Мир, где пересекаются железнодорожные рельсы

      Вокс, по-прежнему в одном полотенце, сидел на краю кровати, по которой вихрилась истерзанная простынь. Кроме него, в комнате уже не было ни души. Свет был потушен, и теперь только головной монитор и неоновые когти мягко сияли голубым в полной темноте. Его лицо ровно ничего не выражало, будто сейчас он спокойно листал новостную ленту за завтраком. Но смотрел он отнюдь не в телефон – тот остался в кармане давно брошенного на пол пиджака. Взгляд неотрывно вцепился в раскрытые руки, мирно лежащие на коленях поверх пушистого голубого полотенца. Пальцы, как в замедленной съёмке, согнулись и крепко впечатались в ладони. Затем так же плавно разогнулись. Чуть выше запястья остались глубокие тонкие вмятины от когтей. Эта ночь для теледемона обещала быть тяжёлой. Ничуть не легче, чем завтрашний рабочий день, да и вся грядущая неделя.

***

– …и подготовили рекламную кампанию, которая нацелена на восстановление и укрепление имиджа “VoxTek Cyber Security”. Она включает в себя три составляющие: реклама на ТВ, новостные блоки на независимых онлайн-площадках и публикации в Voxtagram. Все эти источники в совокупности дадут нам максимальный охват аудитории и позволят ей убедиться в истинности передаваемой идеи. Сам же посыл заключается в…       Кибернетик начинал терять интерес вместе с терпением. В рабочих чатах по-прежнему царил полный бардак. Он не обращал никакого внимания на уверенно представляющего свой отчёт главу PR-отдела. Им полностью завладело желание удалить все чаты и уволить всех сотрудников к чёртовой матери. Лицо стянула гримаса лёгкого отвращения. Столько развели шума и паники, а в итоге, чтобы утихомирить всех, понадобилось всего секунд двадцать. Выяснилось, что сбоит один из облачных сервисов для внутреннего обмена файлами в обход повреждённой базы данных. Поэтому работа отделов, направленная на восстановление ресурсов, была нарушена, и все решили, что всё пропало. “Идиоты,” – молча подумал Вокс. Всего-то и надо было: сделать запрос, выявить ошибку, дать распоряжение на устранение, а пока подключить партнёрский сервис для работы. “Реконструкция данных из локальных журналов… Это что, блять, так невыносимо сложно?! Им же даже не нужно весь код с нуля переписывать, ” – гневно ругался он про себя. Сотрудников можно было понять – протоколы, обеспечивающие работу почти всех подконтрольных VoxTek’у сервисов, были повреждены, кое-где и вместе с резервными копиями. Клиенты не могут получить доступ к привычным сервисам и сходят с ума, а компания стоит на ушах в попытках всё поскорее починить.       Но Вокс уже не был так разбит и раздавлен, как вчера. Он понял, что если продолжит терять самообладание, то некому будет контролировать этот бушующий пожар. Поэтому, когда он услышал, что бубнёж под его "ухом" прекратился, он оторвал глаза от телефона и спокойно окинул взглядом присутствующих. Вдоль стола с умным видом сидели серьёзно одетые грешники разной степени омерзительности. Ему не составило труда уловить высказанные планы, так что он, секунду всё обдумав, остался удовлетворён и согласился с намеченным курсом. Компании нужно было в первую очередь сохранить лицо – успокоить потребителей, партнёров и инвесторов. И предложеные идеи казались ему вполне подходящими для этой цели, пусть они и влекли за собой крупные финансовые потери.       После небольшого общего обсуждения собрание совета директоров подошло к концу, и все присутствующие быстро разбежались прочь. Только самая большая шишка осталась сидеть на своём месте. В просторном мрачноватом кабинете, залитом тусклым красным светом с улицы, во главе стола на большом кресле Вокс обдумывал происходящее. Он облокотился вперёд и в задумчивости ритмично постукивал когтями по пустой кружке из-под кофе в такт уползающим секундам. “Работа пошла. Это уже лучше, чем вчера. Раз некоторые сервисы удалось откатить без потерь, то хотя бы будет чем успокоить недовольных. Это хорошо.”       Он молча размышлял о текущей обстановке. Немало тревожила большого босса атмосфера в коллективе – несколько заявлений на увольнение, общий разлад и страшная потеря продуктивности. Всё это требовало пристального внимания, и тем не менее сознание притягивало, как магнитом, к грызущим его вопросам, которые не давали покоя уже вторые сутки. “Ради чего это всё? Кому это выгодно и почему?”       На это ответов пока не было и в помине. Расследование ещё шло, но никаких связей Квинса с другими оверлордами или опасными выскочками не обнаружили. Ему самому такие шалости тоже были без надобности, он отнюдь не казался простым безумцем. “Вот бы, блять, поскорее это всё уже кончилось”       Поставив мысленную точку, Вокс наконец поднялся с кресла и решил закончить с работой на сегодня. Всё равно уже не происходило ничего такого, что требовало бы его личного участия. Так что, он вышел из кабинета и в задумчивости застыл у двери. Обычно в таких случаях он шёл проведать своих товарищей и узнать, как у них идут дела. Но сейчас такой возможности не представлялось. Вельветт была на выездных съёмках – главная опора Ви согласилась помочь и готовила горы контента для Voxtagram’а. Валентино же… Вокс предпочёл счесть его слишком занятым для встречи, так что один направился к себе в подвал.       В тёмных глубинах, ниже всех технических этажей, располагалось таинственное логово телемагната. Вход сюда большую часть времени был закрыт для всех, кроме двух других Ви. Здесь находились аппаратная для управления телевещанием, офис в аквариуме с хищными акулами и уютное домашнее пристанище. Выйдя из лифта и отправив его обратно, Вокс замешкался, после чего через систему временно заблокировал возможность применения ключ-карт, которые могли бы помочь кому-то войти в подвал вслед за ним. Сейчас ему требовалось немного времени в одиночестве, и он хорошо помнил, чем вчера обернулось его исчезновение с радаров одного любопытного мотылька.       В светлой мастерской стоял настойчивый кисловато-металлический запах свежей пайки. Вокс снова что-то мастерил за одним из столов. Из блютуз-колонки рядом играл умиротворяющий своей пульсацией дабстеп. На стене перед ним висел огромный детальный чертёж, понять который без подготовки абсолютно не представлялось возможным. Не то чтобы он нужен был тут в печатном виде, но такие детали помогали настраиваться на нужную атмосферу. Так что по всей мастерской раскинулось много бессмысленных мелочей: печатные книги по радиотехнике на стеллажах, где слово “радио” на корешках было замазано, другие чертежи тут и там и куча металлического и пластикового мусора повсюду. Этот маленький уголок хаоса был просто необходим, чтобы по-настоящему отвлечься от строгости офисной работы. За спиной тихо жужжал массивный 3D-принтер и печатал макет устройства, пока походивший на мешанину из тонких пластиковых поддержек. Кибернетик низко склонился над микросхемами и внимательно соединял их между собой с помощью тонких проводов. Голова сейчас была абсолютно пуста. Ни одной лишней мысли. Только концентрация и сосредоточенность.       Вдруг музыка на секунду прервалась. Глупая функция, делающая беззвучный режим на телефоне полностью бесполезным. Теледемон пообещал себе это исправить и со вздохом раздражения вернул паяльник на подставку. Его глаза, опустившиеся к экрану, тут же недобро сузились. Он увидел сообщение от Валентино. Текст в уведомлении не отображался. Вокс решил сначала, раз уж вернулся на связь, проверить рабочие чаты. Всё было спокойно и, как назло, шло по плану. Только после этого он заглянул в диалог с мотыльком. “Я слышал, ты всё на сегодня. Мы только что тоже закончили. Хотел заглянуть в гости, но почему-то не смог. Ты у себя? Всё норм?”       Рот слегка скривился в выражении недовольства. “Я занят, Вал”       Короткий ответ шустро отправился к любопытному другу. Теперь резво стучащая басами музыка уже не казалась такой приятной, и было принято решение посидеть в тишине. Колонка с тихим перезвоном отключилась, а телефон снова спрятался в кармане. Вокс тяжело облокотился на стол и снова взялся за паяльник. Но теперь что-то не клеилось. Его нагло выбили из творческого настроения. В итоге он выключил всё, кроме трудяги-принтера, и ушёл прочь в свою комнату.       Не в то глупое прибежище наверху, а в собственную родную обитель. Тёмная просторная гостиная сияла синими подсветками. На стене под стеклом красовалась коллекция его старых голов – телевизоры с чёрными экранами, самый левый из которых был массивнее нового системника, словно парили в воздухе, облитые ярким белым светом. Можно было подумать, будто теледемон истребил расу себе подобных и вывесил на обозрение охотничьи трофеи. Или можно было счесть эту инсталляцию отражением истории развития телевидения. Каждый увидел бы что-то своё, и Воксу нравилась эта неоднозначность. Хоть, кроме своих ребят, он никому её и не показывал.       Устроившись поудобнее на диване и забросив ноги на мягкую подставку, Вокс растянулся перед огромной плазмой, где стал пытаться включить хоть что-то пристойное. Но, к его досаде, ни один из его стримингов до сих пор не работал нормально. Бесконечные загрузки в итоге так его утомили, что он, скрепя сердце и скрипя зубами, решил зайти на “A’zone Pride Video”. Сервис конкурентный, но ничего не поделаешь. Использовав аккаунт с активной подпиской, который нужен был для изучения соперника, Вокс принялся листать библиотеку. Быстро найти что-то интересное не получилось. “Говно ваши подборки и рекомендации, ребята,” – ехидно злорадствовал он.       В итоге, выбор остановился на одном из любимых комедийных тайтлов – “Любовь, смерть и секс-роботы”. Уровень абсурдности происходящего вполне подходил для того, чтобы полностью от всего отвлечься. Вокс каждый раз, как в первый, покатывался с дурацких шуток в духе "Синдзи, полезай в грёбаного робота, иначе он сам полезет в тебя!". Лишь изредка он поглядывал одним глазом в рабочие чаты. Там пока всё было относительно спокойно, и даже появились новости. Работу внутренней платёжной системы, использующейся на всех подконтрольных ресурсах, полностью восстановили. И теперь неизбежно пошли реальные убытки. Возврат средств за отменённые подписки обошёлся компании очень дорого. Это было необходимо, чтобы сохранить лояльность клиентов, и тем не менее, удар по бюджету был нанесёт очень существенный. Но чего не сделаешь ради будущей прибыли? Так что теледемон сильно об этом не беспокоился. Кроме этого, были выплачены все неустойки, связанные с логистическими проблемами. Тут уже расставаться с деньгами было куда тяжелее.       Через пару часов хохота под сериал первый сезон был досмотрен до конца. Вокс подумал, что пока на этом с него хватит, на часах было уже десять вечера. Можно было ложиться спать. Не спеша он добрался до маленькой спальни, меблированной чертовски похоже на комнату кибернетика этажами выше. Только тумбу заменяли комод со шкафом, кровать была уютнее и больше, а на резном металлическом изголовье интригующе висели расстёгнутые кожаные наручники. Их теледемон без раздумий сдёрнул и бросил в один из ящиков к другим игрушкам. Когда он переоделся в простые синие штаны и чёрный лонгслив, то понял, что совершенно не чувствует себя уставшим. Но всё-таки уснуть стоило попытаться. Так что он подключился к зарядке, улёгся под тяжёлое серое одеяло и поудобнее устроился боком на подушке. Та больше напоминала мудрёную ортопедическую конструкцию для людей с переломом позвоночника. Нижняя её часть забиралась под тело от самой талии и плавно поднималась, мягко и надёжно удерживая шею чуть не в полуметре над кроватью. Край монитора же с опорой покоился в одном из широких углублений конструкции, симметричных с двух сторон. Вокс ненавидел спать на спине, а монитор на голове ужасно мешал спокойному сну в любых других позах. Так что, разработать для себя подобную вещь было его величайшей мечтой. И только лет пять назад у него получилось найти технологию и грешников, которые на заказ сделали несколько таких чудесных приспособлений. После этого он наконец смог спать с комфортом и бесконечно этим наслаждался. Подмяв и обхватив добрую половину большого одеяла, теледемон закрыл глаза и постарался расслабиться.       Вначале это удавалось ему неплохо, но потом в голову начали возвращаться тревожные мысли о мотивах преступника, испортившего ему всё удовольствие от работы. Напряжение перешло в тело, и Вокс рефлекторно сжал кулаки, а затем в поиске самоуспокоения вложил одну ладонь в другую, переплетая пальцы. Через несколько секунд от вспыхнувшего воспоминания по позвоночнику пробежали искры. Он тут же перевернулся на спину и раскинул руки вдоль тела, подальше друг от друга. Глаза по-прежнему были закрыты, но брови болезненно нахмурились, а рот недовольно скривился. Провод под головой не перегнулся, благодаря своей форме, и всё-таки неприятно впился в разъём на затылке. Испустив тяжёлый вздох, теледемон медленно приподнялся и взял с комода телефон. По-прежнему полусидя открыл чаты и впервые за вечер опустил глаза ниже закреплённых. Напротив контакта Валентино в сером кружочке светилась катастрофическая цифра “24”. Вокс раздражённо побарабанил когтями по задней крышке смартфона и открыл диалог. “Вокси, что-то не так?”, “Ты в порядке?”, “Чем занят?”, “Я тут хотел попросить…”, “Ты всё ещё занят?” и много другой чепухи в том же духе. Глаза быстро пробежали по строчкам, пока не остановились на самом последнем сообщении. “Знаешь, мне нужна была помощь, но ладно, я понял, тебе сейчас не до меня. Спокойной ночи”       “Ёбаный засранец,” – пронеслась в голове злобная мысль. Невинное обоснованное беспокойство, обёрнутое в слова, от которых за киллометр тянет манипуляцией. Валентино отлично знал, как его другу такие вещи действуют на нервы. И всё-таки бывали моменты, когда тот с полным осознанием ситуации этим ничуть не брезговал. Вокс никогда не знал, что на это отвечать. Но ответ был действительно необходим. А с другой стороны, в том и цель – эпатажно привлечь к себе внимание. Кибернетик начал закипать, и остатки сонливости как рукой сняло. Сообщение пришло с полчаса назад. Вокс Всеведущий заглянул в график съемок на студии Вала и убедился, что сейчас тот ничем не занят. Как минимум, по работе. Так что он, пуская ток из антенн, решил доходчиво донести свои мысли насчёт поведения друга по телефону. Он набрал видеозвонок и стал ждать, тут же смахнув до миниатюры собственное рассерженное лицо, сияющее в темноте и будто парящее в воздухе. Трубка была снята очень неспешно. – О, Вокси, здравствуй. Вижу, ты уже ложишься спать… – с отрешённым видом протянул мотылёк, устроившийся на своём диване с бокалом красного и тлеющей сигаретой. – Что, блять, с тобой не так? – О чём ты? – Я, друг мой, о твоих истеричных попытках привлекать к себе внимание. – Ты что, уже знаешь про Сьюзи? – Что? Нет, боже, даже знать не хочу. Я про то, что ты мне там настрочил. – А что я не так сказал? – с деланным недоумением спросил собеседник, уставившийся на вертящийся в бокале напиток. Только сейчас Вокс заметил, насколько сутенёр был пьян. – Твою мать, Вал, чтоб тебя черти драли. – Я планировал перейти к этому чуть позже…       Мотылёк игриво улыбнулся собственной шутке и сделал небрежный глоток вина. После он ненавязчиво повернул голову и почти картинно почесал бордовые царапины вдоль щеки. – Почему ты напился? – злоба в голосе теледемона потихоньку начинала уступать беспокойству. – Мне было скучно… В клуб сегодня не хотелось… Да и ты мне не отвечал… Почему, кстати? – в вопросе зазвенела обида; голос Валентино звучал растянуто и задумчиво, он сделал ещё пару глотков и в первый раз посмотрел прямо на собеседника. – На работе сегодня был бардак, сам знаешь, – теледемон говорил уже намного ровнее, будто и вправду чего-то устыдился, – меня это всё достало, и я просто выкинул нахуй телефон.       Валентино осуждающе зацокал языком и плавно замотал головой из стороны в сторону. – Просто не читал ничего, кроме рабочих чатов. Там уж выбора не было, знаешь ли. – Понимаю, сладкий. Бывает, эти идиоты так достают… Меня вот сегодня тоже немного вывели из себя, и я там..ну, немножко начудил. Надеялся, что ты мне поможешь, но в итоге… Ладно, я сам со всем разобрался. – Отлично разобрался, ничего не скажешь. Я позвонил, потому что хотел предупредить. Ещё одно сообщение от тебя в духе последнего, и мы станем общаться исключительно по работе, понял? Ты не тупой и прекрасно понимаешь, что это было погано с твоей стороны.       Мотылёк обиженно скуксился и долил себе вина. Да уж, с таким количеством рук он мог бы пить из четырёх бутылок джина одновременно. В общем, как-то раз и такое было… Но сейчас Вал почему-то держался совершенно элегантно, хотя налицо были все признаки желания напиться и забыться. Вокс с трудом понимал, что происходит в голове собеседника, но знал одно – ему это совершенно не нравится. Оставалось только надеяться, что кроме алкоголя в крови его друга сегодня не было ничего другого. – Марки, Вал? Отвечай. Я знаю, какие гениальные мысли тебя с ними посещают.       Сутенёр ухмыльнулся и наигранно опустил голову. – Каюсь… Нет, – позлорадствовал он и засмеялся, – Только скука и красное полусладкое. – Если пиздишь, тебе не жить. Спускайся вниз, я сниму блокировку. – Что?       Валентино чуть не поперхнулся очередным глотком. Вокс смотрел на него серьёзно и не стал повторять то, что друг, наверняка, расслышал. ***       Они уселись на диван в гостиной. Там же, где пару часов назад Вокс лежал и беззаботно смеялся над глупыми шутками из сериала. Валентино не утруждался тем, чтобы нести с собой что-то тяжелее телефона, потому что не сомневался – Вокс найдёт, чем его угостить. И действительно, на кофейном столике возвышались лучшая бутылка красного вина и пара бокалов. Валентино положил ногу на ногу и вяло облокотился на спинку, шуба едва не сползала с плечь и открывала привычный рабочий костюм. Вокс сидел к нему лицом, чуть развернувшись и подобрав одну ногу под себя.       После первых глотков из мотылька полились ругательства. Он жаловался на всё: тупых звуковиков, отвратительный свет, топорный монтаж, наглых актёров. Его друг тем временем с полузаинтересованным выражением лица по привычке уткнулся в телефон, листая новости. Он только изредка выражал согласие с недовольствами коротким кивком или одобрительным мычанием. Но когда Вал начал жаловаться на проседающий интернет и сбои в работе сайтов, кибернетик всё-таки поднял глаза на собеседника, неприязненно приподнял бровь и скривил рот, как бы спрашивая, “Да ну нахрен, быть не может, а я и не знал...”. Мотылёк не сразу осознал свою ошибку. – Прости, я знаю, вы там работаете над этим… Ну просто, – он оскалился и чуть не зарычал, – всё равно это бесит, понимаешь? – Нет, что ты, совсем не понимаю.       После этих слов Валентино стал несколько скованнее изливать душу, а Вокс открыл новую бутылку. Когда жалобы наконец закончились, он отставил пустой бокал. Мотылёк уже почти стекал с дивана. Благо, его талантом было держать хотя бы язык под контролем, независимо от количества выпитого. Но это, к сожалению, касалось только чёткости его речи. – Я вот тут думал… почему ты не хочешь со мной общаться?       Теледемон нахмурился и вопросительно повёл головой – Ну ты мне не отвечаешь. И это не только и сегодня. И не вчера. Вообще. Тебе со мной не интересно. Зачем вообще вот это всё? – Мне много чего интересно, друг мой. И сейчас, в первую очередь, то, что заставило тебя снова поднять тему? – Потому что каждый раз это оказывается абсолютно, блять, бесполезно. Вечно упрёшься в экранчик и только делаешь вид, что слышишь.       При этих словах усики мотылка задрожали, а лицо расстроенно сморщилось. Подбородок улёгся на руки, сцепленные на спинке дивана. Вторая пара скрылась в карманах шубы и медленно принялась там шарить. – Ты прекрасно знаешь, что так я общаюсь со всеми. Мне так проще сосредоточиться. – Вот. Проблема. Понимаешь? – С трудом.       Валентино упёрся мутным хмурым взглядом в гипнотический глаз, будто пытался передать что-то телепатически. Вокс в ответ только приподнял брови и устало вздохнул. – Мне кажется, нам обоим надо ложиться спать. – Неееет, всего двенадцать часов, – упрямо запротестовал мотылёк. – Уже двенадцать часов. Не забывай, пожалуйста, что я, в отличие от тебя, работаю с людьми серьёзными. И моя кислая рожа на собрании в шесть утра мало кому понравится. – Я никуда не пойду.       В подтверждение своим словам, Валентино плюхнулся на диван к ногам Вокса. Нижняя пара рук вцепилась в обивку, а верхняя попыталась поймать кибернетика за бёдра. Вялые конечности без труда оказались перехвачены за запястья и больно стиснуты острыми когтями. Валентино скривился, а теледемон снова бросил взгляд на щёку друга, которую пересекали царапины. – Вал! Подумай, пожалуйста, как следует. – Я не знаю такого слова, papi… – Действительно, почему я продолжаю надеяться, – остро прошептал Вокс, с отвращением отбросил чужие руки и поднялся. – Я иду спать. Дверь найдёшь сам. – Сладких снов, mi tesoro…       Теледемон развернулся на месте и уверенно направился к двери в спальню. Остановившись у неё, он обернулся и увидел, что мотылёк ничуть не собирается вставать. – Какие планы? – нервно поинтересовался Вокс. – Сегодня я сплю здесь…       Босс смотрел на сутенёра в ожидании хоть какого-то намёка на шутку и упёр кулаки в бока. Спустя секунд десять он понял, что реакции больше никакой нет. – Ты ёбнулся? – только и нашёл, что спросить, снова разозлённый демон. – Нет, я улёгся и собираюсь спать. Не мешай мне…       Веки Мотылька почти опустились, он глубоко дышал и казался полностью размякшим. Вокс понял – бороться с этим несчастным сейчас будет себе дороже, так что со вздохом он неторопливо направился в постель. Там он вернулся на зарядку и устроился поудобнее, но сон всё никак не шёл. Особенно после того, как из соседней комнаты послышался хриплый тяжёлый кашель. В итоге пришлось принять отчаянное решение. Он это ужасно не любил, но кажется, других вариантов сейчас не было. Насильное выключение всегда заканчивалось головными болями, но совсем без сна завтра будет намного хуже. Так что он поставил таймер включения операционной системы на 4:30 и не без тревоги полностью отключил самого себя от мира. Монитор погас, и только в самом уголке мигал маленький индикатор зарядки. Тело полностью расслабилось и перешло в автономный режим работы. Теперь уж точно ничто не помешает ему отдохнуть. ***       Валентино только притворялся, что хочет спать. На деле же от количества выпитого ему становилось всё хуже. Он лежал на спине, мелко и часто дышал, а пальцы цеплялись за диван, пытаясь удержать ощущение пространства. Тёмный потолок перед глазами вращался и с пульсацией куда-то всё время уползал. Мотылька с головой накрыли сожаления и желание никогда больше не прикасаться к бутылке. Между пальцами заблестела прозрачная ампула, которую наконец удалось выудить из бездонного кармана. Прикинув свои шансы на то, что он сможет подняться и его при этом не стошнит, мотылёк решил оставить всё, как есть. Он крепко, что было сил в немощных руках, зажал драгоценный сосуд и с огромным напряжением переломил надвое. Когда в рот тонкой струйкой затекла жидкость, напоминавшая по вкусу абсент с молоком, мотылька передёрнуло, и он громко закашлялся. Язык и горло обожгло и начало покалывать, зато позитивный эффект был почти моментальным. Головокружение прекратилось, желудок больше не сводило, а дыхание стало понемногу выравниваться. Теперь он просто лежал, пытался расслабиться и горько надеялся, что своим шумом никому не помешал.