Мир, где пересекаются железнодорожные рельсы

      По тёмной аппаратной разлетелся мерзкий высокий скрип, насквозь проколовший иглой острый слух теледемона. Тот давно позаботился о сохранности своего рабочего места, но шорох прорезающих металл когтей звучал бы сейчас куда приятнее, чем их скрежет по закалённому стеклу столешницы. Из динамиков под потолком раздалось уведомление о системной ошибке, а мониторы вокруг вспыхнули красным. Вокс скривился и бессильно повалился лицом на клавиатуру. Когти больше не пытались навредить мебели и только звонко постукивали друг о друга. Экранная голова, не беспокоясь о залипании клавиш, легонько раскачивалась из стороны в сторону, ударяясь уголками о стол. На бесчисленных мониторах вокруг кресла снова всплыли массивные таблицы. Они ехидно уставились на отчаявшегося техногения и беззвучно посмеивались. Во всяком случае, так ему казалось сейчас. — И как, блять?... Сука, как же заебало…       Этот диалог с самим собой свистящим шёпотом тёк через плотно сжатые зубы и отдавал бесцельной яростью затравленного зверя. С отчаянным стоном Вокс размашисто ударил стиснутыми кулаками по столу. Вся техника тут же недовольно задрожала. Только благодаря этому импульсу он смог рывком подняться и снова откинуться на спинку кресла. Мерцающий монитор шёл цветной рябью, а вокруг него бились голубые искры. — Вокси, дорогой?       От звука ласкового голоса из-за спины теледемон вздрогнул всем телом, а его система выдала звуковое оповещение, как при неправильном извлечении флешки. — Блять, Вал, какого хуя? Чё ты здесь делаешь?       Вокс резко развернул кресло ко входу в аппаратную. Глаза угрожающе расширились, а левый зрачок волнами погнал от себя пульсирующие круги. В десятке шагов от него возвышалась стройная фигура, закутанная в пушистые бордовые крылья с полосатыми оборками на манер шубы сутенёра. Головные усики мотылька были опасливо опущены, высокий цилиндр сидел неровно, а на потемневшем лице читалось нескрываемое беспокойство. — Mi amor, я просто хотел спросить, когда ты уже освободишься, – с тревогой начал нежданный гость и сделал несколько осторожных шагов в сторону собеседника. — Я давно тебя жду. Даже позлиться уже успел, но сейчас вижу, что очень зря.       Система сообщила, что сейчас без четверти два ночи. Вокс нервно завибрировал, а между антеннами треснула новая искра. Он с рычащим вздохом сложился в кресле и опустил голову на сцепленные руки. В сдавленный перебитый голос вмешалось шипение белого шума. — Я был занят. Этот бесёныш драный нам всю базу переебал… И от того, что он наказан, блять, знаешь, легче никому не стало! С откатом-то всё равно нам разбираться. Даже моих мощностей уже не хватает, чтобы вернуть всё в исходный вид автоматом. А там ещё надо битые файлы восстановить. Придётся, блять, полностью остановить работу трёх отделов, чтобы вернуть всё, как было, вручную… Пиздец! Заебало…       Пока из теледемона лился поток ругательств, Валентино подошёл ещё ближе, склонился над несчастным и стал мягко разминать каменно напряжённую спину через полосатый пиджак. На благо акулы теле-бизнеса, с четырьмя чертовски умелыми руками массаж быстро дал нужный эффект, и распалившийся демон начал потихоньку расслаблять плечи. — Спасибо. Я всё ещё пиздец какой злой…но всё равно…       Вокс больше не кричал и не искрил. Только смято и тяжело вздыхал. Голова, всё ещё опущенная на трясущиеся руки, нервно вздрогнула, когда чужие когтистые пальцы нежно прикоснулись к раскалившимся разъёмам на затылке. — Тебе стоит отдохнуть сейчас. А то совсем перегреешься, и тогда, точно, работа никак не пойдёт. Уже выдал задание ребятам?       Вокс скованно выпрямился, достал из кармана телефон, в глобальном рабочем чате отметил нескольких начальников и отправил угрожающее распоряжение:

[Перебивайте всё вручную, система не справляется.

Все текущие дедлайны переношу на неделю.

Плевать, как, но сделайте всё быстро.

Иначе полетят бюджеты, а за ними – головы.]

— Да. Пойдём нахуй отсюда, – по-прежнему грозно отозвался теледемон.       На верхних этажах башни триумвирата располагался неофициальный филиал Круга Похоти на Гордыне. Там было всё: съемочные площадки порностудии, жилые комнаты и гримёрки для актёров, несколько бассейнов, даже двухэтажный ночной клуб для персонала. Сутенёр был частым ночным гостем для своих сотрудников, но сегодня ему было совершенно не до того. Пока они поднимались на персональном лифте, он нижней рукой придерживал Вокса под локоть, а тот выглядел так, будто вот-вот упадёт и вырубится. Стоило кибернетику покинуть аппаратную, как он сразу ощутил навалившуюся мешком усталость, так что теперь полуприкрытые глаза и ослабевшая спина недвусмысленно намекали на острую необходимость в отдыхе.       Лифт поднялся прямиком на самый верх, в личный пентхаус главного обольстителя Пентаграмм-сити. После полумрака кабины яркий свет и пёстрый интерьер заставили напряжённый процессор Вокса без спроса послать сигнал и выключить всё верхнее освещение в зоне видимости. Валентино даже усиком не повёл, хотя обычно запрещал другу вот так баловаться с лампами в своих владениях. Зажжёнными остались только небольшие настенные светильники, окутывающие мягким теплом вытянутый короткий холл в алых тонах. Парочка медленно направилось к одному из поворотов, ведущих в правое крыло. — Почему мы вообще здесь? – будто только сейчас осознав, где находится, тихо спросил Вокс. — Потому что тебе нужен не просто сон. Не капризничай, mi amor, приставать я не буду. Просто немного ненавязчивой заботы тебе сегодня не повредит. — Приставать не будешь? – пиксельная бровь подозрительно изогнулась. — Что с тобой? — Ну, знаешь, я ещё ни разу не видел до этого, как ты бьёшься лицом о клавиатуру. Надо думать, проблемы действительно серьёзные. — Ой, иди нахуй, ничё ты не видел, – раздражённо выдохнул теледемон. — Разумеется, как скажешь, – с ехидной ухмылкой согласился мотылёк, вздёргивая подбородок и отворачиваясь. — Мерзкая поганая тварь… — Прости, что? — Да не ты... Квинс, эта блохастая шавка. Я ему устрою сладкую жизнь. Будет молить об одиночке… — Расскажешь толком, что стряслось?       За этим диалогом полуночники преодолели все коридоры и наконец вошли в маленькую комнатку с панорамным окном напротив двери, которое сейчас было задёрнуто тёмно-синими шторами. В последние годы эта спальня, раньше служившая одной из топовых шлюшек, была отведена исключительно Воксу на случай, если тому вдруг не хотелось засыпать в своём подвале.       Даже если эти двое проводили страстную часть ночи вместе, спать они всё равно отправлялись раздельно. А эта комната как раз соседствовала со спальней самого Валентино и отлично подошла кибернетику. Цветовую гамму здесь с эпатажной красно-розовой сменили на спокойную серовато-синюю, чтобы не перегружать теледемона, и обставили всё в точности по его запросам. Простая полуторная кровать у центра стены по правую руку от входа, на ней – причудливой формы высокая подушка. Её Вокс разработал для самого себя, чтобы с комфортом спать на боку. В стене рядом – множество портов различного назначения, под ними на приземистой широкой тумбе – аккуратно свёрнутые кольца проводов. С двух сторон от кровати – двери в ванную и уборную. На стене напротив – огромная плазма, больше походившая на домашний кинотеатр. Ковры с пола убрали, под ногами шуршал тёмный начищенный паркет. И на этом всё. Для временного пристанища больше ничего и не было нужно. Только практичность и минимализм.       Зажглась встроенная под потолок лента – пролился тёплый и очень тусклый свет. Даже головной монитор оказался немного ярче, хотя теледемон в общем-то быстро это исправил. Вместо ответа на поставленный вопрос Валентино получил нечто иное и ничуть не удивился услышанному. — Притащи пару кресел. И чё-нибудь покрепче.       Валентино передал распоряжение своему робо-Физзи по кличке Китти и быстро вернулся обратно. Там он застал теледемона в ещё более плачевном состоянии. Спокойнее было, когда друг искрился и кричал. Теперь же он, развязав галстук, стоял и молча смотрел пустым взглядом в тёмное окно. Руку, приоткрывшую занавеску, колотила неудержимая дрожь.       Страстно целовать теледемона на людях – это одно. А вот мило нежничать – уже совсем другое, даже если рядом был только глупый домашний робот. Поэтому, пока Китти шустро носилась туда-сюда, мотылёк не двигался с места. Просто смотрел на выжатого, как лимон, теледемона, молча хмурился, и сердце у него больно покалывало.       Когда дверь наконец захлопнулась и подарила им полное уединение, Валентино целеустремлённо двинулся к Воксу с явным намерением стиснуть того в объятиях. Но тот в последний момент поднял дрожащую руку и остановил страстного утешителя. Мотылёк затормозил в полушаге и только сдавленно охнул. Вокс быстро понял свою оплошность и постарался смягчить огорчивший друга резкий отказ. Он устало посмотрел в глаза Валентино и осторожно прикоснулся пальцами к его груди. Тот, очевидно, успокоенный этим жестом, в ответ легонько улыбнулся.       Они устроились в креслах-мешках, брошенных тесно друг к другу у стены напротив окна. Валентино свободно вытянул длинные ноги и плотно сцепил нижнюю пару рук на талии, а Вокс, весь в напряжении, выглядел готовым вскочить в любой момент. Из ящика выпорхнула первая квадратная бутылка виски, и только когда напиток был налит, Вокс снова заговорил. Пальцы его, по-прежнему беспокойные, вцепились в гранёный стакан так, будто старались его придушить. — Один из наших сотрудников намеренно занёс вирус в систему. А тот залез прямо в дата-центр и повредил там всё, до чего смог добраться. Сейчас надо понять, как восстановить данные, быстро вернуть сервисы в работу, не проебать сроки активных сделок, не уронить акции цифровой безопасности… и защитить базу от новых таких атак. Если короче – полный пиздец, Вал. Это случилось рано утром. Я поэтому весь день нормально не отвечал. И… не пришёл на встречу вечером... Помню, ты хотел обсудить какие-то новые… — Нет-нет-нет, – настойчиво оборвал его собеседник. — Никаких наших дел сейчас. Мои планы подождут, раз уж у вас там полная la anarquía. Да уж… Но я уверен, ты со всем разберёшься, Вокси, я… — Оо, я-то разберусь! – теледемон снова взорвался и размашисто опрокинул в себя сразу весь до сих пор нетронутый стакан. — Я разберусь, конечно! Но вот скольких пережжённых нервов мне это будет стоить? О, я не знаю, друг мой. Я не знаю…. Система летит к чертям, мы уже теряем инвесторов. Конечно, этого гадёныша быстро поймали и увезли за решётку, но зачем ему вообще было это делать? Вот – самый большой вопрос по эту сторону экрана. Для чего грешнику с безупречной репутацией, успешно идущему по карьерной лестнице, после десяти лет работы в компании вдруг вытворять такое? Он знал, что его быстро вычислят. Даже не скрывался! Только молчит, сучонок. Мои рыбки – и те разговорчивее…       Пока Вокс переводил дух, Валентино снова наполнил стаканы, аккуратно положил свободную руку на колено кибернетика и, устало вздохнув, предложил тост. — Выпьем же за избирательное правосудие, которое всегда торжествует над врагами, и никогда – над нами.       Протянутая без энтузиазма рука с неоновыми когтями легонько столкнула стаканы, и оба демона отхлебнули почти по половине. — Я бы хотел, чтобы ты сегодня больше на меня не кричал, хорошо? – осторожно и вкрадчиво спросил Валентино.       Вместо ответа он получил только опустившийся взгляд, неопределённо дрогнувшую бровь и щелчок когтем по стеклу стакана. Вокс ненавидел извиняться, но всё-таки понимал, что срывается на друга напрасно. Чтобы как-то заполнить пустоту от ответа, он положил руку поверх ладони мотылька, которая лежала у кибернетика на колене, и поднырнул кончиками своих когтей под чужие. Валентино принял такой жест извинений и с мягким нажимом переплёл их пальцы. Затем руки спешно расцепились. Какое-то время двое продолжали пить в полной тишине. Только жужжание кулера теледемона и редкое бульканье напитка нарушали молчание.