — О, для начала надо нормально поспать. Не знаю, как ты, а я просто пиздец как мерзко себя чувствую.       Кибернетик не ответил, только согласно кивнул и чуть больше нахмурился. Его кружка перестала стремительно пустеть и застыла в приподнятой руке, палец на экране не двигался. Очевидно, что-то в телефоне привлекло его внимание. — Ну, а потом, – как ни в чём не бывало продолжил сутенёр, и его лицо резко ожесточилось, — надо бы ещё раз напомнить этим шлюхам, кто здесь папочка. Все у меня сегодня по кругу пойдут на отработке. Ни одну тварь не отпущу, пока не сделают мне кинцо на те же бабки, что мы вчера из-за них просрали.       Валентино тряхнул головой и постарался перевести дух. Пальцы нащупали в кармане портсигар, но только злобно клацнули по нему когтями. Курить в подвале Вокс категорически запретил уже очень давно. Отчасти из-за привычки Валентино упорно отрицать существование пепельниц, но в большей степени – из-за запаха. Вокс никогда не возражал против того, что за Валентино на метры тянулся табачный аромат, смешанный с ненавязчиво сладкими фруктовыми духами, но дом был его местом, и он не хотел ощущать здесь ничего постороннего. — Что на сегодня у тебя? – с тяжёлым вздохом уточнил мотылёк. — Ничего хорошего, – ответил Вокс и скривился в отвращении, — подтвердили время пресс-конференции. Вечером, в семь часов. Ебаный ты в рот, как же эта сука меня бесит! Уже запостила у себя новость о том, что будет там! Если её не заткнут, нам всем пизда... — Что за сука? Могу помочь заткнуть её так, чтоб наверняка, – хитро предложил Валентино и сделал вид, что стреляет в стену из вытянутого указательного пальца. — Кэти, мать её, Киллджой. Чё тебе в студии не сидится, мерзость ты недоёбанная?! – Вокс искрил и жарко ругался, уставившись в телефон, где полэкрана занимала счастливая фотография ненавистной телеведущей. — Сочувствую. Ну ничего, уверен, она тебе по зубам. А нет, так обращайся, я быстро её накажу. — Ты знаешь, что я тебе не позволю, Вал, не выёбывайся, – раздажённо бросил Вокс и со звоном отставил пустую кружку.       Кибернетику безумно нравилось общение с журналистами, но только в тех случаях, когда он представал перед камерами в хорошем свете. Здесь же никто не знал, как всё повернётся. Поэтому можно было с уверенностью сказать, что всем тем, кому выпадет на долю с ним сегодня разговаривать, вообще не позавидуешь. — Мне пора. Пойдём. Вокс быстро соскочил со стула, бросил пустую посуду с кофейными разводами в раковину, и друзья вместе направились прочь из уюта и спокойствия навстречу тревогам наступающего дня. *** — Знаешь что? Засунь свою тупую идею туда, откуда она вылезла! Съебал нахуй отсюда!       Возле широкого письменного стола в небольшом мрачноватом кабинете стоял до предела взбешённый кибернетик. На стене неподалёку блестели бесконечные золотые награды, утверждавшие его статус как лучшего во всём и до крайности преуспевающего в делах бизнесмена. Но сейчас Вокс не имел ничего общего с тем уверенным красавчиком, выступавшим на ТВ, который всё это заработал. Он опирался на мелко подрагивающие руки и с нескрываемой злобой смотрел на подничённого. Когти пускали разряды и силились впиться в стол, а мешало им только тонкое защитное стекло. Тощий затравленный глава PR-отдела бросил последний испуганный взгляд на босса и чуть ли не бегом покинул кабинет. Возможно, идея привести на пресс-конференцию больше своих сотрудников была и не самой плохой, но сейчас Вокса вообще мало что могло устроить. Голова, без того неустанно гудевшая с самого утра из-за незапланированной перезагрузки, теперь вовсе пульсировала от перегрева. Кулер шумел, как сумасшедший, и это раздражало ещё больше. Теледемону казалось, что он вот-вот взорвётся, ощущение было буквальнее некуда. Любимый рабочий костюм сейчас казался до боли тесным и давил на раздувающуюся от гнева грудную клетку. Зрачок левого глаза шёл резкими волнами и разгонял вокруг себя чёрные круги.       Тут кибернетик резко вздоргул от неожиданного стука в дверь. Он выпрямился, сморгнул и, насколько смог, немного охладил выражение лица. — Да? – всё ещё со злостью отозвался он. — Мистер Вокс, у вас посетитель. Это мадам Вельвет, могу я её пригласить? – с тревогой в голосе протараторила обаятельная высокая секретарша, показавшаяся в проёме. — Блять… Ладно, да, пусть войдёт.       Не успела дверь закрыться снова, как её остановила маленькая ножка в широких полосатых брюках и чёрной туфельке на невысоком каблуке. Подруга уверенно вошла в кабинет и по-свойски запрыгнула на стол, забросив ногу на ногу. Она с хитрой улыбкой взглянула на закипающего теледемона и играюче наклонилась к нему чуть ближе. — Неважно выглядишь, Большой Ви. Слышала, у тебя тут мощная суета намечается. Могу чем-то подсобить? — Боже, дорогая, я уже не знаю. Это просто жопа, – кибернетик оттолкнулся от стола и стал быстро расхаживать туда-сюда вдоль окна, — понимаешь? Всё только хуже и хуже! Новые ошибки в данных, платёжка опять полетела, до конференции два часа, эта сука Кэти дразнит своими постами и, кажется, вот тут, – он постучал себя когтем по затылку, – скоро нахуй что-то перегорит! — Ну, дорогой, не кипятись. Всё будет заебись. У меня есть парочка идей, как всё немного поправить. — О-о, удиви меня! — Я думаю, тебе стоит взять меня с собой на пресс-конференцию. И Вала тоже. Мы должны держать лицо компании вместе. С принцессой, конечно, так просто не будет, но я верю, что ради тебя она постарается никого не пристрелить.       Вокс прекратил мельтешить и непонимающе уставился на Вельвет. — Это ещё зачем? Особенно Вал. Не вижу ни одной нормальной причины. — Их даже несколько, родной. Для начала, мы – Тройка Ви. Понимаешь? Мы – команда, и выступать надо вместе, чтоб защитить наш общий имидж. Проблемы ведь из-за всего этого не только у тебя. А вот ещё какая штука: мы с Валом перетянем на себя часть вопросов, и у них будет сильно меньше времени доебать тебя. Ну и наконец… – она безразлично взглянула на свой маникюр и чуть повела бровью, — мы – твои друзья, Ви. Я хочу тебе помочь. А Валентино постарается не слишком помешать.       Вокс застыл на месте, а его задумчивый взгляд бесцельно поплыл куда-то в сторону. План Вельвет действительно хорош. Но был в нём один большой и неуравновешенный изъян. Если Валентино там выведут из себя, в чём кибернетик почти не сомневался, на то, чтобы его контролировать, могут уйти все остатки сил и самообладания. Сутенёр отлично умел достойно держаться под напором неудобных вопросов, такая уж у него профессиональная нужда. Но проблема заключалась в другом. Его может слишком быстро выбесить любой, кто рискнёт сказать что-то поперёк самому Воксу. Это иногда играло на руку, и всё-таки, ручной пёсик любил срываться с поводка в стремлении защитить хозяина. От этих мыслей было не по себе. — Вал?... – только и смог сказать он. — Так надо, поверь мне. Если что, приставлю к нему свою девочку с ножом. Он не рыпнется. Не сегодня, когда ошибки стоят так дорого. — Знаешь… это может сработать. Я согласен. Пойду поговорю с ним. — Классненько. Я буду на студии, набери, как надо будет выдвигаться.       Девушка ловко спрыгнула со стола, и друзья вместе неспешно покинули кабинет. Вокс предупредил секретаршу, что ему нужно отойти на какое-то время, и в приёмной они с Вельвет разделились. Кибернетик нырнул в одну из камер и через секунду оказался на нижнем этаже башни сутенёра. Ему даже не пришлось никого спрашивать о том, где сейчас находится Валентино. Гневные взгласы мотылька глухо разносились из узкого коридора, примыкающего к холлу. Мельтешащие, нервные и полуобнажённые сотрудники обходили этот закуток стороной. Вокс чётким шагом двинулся туда, и с каждой секундой его уверенность в товарище всё больше рассеивалась. — Что ты себе позволяешь, тупая сука?!       Из-за двери одной из гримёрок за рычащим возмущением послышалось несколько глухих ударов, сопровождавшихся мелким звоном. Теледемон на секунду замер перед дверью, но затем настойчиво постучал. Дверь распахнул гневно раздувающийся Валентино с обнажённым торсом и заброшенными за спину крыльями. Светлые брюки в крупных красных пятнах сидели на своём месте, но, судя по раскиданным рядом остальным частям костюма, это было ненадолго. Вокс пробежал по напряжённому лавандовому торсу шустрым заинтересованным взглядом, а затем его привлекло тело внутри комнатки. На полу в углу у столика валялась истерзанная демоница. Её пухлые бёдра были густо перемазаны кровью, белое испачканное платье безнадёжно разорвано в клочья по всей передней части, и сейчас она старалась прикрыться, руками придерживая расходящиеся лоскуты. Абсолютно чёрные глаза, полные слёз и ужаса, смотрели на Вокса с немой мольбой о помощи. По щекам стекала размазанная тушь. Светлые короткие волосы у левого виска стояли торчком и склеились от запёкшейся крови. По щеке стекали свежие алые дорожки. Она едва сдерживала дрожь и судорожные всхлипы. Вокруг неё валялись вещи, очевидно, ещё недавно лежавшие на столе: открытая пудреница, рассыпавшая крошками содержимое, маленькое разбитое зеркальце, карандаши, подводки и много чего ещё. Край стола был перемазан кровавыми разводами. Взгляд кибернетика, сверлящий девушку, сверкнул презрением, а лицо исказилось от отвращения. Не глядя на друга, он медленно проговорил. — Ты мне срочно нужен на пару минут. Есть дело.       Валентино развернулся, подлетел к своей жертве и крепко схватил её за тонкую шею. — Я с тобой ещё не закончил, шлюха! Даже не думай больше рыпаться, уже всё равно поздно, – он опустился перед ней на колено и склонился к окровавленному уху, — потому что ты теперь – моя шлюха. До скорой встречи, сладкая.       После этого наставления он нежно, почти любовно, провёл языком по щеке, слизывая тонкую свежую струйку крови, с недовольным видом покинул гримёрку и запер её на ключ. Затем раздался тяжёлый рычащий вздох, будто Валентино силился переключиться и собраться с мыслями. — Что ты хотел, Вокси? Я весь твой.       Лицо теледемона всё ещё мерцало неприязнью, но он сбросил лишние мысли и устало привалился к стене, скрестив руки на груди. Друг, сияющий игривой заинтересованностью, стоял напротив него, уперев руки в бока и бёдра. Пальцы, перепачканные в крови, уже не слишком боялись замарать и без того испорченные брюки. — Тебе нужно подвинуть своё расписание на сегодня. Ты пойдёшь со мной и Вельвет на пресс-конференцию.       Мотылёк дёрнулся, будто его стукнули по лбу, и недоумённо вытаращился на теледемона. — Это ещё зачем? Что мне там делать, мебелью прикидываться? — Блять, просто я уже… Ты мне нужен, Вал.       Голос кибернетика дрогнул. Неоновые когти впились в плечо, серьёзно угрожая безукоризненному полосатому пиджаку. — Я...что? – нервно переспросил мотылёк, чуть опустив голову. — Я не справляюсь… Мне нужна помощь…       Эти слова покидали горло с большой неохотой, цепляясь за язык, как за крупную наждачку. Звук полностью ослабевшего голоса заставил Валентино рвано вздохнуть и шагнуть к отчаявшемуся другу через весь узкий коридор. Вокс смотрел на него снизу вверх, всё выражение лица молило о спасении и жалости. Мотылёк бросил короткий взгляд по сторонам – к счастью, оно и не удивительно после разносившихся недавно криков, вокруг было совершенно пусто. Руки осторожно потянулись ближе, и друг не выразил никакого сопротивления. Тогда, отставив ладони, чтобы не испачкать красивый костюм, Вал обвил руками плечи и талию Вокса. Тот с некоторой опаской ответил на объятья, позволил прижать себя ближе и уткнулся монитором немного ниже пирсинга на груди. Кожа мотылька была до боли нежной и такой приятно прохладной, что хотелось зарыться в неё как можно глубже. Жужжание киллера понемногу начало затихать. Ритмичная пульсация в опасно перегревшемся головном мониторе отдавалась раскатистым эхом по чужому телу. Густой запах табака, вишни и бергамота заполнил до краёв всё уплывающее сознание. Потеснённая тревога опасливо забилась в угол. В голове теперь умещались только мягкие прикосновения к обнажённой пояснице, тонкие руки, крепко опутавшие его уставшее тело, и этот увлекающий аромат. Смесь терпкости и ягодной сладости с лёгкой цитрусовой кислинкой напоследок. Вокс больше всего любил именно эти его духи. Они были способны творить самые невероятные чудеса. Валентино заботливо, но немного неуклюже из-за грязных ладоней, поглаживал друга по спине и молча улыбался, смотря на него сверху. Вокс, в свою очередь, вытворил нечто такое, что легло далеко за гранью понимания Валентино. Он оставил ласковый поцелуй на животе под солнечным сплетением, чуть отстранил голову и прошептал только одно слово. — Спасибо...       Диафрагма задрожала в небывалом напряжении. Забота о чужой одежде осталась где-то позади, и Валентино со всей силы стиснул Вокса в объятиях. Пальцы судорожно и крепко ухватились за пиджак. Он плавно запрокинул голову и задышал резче и мельче. Но на лице, вопреки ожиданиям, не было ни намёка на похотливые желания. Широко распахнутые глаза уставились в потолок, абсолютно опустошённые, а общее выражение больше всего навевало мысли о скорби.       Так они простояли, пока Валентино не взял в руки, помимо чужого горячего тела, ещё и самого себя, а ответ наконец не был произнесён вслух. Сколько на это понадобилось времени, никто из них понятия не имел. — Конечно, я помогу.       За словами последовал тяжёлый вздох кибернетика. Он ослабил хватку, и сутенёр последовал его примеру, так что объятья расплелись, хоть и чересчур неторопливо. Уставшие глаза наконец встретились с вдохновлёнными. — Напишу, как будем собираться. Будь, пожалуйста, на связи. По пути я вас подготовлю, там по мелочи. — Хорошо, буду ждать.       Вокс медленно поплёлся по внезапно удлиннившемуся коридору обратно в сторону холла, где на углу висела ближайшая камера. По белым полосам костюма бледно проступали мелкие и смазанные красные пятна. Удаляющуюся напряжённую спину провожал прямой и абсолютно невыразимый взгляд глубоких внимательных глаз. Вскоре теледемон, распадаясь на искры, юркнул в камеру и с тихим треском растворился в пространстве. ________________________________________ //Дорогие читатели, в первый раз оставляю вам маленькое послесловие. Если Вам нравится работа, пожалуйста, не забывайте сообщать об этом автору. Любые мелочи будут приятны. Спасибо <3